Глава 2. "Выжить, чтобы стать мучеником"
29 февраля 2024 г., 07:14
17 октября.
Снова неприятный белый свет, от которого начинали слезиться глаза, встретил Альбедо, говоря: «Радуйся, милый друг, ты всё еще жив!» Он всё ещё находился в операционной, всё ещё прикован к кушетке, всё ещё больной, но как будто более способный к привычной жизни. — Рад тебя видеть живым! — перед Альбедо уже располагался безумный доктор (так прозвал предвестника фатуи алхимик), видимо, ожидая его пробуждения с минуты на минуту. — Пока ты сладко спал, мне и моему гению удалось подлатать твоё тело. Надеюсь, я заслужил слова благодарности? — Даже не знаю, стоит ли обращаться к Архонтам, когда все ужасы ещё впереди. — речь Альбедо стала звучать более лаконично, что не могло не радовать Дотторе: он провел над ним все предшествующие часы. — Вижу, ты стал выстраивать более сложные предложения. Значит, я делаю успехи. — руки Дотторе потянулись к кушетке, чтобы исправить её положение. Ему хотелось, чтобы Альбедо мог видеть его перед собой, не травмируя головы. — За то, что ты тоже приложил свои старания, я позволю тебе лицезреть себя! — Не думаю, что это походит на вознаграждение. Голубые глаза сразу же начали цепляться за все детали помещения, пытаясь найти своих «помощников» в будущем побеге. Но они ничего не обнаружили. Операционная была пуста, за исключением фотографии (на ней был изображён Дотторе на Драконьем Хребте) и жирного слоя пыли на всех поверхностях. — Просторно, правда? Люблю минимализм. — Больше похоже на заброшенный чердак, из которого вынесли все вещи, но забыли проводить уборку. — Альбедо не смотрел на «доктора». Его интересовали совсем другие детали. — Видимо, все вещи из этого чердака перенесли в твой кабинет. — Дотторе издал краткий смешок, а затем продолжил. — Иначе, не нахожу других оправданий, почему там все так заставленно и грязно. Альбедо не посчитал нужным как-то комментировать его слова. Самое главное, что его это никак не задело, да и сам алхимик не стыдился своего умения (скорее неумения) вести быт. Как бы громоздко не выглядели стопки книг, разбросанных по всему полу, он находил в этом защитный барьер от всего внешнего и неприятного. — Сегодня ты разговорчивей и ворчливей обычного. Ну, ничего… — Дотторе развёл руками, — ещё исправишься. Самое главное сейчас — привести твое тело в порядок. — Твоё нахождение рядом — уже пытка. Мне так лучше никогда не станет. Эти слова заставили ученого расплыться в улыбке. — Ох, не переживай, ты еще возьмешь свои слова назад.26 октября.
Тело Альбедо наконец-то приобрело те черты, что так были необходимы Дотторе для начала задуманного. Ему удалось вылечить все ожоги, ссадины, вывихи пальцев ног и рук, он даже сумел восстановить волосяной покров в местах, обоженных кислотой. Создавалось такое впечатление, словно он вылепил новое тело, способное функционировать намного лучше, чем исходное. Это было личным поводом для гордости Дотторе, который всегда старался превращать свои мечты в реальность. Отстегнув Альбедо от кушетки, он перевёл его в новое помещение, предназначенное для допросов и пыток. В последнее время второй предвестник редко использовал эту комнату, поэтому, прежде чем погрузить алхимика в него, провел небольшую уборку. — Как тебе новая комната? — спрашивал Дотторе, испытывая лёгкий трепет внутри, словно его правда волновало: будет ответ положительным или нет? — Подозреваю, что крови место повидало много. — взгляд Альбедо был абсолютно незаинтересованным. — Отвратительнейший запах прогнившей плоти и крыс. — после «крыс» он взглянул на Дотторе. — Если б вы дали моим рукам и ногам свободу, то я бы смел одарить вас более лестным комментарием. — Дав тебе свободу, я бы лишился её сам. Дотторе развернул на столе чемоданчик белого цвета, внутри которого содержалось нечетное количество шприцов. Он сделал это до того демонстративно, что сразу же после содеянного начал искать во взгляде Альбедо одобрение. Но в его глазах была пустота. — Мне пташка нашептала, что ты имел особые связи с Почетным рыцарем Ордо