House of memories

Решение продлить номер ещё на парочку дней приходит само собой, Санчез принимает его почти не задумываясь. Им есть чем заняться в это время. Они оба снова одеты, но сидят на полу (лучший способ сохранить в чистоте кровать, конечно). Жёлтая футболка и синие джинсы на Смите. И Рик, с возвращением воспоминаний отрывший себе где-то привычную голубую водолазку, брюки кофейного цвета и неизменный белый халат выпендрежника. Доктор, блять. Профессор, чтоб его нахуй. — Окей, — кивает чему-то своему Рик. — Может, это как блядская видеоигра, которую мы должны проходить уровень за уровнем, пока не получим ёбаный главный приз? — предполагает он. От таких предположений Морти не по себе немного становится. — Эмм… Рик, это всё ещё твоё подсознание, ты ведь помнишь? — уточняет малой. — Ага, конечно, моё подсознание. Когда я был в тюрьме у федералов это, как бы, тоже не чужое подсознание было. Что не помешало туда влезть одному тупому жуку, — замечает Санчез. — Ты меня так сейчас оскорбил, с жуком сравнив? — обиженно спрашивает в ответ Морти. — Блять, пёс. Не придумывай лишнее. Ты не такая важная шишка, чтобы любой мой намёк исключительно к тебе и только к тебе относился. Ненадолго оба замолкают. Прежде чем Рик со словами «была не была» впечатывается в рот юноши перед ним своими сухими губами. Словно это их самый первый поцелуй. Это замышлялось как эксперимент. Но этот эксперимент слишком быстро выходит из-под контроля, когда Морти отвечает на этот жест невинной интимности, поводя языком по тонким губам старшего, а потом протискиваясь меж губ, углубляя поцелуй, лишая это действие даже намёка на целомудренность. Они ненадолго отрываются друг от друга. В обеих парах глаз — шальное безумие кайфа самых упоротых нариков. Только вместо травы этим двоим, кажется, достаточно одним друг с другом воздухом дышать… — Ка-э-роче, пёс, идей у меня нет решительно никаких, а поцелуи способствуют выделению прекрасного гормона эндорфин, — произносит неожиданно Рик. — В общем, думаю, мой намёк ты, эм, понял. И с этими словами Санчез подхватывает парня за бёдра, бесцеремонно усаживая себе на колени, а потом, кхм, продолжает повышать уровень эндорфинов в крови для них обоих. Это охуеть как странно. Такое чувство, что проще ещё несколько раз потрахаться, чем обсудить нормально происходящее. Не то чтобы Морти против повторить события минувшей ночи. Только вот… Время снова замораживается. — Блять, — обреченно произносит Морти. — И снова ты. — И снова я, — подтверждает Рик-35. — Поразительно, насколько аморальной тварью является мой оригинал на самом деле. — Т-т… ты… — возмущённо выдавливает из себя Морти. Что-то подобное овладело им тогда больше двадцати лет назад, когда тупые старшеклассники посмели нелицеприятно высказаться в риков адрес. Это воспоминание, что, думает, иметь лицо его деда достаточно, чтобы критиковать поступки Санчеза? — А не пойти ли тебе с твоей тупой моралью? — зло уточняет Морти у этой злосчастной копии. — О, то есть теперь этот тупица тебя устраивает? — разведя руки в стороны, смеётся Санчез. — Так удобно найти главного злодея в истории, на которого можно выместить весь гнев и прочие отрицательные эмоции, не так ли? Неожиданное осознание словно обухом по голове огревает Морти. — Ты соврал мне, — произносит Смит с удивительной уверенностью. — Ты ведь не воспоминание, да? Ты осколок его личности? Смех Рика-35 становится ещё безумнее: — Поразительная догадливость, Мо-ээ-рти… может, ещё чего подметил? Морти хмурится, задумавшись над тем, что он вообще мог знать о тридцатипятилетней версии своего деда. Прежде чем поражённо прошептать: — Ты уже убил все те версии себя, которых успел обнаружить?.. — Убил? — переспрашивает Рик, и от этого Морти становится реально не по себе. — О чем ты, малой? Я взорвал их всех к чёртовой матери. Блять. Блять-блять-блять… Мозг Морти судорожно