Окрыленные

***

Процесс написания письма для Забини был похож на битву. Для мисс Грейнджер все начиналось как безмятежный воскресный поход в гости к друзьям на милые посиделки. А закончилось побоищем, в ходе которого испуганных Джинни и заглянувшую на огонек Полумну выкинули за двери кухни, первый вариант письма залили кофе и едва не засунули Поттеру за шиворот, и умудрились в порыве ярости погнуть кофейную ложку. Война шла за каждое слово, каждый речевой оборот и предложение. Гарри требовал краткости. Гермиона настаивала на подробном изложении, боясь, что иначе слизеринец не осознает до конца масштаб проблемы. Сомнения вызывало и то, следует к Забини обратиться как к бывшему однокурснику или ограничиться сухим официальным стилем. Когда друзья наконец закончили, гриффиндорке пришлось отсыпаться после воскресного мозгового штурма до вечера понедельника. Благо клиентов не было, и девушка без зазрения совести провела свободный вечер в компании Малфоя и даже осталась у него ночевать. Они прогулялись до стадиона по инициативе Драко, где, пока не стемнело, пили из термоса ягодный чай и общались, наблюдая за бегунами. А потом снова заснули в одной постели, после долгих утомительных ласк. Ответ не заставил себя долго ждать и в среду уже был у Гарри. В письме было всего две строчки: “Пятница, семь вечера, поместье Забини”. И постскриптум, где указывалась ближайшая точка для трансгрессии. – И мы ради этой отписки строчили письмо из пяти огромных абзацев?! – возмутилась Гермиона, которой по началу стало ужасно обидно за потраченные напрасно усилия. – Расслабься, главное, что ответил. Значит, на общение настроен, – философски заметил Гарри – Мог бы и послать к дракклу... – Мог, – протянула Гермиона, внутренне согласившись, что не стоит гневить судьбу недовольством из-за мелочей. О чем в таком же объеме мог им написать плохо знакомый слизеринец? Хорошо, что вообще воспринял серьезно, а не как глупый розыгрыш. – Ты точно не простудилась? – снова спросил Гарри после недолгого молчания, с тревогой поглядев на гриффиндорский полосатый шарфик, который был обмотан вокруг шеи подруги. Девушка помотала головой и едва удержалась от усмешки. Конечно, засосы, можно было легко убрать простейшим заклинанием. Но было в этих метках принадлежности что-то необъяснимое... Ей почему-то нравилось нарочито секретничать даже с лучшим другом о том, какой крутой поворот сделала ее жизнь. "Моя..." Воспоминания о вчерашнем показались настолько живыми, что страстный шепот словно опять опалил ей ухо, а на скулах загорелся румянец. – Гермиона? – Гарри тронул ее за плечо, прогоняя наваждение. – Да, да. Я просто прикидываю, нет ли у меня клиентов, встречу с которыми пришлось бы перенести, – легко соврала она. – Вроде нет. Друг понимающе улыбнулся. Он любил расследования, разгадывание загадок, но, когда дело касалось близких, чутко понимал, о чем не стоит расспрашивать.

