На экраны, Йоичи.

      Прошедший матч с Мэншайн Сити покорил зрителей и привлек еще больших. БлюЛок ТВ бьет рекорды, а проект Эго Джинпачи постепенно добивается своего успеха. Но это лишь одна из сторон монеты. За любительскими экранами кроются затерянные тайны, хрупко касающиеся истины. Скрываются настоящие истории и жизнь футболистов. Тех, кто после игры все еще головой погружен в матч, безустанно анализирует игроков и их действия, забываясь под горячими струями воды.

***

      Исаги с интересом изучает свои параметры в блюлок-планшете, явно недовольный своими низкими физическими показателями. Да, это определенно сковывало его возможности, а мозг порой опережал ноги.       В комнату заявляется Курона с повисшим на плечах полотенцем.       - Исаги, там Кайзер хочет тебя. – равнодушно передает парень, когда в комнате тут же раздается раскатистый смех жильцов, взгляды коих метаются от Исаги и обратно до Куроны. – Точнее он хочет тебя в своей комнате. – поправляется Рандзэ, лишь усугубляя ситуацию своими тщетными попытками.       Брюнет закатывает глаза, выслушивая идиотские шуточки со стороны ребят. В сознании обеспокоенно всплывает: «Зачем?» Разумно было бы послать его с этой просьбой. Он понимал, что лишь на шаг подобрался к тому, чтобы сокрушить аса Бастард Мюнхен и вряд ли он хочет поделиться с Исаги тем, как достичь успеха, скорее уж как припасть к его ногам.       Однако Йоичи решает узнать сразу и не ловить на следующие утро ненавистные взгляды немца, поэтому откладывает планы в сторону и направляется к Кайзеру. Он три раза стучит в дверь и не дожидаясь, робко распахивает её. Приметив хозяина комнаты за просмотром прошлого матча, он смело заходит вовнутрь. Сначала Исаги самонадеянно думает, что этот лошок не сколько признает сколько восхищается игрой одиннадцатого, но рассматривая изображения на экранах внимательнее, он настороженно сводит брови к переносице. Некоторые кадры отобраны с перенасыщенным желанием поглазеть на Исаги в более подробных деталях и с разных ракурсов: где-то мальчишка закусывает губу, скорее всего мысленно уже разбираясь на паззлы, где-то его футболка задрана выше обычного, а губы широко раскрыты в попытках насытится воздухом после непрерывного бега.       Может быть он ошибается и такие моменты выбраны абсолютно случайно? Или почему ничего более пристойного нет на этой панели?       - Чего хотел? – отрывисто спросил вошедший, ожидая, что разговор выйдет коротким.       Михаэль определенно раздражал Йоичи своим слишком самоуверенным властным и циничным поведением, а его отношение к нему было и вовсе лишено какого-либо уважения. Во время перерывов он позволял себе всячески съязвить, уколоть напарника по команде в слабые места. Порой его взгляд искрился от ненависти до мутных огней, именно тогда брюнет читал в его глазах иную недосказанность. Не та, что сочится меж его оскорбительных шуток, а совсем другая: нечто потаенное настолько, что выражается иногда в касаниях Кайзера. На язык парень остроумен, но его руки слишком ласково обращаются с ним, если до того доходит.       Исаги никогда не придавал этому значения, только сейчас эти осознания колом встряли в голове. Это сбивает столку неприступность парня.       Блондин развернулся на стуле лицом к гостю, едва заметно ухмыляясь.       - Я анализирую наш прошлый матч. И твою игру. – холодно, но со скачущим интересом в голосе пояснил Кайзер.       - И что, за советом позвал? – с такой же надменной усмешкой, процедил парень, отплачивая этому ублюдку той же монетой. Однако Йоичи горазд на то, чтобы унижать действиями и собственным успехом, чем попусту разбрасываться красивыми подколами. Брови собеседника лишь слегка вскидываются вверх с напускным удивлением: «малыш Йоичи умеет огрызаться?» Он хмыкает, поднимаясь с кресла. Кайзер доброжелательно протягивает открытую ладонь гостю, приглашая подойти сюда и разглядеть получше то, чем он был так заинтересован, что вызвал причину своих размышлений к себе.       