пытается собрать в кучу всю имеющуюся у него информацию, прежде чем не вспоминается та дурацкая статья по психоанализу… Кажется, она называлась «Doppelgänger»… Но вот о чем там шла речь?.. Ответ словно лежит прямо на поверхности. И в то же время… — Морти, нет времени! — настойчиво бьёт его кто-то по щекам, пытаясь вернуть к реальности. — Этот отрезок воспоминаний разрушается, пё-ээ-с, а нам… пора съебывать отсюда! Морти с трудом открывает глаза. Над ним стоит склонившись Рик. Привычный Рик (Хотя уже любая из версий Санчеза стала для Смита привычной в виду последних событий). Растрепанные седые волосы, одежда в полнейшем беспорядке и этот задорный огонёк безумства в синих глазах. — Р-рик? — тихо зовёт его Морти. — Рик, что происходит? — Что происходит? — с какой-то особенной злобой переспрашивает Санчез. — Это мне у тебя, блять, спрашивать нужно. Потому что какого хуя, Морти?! Я, конечно, понимаю, что ты мне доверяешь, все дела, но… — мужчина сжимает плечи пацана, что кажется ещё немного — кости затрещат. — Пёс, если ты видишь, что я присутствую более, чем в одном экземпляре, это можно обсудить по крайней мере со мной, а? Всё идёт по пизде. Вот что Морти понимает в этот момент. Последние двадцать лет в этом странном месте так просто было считать Рика-35 весьма удобной дополнительной опцией внутри сознания Санчеза. Морти даже не сомневался ни на миг в том, что этот «Рик» не реален, а так — иллюзия, воспоминание, да и только. Но новости последних нескольких часов, словно перевернули мировоззрение пацана с ног на голову. — А может, это как после той чистки сознания? — зачем-то пытается предположить Морти, словно эти предположения в самом деле могут помочь им сейчас. — Пёс, ты совсем тупой? — как-то скорее устало и даже беззлобно спрашивает в ответ Рик, заметно ослабляя хватку на плечах малого. — Если мы находимся в моём сознании, очевидно, что здесь будет место и для подсознания… — Окей, — соглашается тут же Морти. — Но разве ты сам не можешь поговорить со своим подсознанием. Почему он всегда говорит со мной, но никогда — с тобой?.. Немного хриплый смешок срывается с уст Санчеза: — Скажем так, пё-ээ-с… Меня, эээ, он немного недолюбливает… *** Эту свою версию Рик ненавидит больше всего на свете. С-137? Не смешите! Номер этого монобрового С-137В. Жалкая пародия, идиотский дубликат, обременённый слишком большим количеством иррациональных привязанностей. Рика-35 тошнит, когда он смотрит на милования этих двоих. Во что превращается Рик подле этого идиотского Морти? Два бестолковых куска дерьма — вот кем являются эти голубки. Не более чем. Характер Ричарда должен был закалиться. Он должен был стать жестоким, бессердечным ублюдком. Таков был замысел и, конечно, всё пошло бесповоротно по пизде. Обдурить идиота-Морти было раз плюнуть. Пятнадцать лет, чтобы Рик стал самостоятельным. Ну же, Морти, ты ведь не хочешь, чтобы твой дедушка был слабаком и нытиком? Рик блефовал. Конечно, эта его версия не была никогда ни слабаком, ни нытиком. Всё же прошлое лет так до тридцати у них было общее. Да, пока не случилась эта судьбоносная для версии В встреча, после которой реальность чутка искривилась, образовав две версии событий в одном измерении. Будущее двух Риков ждало разное, но прошлое у них было одно и неизменное. То самое, где отец бросил мать, где приходилось ходить в блядскую школу с тупыми мелкими уёбками, а потом в колледж, где уёбки были не такие мелкие, но всё такие же тупые. Даже к Диане ёбаной привязаться, а потом и разочароваться в ней успели оба. Так что… С-137В был кем угодно, но уж точно не нытиком. Но со слабостью в виде прогрессирующей иррациональной привязанности, весьма пагубно влиявшей на беззащитный разум Санчеза, в котором он был пока что заперт. И именно поэтому были нужны эти пятнадцать лет. Пятнадцать лет, чтобы Рик забыл про Морти. Забыл? Как бы не так! Каждый ёбаный год