раздробленные кости в кадре киноплёнки

За окном еще темно. Осталось ждать совсем немного, чтобы утреннее солнце начало радостно заглядывать в окна грустных домов. Чтобы оно отражалось от белых пушистых одеял и ослепляло, чтобы добавляло изморози на окнах волшебные блики, заставляя рисунки седого старика сверкать. Было тихо. В последний раз прокричала неизвестно где заблудившаяся сова, и ее крик растворился в рассветном небе. Воробьёв ждать долго не пришлось, они прилетели совсем быстро, как по расписанию. Они звонко чирикали прямо у окна, оставляя смешные снежные следы на оконном отливе. Временами птицы действительно заменяли будильник. Феликс через сон слышал их песни. Ему снилось что-то удивительно белое и чистое, как вода в озере, настолько прозрачная, что можно было увидеть всех обитателей дна на самой большой глубине. Из-за этой прозрачности даже казалось, будто они, водные жители, смеялись, шутили друг с другом, показывали пальцем, кривлялись и удивлялись разукрашенному синяками лицу мальчишки. Просыпаться совсем не хотелось. Однако теперь уже раздражающая трель будильника решила иначе. Маленький молоточек быстро бился о "тарелки" часов, что даже уши болеть начали от громкости. Ли с трудом нащупал прибор на тумбочке закрытыми глазами и ударил по нему, выключая. Холод пробивал тело до дрожи, хотелось остаться под теплым одеялом и завалиться в спячку, как медведь, но, видимо, не сегодня... — Феликс! — крикнула мама с кухни, — давай вставай, в школу опоздаешь! — женщина вытерла руки об полотенце, что висело на плече и открыла дверь в комнату. Она с теплом посмотрела на сына и улыбнулась, — ты такой цыплёнок у меня, — миссис Ли поправила волосы сына, что за время сна распушились и превратились в маленькое гнёздышко. Материнские губы коснулись макушки, — я приготовила тебе завтрак, иди кушай, пока не остыло. — Хорошо, сейчас, мам! — Феликс улыбался ей в ответ. — Как твоё лицо, сынок? — женщина аккуратно взялась за подбородок юноши и покрутила его голову, — ох ну и синяки... Ты уверен, что не нужно идти в милицию? — Уверен, мам! Их в темноте было плохо видно, так что я бы даже описать их не смог... — Нет, так не пойдёт. Отец будет забирать тебя с сольфеджио, а то на тебе так живого места не останется. — Мам, не нужно... — Ликс опустил голову вниз, сжимая босые пальцы на ногах и поджимая губы, — я только в этот раз так поздно закончил, потому что отчётный концерт скоро. — А если бы насмерть забили? — Ну не забили же... Женщина лишь отрицательно помотала головой. Она не боялась в этой жизни ничего, кроме того, что с ее сыном что-то случится, она могла отдать всё, что угодно, лишь бы с Ёнбоком всё было в порядке. Отдала бы все деньги, все драгоценности, да даже свою жизнь, лишь бы не трогали ее мальчика. — Ладно... Удачи в школе, сынок, будь осторожнее и не опаздывай! Люблю тебя, — женщина еще раз поцеловала его в лоб и покинула комнату сына. — Я тебя тоже люблю, мам. *** Опаздывать на учёбу совсем не хотелось. Для Феликса важна посещаемость, ведь он лучший из лучших, пример для подражания, он точно не должен приходить на уроки после звонка. Юноша бежал по лестнице вниз, держась за перила. Несколько раз он путался в своих ногах, спотыкался и чуть ли не падал, но вовремя успевал удержаться. Стены подъезда были ободраны, штукатурка и побелка падали от малейшего дуновения, поэтому вихрь в виде несущегося Ликса заставил белую и синюю труху кусками осыпаться на пол. Старые почтовые ящики провожали в путь своими грустными кривыми дверцами с потёртыми цифрами, а рисунки группировщиков с коронами и сокращениями названий банд на стенах мозолили глаза, в очередной раз предупреждая об опасности. Фел толкнул железную дверь, что совсем не хотела поддаваться, и с трудом