***

Море ревело. От него тянуло пронизывающим холодом. Скалы, о которых разбивались волны, напоминали великанские надгробия. Вокруг мрачного замка тянулись лишь заваленные снегом каменные пустоши, путь по которым снова показался Гермионе бесконечным. Ее не покидало ощущение, что она попала в страшный тягостный сон, который не даст ей покоя и отдыха. Похожие тяжелые сновидения преследовали ее, когда они с Гарри и Роном скитались в поисках крестражей, беспомощные и потерянные. Вокруг поместья не было никакого парка, только застывший в тишине сад. Вид множества заваленных снегом статуй,голых деревьев, мертвых, покрытых зеленоватым налетом фонтанов нагонял тоску. Немногословный степенный домовик, встретивший гостей у входа, выглядел уверенным и спокойным. Было не похоже, что Забини истязал своих слуг, и Гермиону это порадовало. Следуя за эльфом по роскошным пустым коридорам, вместе с сосредоточенным Гарри, она недоумевала, почему Забини выбрал одинокую жизнь в пустом замке на краю света, когда как многие его друзья-слизеринцы, переселились ближе к Лондону. Хотя, скорее всего этот вопрос волновал ее лишь потому, что она сама искренне любила город и скучала в глуши. В этом плане они так и не сошлись с Роном, который мертвой хваткой держался за мечту о ферме среди зеленых полей. – Без опоздания. Уважаю, – низкий, почти незнакомый голос вывел ее из кокона размышлений. Пока девушка терялась в собственных мыслях, домовик привел их в гостиную, в которой было еще мрачнее, чем на улице. Увидев вошедших, Забини поднялся с черного бархатного кресла и направился к ним бесшумной походкой хищника. Бывший однокурсник показался Гермионе значительно возмужавшим с их последней встречи. Черная рубашка и темный костюм подчеркивали безупречную фигуру, серебряные пуговицы на жилетке загадочно поблескивали при свете факелов на стенах, из кармана змеилась серебристая цепочка часов, все элегантное и дорогое. Вкус Блейза очевидно остался безупречным. Единственным, что отличало нового Забини от прежнего была печать усталости на красивом скуластом лице и необыкновенная печаль, словно обнимающая статную фигуру слизеринца холодным туманом. Такой пронизывающей тоски не было даже в глазах многострадального Драко в день первой встречи. Хозяин поместья молча пожал Гарри руку. Обратившись к Гермионе, он на мгновение недоверчиво замер, а затем со смесью восхищения и насмешливости заметил: – Грейнджер, я тебя не узнал. Выглядишь превосходно. – Благодарю, – смущенно ответила гриффиндорка, совершенно не ожидая комплимента, от заносчивого слизеринца, который никогда не упускал случая задеть ее вместе с товарищами. Она позволила Блейзу церемонно поцеловать ей руку и осторожно опустилась в приготовленное кресло, стоящее напротив кресла хозяина поместья. Краем глаза глянув на Гарри, девушка отметила, что друг нервничает и сжала его запястье, внимательно наблюдая за Забини, который в этот момент отвернулся к столику с алкоголем и закусками, притаившемуся в тени портьеры. – Огневиски? – коротко предложил он. – Спасибо, мы не будем, – за двоих оказалась Гермиона. – Да, да, – пролепетал Гарри – Давай сразу к делу... – Как хотите, – Блейз устроился в кресле напротив гостей и заметил – Вы знаете больше, чем должны. – Ради получения сведений пришлось постараться, – неловко усмехнулась гриффиндорка, вспомнив путешествие под мантией-невидимкой по пустынному Малфой-Мэнору. Блейз смерил ее внимательным взглядом: – Кроме слова "травма" мы ничего не добились от Малфоя, – вздохнул Гарри – Тайный визит в Мэнор позволил прояснить только причину молчания старших Малфоев. И найти кое-что, мы об этом писали. Забини нервно сжал пальцы в кулак. Сердце Гермионы застучало быстрее от нехорошего предчувствия. Однако слизеринец будто ощутил ее волнение и тут же разрядил обстановку, мягко заметив: – Может, оно и к лучшему. – А тебе Драко сам рассказал? – поинтересовался Гарри. – Я был свидетелем того, что случилось, – глухо признался Забини. В камине раздался треск дров. Сноп искр вспыхнул над каминной решеткой и тут же погас. Что-то угрожающе взвыло в трубе над головами притихших волшебников. – Ты расскажешь? – не выдержалась наконец Гермиона. – Вы сможете сами все увидеть, если взяли с собой тот флакон, о котором писали, – неизменно спокойно объявил Блейз и поднялся. – Ты хочешь сказать... – начал Гарри. – Пройдемте, проведу вас к своему омуту памяти, – не дал ему договорить Забини, открывая двойные двери сбоку. Проходя мимо слизеринца на негнущихся от волнения ногах, Гермиона ощутила, как его пристальный взгляд скользнул по ней с головы до ног. На секунду ее бросило в жар, но в следующий же миг ей стало невыносимо стыдно, что они движутся к разгадке тайны дорогого для нее человека, а она оценивает то, как на нее посмотрели, вместо того, чтобы сохранить таинство момента. Стоило довольствоваться тем, что бывший однокурсник хотя бы больше не насмехается над ней. Гарри первый скользнул к знакомой голубой чаше, стоящей в центре крошечной комнаты без окон. Выхватил из кармана пиджака флакончик из шкатулки Малфоя, но тут же с сомнением поднял глаза на Забини: – Ты с нами? – Без меня вы упустите важные детали, – тоном не терпящих возражений, заявил Забини, мягко закрыв двери и устроившись напротив Гарри. Голубые блики осветили его лицо. Как только прозрачные капли из малфоевского флакона разбили ровную поверхность воды и будто начали превращаться в кровавые сгустки где-то в глубине, хозяин поместья злорадно хмыкнул: – Добро пожаловать в Ирландию, гриффиндорцы.

