I'll Take You to the Sex Shop

Питер с Торном жили вместе чуть больше полугода. Обычно они не праздновали годовщину знакомства или начала отношений, но в этот раз Питер решил сделать своему партнеру подарок на значимую дату. Утром он зашел в магазин, прикупил все, что может им понадобиться сегодня вечером, и заявился домой с непрозрачным пакетом. — Я пришел, — крикнул он с порога. Торн, очевидно, не слышал, как хлопнула входная дверь. И неудивительно: орущая из колонок музыка не позволяла расслышать даже собственные мысли. Съехавшись, Питер с Торном оборудовали одну из комнат под студию, где Торн записывал свои песни, репетировал и просто наслаждался музыкой. Питеру иногда разрешалось заходить туда, но в этот раз он решил не тревожить возлюбленного и припрятать подарок, пока тот развлекается. Сунув покупки под кровать, он направился к Джеймисону и, стукнув для приличия в дверь, приоткрыл ее, заглядывая внутрь. В комнате стояла невыносимая духота, из-за полупрозрачной дымки, витающей в воздухе, было едва ли видно соседнюю стену. Торн не так давно взял перерыв в своей группе и решил заняться сольным проектом. Для этого приходилось много работать и мало отдыхать. Питер не ограничивал свободу партнера в выборе деятельности и с удовольствием предоставлял необходимую поддержку: договаривался о съеме помещений для записи песен и клипов, подбирал для них массовку, в некоторых даже участвовал сам, общался с продюсерами — словом, был его менеджером. — О, Питер, ты уже здесь! — К Питеру развернулся стоящий у компьютерного стола высокий офисный стул, и перед ним предстал Торн Джеймисон во всей своей красе. Круглые очки на кончике носа, черные кожаные штаны, приспущенные на бедрах и еле держащиеся на них только благодаря ремню. Конечно, голый торс, такой привычный и любимый растрепанный косматый ежик на голове и — Питер тяжело сглотнул — уже порядком потускневший и практически заживший засос на ключице, оставленный им пару недель назад во время их бурной ночи. С того момента прошло не так уж много времени, но желание Питера всколыхнулось вновь, и фантазия забурлила. — Привет, — улыбнулся Питер и даже удостоился глубокого поцелуя. — Ты купил вкусняшек? — повиснув на шее любимого, наигранно капризно спросил Торн. — Я купил кое-что получше, — оскалился Винсент и, прикусив хрящик уха, шепнул: — Пойдем со мной, узнаешь. Музыкант был слишком увлечен своим новым треком, но низкий мурлыкающий голос, манящий за собой, заставил его оставить все звукозаписывающие устройства, вырубить музыку и, вложив руку в ладонь своего партнера, последовать за ним. Дом, в котором они жили, принадлежал раньше одному Питеру. После начала их с Торном отношений комнаты, которые прежде не использовались и были закрыты за ненадобностью, они оборудовали под кабинеты для работы, студию, бар — последнему, кстати, были рады оба — и гостевые комнаты. Гости у них бывали частенько, в основном, друзья и коллеги, а также члены семьи Торна, познакомившиеся с избранником младшего Джеймисона и приезжающие погостить к молодым. Когда гостей у них не было, молодые выбирали любую спальню для своих утех. Ездить в отпуск так часто, как хотелось, не позволяла работа Торна, поэтому они делали вид, что путешествуют, меняя обстановку сменой комнаты, в которой проводили время вместе. И, надо сказать, такая маленькая хитрость оказалась очень полезной и освежающей отношения. Сейчас был как раз именно такой день, и Питер вел Торна в одну из спален на верхнем этаже, где и оставил свой сюрприз. Он пропустил возлюбленного первым, а сам вошел следом, закрывая ему глаза ладонями. — Та-ак, осторожнее… А теперь… открывай, — подведя Торна к кровати, велел Питер и отнял руки от его лица. Торн ахнул, увиденное привело его в восторг. Постельное белье, черное и шелковое, было усыпано лепестками красных и розовых цветов. Такое сочетание оттенков смотрелось просто сногсшибательно. Кроме того, в комнате, несмотря на свет из расположенного под потолком окошка, в комнате стоял приятный полумрак. Питер толкнул дверь и прошел вслед за Торном. — Тебе нравится? — в предвкушении приятного времяпровождения спросил он. Музыкант радостно закивал. — Шутишь? Это же клево! Просто улет! — И он вновь одарил Питера нежным поцелуем. Питер с удовольствием ответил на него, приобнимая любимого за талию и шагая к кровати, на которую, завалившись, они продолжали целовать друг друга, ласкать и гладить. Вскоре поцелуи стали грубее и яростнее, а объятия превратились в страстные сжимания кожи