Окрыленные

***

Время близилось к рассвету. Слух ласкала тишина. Лампа на тумбочке дарила слабый, уютный свет. Мягкие простыни благоухали горными травами. Гермиона лежала, прижавшись щекой к приятной ткани, ее кудри разметались по наволочке. Пальцы Драко неторопливо скользили по ее спине, обводя чуткими подушечками позвонок за позвонком. Оргазм в очередной раз был подобен взрыву. Еще месяц назад Гермиона и подумать не могла, что может испытывать настолько яркие ощущения. В юности ее очарованность «запретной» темой плотских отношений прошла очень быстро. Близость с Роном не оставила никаких сокровенных воспоминаний. Все оказалось так до безумия просто, что она, чуть разочарованная, но привыкшая слушать голос разума, убедила себя, что весь тот невероятный восторг от акта любви придуман массовой культурой, играющей на низменных человеческих инстинктах. Однако теперь, окунувшись с головой в мир физического удовольствия, она радостно понимала, что ошибалась. А ощущение от открытия нового, как всегда, прекрасно дополняло светлую симфонию ее чувств. В этот невероятный момент ее не могла захватить в полной мере даже тревога за Забини и Гарри, которые где-то далеко устроили засаду на Кэмпбелла, а может быть уже сражались с ним. Гермиона так уговаривала их обойтись сывороткой правды… Однако Блейз был настроен решительно да и Гарри желал возмездия в мере, сообразной нанесенному Малфою ущербу, и был готов рисковать. Девушке осталось лишь отпустить упрямцев и надеяться на чудо.   Не беспокоил гриффиндорку и образ разрумянившейся веселой Лены с растрепавшимися на осеннем ветру золотыми кудрями. После прогулки по прошлому и до нового свидания с любимым, Гермиона много думала о том, что утонченная журналистка подходит Драко намного больше, чем она. Однако стоило ей снова оказаться во власти своего неугомонного чародея, как все сомнения разлетелись на жалкие осколки.   Драко подарил ей крылья, которых ей остро не хватало. И потому ей было безразлично любое мнение о ее поведении и романе с прежним врагом. Не имели значения и детско-юношеский опыт, обиды, личная неприязнь. Прошлое, как старый учитель, привело их на ту точку жизненного пути, где они объединились, но прежнего влияния больше не имело. Слизеринец вывел ее из размышлений, осторожно оставив на правом запястье несколько жадных поцелуев. Затем он коснулся губами ладони, а потом принялся покрывать поцелуями пальцы: – Что-то ты увлекся… – хихикнула Гермиона. – Ты возмутительно недоцелована, Грейнджер. Я всего лишь это исправляю, – невозмутимо отозвался Малфой, притягивая ее плотнее к себе. – Я с тобой просто улетаю... – призналась девушка – Никогда такого не испытывала... – Все мы ангелы с одним крылом, –задумчиво произнес Драко –Но чтобы летать, нужна пара. Согласна? – Абсоютно. Какое-то время они помолчали. Малфой первый вышел из задумчивости: – Насчет того, чтобы перебраться ко мне ты еще не подумала? – Думала, – неохотно пробормотала гриффиндорка, поглаживая его выступающие ребра, – Но пока вообще не представляю как бы мы вместе жили… – Отчего же? – Драко поймал ее взгляд – Если тебе сама квартира не нравится, можем присмотреть что-то новое… Гермиона покачала головой, и отвела взгляд, надеясь, что он не заметит румянец смущения на ее щеках: – Я… Считаю себя слабой в быту. Слизеринец посмотрел на нее так, словно она сморозила несусветную глупость: – Разве слабый в быту человек смог бы работать в этой вашей хозяйственной конторке? – Это другое, – Гермиона нервно собрала волосы в хвост и с трудом призналась – Это работа, за которую я получаю деньги. А если мы станем жить вместе, мне придется за всем самой следить. Готовить. Вовремя убирать. Я боюсь разочаровать тебя. Ладони Малфоя стиснули талию, как девушке показалось, с претензией. Горячие губы оставили засос над ключицей. – Ты расстраиваешь меня, когда говоришь такое. Я ведь зову к себе тебя, а не кухарку и не уборщицу. Да и кто тебе сказал, что женщина вечно всем должна? – Так было всегда... – пролепетала Гермиона, плотно зажмурившись и опасаясь, что ее грудь вот-вот