Исаги мнется на месте, подмечая несвойственно учтивое и вежливое поведение Кайзера, но все-таки приближается к нему, изображая подобие интереса на лице, в сущности он мечтал поскорее свалить отсюда. Наглый взгляд следовал прямо за ним, пока на губах растягивался притягательный оскал, и почувствовав неладное, парень с подозрением в глазах замер на месте, все еще оставляя между ними некоторое расстояние, дабы заглянуть в глаза напротив. Но те неукротимы. Он лишь невинно ведет бровями, прихлопывая Исаги по спине, чтобы тот подошел к столу, а не к нему. Брюнет робко шагает к столику, приподнимая голову так, чтобы охватить взглядом все экраны, виды которых уже не на шутку его смущали, когда он смог различить еще пару очаровательных моментов его наружности.       Михаэль становится позади него так, что тот может лишь краем глаза уловить его положение, то есть своим периферическим зрением. Но видеть многое не понадобилось – он всем своим телом мог ощутить чужое, аккуратно прильнувшее к нему. Что-то внутри сделало тройное сальто так и не приземлившись на опору, витая где-то в животе. Он на мгновение испугался подступивших чувств, не сразу понимая, что происходит. Впрочем, он так и не понял. Сзади неожиданно прошелестел тягучий голос немца, невольно разливаясь мурашками по шее.       - Ты ведь научился видеть поле и игроков на нем? Значит, в этом Йоичи уже догнал меня. – не без привычной пышности в словах констатирует факт парень, продолжая подмечать детали в игре Исаги.       Он делает это с блаженным удовольствием, растягивая каждую заслугу мальчишки так, словно являлся его гордым тренером (о Боже, сохрани Исаги от таких учителей), что готов наградить за успех в обучении. Его тембр вибрировал словно мурлыкание кота прямо над ухом, а раскаленное дыхание щекотало каждый сантиметр плеч, ключиц и шеи, которые, казалось, разгораются ярким пламенем от непозволительной близости. Постепенно все, что говорил немец превращалось в бессвязные звуки с приятным тембром.       Йоичи едва терпел все происходящие, когда начал осознавать, как мысли свободно улетают не ясно куда, обрекая его на то, чтобы унижаться, ощущая выдохи сзади. Ему вдруг становится так омерзительно от того, что он не в состоянии пошевелиться, когда противоречивые чувства заполняют его.       Кайзер вновь что-то неразборчиво шепнул, так как их близость позволяла прослышать сквозь наушники настоящий голос. К слову, немецкий из уст этого ублюдка звучал бархатно и даже грубовато. Он резко двигается вперед, зажимая тело Исаги между своим и этим несчастным столиком, хватая пульт, лежащий чуть поодаль. Он вынужденно опирается ладонями о стол, так как его равновесие пошатнули, и думает, что выглядит это еще позорнее, чем легкий толчок на поле. Брюнет сведенный еще больше в краску, уже перечислял всевозможные оскорбления для Михаэля, лишь бы тот действовал чуть быстрее и не пытался тереться об него так долго, словно пульт находился в недостижимости. Когда же дистанция вновь увеличивается, нападающий облегченно выдыхает, совсем не слушая то, что ему говорили, мысленно молясь уйти незамеченным, исчезнуть и навеки забыть все то, что пронеслось вихрем чувств в этой терпкой как кофе обстановке.       Он признается, что тяжесть внизу не давала мыслить конкретнее и вообще слушать говорящего, признается, что смущен смотреть ему в глаза, черт возьми, признается, что хотел бы простоять там дольше, но холодный разум кричал о стыде, расположившемся на его лице румянцем и туго завязанным узлом внутри. Его здравомыслящая сторона тут же бы сбежала в страхе, вспоминая произошедшее. Но есть ли ей здесь место?       Чьи-то руки уже вовсю разгулялись, находя свое пристанище на талии Исаги, смело играясь пальчиками с футболкой, а голос перешел на томный шепот. И рассудительность оказалась куда сильнее заполонивших его чувств, поэтому парень резко развернулся лицом к паршивцу, скидывая гуляющие руки и устремляя возмущенный взор на Кайзера.       - Опять руки распускаешь. – факт прозвучал спокойно, хоть и его губы дрожали от ярости, а в глазах плясали огоньки еще не потухшего желания.       