выскочил из подъезда. Ёнбок проскользил на льду, что еще больше застыл за ночь, и чуть ли не упал снова. Он натянул на голову шапку и наконец застегнул своё пальто, быстро спускаясь по ступенькам. Всё, что его сейчас волновало и интересовало — добраться до школы как можно быстрее. — Привет, Феликс, — юноша кинул в снег почти дотла скуренную сигарету и затоптал ее ногой. На лице растянулась довольная улыбка и тот последовал за парнишкой, который явно не хотел останавливаться. — Боже... — дёрнулся Ли, а сердце его сжалось до состояния пылинки от страха. Земля ушла из-под ног, — что же ты так пугаешь?.. Чего тебе? — Извиняй, — прокашлялся он, — хочу тебя проводить до школы. Таким красивым опасно одним ходить, вот видишь, что вчера с тобой сделали, — намекнул на синяки на лице, что распускались жёлто-фиолетовыми букетами и кустами. — Меня избили не из-за красоты, Хёнджин, — Ён закатил глаза, продолжая идти в сторону школы. Он всё продолжал скользит на льду, что заставляло злиться. — Но всё равно, — Хван пожал плечами, — давай руку, не падай, — Джин протянул свою ладонь, — да ну, не дрейфь. Я ж с благими намерениями, с доброй душой к тебе, по-человечески. А Феликс всё продолжал его игнорировать, словно Хёнджа и не было рядом. Старший достал из кармана куртки пачку сигарет и зажал одну между губ, подкуривая и выпуская большой клуб дыма, из-за которого было пару секунд ничего не видно. Он продолжал идти рядом, словно охранник или телохранитель Бока, и всё больше изучал мальчишку. — Не кури, дышать невозможно, — язвил Феликс. Хван кинул только что закуренную сигарету в снег и окурок за секунду испарился в белых подушках. Хёнджин слепил небольшой снежок, чтобы очистить руки от сильного запаха, а затем убрал влагу об штанины. — Ну? — старший еще раз испытал удачу и протянул ладонь Фелу. Тот молча вложил свою руку в хванову и продолжил свой путь. "По-другому не отстанет" — подумал Ли и дальше продолжил короткий оставшийся до школы путь. Всю дальнейшую дорогу они шли молча. Хёнджин, конечно, хотел завести диалог, но в голову совсем ничего не лезло, поэтому он просто плёлся за Феликсом как собачонка, не давая ему поскользнуться на льду. Пару раз, когда младший всё-таки чуть не нырнул в сугробы головой, Джин тихо смеялся, по-доброму, а Ли возмущался и говорил, что это совсем не смешно. — Хорошо-хорошо, это не смешно, я не смеюсь, — а в мыслях понимал, что Ёнбок невероятно забавный и милый и смеялся старший исключительно с искренностью, без грубых насмешек. — Моя школа, — он кивнул, — мы пришли, дальше я сам дойду, — Бок выпутал свою руку из оков пальцев Хёнджина и, кинув на него короткий взгляд, направился к дверям учебного заведения. — И даже не попрощался... — крикнул Хван, — скажи хоть во сколько ты заканчиваешь, Феликс! — Не скажу, — крикнул в ответ Фел и скрылся за дверьми. Хёндж сильно сжал руки в кулаки и пнул бетонную клумбу, в которой под каким-то специальным укрытием прятались от морозов и снега цветы, ведь они мечтали пережить зиму и распуститься весной с новой красотой. Джин был настойчив и решителен. Раз Ён не захотел говорить время окончания занятий, то старший будет ждать его здесь. Пусть замёрзнет, заболеет, пусть губы посинеют, а тело покроется коркой из льда, он всё равно дождётся. *** — Эй, Феликс! — окрикнул парня знакомый голос. — Ёсан! — Ли кинулся к другу и крепко обнял, — наконец-то ты вышел с больничного! Мне так много нужно тебе рассказать, ты просто упадешь от всех новостей! — Уже не терпится услышать, — Кан улыбнулся, а после хитро посмотрел на друга, — погоди, а как давно ты с группировщиками под ручку ходишь? Неужто пришился... — Нет-нет, ты чего, — Ли замахал руками на абсурдное предположение юноши. — А что тогда? У нас итак вон по школе сколько