House of memories

— Это моя комната, — произносит Морти самое тупое, что только можно сказать в подобной ситуации. — Ха, да с какого перепугу? Мелкий Рик глядит на него с явным вызовом. — Откуда ты вообще взялся? Почему мне кажется, что тебя здесь точно быть не должно? — продолжает напирать беловолосый. Препираться с дедом — занятие для Морти привычное, почти любимое. Конечно, обычно Рик выглядит чуть постарше. Но какая разница, верно? — Потому что тебе кажется, — парирует Морти. — Я уже здесь, и как меня может не быть? — Нуууу… — тянет Рик. — например, ты мог бы уйти туда, откуда пришёл. Конечно, Морти не мог бы. Пацан сам понятия не имеет, как здесь оказался. Чёрт возьми, как же в такой ситуации не хватает привычного Рика, который просто придёт и решит проблему первым способом, который только придёт в его седую голову. Но вот беда, именно сейчас Морти из них двоих тот самый старший, которому неплохо было бы взять все в свои руки и как-то вернуть все на круги своя. Конечно, Морти слишком туп, чтобы со всем этим разобраться. — Мы могли бы договориться, — совершает Морти попытку наладить контакт с мелким. Ненадолго Рик хмурит свою кустистую монобровь (боже, он что и родился сразу таким, ну… вы поняли, Риком?), чтобы потом выдать гениальную фразу: — Тогда ты будешь моим другом. Быть другом… Рик не изменяет самому себе, даже будучи двенадцатилетним школьником. Спит этой ночью Морти, конечно, на полу, как верная псина. Утром парень готов уже искать где прятаться от остальных людей, но неожиданно обнаруживает крутой для них обоих момент: кроме Рика видеть Морти никто не может. — Тогда пойдёшь со мной в школу сегодня. Друг, — констатирует Рик, выйдя из душа и без капли стеснения скидывая на кровать полотенце. Боже правый, Морти честно старается не пялиться — на эти светлые волосы, с которых стекает вода, на длинные влажные ресницы, слишком чувственно обрамляющие синие глаза, на острые ключицы, на ноги, чёрт бы их побрал. — Х-хорошо, — произносит наконец Смит. — Меня, кстати, Морти зовут. — Ага, — даже не глядя на «друга», отвечает Санчез, слишком увлечённый поисками подходящего наряда. В конце концов, выбор Рика падает на чёрную водолазку и чёрные драные джинсы. Безразмерная чёрная же кожанка, словно с чужого плеча снятая, придаёт образу мальчишки оттенок угрозы. — Я украл для тебя отцовскую одежду из маминой комнаты, Морти, — неожиданно произносит Рик, в самом деле доставая пару довольно неплохо сохранившихся джинс и рубашку в клеточку. — Мама все равно не заметит, а так не зря же вещам пропадать… Кстати, кеды ведь у тебя свои были, да? — А… да, у меня были кеды, — рассеянно бормочет пацан. — Вот и чудненько, — подытоживает Рик. Дьявол, эти фразочки. Они слишком невинно звучат из этих уст. Неужели, Рик-грёбаный-Санчез в самом деле однажды был милым мальчишкой, не знавшим ни одного серьезного ругательства и так легко называющим незнакомого пацана своим другом?.. Ладно, окей. Морти погорячился. Был неправ. Ни разу не прав. Прошло только два урока, а Смит уже искренне желает стать невидимкой вообще для всех. Потому что… эксплуатация труда — это противозаконно, не слышали? Какого черта он должен выполнять все просьбы мелкого Санчеза, словно гребаный послушный пёсик. — Ты и есть мой послушный пёсик, — только и ответил на этот вопрос Рик, и Морти, честно говоря, ещё сильнее захотелось наподдать этому пиздюку. —Эй, Санчез, смотри куда прешь! — прерывает размышления Мортимера грубый голос какого-то старшака. Ладно, возможно, не просто так Рик так рьяно стремится напакостить своим соученикам любым возможным способом, включая пользование невидимостью Смита. Потому что… чёрт, этот бугай выше Санчеза на две головы! Что этому великовозрастному детине вообще нужно от его Рика? — Да он же будущий великий учёный, что вы ребята! — прерывает бугая другой парниша из его компании. Вот же… свиньи! Да, давненько Морти так не злился. Но это просто. Это несправедливая техника. Серьезно, вы можете оскорблять при этом пацане кого угодно, но кто вам позволил делать свои дешёвые нападки на Рика Санчеза? Первый удар приходится точно под колено, отчего детина, высказавшимся последним, тотчас же оседает на пол. — Э, не понял, — тянет он. — Чё за… Договорить бугай не успевает, потому что следующий приём Морти, нацеленный прямёхонько в пах, заставляет старшеклассника согнуться от боли. Ещё несколько выверенных движений и дружки этого урода оказываются на полу с ним рядом. И почему Морти раньше не проводил так замечательно время, избивая гадов? А, точно, он ведь не был невидимкой. — Тебе было вовсе не обязательно это делать, — бурчит Рик, когда они выходят из школы, явно не планируя досиживать оставшиеся уроки. — Конечно, не обязательно, — легко соглашается Морти. — Я просто захотел. — Запомню. Буду тебе должен, пёс, — серьезно кивает Санчез, как никогда похожий на привычного себя. Морти даже немного гордость чувствует за то, как быстро растёт в плане характера его дед. А потом они идут гулять по городу, пустому в будний день. Творят глупости, совершенно нагло похищая из небольшого магазинчика газировку и начос, находят чей-то велосипед, так беспечно оставленный, и, присвоив себе так запросто чужое имущество, едут за пределы города. Морти — крутит педали, вцепившись в руль, и Рик — одной рукой прижимает к груди их военные трофеи, другой вцепился в рубашку Морти, как маленький клещ, сидит на бампере велика и орёт, как ненормальный: — Юху-у-у! Морти, согласись, что это гораздо круче школы-ы! А Морти лишь живее работает ногами, приводя в движение велосипедную цепь и колёса за ней следом (не то чтобы механика была для этого парня сильной стороной). Время переваливает далеко за полдень, когда двое пацанов сидят почти на самом краю небольшого обрыва, покрытого мхом и сорной травой, попивая газировку и уничтожая запасы начос. — За дружбу? — немного неловко спрашивает Рик, протягивая Морти банку с газировкой, чтобы чокнуться. — Рик и Морти — друзья на сто лет! — куда более уверенно произносит Смит, ударяя своей банкой о жестяной бок банки Санчеза. Что ж, возможно однажды Рик даже разрешит своему новому другу перебраться с коврика на кровать. С другой же стороны… Собака ведь тоже друг человека, не так ли?