навсегда покинет последнее слабое дыхание. – Времена, к счастью, изменились, моя старомодная старушенция, – с очаровательной издевкой продолжил слизеринец, прикусывая нежную кожу ее шеи, – Да, кресло меня несколько ограничивает, но в постоянном обсуживании я не нуждаюсь. По правде говоря, я сам бы с радостью служил тебе… Горячий узел снова сладко затянулся внизу живота гриффиндорки: – Ты меня опять заводишь… – с укоризной протянула она. – Можно подумать, ты против, – заявил Малфой, расслабляя объятия, – Я вообще заводной. И ты, как оказалось, тоже… – О, ты даже еще не представляешь насколько! – неожиданно оживленно прощебетала Гермиона, сползая по простыне чуть ниже и ближе к его промежности. В прежнее время ее пугала мысль о том, что однажды парень попросит ее сделать приятно, а она не сможет или испугается. Но теперь, когда она чувствовала, что ее не осудят, ей не хотелось останавливаться. Желание нового закололо мелкими прохладными иголочками разгоряченное тело. Поймав заинтересованный взгляд слизеринца, Гермиона игриво улыбнулась и положила левую ладонь на его бедро: – Разрешишь?… – томно спросила она. И замерла, увидев выражение лица Драко. Растерянное и почти испуганное. – Что случилось… – прошептала она, отдернув руку. Малфой переглотнул, инстинктивно сжал рукой край простыни и едва слышно попросил: – Душа моя… Дотронься еще раз... Гермиона кивнула и снова осторожно провела ладонью по гладкой коже, не отрывая взгляда от лица Драко, в котором читалось неописуемое изумление: – Тепло руки, прохлада кольца… Черт возьми, Гермиона, я чувствую… Я... снова чувствую ноги… Вдалеке, за домами алое солнце осветило края серых облаков. Утренний холод из приоткрытого окна пробрал тонкое тело не верящей своим ушам гриффиндорки и заставил ее обмереть: – Это… кажется абсурдным после всего, я пережил с этим долгим лечением… – снова забормотал Малфой – Я не верю своим ощущениям… Не верю себе… Но это так... «Кэмбелл мертв», – долгожданная догадка пронеслась в голове Гермионы стремительнее, чем зеленый луч с заклятием из недавнего сновидения. Подспудный, необъяснимый страх тут же сплелся с восторгом и рассыпался где-то в глубине души миллионами огненных брызг. Быстро проглотив подступившие слезы, девушка подкочила на месте и также вполголоса попросила: – А попробуй пошевелить ступнями или пальцами ног… Слизеринец напряженно уставился на собственные пальцы. Черная тень от его ступней на изумрудной простыне слабо двинулась: – Получилось!... – уже не сдерживаясь и ничего не боясь выкрикнула Гермиона – У тебя получилось! Это не фантом, не совпадение! Чувствительность возвращается! Ничуть не стесняясь своей наготы, девушка спрыгнула с кровати на ковер, подставляя тело лучам рассветного солнца. От слез в глазах утренний свет будто распадался на семь цветов радуги, окрашивая самыми смелыми оттенками ставшую родной спальню, унылый район, уставший от зимы Лондон, окружающий мир, в котором время от времени происходили такие чудеса. Драко, ослабевший от неожиданности, сжал несколько раз собственные колени, продолжая повторять как заклинание: – Но… этого не может быть. Никак… Не может... – Откуда ты это знаешь? – взмолилась Гермиона, упав рядом с ним на простыню и сжав с надеждой его предплечье. Зрачки Малфоя заметались по ее лицу. Слизеринец словно пытался что-то прочитать на ее лице, найти объяснение происходящему в тонких чертах: – Гермиона… это была не просто травма… Меня… – Знаю, знаю! Прокляли! Проклял этот урод Кэмпбэлл! – уже без какого-либо страха выпалила Гермиона, схватившись за его запястье, – Но теперь все изменится! Все вернется! Ты снова встанешь на ноги, будешь летать на метле, ездить на лошади и танцевать! Вернешься к родителям! Прежде, чем Драко успел опомниться от осознания,что все его тайны раскрыты, она вложила в его ладонь те самые подвески с окна его мэнорской спальни, словно надеясь, что таким образом ему точно передасться ее уверенность в том, что будущее будет светлым. – Как думаешь, получится у меня встать? – вполголоса спросил он. Гермиона, как безумная,вцепилась в него, пытаясь удкржать на месте: – Ты что, с ума сошел?! Твои мышцы, суставы, все отвыкли от работы! Нельзя! – Великий Мерлин,… – голос Драко срывался – Грейнджер, тебе просто не понять… Гермиона не дала ему договорить и снова заговорила, горячо и уверенно: – Я все понимаю. И меньше всего хочу, чтобы ты получил еще одну травму. Потерпи. Мы сходим к лекарю. Получим предписание, как нам быть… Ты обязательно встанешь на ноги...   