Желания дать свободу этим грязным ручонкам, выгнуться под их вольностью и прикрыть веки в расслаблении от собственных предрассудков.       Мгновение. И ему ничего не стоит прочесть в глазах умоляющие согласие. Михаэль мысленно злорадствует тому, как же Исаги уперт и не хочет быть униженным своими же наклонностями, надеясь, что он не способен раскусить его раздутое эго. Он настойчиво приближается к парнишке, приподнимая его личико как в их первую встречу, но уже вокруг них только безмолвие комнаты. И не правда ли это великолепные условия, чтобы..       - Как будешь справляться с этим? – издевательски тянет блондин, касаясь паха Йоичи.       Последний не знал предела собственному стыду. Неужели он попал в такую беззащитную для него ситуацию, еще более унизительную чем проигрыш на поле? Неужели проиграет Кайзеру с таким страстным желанием сдаться как никогда в жизни? Да плевать. Пусть хоть что сделает, только помогите расправиться ему с этим напряжением в штанах. И Михаэль любезно поможет ему, не выпытывая лишних слов о мольбе, зная, что таковым он выглядит намного более уязвимым. Его ошибки, что сейчас, что в игре идентичны своей чрезмерной уверенностью в себе. Он рад с треском разбить её.       Дерзкие руки наконец полезли ниже, спуская одежду и наконец оголяя Йоичи. Немец довольно мычит, замечая скопившееся возбуждение, а мальчишка только больше раздражается тому, как он властвует над ним даже сейчас. Но стоит Кайзеру провести всего пару раз по уретре, как тело под ним покорно задрожит, и вся нахальность брюнета превратится в истинное желание. Он сажает Исаги на стол, мучительно медленно проводя ладонью по члену, растягивая момент мастурбации слишком ужасно, чтобы молчать.       - Двигайся, идиот. – криво выдавливает Исаги, пропуская мысль о том, что умрет со стыда, если он остановится и посмеется.       Как бы ни так. Михаэль неправильно быстро наращивает темп, слушая как изо рта парня уже вырываются рваные выдохи и сдержанное шипение. Он двигает кулаком как надо, пальцами задевает каждую венку, делает так, словно всегда знал о слабостях Йоичи, который судорожно хватается за плечи Кайзера, чувствуя, как последнему нравится его положение. И не только.       - Не стоит сдерживаться, Йоичи. – тихо шепчет блондин прямо в разомкнутые губы футболиста, что тут же сомкнул их, поджав в тонкую ниточку. Раз так.. Немец нажимает большим пальцем на слабое место, тем самым вытягивая желанный стон из этого рта. Он поддерживает незначительное расстояние между их лицами, не разрешая мальчишке прильнуть к своим губам. Дразнит пока не сведет того с ума и не заставит молить о большем.       Чертов Кайзер до дрожи смущает своими прелюдиями. Он не в силах терпеть, откидывая все разумения подальше, когда пик ощущений вот-вот вырвется: его скулящие стоны разносятся где-то в районе шеи Кайзера, отчего последнему приходится смиренно сглатывать, подавляя накал в своих штанах. И не ясно кто кого сводит с ума. Исаги окончательно изливается, сжимая плечи блондина, пока голос хрипит от учащенного глубокого дыхания. Его мысли постепенно возвращаются в сознание, заставляя сжаться от неудобства. Ведь он здесь не для того, чтобы получить долю удовольствия от рук своего врага-союзника.       Бастардец снимает парня со стола, и тот думает, что мог бы и сам встать, ведь к чему такая забота. Но вот взгляд Кайзера совсем не собирался отпускать Исаги. Его хищные искры уничтожали, завораживали как жертву в свои сети. Брыкаться поздно – он уже связан его чарами. В его действиях нет контроля, только животные инстинкты, побуждающие его грубо приложить Йоичи лицом к тому же столу, открывая перед собой великолепный вид.       - Кайзер! – в щеке звенит острая боль от резкого приземления с твердым.       - Заткнись, Йоичи. – приказывает парень, сплюнув на ягодицы блюлоковца.       Он не глуп, конечно, догадывается, что его напарник по команде девственник, вряд ли державший кого-то за руку в романтической обстановке. И все же неудержимое желание взять этого мальчишку в свои руки, сломить и обладать им, отныне не справляясь с возбуждением собственными силами, когда образ одиннадцатого неустанно маячит перед глазами, бесконтрольно вскипает.       