Клубника и мята

      «Тик-так», — щебечут наглые настенные часы, отсчитывая секунды, минуты, часы, бесконечность. Лололошка размеренно постукивал по покрытой лаком деревянной поверхности тумбочки, смотря в стену напротив. Белую, бессмысленную. Он хотел домой. Хотел отчаянно, почти одержимо и безумно. Но дома больше нет. Идти теперь некуда. И осознание этого приходило постепенно, медленно, нехотя.        Он обхватил тонкое запястье пальцами и слегка сжал, пытаясь отвлечь себя хоть чем-то. Было сложно признать, что одиночество ему не нравится, но это действительно так. Как только Франческо ушёл, попросив писать, если что-то понадобится, он почувствовал себя ещё более опустошённо, чем до этого. И брошенно. Подтянув ноги к груди и зашипев от внезапного укола боли в лодыжке, о повреждении которой он уже благополучно забыл, Ло тяжело вздохнул, не зная, куда ещё себя девать.       И что теперь делать? Как только в мыслях медленно вырисовывался образ льда, пустого и равнодушного, грудь сдавливало, а к горлу подступала тошнота, из-за чего он уже несколько раз истерически дёргал себя за волосы и бил по голове, стараясь избавиться от ненужных картин в своём воображении. Хотелось плакать, но слёз совершенно не было, будто несколько часов назад, при выходе из бессознательного состояния, он выплакал абсолютно всё.        Лололошка старался не думать о катке, коньках, лежащих сейчас в чёрной спортивной сумке вместе с его костюмом для выступления, окровавленным и помятым, — Франческо любезно захватил с собой его сменную одежду из раздевалки, когда ехал сюда. Он потеребил свободную чёрную футболку и потянул лёгкую ткань, даже и не зная, что хочет этим сделать. Просто была необходимость занять себя хоть чем-то.        Что бы сейчас сказал Джон? Молодец, что не распускаешь нюни? Похвалил бы, что снова у него не осталось чувств, иногда, как сейчас, таких желанных и необходимых?       Парень вздохнул и медленно, нехотя потянулся за телефоном, разблокировал, не глядя, — только бы не увидеть фото на заставке экрана блокировки, — и зашёл в мессенджер. Контакт «Ди» был в самом конце, давно забытый и уже не такой важный, как раньше, однако теперь пришлось скрепя сердце зайти в переписку. Последнее сообщение было от него самого, прочитанное, но вполне ожидаемо оставленное без внимания. Он покачал головой, нервно сглотнув, стараясь прогнать сейчас уже лишние и запоздалые горечь и разочарование. Мы можем встретиться? 17:15        Он отбросил телефон в сторону, поспешно выключив и даже не обратив внимание на кучу других сообщений, после чего снова уткнулся взглядом в стену.        Стук, ещё один, мягкое прикосновение к плечу. Лололошка вздрогнул, выныривая из глубины пустоты, и с удивлением посмотрел на Павла — их своего водителя. Время снова пролетело быстрее, чем он смог заметить.        До машины он добрёл медленно, даже учитывая помощь, и в салон пришлось забираться сквозь боль, почти незаметную при ходьбе. Он намеренно игнорировал сочувствующие взгляды мужчины. Чужая жалость была ему противна. «Слабак», — пробормотал Джон, окинув его презрительным взглядом, в котором была лишь капля понимания и братской любви, и снова уткнулся в телефон, где наверняка снова были десятки статей и сообщений от поклонников.        Лололошка на мгновение замер, прекратив нервно ёрзать на сиденье, после чего тихо вздохнул и отвернулся, глядя в окно и прислонившись к нему лбом. Стекло было отрезвляюще мокрым и холодным. — Давай, — пробормотал он, поблагодарив мысленно Павла за то, что больше не понадобилось слов, — они начали выезжать с парковки. «Мы должны были занять первое место», — с тихим вздохом продолжил Джон; в чертах его бледного лица промелькнула усталость, которая, впрочем, быстро была скрыта привычной маской — высокомерием и гордым величием.        «Я знаю» Собственные мысли были медленными и неповоротливыми, и Лололошка закрыл глаза, чувствуя, что тело сковывает изнеможение. Движение машины неприятно отдавалось в голове раздражающим дрожанием, однако он игнорировал это. Разум на этот раз был пуст. «Почему ты допустил это?» — Привычная фраза, сорвавшаяся с губ брата с привычным сарказмом, отдалась в сердце глухой дребезжащей болью, и он покачал головой, но спорить не стал. Он никогда не спорил, всегда был серой мышью, когда дело не касалось фигурного катания, и Джон никогда не упускал шанса напомнить об этом. — «И ты снова ничего не скажешь. Предсказуемо.»        Лололошка медленно приоткрыл глаза, едва находя в себе силы даже для такого простого движения. Эта усталость была такая… непривычная, неприятная, разнящаяся с обычной бодростью, что создавалось впечатление, будто тело трепещет, хватаясь за последние ниточки, удерживающие шарнирную деревянную фигурку в каком-то слабом подобии на жизненный функционал.        Машина резко остановилась, и он с приглушённым удивлённым писком распахнул глаза ещё шире, когда висок ударился о холодное стекло, отдаваясь тупым звоном в голове. Павел поспешно извинился, бросив быстрый взгляд на зеркало заднего вида, однако фигурист пропустил все его последующие слова мимо ушей, просто уставившись в то место, где всего пол минуты назад сидел Джон. Пальцы дёрнулись, конвульсивно сжимая ткань чёрных спортивных штанов, и он ощутил резкий укол в лодыжке. До конца поездки он смотрел на место рядом с собой, прижавшись затылком к подголовнику сиденья.        В квартиру Ло захромал, опираясь на купленную по дороге трость. От костыля он отказался ещё в больнице: не хотел казаться даже самому себе слабым (движение было довольно затруднённым), так что даже такая глупость, как попытка ослабить боль от растяжения, ходя с тростью, слегка придала лёгкости. В отличие от Павла, стоящего над душой и следящего за каждым движением орлиным взглядом.        Он вздохнул, но успел сделать лишь пару шагов вперёд, как мимо промчался Джон, бросил на него быстрый взгляд и остановился. С бледной кожей, мешками под глазами, но зато с косметичкой в руках, старший недовольно поджал губы. «Лололошка, почему ты ещё не собрался? Если мы не успеем вовремя-» Джон оборвал себя и покачал головой, язык его тела выдавал не только строгое раздражение, но и нежную заботу. «Сам знаешь. Это наше самое грандиозное выступление, и я не позволю нам провалиться. Мы выиграем, чего бы это ни стоило.» Парень снова продолжил свой путь в ванную комнату.        Лололошка сглотнул осколки льда, скопившиеся в горле, и посмотрел широко раскрытыми глазами на Павла, словно пытаясь найти ответы в его спокойном и немного хмуром по обыкновению выражении лица. — Что-то не так? — Я… — он сжал рукоятку трости, чувствуя себя до невозможности глупо и разбито. Несмотря на мерзкое желание закричать, до хрипа, до короткого замыкания в лёгких, он лишь тихо задушенно всхлипнул. — Оставь меня.        Развернувшись, теперь без привычной точёной грации, он медленно похромал на кухню, глядя в пол: ещё раз посмотреть в чёрные идентичные его глаза он уже не сможет. Дверь за его спиной захлопнулась, ключ повернулся в замке, и он остался один.