всей пятерней. Питер перехватил на себя инициативу и, оседлав бедра Торна, потянулся рукой под подушку. Любопытный Торн приподнял голову, следя за движениями, и почти сразу его глаза накрыла плотная ткань, не позволявшая ему видеть ничего, кроме тени перед собой. — Эй, это что еще за игры? — возмутился Торн. На самом же деле он уже не на шутку возбудился, и повязка на глазах позволила бы ему сосредоточиться на других ощущениях. — А это, мой дорогой, сюрприз, — пропел Винсент и наклонился под кровать, выискивая нужный предмет в — спасибо, боже, — не шуршащем пакете. Найдя нужное ему приспособление, он помог Торну подняться и расположиться на подушках. Одним ловким движением на его запястьях защелкнулись наручники, просунутые через прутья в изголовье кровати. Теперь Торн был обездвижен, и стянуть с него пару предметов одежды не составило никакого труда. — О-о, ты хочешь поиграть? — догадался он, виляя бедрами, когда Питер расстегивал на нем штаны и спускал резинку белья. Не дождавшись, однако, ответа, он испустил громкий стон. Его горячий и твердый член, встретившись с прохладой комнаты, дернулся от возбуждения. — Я буду играть с тобой, — подтвердил Питер, глядя на раскрывшуюся перед собой великолепную картину. — Ты же не против? — Ну что ты, как я могу быть против? Я очень люблю играть. Торн закусил нижнюю губу, а затем провел по ней языком. Еле сдержавшись от того, чтобы наброситься на него и терзать белую кожу зубами, Питер сбросил с себя одежду, оставив ее валяться на полу, и лег сверху на обнаженное тело возлюбленного. Мужчина стонал, демонстрируя свои музыкальные способности, и выгибался, потираясь членом о бедро Питера. Невозможность ни видеть, ни касаться партнера дарило ему невиданное наслаждение, удваивая, а то и утраивая его. Питер был очень чутким любовником и не оставлял ни один кусочек на теле Торна без внимания. Оставив ожерелье из засосов на его шее и ключицах, он перешел на плечи и грудь. Музыкант дернул руками и прогнулся в пояснице, стоило ему ощутить руку Питера на внутренней стороне своего бедра. Языком и зубами он выделывал невероятные вещи, играясь с сосками, оттягивая и покусывая, а затем зализывая их, впиваясь в бок и оставляя укусы на животе. Как только он добрался до нижней части живота, Торн испустил рваный вздох, и Винсент, хмыкнув, спустился ниже, чтобы попробовать на вкус кожу его бедер, которые так и манили его своей полнотой. — П-Питер… Пожалуйста… — взмолился он, не в силах больше терпеть возбуждение. — Что-что ты сказал? — Питер прервал парад поцелуев и поднял голову, в упор глядя на самое соблазнительное чудо, оказывающееся когда-либо в его постели. — Я не расслышал, повтори. — Ах ты, черт! — выругался Торн, звеня наручниками. — Я хочу, чтобы ты взял его в рот. Да, возьми его! Сделай мне приятно. Его не нужно было просить дважды. Ну, или, быть может, трижды. Питер облизнулся и припал губами к яичкам, вбирая в рот по одному. Звуки, которыми наградил его за это Торн, определенно стоили всего представления. Закончив играться, Питер таки выполнил просьбу — нет, мольбу — партнера и, не помогая себе руками, поймал ртом головку. О, она была такой влажной, так и сочилась смазкой. Член Торна, до этого всегда идеально подходящий ему по размеру, теперь казался невозможно большим и толстым, что едва ли помещался в рот. Торн взвыл от напряжения, скопившегося в нем за весь день и усиливающегося с каждой минутой. Он вскинул бедра, надеясь заставить Питера взять поглубже, но встретил сопротивление в виде удержавших его от этого маневра сильных рук. Пощекотав головку зубами напоследок, мужчина прервал свое занятие и снова склонился над волшебным пакетом с покупками, откуда вытащил что-то приятно пахнущее и, судя по всему, влажное и скользкое… Именно такие пальцы в следующее мгновение коснулись заднего прохода, обвели его и протолкнулись внутрь сразу вдвоем. Торн зашипел сквозь сжатые зубы и инстинктивно сжался, но влажный рот Питера, снова накрывший его, призвал его немедленно расслабиться и получить максимальное удовольствие. А уж когда умелые пальцы нащупали простату и начали ударять точно по ней, Торн выгнулся и теперь приподнимал бедра, не встречая сопротивления. Питер с наслаждением делал минет Торну всякий раз, когда они проводили время наедине. Но этот раз стал поистине особенным. Атмосфера романтики, интима, эксперименты в постели и игрушки, которыми они — почему-то — прежде не пользовались, окончательно их раскрепостили. Вскоре Джеймисон затрясся и изящно