Bluebird

Baby, now I'm ready, moving on

Oh, but maybe I was ready all along

Oh, I'm ready for the moment and the sound

Oh, but maybe I was ready all along

      Ее тело потеряло контроль — разум растворился где-то на глубине соленой воды, пока глаза, вечные свидетели, наблюдали за тем, как меняется картина: обеспокоенные лица Кейт, Даны и Виктории; коридор главного здания, на каждом шагу видны объявления о пропаже, которые Макс не успела заметить несколько минут назад, а девушка на них будто сверлила взглядом черно-белых неживых глаз; угол туалета, до жути знакомый — здесь она пожертвовала своей жизнью, спасая Хлою, о которой практически ничего не знает. Макс оставалось только сжаться в комочек, уткнуться коленями в лоб и жалобно молить, чтобы стены перестали зловеще надвигаться на нее, лишая возможности дышать. Она чувствовала, как кто-то хватает ее за плечи, закрывает собой, а она прижимается, цепляясь и полной грудью вдыхая до боли знакомый запах табака, кожанной куртки и терпкий аромат недорогих духов. Кто-то родной осторожно распускает ее волосы, которые тут же падают на дрожащие плечи, и успокаивающе поглаживает, и Макс чувствует, как легкие освобождаются от жгучей воды.       — Тише, тише, тише… — голос повторяет одно и то же слово, будто мантру.       Она узнает Хлою, хоть и не видит ее. Макс позволяет сделать себе шумный выдох, все еще не выпуская Прайс из своих цепких тонких пальцев. Ее щеку щекочет синяя прядь, похожая на птицу, сочувствующе прыгающую возле ее.       — Со мной произошло что-то страшное… — память режет ее разум без сожаления, оставляя глубокие следы воспоминаний, о которых Макс тяжело говорить вслух. — Со мной, с Кейт, с ней… — она запнулась, резко отстраняясь от Хлои. — Рэйчел, — на лице Макс проснулось замешательство, она слегка нахмурила брови, заглядывая в голубые, словно морская пучина, глаза. — Ты ее знала, да?       Хлоя заметно напряглась, и на секунду в ее глазах Колфилд увидела янтарный отблеск.       — Откуда ты знаешь Рэйчел? — светлые брови, единственная деталь, выдающая ее настоящий цвет волос, нахмурились в замешательстве. — Ты помнишь, что случилось? Что с ней стало?       Макс замерла на месте, слегка приоткрыв рот. Вот она, яркая и обжигающая белым пламенем софтбоксов мысль проносится мимо нее. Колфилд помнит сосредоточенное выражение лица человека, точь-в-точь такого же, которого она увидела на уроке фотографии. А еще она точно знает, что когда-то на ее месте была Рэйчел Эмбер.       — Макс, мне даже страшно представить, что с тобой случилось, — Хлоя выдохнула, мирясь с мыслью, что подруга не может дать точного ответа на ее многочисленные вопросы. — Когда я увидела тебя впервые спустя эти пять лет, то была напугана твоим спокойствием, будто… — ее голос неожиданно задрожал. — Будто ты была готова к этому. Ты должна мне все рассказать, я обязательно помогу, — пауза с каждым мгновением добавляла напряжение, прежде чем синеволосая решилась задать вопрос. — Ты помнишь, что говорила перед тем, — она запнулась в попытке подобрать подходящее слово. — Как попасть в больницу?       — Нет, — одними губами ответила девушка.       — Ты будто бредила. Я смогла разобрать только имя Рэйчел… и Дэвида, — Хлоя отвела взгляд в сторону, едва заметно покачивая головой. — Затем что-то совсем непонятное… «Два Кита», свалка, проявочная, бабочки, шторм. Это все не имело смысла. Я долго думала над тем, что все это значит, но потом пришла к выводу, что ты просто была в агонии. Листовки о пропаже Рэйчел расклеены по всему городу благодаря мне, поэтому неудивительно, что ты упомянула о ней.       Они резко обернулись на звук со скрипом открывающейся двери. Что-то внутри Макс дрогнуло, заставляя ее подскочить, схватить в руки сумку и прижать ее к груди, будто ткань сможет защитить ее от еще одной пули. Послышался стук каблуков, отзывающийся по всей поверхности, и обе заметили, как высокая и статная девушка с короткими светлыми волосами, красной помадой и надменным взглядом заворачивает к ним за угол. Виктория Чейз останавливается, сложив руки на груди.       — Прайс, — ее бровь приподнимается, пока она произносит фамилию Хлои, чуть ли не выплевывая ядом злосчастные пять букв.       — Чейз, — бросает в ответ Хлоя, выпрямляясь и практически незаметно вытирая скопившиеся на глазах слезы, и Макс вновь ощущает, как тепло рук девушки покидает ее.       Блондинка резко изменилась в лице, когда ее глаза сфокусировались, словно два дорогущих объектива, на замученной и растрепанной Колфилд. Никогда прежде Макс не видела такого взгляда от своей главной конкурентки. Два изумруда, блеск в которых давал понять, что она держит на изящных и грациозных плечах огромную ношу вины. Виктория Чейз не была похожа на девушку, описываемую в дневнике самой Макс, но что-то внутри подсказывало, что не разочарование в Нейтане изменило ее выражение. Что-то ее сломало. Или кто-то.       — Я закрою глаза на твое несанкционированное проникновение на территорию Блэквелла, — одним грациозным движением она поправила короткие волосы, и от образа сломленной, подавленной Виктории остались лишь отголоски. — Но лишь потому что ты тут ради Макс. Не знаю, с каких это пор вы общаетесь, но не натвори глупостей.       — Что, все еще ту домашку по химии не можешь забыть? — нахальный взгляд Прайс даже не дрогнул от властного тона.       — На твоей совести много дерьма, которое тяжело выбить из памяти, — Виктория демонстративно закатила глаза, шумно вздохнула, а потом неожиданно добавила, перед тем, как исчезнуть: — Рада, что ты в порядке, Макс.       Колфилд понимающе кивнула, пронзая внимательным взглядом небесных глаз человека, к которому она некогда относилась со взаимной неприязнью. Она тут же посмотрела на Хлою, которая с ног до головы была пропитана чувством отвращения к внезапно зашедшей девушке. Каждое движение отзывалось резкостью и раздраженностью.       — Нам нужно идти, — Макс первая прервала молчание, электризующее воздух с каждым мгновением.       — Постой, — Хлоя, помогавшая подняться подруге, сложила руки на ее плечах, заглядывая в до жути уверенные глаза. — Что ты задумала?       — Встретиться с Нейтаном Прескоттом, — с этими словами скрипучая дверь в очередной раз протяжно заныла.       Когда Макс вышла в коридор, на мгновение ее пронзил ступор. Холл был практически забит людьми, не оставляя девушке и возможности вдохнуть воздуха, пока уши пронзало бесчисленное количество чужих голосов. За время реабилитации она успела привыкнуть к тишине; тишина в ответ давала чувство спокойствия и забвения, позволяла ощущать безопасность, и даже неугомонная Хлоя не оставляла трещины в этом маленьком и хрупком мире, созданном за два месяца. Сейчас Макс понимала, что с выходом из реабилитационного центра она влилась в свою ныне обычную жизнь, полную шума, который она привычно пропускала мимо себя. Одно было ясно: ей понадобится время, чтобы снова научиться быть незаметным свидетелем всех событий Блэквелла, а не их участником.       Где-то неподалеку запестрели голубые локоны. Хлоя слабо коснулась телом плеча Макс, давая знать, что через все впредь они проходят вместе, и Колфилд лишь тихо облегченно выдохнула. Вдалеке показалась знакомая ранее встретившаяся им утонченная фигура.       — Виктория! — позвала она негромко, но достаточно отчетливо, подбегая.       Чейз подняла руку, одним движением остановив разговоры двух стоящих рядом с ней девушек, и повернулась к ней. Макс замерла на месте, ощутив неловкость, пока они отходили в сторону, подальше от лишних ушей. Колфилд ощутила пристальные взгляды одетых с иголочки блондинки и брюнетки, но подоспевшая Хлоя, грозно одарив безмолвным ответом холодных глаз любопытных подруг Виктории, сложила руки на груди.       — Господи, — протяжно застонала светловолосая девушка, закатив глаза. — Мы теперь всегда будем разговаривать в присутствии твоей сторожевой собаки?       — Ага, — ответ Хлои не заставил себя долго ждать. — Вдруг кого-нибудь отравить попытаешься. Опять.       Слова подруги звучали словно лезвия, и Макс на мгновение представила, что хотела бы избежать существования в этом мире, если бы Хлоя однажды так пренебрежительно и холодно ответила ей. Она повернулась к девушке и положила руку на плечо с непривычной осторожностью, словно боясь обжечься о синее пламя. Та, переведя взгляд на фотографа, сразу смягчилась, и, сдержанно кивнув, отошла на пару метров в сторону, облокотившись на металлические шкафчики.       — Виктория, — несмотря на спокойствие блондинки, Макс соблюдала настороженность, ожидая услышать очередной колкий выпад, направленный в свою сторону. — Я знаю, что ты скорее всего общаешься с Нейтаном.       — Макс, после случившегося я… — впервые та опустила глаза, начиная рассматривать свою обувь. — Я не хочу его оправдывать, честно. У Нейтана много проблем, от него все отвернулись.       — Я знаю, — девушка прервала начинающийся монолог оправданий и извинений, чувствуя, как тратит время. — Мне нужно поговорить с ним. И ты единственная из всех, кто держит с ним контакт. Ты в курсе, где он сейчас?       — Поговорить? — удивленно переспросила Виктория, ее брови резко поднялись. — О чем?       — Точно не о том, что произошло, — Макс отвела взгляд в сторону в попытке вернуть ту смелость, с которой еще несколько минут назад она была готова достать Прескотта даже из под земли. — Он не в тюрьме, так ведь? Полицейские объяснили, что решение затягивается из-за стороны защиты.       — Да, — Чейз вздохнула. — Адвокаты смогли даже в таких условиях выбить ему домашний арест, поэтому он находится сутками в резиденции, — она выпрямилась. — Я не знаю, зачем тебе Нейтан, даже при желании тебя туда не пропустят, вся территория охраняема… Макс, куда ты?       Девушка уже не слушала Викторию; схватив стоящую рядом подругу за руку, она двинулась к главным дверям, ведущим на улицу.