***

Шум в первые секунды едва не оглушил Гермиону. Они оказались во дворе какой-то покосившейся таверны, во дворе которой галдела толпа парней в форме для игры в квиддич. Оживленный смех, болтовня, брань сливались в гвалт. Девушке даже на секунду показалось, что она чувствует запах пыли и пота, висящий облаком над пестрым столпотворением спортсменов: – Я был здесь! – воскликнул Гарри, возбужденно оглядываясь, – Это паб рядом с крупнейшим полем для квиддича в Ирландии! – В точку, – с легкой иронией отозвался Забини. – Мы в прошедшем августе, на кубке любителей. – Мы с Джинни так хотели на него попасть... – начал Гарри и тут же смущенно осекся, начав внимательно всматриваться в общающихся между собой игроков. Гермиона хотела что-то спросить у Блейза, когда до боли знакомый голос заставил ее резко оглянуться: – Мерлин, какая же свалка... Драко, с привычной короткой стрижкой и в форме для квиддича стоял у самой стены рядом с Забини с усталым и недовольным видом: – Один сброд собрался. С такими и турнир пройдет бестолково, и побеседовать не о чем. – Вот и вы! – искренне обрадовался Гарри, абсолютно не заметив смятение подруги. Девушка с трудом проглотила подступившие к горлу слезы, как завороженная рассматривая устроившегося в ленивой позе Драко, который явно даже не представлял, что совсем скоро с ним случится... – Знал бы Малфой, кто из-за него плачет... – тихо пропел прямо над ее ухом Забини с какой-то горькой усмешкой, а затем осторожно сжал тонкое запястье девушки – Теперь смотрите внимательнее... Пока Блейз из прошлого что-то вполголоса втолковывал недовольному Малфою, к ним подошла пара. – Добрый вечер, мистер Малфой, рада вас видеть! – звонкий серебряный голосок едва можно было различить в гомоне подвыпивших игроков – Рада вас видеть на любительском кубке! Драко со скучающим выражением лица оглядел незнакомку и ее молчаливого собеседника: – Не имею чести знать вас, мисс. – Мисс Вестли, – тут же представилась собеседница Малфоя и сбросила с головы капюшон, обнажая светлые локоны, заколотые причудливой заколкой из живых цветов, – Мисс Лена Ингрид Вестли, спортивный журналист. Со мной мой молодой человек, Себастьян Кэмпбелл, ловец ирландской команды. Молчаливый собеседник, тощая и кривобокая фигура которого казалась гораздо ниже фигуры Лены, протянул смуглую руку для приветствия. Драко вяло пожал ее, поглядывая на журналистку с явным интересом: – Вы ведь дадите мне небольшое интервью для нового выпуска "Вестника"? – улыбаясь поинтересовалась Лена и бросила взглядом на Забини – Вы, или ваш друг... – Будем рады вам помочь, мисс Вестли, – сдержанно улыбнулся Малфой. – С ума сойти, – пробормотал Гарри, не отводя взгляд от невзрачного спутника журналистки – Кэмпбелл! Легендарный ловец! – И, как оказалось, недобитый черный маг, потомок древнего и очень непростого рода, – заметил Забини. Таверна и гомонящая толпа растаяли. Путешественники по воспоминаниям оказались возле поля для квиддича, где проходила тренировка. Голос Забини раздавался где-то в вышине, он от души бранился и обещал сбросить кого-то с метлы. Драко сидел на одной из скамеек в обычной мантии и шарфе, а рядом с ним сидела Лена. Ее перо стремительно записывало все сказанное им в парящий рядом блокнот. При дневном свете Гмисс Вестли показалась Гермионе еще красивее и благороднее, а ее взгляд, остановившийся неподвижно на профиле Драко заставил ощутить самую настоящую ревность. Голос разума тут же напомнил, что у блистательного аристократа до нее могло быть множество девушек, но непослушное сердце не желало ни с кем делить