Только маленькая марионетка, готовая вот-вот сломаться и рухнуть на пол с поломанными конечностями и разбитой окровавленной душой.

       «Нужно переезжать», скомканно подумал он, прихватил со стойки ноутбук с глупыми наклейками на серебристом покрытии и неуклюже уселся на пол, прислоняясь к шкафчику спиной. Ручка впилась в спину, давя на нежную кожу и холодя даже через ткань футболки, и он разочарованно закусил губу. Всё было холодным. Не только его мысли. «А тебе колу», — вошедший на кухню Джон фыркнул и полез в холодильник, звеня бутылками, затем вынырнул, держа в руках 0,5 пива и банку колы. — Джодах же говорил тебе прекратить хлестать это пойло, — пробормотал он в ответ, открывая ноутбук и переводя взгляд на его экран. Тут же вылезла длинная строка уведомлений, от тренера Ави, от Франческо, от остальных фигуристов, с которыми у него, точнее у Джона, были контакты.        Телефон, положенный рядом на пол, завибрировал, издав тихий перезвон колокольчика, и Ло вздрогнул, совсем не ожидая уведомления от единственного абонента, не находящегося в мьюте. Но смотреть не стал, зашёл на сайт по продаже и купле жилых помещений, пытаясь найти что-то радикально отличающееся от того места, в котором он сейчас. Проклятого и полного отголосков прошлого, как и его разум.        Найдя подходящий вариант, добавил в избранное и зашёл в банк проверить счета. Лололошка никогда не был силён в верном распоряжении деньгами, так как на нём никогда не лежала ответственность за финансы, но то, что более полутора десятков миллионов достаточно, чтобы покрыть ближайшие расходы и купить новую квартиру, было очевидно и понятно даже ему.        Через какое-то время телефон снова потребовал внимания, и парню пришлось пару секунд сопротивляться резкой вспышке желания выбросить его в мусорку или кинуть в стену. Он вздохнул, стараясь успокоиться, и наконец отвлёкся от расчётов и примерок, значительно потрепавших его нервы и бодрость. Нехотя взяв мобильник и немного сильнее, чем необходимо, сжав его дрожащими холодными пальцами, он вздохнул, видя, что хотя бы здесь шторка уведомлений не занята чужим беспокойством.        На этот раз заветный чат был в самом верху списка, и Ло не раздумывая, даже и не имея в голове мысли проигнорировать, как сделал с остальными, зашёл. Глаза несколько раз пробежались по строчке, медленно собирая воедино сперва буквы, а потом и слова. Мы можем встретиться? 17:15

Да. Видел в новостях о произошедшем

17:53

Ты в порядке?

18:24

       Он сглотнул, испытывая нечто сродни облегчению, зная, что ему не приходится сейчас говорить о своём состоянии кому-то в лицо. Да он и себе самому не ответил бы. Не знаю 18:25        Лололошка отложил телефон в сторону, закрыв глаза и убрав ноутбук, даже не удосужившись отключить его. Сердце трепетало в грудной клетке, напоминая о том, что нет, мир не бледный и не состоит из льда, окутывающего мёртвым холодом, а ещё какой живой и движется вперёд, даже когда у нет сил поспевать за этим темпом.        Ещё одно уведомление, пришедшее буквально в течение минуты, стало действительно событием. Ещё никогда ответ не приходил так быстро.

На нашем месте

18:26

Через пол часа 18:26       «Даже не стал возражать», слегка изумлённо подумал Ло и проворно поднялся, тут же морщась от боли в лодыжке и хватаясь за столешницу. Пальцы заскребли по мраморной поверхности не только от боли, но и от внезапно накатившей обиды. Ещё никогда он не чувствовал такой мерзкой слабости и хрупкости.        Он тихо выдохнул, жмурясь и ощущая лёгкое щекотание слёз, скопившихся на ресницах, затем, игнорируя дальнейшую боль, подхватил трость, уже пожалев о её покупке. Теперь деньги придётся экономить.        Уже через минуту он хромал собираться на встречу с человеком, последний раз которого видел несколько лет назад, а вот чувства к нему так окончательно потушить и не смог.