Исаги вдруг понимает, что на этом столе его лишат девственности. Его трахает сам Кайзер. Его первый раз и с этим ублюдком. Как же хотелось взмолиться судьбе за такой отвратительный подарок. Разве не должно это происходить совсем по-другому? Он чувствует только постоянное отторжение, когда немец вводит палец, соблюдая все тонкости тела Йоичи. Последний не может не уловить жадность, копившуюся временем, в этих вибрациях всего нутра Кайзера, он словно воздействует своими феромонами, побуждая парня испытать на себе мучения и страстное желание.       Михаэль вводит второй палец, стараясь растянуть тугие кольца. Его движения постепенно становятся резкими, а тяжесть внизу невыносимой. Парень под ним выгибается в спине, сжимая чужие пальцы внутри себя, когда тот задевает до боли чувствительную точку. Исаги хочет вырваться, хочет вмазать горячую пощечину Кайзеру за эти непозволительные поступки. Но уже поздно. Он промедлил всего несколько секунд, чтобы вновь утонуть в приятных ощущениях, остаться там, где мысли глухим стуком удаляются в бездну, а от удовольствия срываются крики.       Он принимает третий палец в себя, терпеливо помалкивая. Брюнет кусает губы, жмурит глаза и не может расслабиться, чувствуя напор рук Кайзера, который вовсе не разделяет побуждения Исаги держать накал ощущений в себе.       - Расслабься. – блондин наклоняется к пылающему уху японца, вздернув его голову за волосы так, что названный выгибается податливее. В голосе проскакивали нотки пронзительности, а прежняя ласка Михаэля вдруг испарилась с этими словами.       Он отстраняется, спускает с себя штаны и входит во все еще тугого Исаги. Медленно, позволяет привыкнуть к своему размеру, но мальчишка упрям – вновь скован. Кайзеру достаточно этих каприз, он проходится гулким шлепком по ягодице нападающего, рыча от вожделения. Тут же становится легче войти дальше, а спереди едва слышно доносятся жадно глотающие воздух вдохи.       Йоичи успевает испугаться боли, что мог бы причинить ему Кайзер, поэтому он откидывает все свои принципы, наплевав на уже растоптанную гордость и самомнение – он отдается в руки этому монстру. Он входит во всю длину и не смеет остановится, начиная двигаться в размеренном темпе, но этого вполне хватает Исаги, распластавшемуся на столе, ощутить смешивание приятного с неприятным. Михаэль делает второй толчок выбивая хриплый стон из потрескавшихся губ.       - Умничка, Йоичи. – сладко шепчет немец, ладонью пробираясь под футболку брюнета, который уже сам насаживался на него, извиваясь всем телом.       Кайзер расценивает это как разрешение дать себе волю на более частые толчки. Исаги не контролирует себя, порой сжимая Кайзера внутри, отчего вновь встречается с ладонью истязателя на ягодицах. Он срывается – голос дрожит от удовольствия, а сладострастные стоны наполняют комнату в унисон хлопкам. Чужая рука по-хозяйски ложится на талию, другая безжалостно сдавливает горло, из которого порочно вырываются крики. Михаэль придвигается как можно ближе к лицу Йоичи, что всеми силами старался издавать меньше звуков, дабы выблядок-Кайзер не посмел наслаждаться его жалкой позицией. Но тому плевать, что хочет Исаги, разум окончательно затуманило дикое желание обладать и подчинять этого мальчика себе. Он словно животное впивается зубами в шею нападающего, удовлетворенно слушая, как поганый ротик выплевывает протяжные стенания, а отстранившись, глотает заветные всхлипывания.       Обоим не достает нескольких мгновений, дабы закончить. В потоке оба не осознают, насколько желанны были друг другом. Исаги грязно вымаливает имя немца, когда тому сносит голову от этих просьб, от его звуков, от трясущихся в коленях ног. Они заканчивают чуть ли не в одно время, когда Михаэль понимает, что его напарник достиг своего пика второй раз.       - Второй раз? – издевательски выгнув бровь, намекает блондин, явно наслаждаясь тем, как до чертиков смущен его гость.       