ставшего дорогим слизеринца. "А если и она для него всего лишь страничка жизни, которая рано или поздно уйдет в прошлое?" – Я замерзла, – Лена кокетливо отбросила с плеча на спину светлый локон. – Не хотите заглянуть со мной в гостиничный кафетерий? – Почему бы нет, – легко согласился Драко и поднялся – Вы великолепная собеседница, и я был бы не против обсудить с вами еще кое- что. Он галантно подхватил ее под локоть, отчего взгляд мисс Вестли наполнился светлым восторгом. – Так вот оно что! Это все из-за нее! – протянул Гарри, глядя вслед удаляющимся волшебникам. В этот же миг, прямо над его головой пролетел один из игроков и задорно крикнул куда-то вверх: – Не спи, Кэмпбелл! Будешь клевать носом, у тебя уведут твою леди! Малфой не упустит того, что идет прямо в руки! – Клянусь Мерлином, Флинн, что заменю тебя, если будешь трещать во время игры! – гаркнул откуда-то сверху Забини. Гермиона задрала голову, чтобы разглядеть разозленного слизеринца, когда раскинувшийся на поле спортивный комплекс скрылся из глаз и превратился в двор возле отеля. Драко курил тонкую изящную трубку возле лестницы, когда за одним из столбов, поддерживающих козырек над входом, раздался звук пощечины. Гермиона, Гарри и Забини оглянулись вместе с курящим Малфоем: – Ничего не хочешь рассказать, Вестли? – хриплый голос Кэмпбелла звучал агрессивно и грубо – Хорошо спалось у Малфоя под боком? Ответом ему была череда всхлипов, которая была прервана новым шлепком: – Отвечай, когда спрашивают, грязная шлюха! – Хорошо спалось! И никогда мне еще не было так хорошо! – сквозь слезы выкрикнула Лена. Ее локоны растрепались. На щеке горел алый след, глаза припухли – Чтобы ты знал, он лучше тебя! До него я и представить себе не могла, что с женщиной можно обращаться как с сокровищем, а не служанкой! – У него пассии меняются каждый месяц! Да и помолвлен он с Асторией Гринграсс, просто гуляет, пока еще можно, – самодовольно протянул Кэмпбелл – Думала, и правда ему нужна одна ты? Лена подняла мокрые глаза, в которых горела неприкрытая ненависть: – Как бы там ни было, он разглядел во мне личность. Задавал вопросы. Спрашивал каждую минуту хорошо ли мне. А тебе, видимо, мания величия не дает покоя и заставляет унижать меня! – Слишком умная стала? – губы ловца Ирландии брызнули слюной, черные глаза засверкали, как у сумасшедшего, – Раньше тебя все устраивало! – Потому что и слово боялась сказать поперек! – припечатала расправившая плечи журналистка, вытирая бумажной салфеткой слезы, – Думала, что всю жизнь никому не нужна буду. А теперь знаю, что это не так. И ясно вижу, что ты – ничтожество. И я всем буду рассказывать об этом, чтобы тебя обходили за милю! – О чем это будешь рассказывать? – О том, что женщины для тебя – аксессуар для сопровождения в люди, без чувств и желаний и бесчувственные игрушки! Она злобно плюнула в собеседника и тут же бросилась по вверх лестнице обратно в отель: – Я прикончу вас обоих! – прошипел ей в спину Кэмпбелл, но Вестли даже не оглянулась. – Лена стремительно собралась и уехала этим же вечером, – заметил Забини – Драко тогда лишь смеялся над угрозой Кэмпбелла, пересказал мне этот случай, и мы вместе посмеялись... Их снова перенесло прямо на поле для квиддича, где во всю шла тренировка. Гермиона почти сразу увидела Драко. Застыв в воздухе на своей метле, он напряженно оглядывался и прислушивался в ожидании снитча. Кэмпбелл, зависший в воздухе неподалеку, сверлил взглядом соперника. Гриффиндорка отчетливо услышала даже с земли такой дорогой насмешливый голос: – Что смотришь? Пытаешься все же