Единственное исключение.

После того как Мирак помог подняться молодому парнишке, между ними воцарилась неловкая тишина. Однако молчание долго не длилось. Рувиэль, собравшись с духом, наконец решился заговорить. Его голос звучал спокойно, но внутренний трепет выдавал истинные эмоции. Перед ним стоял тот, кем он восхищался, хотя никогда бы не признал этого вслух. Для остальных это было бы сродни предательству, особенно для тех, кто считал, что переход на тёмную сторону — нечто недопустимое. Рувиэль, однако, давно перестал быть героем. Он убил Алдуина не из-за желания спасти мир, а ради собственной прихоти. Этот бой был для него чем-то вроде зрелища, захватывающего и величественного. Червь-дракон, некогда казавшийся непобедимым, рассыпался в Совнгарде черным пеплом. Бледнокожий эльф лишь ухмыльнулся, наблюдая, как легенда уходит в небытие. Даже там, среди духов, он не испытывал ни капли сожаления, встретив тех, кого уже успел отправить на тот свет. Ульфрик, павший от его руки, теперь был соседом в загробном мире. Однако оставаться в Апокрифе Довакин не собирался. Он хотел вернуться. А вместе с ним и Мирак — союзник, хоть и не самый надёжный. Оба понимали, что в Апокрифе долго не продержатся. Они смертны перед Хермеусом Морой, лордом Даэдра, который мог уничтожить их одним движением. Рувиэль вспомнил всё, что знал о ту'умах, пока не нашёл ответ. Крик, который использовал Тсун для возвращения в Тамриэль, был единственным шансом. Ему повезло, что он помнил его слова. Применив крик на Мирака, эльф увидел, как тот исчез, а затем, спустя мгновение, сам вернулся в родной мир. Они оба оказались в безопасности, но остался вопрос: почему Хермеус Мора так легко их отпустил? Его замыслы всегда оставались загадкой, как и сам даэдрический принц. --- Прошло несколько дней. Теперь Довакин и Мирак находились в Виндхельме. Хъерим, один из домов Рувиэля, был ближайшим местом, где они могли отдохнуть. Эльф сидел у камина, попивая горячий отвар из трав. Тело просило отдыха, ведь за последние дни он не позволял себе расслабиться. После того как кружка опустела, он встал, поставил её на стол и лениво потянулся, зевая. Мирак, сидя на кухне, был занят чертежами. Он задумал построить новый дом — двухэтажный, просторный. На листке бумаги уже был набросан план, а рядом лежал список материалов. Масочник был готов купить всё необходимое, не тратя время на ковку. Эльф, пододвинув стул, сел рядом с нордом, откинулся и положил голову на его плечо. Его зелёные глаза начали медленно закрываться, а уши, обычно настороженные, расслабились и чуть опустились. Этот жест выдал его усталость. Мирак не возражал. Он понимал, как измотан его юный спутник. Хотя внутри его и мучила язвительная натура, которая подсказывала сказать что-нибудь колкое, он удержался. Только тихо цыкнул и отвернулся, чтобы не смотреть на спящего эльфа. Но он не тронул его. Рувиэль уснул, его дыхание стало ровным. Мирак продолжал работать, но его мысли блуждали. Было странно, что рядом с этим парнем он чувствовал себя иначе. Не только союзником, но чем-то большим — кем-то, кому он мог доверить часть своего времени и пространства.