этот придурок ходил к блядскому обрыву с пачкой начос и двумя банками газировки, празднуя очередную годовщину с момента разлуки с мелким говнюком. Стоит признать, что всякий раз, когда Рик это видел, тянуло блевать от уровня слащавости и сентиментальности. Блять, иррациональные привязанности и впрямь хуйню с людьми творят. «Как хорошо, что я от этой херни свободен», — утешал себя в такие моменты оригинальный Рик. Хотя… в последнее время, утешительный эффект от этой фразы становился всё менее утешительным. Ведь вместо этого кретина время со Смитом теперь проводил сам оригинал. *** Праймом его называли потому что он был изначальным. Изначальным для любого из Риков в любом из измерений. С него всё и началось собственно говоря. Этот Рик не терял всю свою семью. Но тем не менее он был первым из всех Санчезов, кто придумал и собрал портальную пушку, собрал звездолёт из хлама с помоек и начал бороздить просторы бескрайней вселенной. Любознательность и пытливый ум учёного не давали возможности усидеть на месте. Мир во всём мире этот Рик нёс тогда в другие галактики и измерения без каких-то скрытых подъёбов. Просто землянин, который не желает вам зла и готов к сотрудничеству. В какой-то момент, однако вся его относительно спокойная жизнь искателя приключений пошла на три веселые буквы. «Разыскивается», — вот какая фраза теперь обыкновенно красовалась чуть ниже его портрета. Тотальный пиздец. Вся его жизнь была хуйней, ничего не стоящей. «Надо менять всё с самого начала», — вот о чем думал С-137, сооружая свою «херню для путешествий во времени». Кто ему ещё поможет, если не он сам, верно? Не одна же из тех тупорылых версий из соседних измерений, умеющая только приказы главного выполнять, безыдейная, безынициативная? Ошибка Прайма была в том, что он забыл. Совсем забыл про то, каким упертым бараном был он сам в свои тридцать. Любовь была фикцией, поэтому уничтожать Диану во всех измерениях было почти не больно. Крошка-Бет взорвалась вместе с матерью. Но всё, что мог Санчез, это успокоить себя тем, что его Бет уже выросла, вышла замуж за придурка тупого Джерри Смита, успев даже родить двоих детей. На чувства же своей нововозникшей версии Рику было как-то посрать. Ему — оригинальному Рику Санчезу — нужен был кто-то больший, чем унылый кусок дерьма. И только версия Рика, потерявшая всё, слетевшая с катушек окончательно, могла исправить ту задницу, в которой оказался «миротворец»-Прайм. Потом была та блядская игра в салочки и S7E5, день, когда ёбнувшийся в конец C-137B выследил своего главного врага с целью отомстить за всё. Потом приперся с Морти в двух экземплярах. «Группа поддержки», — как окрестил эту хрень Прайм. Да ещё и победил изначального в конечном итоге. (Не без помощи Злого Морти, стоит признать). Вот так вот и должен бы был помереть блядский Рик С-137. Только вот… Операция Феникс, чтоб ее нахуй. Операция Феникс, про которую Прайм уже и не помнил даже и в этой седой башке номера С-137В на целого Рика больше. Разве не прелесть? — Мо-орти! — врывается в мозг слишком звонкий голос, принадлежащий ему самому. — Тащи сюда бинты! Живей! Этот я, конечно, тот ещё кусок дерьма, но это не означает, что я позволю ему так просто вскрыться и бросить меня решать те проблемы, которые он наворотил!.. Прайм хрипло смеётся в ответ на такую весьма ожидаемую отповедь. Блять, даже сдохнуть нормально не дадут. Заебись… — И-иди на хуй, имбецила тупого кусок, — бормочет Санчез слабеющим голосом. — Жа-жалкая пародия на Рика Санчеза… С-137В никак не комментирует этот конкретный бред, исторгаемый из грязного рта этого ёбаного суицидника. Только молча и скрупулезно обрабатывает уродливые порезы, спускающиеся от предплечий вниз к запястьям. Останавливает этот поток крови, а потом туго обматывает руки недоумка придурочного антисептическими бинтами, столь услужливо принесёнными ахуеть каким послушным Морти.