выгнулся дугой на простынях, его бедра сжали голову Питера, и он обильно кончил с его именем на губах. Придя в себя, он не сразу понял, что руки его теперь не скованы и он может свободно ими двигать, а глаза не прикрыты повязкой. Теперь настала его очередь сделать любимому хорошо. — Ты в порядке? — участливо поинтересовался Питер, стоящий прямо перед Торном, нагой, возбужденный, красивый, идеальный. — Да, — хрипло отозвался Торн. — А ты? — Я просто супер. Он улыбнулся во все тридцать два и вытащил руки из-за спины и явил взору Торна широкий ошейник с шипами и длинным тонким поводком. — Готов к следующему раунду? Торн облизнулся и заерзал на кровати. — Что мне нужно делать? Питер улыбнулся. Ему ужасно нравилась покорность его Торна, и он с легкостью показал ему, что он должен делать, чтобы их маленькая игра продолжалась. Протянув тому ошейник, он с удовольствием наблюдал за тем, как он застегивает его у себя на шее. Этот атрибут идеально подходил ему и сочетался с его дерзким рокерским стилем. Торну, похоже, он тоже пришелся по вкусу. Он даже подскочил к зеркалу, чтобы полюбоваться на диковинное украшение, которое на его бледной искусанной шее выглядело ну просто сногсшибательно и точно удивило бы всех фанатов. — Как я тебе? — крутясь у зеркала, спросил Джеймисон не то у Питера, не то у своего отражения. Питер сглотнул, сжимая ноющий член у основания. — Сексуально… Это еще не все. Подойди. Торн вернулся на кровать и сел на пятки, позволяя своему мужчине дополнить свой образ. Пристегнув поводок к специальному кольцу на ошейнике, Питер потянул за него, убеждаясь, как хорошо купленные приспособления идут Торну. Похоже, тому тоже очень нравилось, и это в очередной раз пустило волну возбуждения по его позвоночнику. Поставив мужчину на кровати на колени и развернув спиной к себе, он пристроился сзади, взяв паузу, только чтобы нанести смазку на свой жаждущий член и, оценив открывшийся перед ним вид, потянуть поводок на себя. — Готов? — спросил он севшим от возбуждения голосом. — О, с тобой я всегда готов, детка, — в своей манере ответил Торн и схватился за изголовье кровати, выгибаясь в пояснице, чтобы облегчить проникновение в себя. Питер отодвинул ягодицу и, наметив цель, в два толчка скользнул внутрь до упора. Он был уже слишком мокрым от естественной смазки, поэтому влажный член оказался там, где ему и место, быстро и безболезненно для обоих. Однако Торн все равно зашипел — скорее от удовольствия, чем от неприятных ощущений, — и сразу же подался назад, усложняя задачу Питеру, которому теперь пришлось бы отползти назад, чтобы выйти и снова войти в него. Поэтому он толкнул Джеймисона, ставя его в коленно-локтевую, и, намотав на руку поводок так, чтобы лучше контролировать партнера, начал двигаться в нем. Сперва неспешно, размеренно и медленно. Но, дав привыкнуть себе и ему к такому темпу, ускорился и стал все чаще попадать по заветной точке. Их гортанные стоны, отталкивающиеся от стен, звучали громче и прекраснее, чем самая удачная песня Торна. Своими совместными усилиями они стремились к экстазу, к одновременному завершению их вечера любви. Торн полностью отдался любовнику и позволил ему делать со своим телом все, чего ему только пожелается. Так что время от времени ему приходилось то вставать на колени, опираясь спиной на сильную грудь, то до побелевших костяшек держаться за прутья изголовья, вырывая их из кровати, то вновь опускаясь на четыре конечности. Долгий акт развратной, но искренней любви прервал Питер, дернувший за поводок особенно резко, да так, что у Торна из глаз натурально посыпались искры, и, прижав его всем телом к себе, с громким рыком кончил в него. Чувствуя, как по бедрам у него течет теплая и густая сперма, Торн облегченно засмеялся, откидывая голову на плечо любимому. Его тело полуобмякло, он тяжело дышал, но все еще сжимал в кулаке поводок, словно не мог разжать пальцы. Уложив их обоих на эстетичные простыни, Торн устроил голову на груди возлюбленного и поглаживал ее, накручивая на палец густые волосы. Ему было нереально хорошо: тепло, мягко, приятно. Он чувствовал себя таким полным и опустошенным одновременно. Ошейник слегка давил на горло, но оставлял пространство минимум для одного пальца, а значит, позволял свободно дышать. — Эй, — рассыпая поцелуи по груди, ласково обратился он к Питеру. — Ты как? — Мгм, — многозначительно отозвался тот, мурлыкнув, как довольный кот, и обнимая Торна за плечи. У него осталась еще одна задумка, жаждавшая воплощения. Маленькая