Он с противным звуком выходит из Исаги, и тот только сейчас отмечает, как же отвратительно обстоят дела. Хочется провалиться под землю, заклеить себе рот, лишь бы Кайзер не вспоминал такого жалкого и униженного Йоичи. А он вспомнит. Его ухмылка сама за себя все говорит, когда он помогает развернуться парню к нему лицом. А тот не готов смотреть в глаза, уже представляя всю едкость в этих омутах.       Впрочем, Кайзеру это не нужно. Внутри нарастают иные чувства, из-за чего он жмется к Исаги, сперва нежно касаясь его губ своими, а после показывая, что нежным здесь может быть только его имя, прерываемое стонами парня. Он проскакивает вовнутрь, углубляя поцелуй до этого и так горячий, скользит языком по чужому, жадно хватаясь за дрожащее тело, отстраняется, потянув за собой ниточку слюны, а после прокусывает нижнюю губу мальчишки, забирая последний за эту ночь крик, переходящий в хныкающее мычание. Слияние двух тел в этом моменте ощущается чем-то давно необходимым, чем-то без чего не будет правды.       Разорвав поцелуй, Исаги несмело заглядывает в глаза напротив. Он, казалось, умер вновь, соприкасаясь с ним иным. Все в мире на миг отошло на второй план, предоставляя возможность побыть с их личной истиной. Когда губы принимают еще один, но ласковый поцелуй, он хочет узнать Кайзера ближе, ощутить его по-другому и что вовсе противоположно прошлому: никогда не забывать эту ночь.       - Влюбляешься в меня как маленькая девочка. – мягко усмехается Михаэль, вчитываясь в его заблудший теплый взгляд. Глаза не врут, и он так рад это осознавать.       - Все случившееся не означает, что ты мне важен. – хмурится парень, стараясь сломить сказочные ожидания голубой розы. Но он беспощаден.       Кайзер нежно ведет большим пальцем по саднящей щеке. Извиняется. Сердце Исаги пропускает удар. А он словно слышит его.       - Я украл твой первый раз. Тебе было больно? – искренне задает блондин, завидев в синих глазах ступор.       Этот мальчишка совсем не понимал, что шутки закончились, пора посмотреть правде в глаза и признаться в чувствах, отныне не избегая друг друга и отталкивая колкими фразами.       Йоичи иступлено молчал.       - Опять хочешь, чтобы я признал твою власть?       - Чтобы ты признал свои чувства.       - Тогда.. – нарочно не заканчивая, он припал к губам Михаэля, не решаясь сказать словами, а проявить инициативу, как признак принятия любви. Он целует осторожно, по-детски и Кайзер уступает ему в этом стремлении, поддаваясь. Ведь он тоже сдается, слабеет и открывается перед Исаги. Эта битва честна – в ней проиграли двое.       Хозяин комнаты отправляет гостя в свой душ, а сам плетется на едва движимых ногах в обитель Несса, искренне веря, что тот видит седьмой сон. Вообще-то нет.       - Кайзер? – откладывая книгу в сторону, он провожает друга обеспокоенным взглядом.       - Я могу принять твой душ? – не заинтересованный в ответе, парень проскакивает в ванную, оставляя Алексиса в недопонимании.       Исаги справляется первым. Истома наполняет разум и тело. Он поскорее хочет повалиться на кровать, но осекшись, выпрямляется, ощущая, что не так уж легко сесть на обычный стул. Позади слышится стук захлопнутой двери.       - Что такое? – приметив парня в странном положение, спрашивает Кайзер, подходя ближе.       Йоичи не знает, как сказать. Он в замешательстве бегает глазами по лицу немца, поэтому последний догадливо склоняет голову набок, словно жалеет мальчишку в его беде. Вдруг он слегка приседает и подхватывает брюнета на руки, широко улыбаясь, когда тот удивленно выпучивает глаза, разинув рот.       - Мне нужно к себе. Ребята не поймут. – хрипит сорванный голос.       - Плевать мне на твоих ребят. – укладывая в свою постель, отрезает парень. Он заботливо укрывает Исаги, а после склонившись, целует в лоб. Мальчишку пробивает током от таких милостей со стороны, как кажется, холодного и грубого Михаэля.       Он ложится рядом, поворачиваясь лицом к нападающему, старается разглядеть блеск синих глаз во мраке, не прерывая воцарившуюся романтику. Ведь этого желает влюбленный дурачок?       - Gute Nacht, Yoichi.– шепчет Кайзер, а Исаги слышит его настоящую речь, перед этим сняв наушники.