Фавониус. В наших краях о нем не так часто говорят. Да, что там, скажу честно… — Дотторе приложил к губам указательный палец, — мы считаем его слабым. Но у вас он пользуется неким авторитетом, и, как я могу знать, он — не от мира сего. — Да, я имел счастье проводить с ним время. — Альбедо кратко улыбнулся. — Неужели вы везли меня в Снежную, чтобы обсудить Итэра? — Я не перешел к сути, а ты уже задаешь вопросы. Достав один из самых тонких шприцов, Дотторе направился к стеллажу, что на днях он заполнил необходимыми для пыток склянками. — А переходить то собираетесь? — Ты стал слишком разговорчивым. — «хлорэнос фонтейнус» — вчитывался он. — Твоя наитупейшая ассистентка поведала мне, что ты ставил над его телом различные эксперементы, которые, якобы, должны проверить: насколько он такой же, как мы? — Не думаю, что содержимое бутылька подходит. — прокомментировал Альбедо, вглядываясь в цвет вещества склянки. «Думаешь твоё мнение кого-то интересует?» — пронеслось в мыслях Дотторе. «Интересует.» — ответил на свой же вопрос. — Забыл, что передо мной великий алхимик. — он отложил склянку, принявшись на поиски нужного названия. — Но, каким бы великим алхимиком ты не был, я также знаю, что ты замечательный лжец. Сказав Итэру, что не обнаружил ничего подозрительного в его показателях — ты соврал. Альбедо знал, что когда-нибудь эта информация будет вскрыта, но никак не ожидал, что Сахароза станет рыться в его личных документах, а уж тем более делиться их содержимым с самыми опасными людьми Тейвата. Он старался сохранять покой в позе (с этим помогали справляться ремни, что сдерживали его тело), но в глазах пробежали искорки страха, передавшие тонким губам лёгкую дрожь. — Мне нужны подробности. — Если вам так интересен Итэр, то почему же не похитили его и сами не узнали всей той информации, в которой так нуждаетесь? Замерев, Дотторе старался не разломить тонкую склянку в руках. Вопрос Альбедо взбесил его. «Как он смеет вести себя со мной так? — проскользнула, словно росинка по траве, мысль, приведя за собой следующую: — Говорить так, словно он по рангу выше и сильнее.» — Молчите. — улыбнувшись, Альбедо самодовольно качнул головой вбок. — Неужели так стыдно признаться, что меня желали, а не сведений о происхождении Итэра? — Меня не интересуют такие заурядные личности, как ты. — Дотторе всё ещё находился в напряжении. — Разве? Раздался громкий треск — склянка выпала из рук. После чего Дотторое обернулся в сторону прикованного. Его руки подрагивали, а грудь колыхалась, передавая тот гнев, за которым обычно следует рукоприкладство. Но он не смел сделать что-либо с телом, которое с таким упорным трудом пытался вернуть к жизни. Хотя его лицо и скрывалось за маской, было совсем не сложно догадаться, что в этот момент оно заливалось краской то ли гнева, то ли стыда, позволяя глазам расшириться с той силой, которая и дарила полоски морщин на лбу. — Аккуратней, иначе останетесь совсем без «боеприпасов». — зная, что находится в одном из самых уязвимых положений, Альбедо не прикладывал усилий, чтобы сдерживать свои речи. Ему словно нравилось приводить в бешенство доктора, который и без того показал себя человеком эмоциональным. — Закрой свой рот. — Дотторе схватил первый попавшийся флакончик, а затем, освободив от колпочка, набрал шприцом микстурку. — Неужели вас, жителей города свободы, не учили, что главная задача наказанного — отвечать только на те вопросы, что задаёт допрашивающий? — надавив на упор штока, доктор встретил блестящие капли на кончике иглы. И Альбедо правда замолчал. Его губы застыли в той улыбке, что свойственна детям и взрослым, воспринявшим сказанное кем-то не всерьёз, но всё равно решившим повиноваться. — А теперь, слушай меня внимательно. — высокая фигура Дотторе приблизилась к алхимику. — Либо ты расписываешь мне в самых мельчайших подробностях об эксперементе над рыцарем Ордо Фавониус, либо же... — он схватил свободной ладонью Альбедо за подбородок, — Мне придётся испробовать на тебе одно из зелий. Даже мне неизвестен исход второго.