шальная фантазия, поселившаяся в его голове совсем недавно — во время прогулки по магазину и общения с консультантом, если быть точнее. И Питер решил претворить ее в жизнь не позднее, чем сегодня. — Как насчет еще одной игры? — Да ты сегодня в ударе, детка, — посмотрев на своего мужчину с гордостью, похвалил Джеймисон. — У тебя завидная выдержка. — А у тебя завидная задница, — парировал Питер, и ее обладатель расхохотался над удачным каламбуром. Для последней «игры» у Питера была припасена особая игрушка. О чем он сообщил Торну, и тот немедленно сел, игнорируя хоть и приятный, но все же зуд, в заднице. Винсент наклонился над пакетом в последний раз выуживая оттуда интересное приспособление, о применении в постели которого они как-то разговаривали с Торном, но руки до того, чтобы подобрать, купить и опробовать его, что называется, никак не доходили руки. Завидев среди покупок Питера новенький матовый черный вибратор, Торн закашлялся и удивленно захлопал глазками: — А это, я извиняюсь, кому? — А это, я извиняю, тебе, — ответил Питер и, повертев приспособление в руках, добавил: — Но, если ты не хочешь… — Хочу! — пискнул тот и немедленно улегся на спину, согнув в коленях ноги. Питер покачал головой и хищно улыбнулся. — Нет, дорогой, ложись-ка ты на живот. Джеймисон послушно перевернулся, как ему было велено, и задрал кверху зад, чтобы было удобнее вставлять в него то, что как раз для него предназначалось. Питер, борясь с желанием с силой сунуть вибратор в эту дивную задницу, и приставил его к дырочке, которая тут же испуганно сжалась. — Ну что ты, расслабься, давай, ну же, — успокаивающе погладив Торна по бедру, попросил Питер. — Ты и не такое в себя принимал. — Ой, знаешь что, — обернувшись, возмущенно выпалил Торн, — заткнись! В следующий раз вместо меня будешь ты, вот тогда и поговорим. — Договорились, — легко согласился его неконфликтный мужчина и, воспользовавшись замешательством, вогнал фаллоимитатор между ягодиц. Не переставая поглаживать бедро, разумеется. Когда Торн чуть расслабился, Питер перенес руку с бедра на его член, надрачивая ему в такт движению второй руки, которая ловко трахала его сзади. Практически сразу он нажал на кнопку сбоку и почувствовал — а точнее еще и услышал, — как прибор легко вибрирует в заднице, щекоча чувствительные стенки. Торн вильнул задом и, ахнув, со всей силы сжал простыни. — Сильнее! — потребовал он, и партнер исполнил его просьбу. Решив не церемониться с ним, он установил на вибраторе сразу максимальную скорость и стал наблюдать, как изнывающая по его пристальному вниманию попка принимает в себя предмет. Господи, как же сексуально, подумал он. Почувствовав, что Джеймисон возбуждается, а его член вновь наливается кровью и твердеет в его ладони, Питер, не игнорируя собственный стояк, развернул мужчину так, что его лицо оказалось у него между ног, а из задницы соблазнительно торчала ручка вибратора. Питер охнул от такого зрелища и притянул Торна за волосы к своей промежности, призывая его немедленно взяться за дело. Тот, быстро сообразив, чего от него хотят, пристроился между ног поудобнее и, ни на дюйм не опуская вздернутый кверху зад, начал отсасывать, беря так глубоко, как только мог. Он ни прервался, ни отвлекся, даже когда услышал громкие всхлипы, перемежающиеся со стонами, лишь ускорил темп, хотя, казалось бы, он и так качал головой куда быстрее, чем иной музыке в такт. Доводя партнера до оргазма, Торн почувствовал, что кончил с ним одновременно. И это был настоящий подарок. Проглотив каждую каплю, доставшуюся ему долгим упорным трудом и потом, Торн, обессиленный, упал там же, где и стоял. Его голова покоилась на бедре Питера, у которого хватило сил только на то, чтобы избавить его от вибратора и ласково почесывать любимого за ушком. — Ну что, как тебе наша игра? — придя в себя раньше партнера, поинтересовался Винсент и помог ему подползти к нему на подушки. — У-у-у, чи-уа-уа, — еле открывая рот, похвалил Торн, что на его языке значило: «Боже, это было так великолепно, детка, спасибо, что подарил мне такие незабываемые ощущения!» — С годовщиной тебя, мой сладкий. Питер приподнялся, чмокнул Торна в макушку и взъерошил его и без того всклокоченные волосы. — М-м, тебя тоже, детка, — сонно произнес музыкант, устраиваясь поудобнее. — А выпивка прилагается? — И даже ужин. — На что Джеймисон многозначительно промычал. — У нас для этого еще будет полно времени. А пока отдыхай. Лежа в объятиях друг друга, они чувствовали себя самыми счастливыми на свете.