***

      Хлоя нервно подергивала ногой, опустив взгляд куда-то вниз. Сталь под ковролином слышимо скрипела в такт ритмичному стуку каблука. Она была зла, и Макс, скованная нарастающей тишиной, которая словно ядовитый газ распространялась по всему салону старого пикапа, гадала: сердится ли подруга на Колфилд или на ситуацию, в которую они обе попали. Девушка сама не понимала, почему не испытывает чувство ужаса и отвращения от одной только мысли о встрече с человеком, который, пусть и случайно, чуть не убил ее. О семье Прескоттов она знала мало, но каждому жителю города было известно, что их фамилия очень давно идет в одну ногу с Аркадией Бэй.       — Какого черта, Макс, — первой нарушила молчание Хлоя, прикрыв лицо руками. Тонкие синеватые пальцы придерживали сигарету, пепел с которой был готов упасть в любую секунду на ее колено. — Почему я вообще должна соглашаться на это?!       — Хлоя… — смогла только тихо произнести та, тщательно подбирая слова с своей голове, которые могли бы объяснить происходящее.       — Нет, не пойми меня неправильно, — продолжила она. — Я безумна рада тому, что ты жива. Но когда ты очнулась и переступила порог Блэквелла, с тобой начало твориться что-то странное. Ты говоришь какими-то отрывками и загадками. Выпаливаешь мне, что знаешь что-то о Рэйчел, а теперь Нейтан Прескотт? — подруга резко махнула рукой и сигаретный пепел, не выдержав более, упал. — Я готова идти с тобой куда угодно, но тебя не было пять сраных лет, и я чувствую, что иду вслепую.       Наступила тишина, и Макс, потупив взгляд в колени, нервно сложила руки на них.       — Ты не найдешь объяснения моим действиям и мыслям, — наконец произнесла она. — Потому что я иду вслепую так же, как и ты. Знаешь, странно осознавать, что твои мысли не ощущаются твоими, но при этом закономерно возникают в твоей голове. Ты перестаешь доверять себе, а я точно знаю, что раньше сильно полагалась на свои инстинкты. Я точно знаю, что даже если я не помню событий, постоянное ощущение того, что со мной происходило что-то страшное, преследует меня. И ты всегда была рядом. В каждом новом воспоминании, всплывающем так резко и неожиданно. Будто они происходили во сне, но они слишком правдивы и точны, чтобы быть таковыми.       — Например? — Хлоя, выкинув потухший окурок, сложила руки на груди. — Ты не говорила мне о том, что вспомнила что-то о нас.       — Да, потому что это событие невозможно в таких обстоятельствах, — Макс осмелилась взглянуть на подругу, пальцами начиная перебирать так некстати вылезшую нитку на джинсах. — Я отчетливо помню, как мы сидели в дайнере. Ты выглядела так же, как и сейчас, а я все еще не могла привыкнуть к твоей смене образа. Я называла тебе совершенно несвязанные вещи: парковочный лист на десять часов утра, восемьдесят шесть центов, ключи с брелком панды, семь сигарет… А затем ты начинаешь доставать вещи из своих карманов. Твоя кожа буквально белеет, когда ты пересчитываешь сигареты в пачке, смотришь на время в листе, считаешь деньги… А я улыбаюсь, причем уверенно, ведь я сама разглядывала твои карманные вещи где-то в другом времени, хотя на самом деле этого не происходило в реальности.       — Стоп, ты меня охренеть как запутала. Во-первых, такого точно не было, Макс. До выстрела мы с тобой не виделись с детства, и только сегодня мы смогли вместе выбраться за пределы больницы. Это воспоминание может быть просто искажением чего-то реального, типа… — Хлоя нахмурилась в попытке найти логическое объяснение происходящему. Макс радовало лишь то, что ее подруга все еще верит ей. — Типа снов в коме! Я постоянно сидела с тобой и разговаривала, пока ты была в отключке. Я слышала, что люди в коме слышат все, просто воспринимают по-другому.       — Нет, Хлоя, — уверенный огонь заиграл в глазах Макс. — Такое не может быть во сне, я точно знаю.       — Что ж… — раздражение исчезло с лица Прайс, сменившись чувством азарта. — Если ты так в этом уверена, то попробуем реконструировать события. Мы едем в «Два Кита».       — Зачем?       — Ты меня пиздец как пугаешь, Макс, признаюсь честно. Но воспроизведение твоих воспоминаний в настоящем может помочь тебе вспомнить еще что-то, — двигатель машины шумно загудел, а вибрация отдала в сиденье. — Ну а еще я есть хочу.