бандитов ходит, а тут еще один... — Да там ситуация такая... Я с сольфеджио поздно вышел, на меня напали в переулке одноглазый и еще один какой-то непримечательный, а тут этот Хёнджин как из-под земли вырос, заступился, прогнал их, до дома проводил, — Ёнбок говорил и сам не верил своим словам, — я думал он отстал от меня, а сегодня выхожу в школу, а он у подъезда стоит и меня ждёт... Попытался уйти от него, но он за мной поплёлся и предложил руку, чтобы не упасть на льду. — Ну и ну... Когда это спасатели и ангелы-хранители стали выглядеть как бандиты? — Я не знаю, Есан... Урок сменялся уроком, время шло быстро особенно тогда, когда на учёбу вернулся лучший друг. Парни делились последними и самыми интересными новостями, много сплетничали и обсуждали то, что не следовало знать другим. Пару раз они получили замечание за разговоры, но это не особо волновало, было куда важнее рассказать всё-всё, а с темой, которую объясняли на уроке, они и дома разберутся. Казалось, им не хватило бы вечности, чтобы наговориться друг с другом. Их речь и смех лились как реки с большим количеством разветвлений, который всё же после впадали в один большой океан. Уроки закончились и, даже пока они собирались, не переставали разговаривать. — Там такой фильм в кино крутят, мы обязаны сходить на него! — сказал Кан с восхищением. — Что за фильм? — Ли обмотал вокруг шеи шарф и застегнул пальто. — "Укрощение строптивого" итальянская комедия, там еще Челентано играет. Очень хочу посмотреть. — А как мы билеты достанем?.. — А мы что-нибудь придумаем, — они взяли свои сумки и вышли за двери. Глаза зарезал ярко-белый цвет, что окружал их повсюду: дороги, клумбы, деревья, дома, всё было белое и смотреть было просто невозможно на блестящий на солнце снег. Еще немного и они бы ослепли от такой зимней красоты, — о, Феликс, смотри, — Ёсан ткнул друга локтем и посмеялся, — твой бандит тут как тут. — Ничего он не мой, — Ли закатил глаза, — и вообще как он узнал во сколько я заканчиваю... Я же не говорил. — Кто ищет, тот всегда найдёт. Ён хотел пройти незамеченным, однако холодная рука осторожно, не желая причинять вреда или боли, коснулась тонкого запястья, что пряталось под объемным рукавом пальто. — Феликс, постой, — Хван снова кинул сигарету в снег и затоптал ее ногой. — Чего тебе? Как ты вообще узнал во сколько я заканчиваю? — Да я и не уходил отсюда. Я тебя ждал. — Ого, вот это да... — Ёсан сказал где-то за спиной друга и тут же получил локтем, — ай... — поморщился он, — ладно, не буду вам мешать, пока-пока. Жду новостей! — и он быстро скрылся в белых сугробах. — Пять часов стоял на улице? — еще немного и глаза Бока полезли бы на лоб от слов Хвана. — Да. — Ты совсем ненормальный? Ты с ума сошёл, Хёнджин?! — Ли не знал, как себя вести, он одновременно был зол на юношу, но при этом осознавал, что он провел столько времени на морозе из-за него. Всё лицо старшего было красное, а губы действительно посинели от холода, пальцы были готовы сломаться от любого неловкого движения, а ноги совсем не двигались. Из-за этого появилось чувство вины. — Ты мне не сказал во сколько заканчиваются уроки, поэтому я пропустил свою учёбу, чтобы дождаться тебя, — он улыбался, но губы его тряслись, — тебя проводить до дома? — Пошли уже, — Бок схватил его за руку и потащил за собой. Одноклассники и ученики школы с подозрением смотрели на всё происходящее. Группировщик привлёк внимание каждого, а то, что он пришёл к Феликсу вызвало еще большую волну ажиотажа, — ты сильно замёрз? — Прилично так, — усмехнулся старший, еле шевеля ногами. — Хочешь зайти на чай пока родители на работе? Хочу загладить свою вину перед тобой за ожидание. — Ты еще спрашиваешь? Конечно хочу! — и Джин осознал, что его мучения на холоде были не зря.