заколдовать меня? – А если и так? – злобная улыбка перекосила лицо Кэмпбелла. – Мечтать не вредно, – бросил Драко, а затем, прислушавшись, бросился куда-то вверх на знакомый заманчивый стрекочущий звук заветного золотого мяча. Кэмпбелл остался неподвижным. Мгновение – и воздух разбил пронзительный крик какой-то девушки со стадиона: – Смотрите, смотрите! Сердце Гермионы словно сорвалось в пропасть, когда она увидела, что Малфой летит вниз, словно бесчувственный манекен. В последний миг она зажмурилась, и поняла, что слизеринец достиг земли, по топоту и пронзительным крикам на трибунах: "Зовите лекаря!", "Лекаря!", "Высота такая, он мог весь разбиться!", "Не трогайте его, он весь переломался, вы сместите все осколки костей!", "Дышит!"... Разжав мокрые ресницы, девушка увидела, как к распластавшемуся на песке неподвижному телу сбегаются люди. Гарри, бледный и испуганный, отчаянно сжимал рукав собственного свитера, а Забини заметил неожиданно дрогнувшим голосом. – Не понятно, как голова осталась целой. Могла расколоться при падении… Вокруг потемнело, крики растаяли в навалившейся тишине. Окружающее пространство сомкнулось и превратилось в знакомую спальню, которая еще выглядела жилой и освещалась старинной лампой с тумбочки. Ее мягкий свет играл на осях и ручках инвалидного кресла, стоящего рядом с кроватью. Можно было подумать, что раскинувшийся на подушках Драко спит, однако дрожащие веки говорили об обратном. За расписной раздвижной ширмой, отделяющей кровать от остальной части комнаты доносились приглушенные голоса, принадлежащие Малфоям-старшим: – Мы должны поменять план действий,–Люциус старался говорить как можно сдержаннее – Из нас начали выкачивать деньги шарлатаны, драккл их дери. Столько лекарей уже осмотрели его, скольким мы доплачивали за неразглашение и все впустую, никто даже не приблизился к ответу, что случилочь с нашим сыном... – Ты предлагаешь прекратить поиски? – голос миссис Малфой звенел от слез. – Временно остановиться. Нужно работать не на количество, а на качество. Драко отдохнет от манипуляций, а мы подумаем, может быть, поищем ответ в других странах... – А если... – высокий голос Нарциссы сорвался и перешел в слабые всхлипывания. – Нет, не говори так. Мы справимся. Самое сложное будет сохранить нашу тайну настолько, сколько это будет нужно. Наши главные враги сейчас – журналисты, которые могут поднять шум,снова отравить нам существование и воскресить недоброжелателей. Голос мистера Малфоя тоже едва слышно дрогнул, и Гермиона невольно вспомнила как незадолго после долгожданной победы, во время активных судебных процессов над зачинщиками войны она впервые увидела, как всегда гордый и знающий себе цену знатный волшебник закрывается от камер и пытается скорее проскочить мимо толп любопытных. А сколько мерзких заголовков и статей предлагали в те дни разные печатные органы... Поначалу гриффиндорке не было жаль семью трусов и прислужников Волдеморта, она только потом поняла, как мерзко и жестоко со стороны тех, кто считает себя светлыми и добрыми, продолжать с наслаждением травить врагов, уже получивших справедливое наказание от правосудия. В ее горле встал комок. Вот почему Драко прибегнул к обливэйту. Он осознал, что долгое время сохранять тайну не получится и не хотел новой волны травли. И не желал быть обузой, понимая, что отец и мать не бросят его, и истратят все состояние, пытаясь найти способ помочь, которого может и не быть... Комната качнулась, поплыла, расплываясь черными сгустками среди серебряных волн. В ушах начал нарастать звон. Настоящее звало обратно.