Неожиданно почти детское упрямство в серых очах Малфоя сменилось на подозрительность. Он прищурился, глядя в пустоту коридора, его ноздри слегка затрепетали. Было похоже, что слизеринец, будто почуявшая кровь гончая, бросился по следу: – Поттер здесь, – наконец, проговорил он. – Не может быть... – пролепетала Гермиона, тщетно вглядываясь во все уголки полупустой спальни. – Не совсем здесь, в коридоре. Не один. Еще и кровью пахнет, – заключил Драко и с укоризной цокнул языком – Так и не научился скрываться, обормот. – Кровью? – взвизгнула Гермиона и стремительно приятнула к себе невербальным заклинанием халат. Малфой неторопливо прикрылся одеялом, продолжая глядеть в дверной проем: – Ты почувствовал чужой запах? – шепнула ему гриффиндорка, тщетно пытаясь скрыть смущение. – Дело не в запахе. Позже объясню, – слегка поморщился Драко и неожиданно громко позвал – Хватит прятаться, мы знаем, что вы здесь! В этот же миг Гарри и Блейз появились посреди коридора. Черные волосы Забини и его дорожная мантия были усыпаны пылью, на свитере всклокоченного Поттера темнело большое алое пятно. – Гарри, ты ранен?! – Гермиона тут же метнулась к оставленной у тумбочки сумке. – Это не моя. Кэмпбелл убит... – выдохнул гриффиндорец, опускаясь на стоящий у негорящего камина стул. Он дышал со всхлипом, словно после долгих слез. Забини выглядел все тем же самоуверенным и бесстрашным наглецом. Заметив ворох наспех сброшенного белья, он чуть насмешливо перевел взгляд на школьного товарища: – Кажется, мы не вовремя, мистер Малфой. – Никак нет, мистер Забини, – отчеканил Драко, сложив на коленях руки, в которых он по-прежнему сжимал подвески, – К вашим услугам, сэр. В другое время такая вычурная манера речи показалась бы Гермионе смешной. Однако она слушала этот диалог едва ли не с благоговением. Девушку не покидало ощущение, что она присутствует на важнейшей церемонии. И неважно, что на ее теле один лишь халат, наготу ее любовника скрывает только ткань одеяла, а Гарри рядом выглядит, как измученный бродяга.   – Итак, ваш враг действительно был повержен, после собственного признания, что его фамильное проклятие разрушается лишь со смертью, – неторопливо проговорил Забини и запустил руку в карман мантии – Доказательством сего послужит его палочка.   Гермиона никогда не видела, чтобы палочка волшебника обуглилась и треснула пополам во время схватки.   – Такого сильного соперника у нас еще не было, – тихо признался Гарри. – Даже после заклятия «сектумсемпра», он отбивался, весь иссеченный. Жуткое зрелище...   – А потом мы ему подстроили полет со скалы в море, – довольно закончил за него Забини, передавая расщепленную палочку Малфою. Оглядев трофей, Драко проговорил с нескрываемым уважением: – Вам это сулит крупные неприятности, не так ли? – О, нет, не беспокойтесь, любезный, – Забини, не скрываясь зевнул, будто показывая свое отношение к розыскным мероприятиям и магическому правосудию в целом – Сокрытие улик я также взял на себя. Ни меня, ни Поттера даже не будут подозревать. Взгляд Малфоя преисполнился невыразимой благодарности. Какое-то время он молчал, глядя куда-то в одну точку, а затем проговорил, глянув пристально на Гарри: – Тогда… когда мы еще были врагами, я слышал, как кто-то из профессоров назвал меня мальчиком, которому не повезло. И теперь я понимаю, что мне повезло больше, чем многим. Вокруг меня люди, отвечающие добром на зло. Одарив улыбающуюся без всякого стеснения Гермиону долгим, полным любви взглядом, он снова, будто ни в чем не бывало, оглянулся на гостей: – Так как вы узнали про проклятие? И как вам удалось пробраться в мои покои в Малфой-Мэноре?