***

Прежде чем выйти из пыльной комнатушки, Гермиона старательно вытерла ладонями лицо от слез. Она не испытывала ненависти к Кэмпбеллу и ревности к красотке-Лене. Сердце переполняло лишь сожаление, тихое, глубокое, пронзительное и чистое. Чтобы внимание парней не сосредоточилось на ее состоянии, девушка не стала сразу садиться на прежнее место в гостиной, а подойдя к столику с закусками, налила себе стакан воды из усыпанного крошечными капельками влаги графина и принялась жадно и медленно пить, пытаясь успокоиться. – Это проклятие, – наконец, пробормотал шокированный Гарри, неловко падая на кресло, – Теперь я не сомневаюсь в этом. Забини медленно добавил: – А у меня есть еще и доказательство этому... – Доказательство? – оживилась Гермиона, оставляя стакан. Блейз с легкой самодовольной улыбкой полез в карман брюк и вытащил оттуда ярко-голубое переливающееся сердце в резной серебряной клетке. – Аквамариновое сердце, достаточно редкий артефакт. Всегда ношу его с собой. Он служит сигналом сосредоточения темной энергии. А, как известно, проклятие делает жертву центром притяжения этой самой энергии. Он вложил сердце в ладони Гермионы. Его цвет будто стал светлее, напоминая оттенок поверхности безмятежного южного моря под лучами солнца. – Я навещал Малфоя в последний раз поздней осенью. После нашей недолгой беседы, сердце стало черного цвета и потеряло прозрачность. Поначалу я даже не поверил глазам, – Забини переглотнул, немного промолчал и продолжил – Кэмпбелл скорее всего использовал редкое проклятие, связанное с историей его рода и потому не занесенное ни в какие источники. Потому невозможно и в полной мере доказать вину этого мстительного урода. Если бы Драко и назвал родителям предположительного виновника своего недуга, даже Люциусу Малфою бы не удалось найти на него управу. – Значит, и как снять его, знает только Кэмпбелл, – пробормотала Гермиона. – Верно, Грейнджер, – подтвердил Блейз – Поэтому если мы хотим помочь Малфою, остается разыскать ведущего ловца Ирландии и узнать правду. – Можно сывороткой правды, – заметил Гарри – Таким образом, удасться и вытянуть признание, и узнать об избавлении от проклятия. Забини смерил гриффиндорца внимательным взглядом: – Я думал ради особого случая применить парочку непростительных, – чуть устрашающе осклабился он – Но и так тоже можно. – Вот уж не думал, что слизеринцы так переживают друг за друга,– с неловкой иронией отозвался Гарри. Усмешка в глазах выпускника змеиного факультета сменилась на уничижение: – У нас разные понятия о дружбе, Поттер. Вы можете из дружеской любви превратиться в няньку для друга. Мы так ни с кем не милуемся, но за честь близкого постоять готовы. Но обрати внимание, и то, и другое можно считать дружбой. – Не спорьте, – опасливо попросила Гермиона. – Нам нужно объединиться и все совместные усилия бросить на поиски. Предлагаю обсудить план действий. – Предлагаю всем разойтись, – сухо заметил Забини и вынул из кармана часы – Почти десять. У меня на эту ночь еще есть определенные планы. Обсудить что-либо можно и позже. – Мерлин, я обещал связаться с Джинни! – Гарри взволнованно подскочил на кресле. Блейз с равнодушным и усталым видом позвонил в колокольчик и в гостиной появился домовик: – Проводи мистера Поттера к связному камину, – попросил он. – Гермиона, подожди меня в холле у входа! – на ходу крикнул Гарри, нервно бросившись за чуть скрюченной фигуркой домовика. Осознав, что она осталась наедине с Забини, девушка встала и неловко попросила: – Покажешь путь к выходу? – Ты так торопишься... – слизеринец медленно поднялся, не отрывая от нее взгляда и хищно наступая. Гермиона слегка вздрогнула, отшатнулась и тотчас оказалась прижатой к стене. Тяжелая смуглая рука бесшумно опустилась рядом с ее головой.Теплое дыхание коснулось щеки, темные звезды глаз горели безумием в нескольких сантиметров от ее лица: – Ты… что делаешь… – испуганно прошептала девушка, беспомощно выставив перед собой руку. – Красивая… – гладкие, как прохладный шелк пальцы левой руки слизеринца, коснулись нежной кожи шеи, неторопливо поднялись, очертили угол ее челюсти. Большой палец скользнул по губам. – Ты пьян… – пролепетала она и попыталась отстраниться. – Нет, что ты, я искренне, – низкий голос звучал вкрадчиво и ласково, будто и не было в нем несколько минут назад усталости и равнодушия ко всему. Горячая ладонь обвела узкую талию, скользнула ниже, слегка сжав. Гермиона с трудом выдохнула. Черные звезды глаз слизеринца пристально следили за ней. Пальцы замерли на пояснице. – Что же ты такая пугливая. Я всего лишь предлагаю. Обещаю, ты этого не забудешь никогда. – Забини, нет, – твердо возразила Гермиона, пытаясь сбросить его руку. – Упрямая. Хотя непослушной ты мне даже больше нравишься. Хранишь кому-то верность? Гермиона промолчала, мысленно просчитывая, стоит ли прямо говорить, что она который вечер проводит в компании его прежнего товарища по змеиному факультету. – Молчишь… Значит, меня ничто не останавливает. Горячие губы коснулись шеи. Девушка судорожно сглотнула. Ничего не оставалось, как признаться. – Да есть, есть! – сдавленно выкрикнула она, отталкивая от себя Забини. Тот, кажется нисколько не разозлился, невозмутимо поправил жилетку и заметил: – Предупреждать надо заранее, я ведь спрашивал… – Нужно было спрашивать прежде, чем пугать! – отрезала гриффиндорка, убирая след от поцелуя палочкой. – Тебя напугаешь, Грейнджер, – хрипло выдохнул Забини, снова окинул ее голодным взглядом и прикусил губу – Ладно,но если ты все же сама захочешь, знаешь, где меня найти. – Иди ты, – уже совсем беззлобно откликнулась девушка. – Я же магглорожденная, забыл? – Какая уже теперь разница, – протянул слизеринец, опускаясь обратно в кресло и снова прикрывая глаза. Гермиона задумчиво оглядела его и опять подумала о том, не нафантазировала ли она себе ничего лишнего, по отношении к Драко. Видимо, он всех девушек заставлял чувствовать себя окрыленными, относясь к ним, как к принцессам, и она ошибочно полагала, что лишь она одна "гриффиндорская принцесса"... Сомнения не отвратили ее от желания помочь своему любовнику и подопечному, но изрядно утомили, отчего она до утра не могла уснуть и ворочалась на своем узком диване, вспоминая то тонкий профиль Лены, то черные кудри Кэмпбелла, то широкую тяжелую ладонь на своем запястье и стараясь не прокручивать снова и снова в своем сознании страшное роковое падение Малфоя. Уже утром ей приснилось,что Кэмпбелл, весь избитый, порванный и босой стоит перед ней на коленях, умоляя о чем-то дрожащим голосом, а она холодно поражает его зеленой молнией из собственной палочки. Кто виноват, что справедливости ждать не придется...