End of beginning

      Майк просыпается только к обеду. К счастью, за всё время сна его потревожила только нужда выпить воды и привычное учащённое посреди ночи сердцебиение, которое достаточно быстро сошло на "нет". И больше ни единой души. Майк этому рад.       Правда, он совсем забыл, что обещал Оди после ужина рассказать ей пару историй из Хоукинса. Уилер надеется, что та либо об этом забыла, либо не придаст этому значения. Майк не хочет спросонья оправдываться перед ней.       Сейчас почти конец августа, а значит, до начала учебного года в колледже есть чуть меньше недели. Это своеобразный повод для спокойствия. Кроме того, что его точно утешает, в его колледж поступил и Уилл. Он узнал это от Нэнси сразу, как вышел из своей комнаты весь мятый и сонный. Уилер старшая просто без повода сказала об этом, в спешке уносясь в уборную. Майк даже сразу и не понял, о чём она. Что ж, видеть незнакомые лица теперь хотя бы будет не так тошнотворно и тревожно, раз рядом будет Байерс. К слову, Майку сейчас хочется поговорить с Уиллом.       Уилеру неловко от того, что он даже не расспросил Байерса о том, что с ним приключилось за всё время пребывания в Калифорнии, где он побывал и с кем познакомился (хотя этот пункт Майк предпочёл бы всё-таки не спрашивать). Майк рассказал о себе некоторые подробности Джойс и Уиллу вчера, за столом, и пусть то была вынужденная мера, учитывая, что это всё же он гость и это он должен говорить, Уилеру... понравилось. Понравилось рассказывать о себе какие-то мелочи, пускай и совсем не важные. Джойс и Уилл с интересом слушали его, впитывали информацию так, будто Майк говорит им нечто супер особенное. А вот догадаться ответить им тем же – поинтересоваться о том, что нового с ними случилось, – Майку, кажется, ни сил, ни ума не хватило. Сегодня он этим и займётся. Он на это надеется.       – Доброе утро, Майк.       Майк выныривает из своих мыслей, когда замечает перед собой поднимавшегося по лестнице Уилла. Он выглядит немного удивлённым и смущённым, но быстро принимает невозмутимое выражение лица, неловко улыбаясь. Забавно то, что сейчас далеко не утро, но с Майком иначе и не бывает (он всегда не мог спокойно просыпаться по утрам и был жуткой совой). А ещё примечательно, что вчера Уилл начал разговор с Майком с этой же фразы. Дежавю.       Майк витает в облаках пару секунд, пока до него не доходит, что, во-первых, он стоит сейчас в пижаме, – если белую измятую футболку и короткие спальные шортики вообще можно назвать пижамой, – а это всё же немного (много) смущает, и, во-вторых, Уилл, скорее всего, поднялся на второй этаж, чтобы разбудить Майка. Уилеру хочется думать, что он именно за этим и пришёл.       – Оу. Доброе, Уилл. Извиняюсь, я тут, ну... – Майк резко дёргается с места, скрываясь за дверью своей комнаты, и выглядывает лишь головой, чтобы друг видел его лицо. – Сейчас оденусь и спущусь. О, и извините, я чутка перестарался со сном, – Майк не замечает, что за несколько секунд просит прощения уже дважды, и захлопывает дверь. Через 15 минут он выходит одетый и умытый.       Уилл находится в столовой. Рядом с ним сидит Джойс, что-то усердно вычитывающая со страниц местной газеты. Майк усаживается около друга, желая доброго дня женщине, на что та, поджав губы в маленькой улыбке, отвечает тихим и забавным "и тебе доброе утро-день, Майк".       – Какие планы на сегодня? – Уилл поворачивает голову к брюнету, подперев кулаком щеку. – Будешь есть?       – Да вообще-то, если честно, никаких, – Майк прочищает горло, а потом он внезапно вспоминает о тарелке на его комоде со вчерашним ужином, о которой он успешно забыл. Майк был благодарен Джойс за её заботу, но взять себя в руки и поесть сразу он, разумеется, не смог бы так просто. Нужно будет не забыть отнести тарелку... – Я чем-нибудь перекушу попозже. Кстати, где все?       Дом заметно пустует: Нэнси Майк видел, только когда она в спешке зашла в уборную. Больше он никого не видел, а в доме стояла почти гробовая тишина.       – Нэнси и Джонатан решили, что проведут этот день вместе, – Уилл демонстративно и беззлобно закатывает глаза, уголки его губ при этом приподняты. – А Оди и Макс вышли за покупками. Не вдавался в подробности. Но Оди обещала, что она скоро вернётся и потащит тебя за собой на прогулку.       – Понял, – Майк этого не показывает, но становиться жертвой сегодняшних похождений Оди он не хочет от слова совсем. Нет, она его не смущает, просто... если среди лучших друзей в Хоукинсе он стал закрытым и хреново поддерживал разговоры, то с Оди он уж тем более не станет активнее и веселее. Между ними всё ещё было много недоговорённостей, а давить на подругу молчанием вот так, с ходу, он бы не хотел. – А ты? – Майк встречает вопросительный взгляд друга и продолжает, пытаясь состроить максимально невозмутимый вид: – Чем планируешь сегодня заняться?       – Не решил пока.       Майк, надув губы, понимающе кивает, опустив взгляд куда-то на стол. Он неловко почёсывает плечо и немного раздражается, когда пальцы путаются в кудрявых прядях. Точно. Первым делом нужно избавиться от его отросших волос.       – Кажется, я понял, чем мне определённо стоит заняться, – он ловит вопросительный взгляд уже и от Джойс и добавляет, указывая на свои кудряшки: – Надо отстричь волосы.       – Майк! – внезапно раздаётся восхищённый голос Джойс. – Я даже и не заметила! Вау, твои волосы и правда так отросли...       Уилл коротко смеётся с матери, и Майк, следом за другом, улыбается в ответ.       – Да, и поэтому мне надо бы этим заняться...       – Джонатан отлично владеет своими ручонками, он может тебя подстричь, – Джойс, собираясь отойти, поднимается с места, скорее по привычке сжимая плечо Уилла.       – Я могу помочь.       Майк переводит взгляд на Уилла, немного смутившись от его слов. Его уши отчего-то (Майк правда не понимает) немного горят от мысли, что Байерс будет стричь его волосы.       – Нет, я, конечно, не профессионал, но руки всё же натренированные, сам знаешь, – Уилл отводит взгляд.       Уилер задумывается: если брать в учёт все те аккуратные, почти идеальные линии на рисунках друга, то всё это действительно имеет смысл. Сохранённые Уилером рисунки Байерса, старые и более новые, несмотря на свою простоту и детскую невинность, всегда выглядели очень аккуратно и чисто. Хотя это не так важно сейчас – Майк всё равно бы согласился, он доверяет Уиллу.       – Сейчас?       – Что? – Уилл кидает на него удивлённый взгляд, будто он уже был уверен в том, что ему откажут. Но Майк выглядел спокойно и смотрел на него с полным доверием.       – Ты сейчас свободен? Можешь подстричь меня?       – Да... да, конечно.       Майк следит за тем, как Уилл какое-то время возится со шкафчиком на кухне, пытаясь, видимо, отыскать ножницы. Отчего-то он немного, самую малость, нервничает и начинает заламывать свои руки на столе в ожидании Уилла.       – Тебе, кстати, идут такие волосы. Эй, сядь на вот тот стул без спинки, – Майк, кинув тихое "спасибо", слушается, садясь на стул рядом со столешницей, и Уилл, спустя пару минут поисков всех нужных вещей, становится позади друга.       – Мне буквально... вот так, – Майк отводит руку назад, указывая пальцами чуть ниже затылка. Его волосы могут сильно завиться, так что отстригать очень коротко опасно, если Майк не собирается ходит с ужасно короткой бараньей головой.       – Хорошо. Не дёргайся только, – Уилл мягко касается бледной руки Майка своей, убирая его ладонь. Затылок Уилера спустя пару секунд становится мокрой.       Когда Байерс опускает тёплую, контрастирующую с холодными руками Майка, ладонь ему на шею, фиксируя чужую голову, Уилера пробирают мурашки, и его тело от этого коротко подрагивает.       – Хэй, – Майк зовёт Уилла; он его не видит, а только чувствует крепкие руки на своей макушке и тёплое дыхание у затылка. Байерс вопросительно мычит. – Что нового с тобой приключилось без меня?       От Уилла слышится короткий смешок, будто Майк сейчас сказал нелепый бред, который слушать без смеха невозможно. Уилер напрягается от этого, но сразу же отмирает, когда Байерс треплет его по слегка влажным чёрным волосам и отзывается:       – Ничего особенного, – холодный металл неприятно ощущается на коже, прикасаясь к мокрой шее, а потом Майк слышит звонкое цоканье ножниц. – Мне иногда кажется, что нечто интересное происходит, только когда ты рядом.       – Ты хотел сказать, с Оди?       Отчасти, Майк прав. Всё то интересное, что происходило в Хоукинсе (но не в хорошем смысле этого слова, конечно же), возникало только по заслуге Оди. Уилер ни в коем случае не винит её во всех бедах, это было бы просто бесчеловечно и бредово, ведь страдала в первую очередь сама Оди. Но в этом весь факт. Майку просто повезло найти её, просто повезло быть рядом, когда происходила вся мистика и все последующие события Хоукинса.       – Нет, Майк, я имел в виду именно то, что сказал, – Уилл говорит с расстановкой, словно пытается донести до Майка что-то чересчур очевидное. – Интересное – это необязательно про мистику и сверхспособности.       – Я бы с тобой поспорил... – пушистые и мягкие пряди поочерёдно щекочут плечи Майка. На шее, по ощущениям, уже меньше волос.       – Ты что, ещё не перерос свои комиксы про "людей икс"?       – Эй, а это плохо? – ну конечно он давно перерос всех своих супергероев, взрослеешь, как никак. Просто хотелось поддразнить Уилла и поддержать этот саркастично-забавный тон их с Байерсом разговора.       – Тебе всё простительно, Майк, – на плечо Уилера падает чересчур длинная прядь, и ему даже начинает казаться, что Байерс немного переборщил. Майк резко поворачивает голову, и Уилл сразу улавливает: – Расслабься, я несильно отстриг. Лысым уж точно не будешь, – брюнет усмехается на это и ёжится, когда ледяные ножницы снова касаются его затылка.       – Кстати.       Уилл снова вопросительно мычит. Майк заламывает руки, иногда теребя рукав своей бледно-голубой толстовки.       – С кем познакомился? Ну, помимо друга музыканта, я имею в виду, – Майк мысленно даёт себе по лбу. Лучше бы он спросил только про этого его дружка гитариста, потому что иначе его вопрос звучит так, будто ему жизненно необходимо знать, с кем там Уилл, не дай бог, без него по Калифорнии гуляет. Но, в конце концов, что такого в том, чтобы поинтересоваться новыми связями его лучшего друга, правда ведь?       – Да мало с кем. Только Джей, ну, то есть, да, мой тот-самый-друг-музыкант, и ещё пара людей из моей группы в школе, – под ногами Майка скапливается чёрное мохнатое нечто, когда он опускает голову вниз. – А ты?       – А я... есть некоторые новые люди. Да, – Майк по привычке прочищает горло, всерьёз задумываясь. Из головы вылетело абсолютно всё, что осталось в Хоукинсе. – К слову, наша "Партия" ещё жива! Ну, вернее, технически, она ещё жива. Мы намного реже играем. Не до этого уже, ты понимаешь, – Уилл кивает, хотя Майк этого не увидит. – Мне нравится Эдди, это наш новый "сокомандник". Он бы тебе понравился, Эдди правда крутой. О, и... Дастин и Лукас просили передать, что они очень соскучились по тебе.       – Надеюсь, они знают, что я тоже ужасно по ним скучаю, – Байерс поджимает губы в печальной улыбке. Он словно пытается убедить именно себя. Говорить по телефону получается ужасно редко: Джойс торчит у трубки всё время, но мать невозможно винить, в этом заключается её работа. А если и получается достать телефон... угадать время, когда и Уилл, и его друзья окажутся в своих домах, всё равно слишком сложно.       – Они знают, Уилл.       Майк не может представить, через что прошёл Байерс, переехав в Калифорнию. Да, его переезд оставил тяжёлый осадок на его душе, на душах друзей, Нэнси. Хоукинс без Байерсов не был Хоукинсом. И всё равно сложнее пришлось именно самим Байерсам. Именно Уиллу. Майк знал, как сильно и крепко привязывается его лучший друг, и он был уверен, что Уилл ещё долго приходил в себя со дня переезда. Возможно, даже дольше Майка.       – Готово. Ну как? – Байерс протягивает другу маленькое зеркальце, которое он забрал со столика в прихожей, мягко потрепав Уилера по слегка мокрой макушке. Чтобы придать какую-никакую форму волосам, видимо.       – Золотые руки, как и всегда, Уилл, – уголки губ Майка приподнимаются в лёгкой улыбке, когда он смотрится в зеркальце. Теперь его волосы не мешались и выглядели почти так же, как... 4 года назад. Только гораздо кудрявее и непослушнее.       Майк поднимается с места, становясь рядом с Уиллом. Он привлёк к себе внимание шатена: Уилл сгребал ногами остатки волос с пола в кучку и, заметив, что Майк встал к нему лицом, поднял на него непонимающий взгляд. Странное ощущение начинает скрести внутри Майка, собираясь в неприятный тревожный узел, будто сейчас надо что-то сказать, что-то важное, но Майк абсолютно не понимает, что именно.       С Уиллом всё ещё приятно общаться, он всё ещё обаятельный и добрый парень, каким и был, но что-то между ними, разумеется, изменилось. Майк думает об этом каждый раз, когда внимательно вглядывается в его лицо. Они не виделись столько лет, это нормально, что их общение будет непривычным и неловким в первое время. Майк убеждает себя в этом, но это чувство ему совершенно не нравится. Не нравится, что он ощущает себя не до конца комфортно, находясь с Уиллом. Это... это ощущается неправильно. С Уиллом такого будто не должно быть вовсе. Но это происходит, Майку действительно неловко с ним, и хоть мозгами он понимает, что это нормально после стольких лет разлуки, но, наверное, сердцем он к такому не готов. "А чего ты вообще ожидал, Майк? Что всё будет, как прежде?" Он чувствовал то же самое ощущение отторжения, когда пытался принять Макс в их команду, и ему абсолютно противно с того, что он чувствует это теперь по отношению к Уиллу.       Майку тошно от одной только мысли, что ему... придётся привыкать к Уиллу. К Уиллу. Это даже звучит неправильно.       – Спасибо, – поджатые в неловкой улыбке губы и это слово – это всё, что смог выдавить из себя Уилер, прежде чем, помявшись ещё какое-то время около друга, уйти к себе в комнату. ***       Через пару часов начнётся первый день Майка в колледже. Он расстроен этим, и даже не потому, что начнётся учёба. С одной стороны, теперь ему не будут докучать Макс и Оди, изрядно потрепавшие ему нервы последние дни своими постоянными гулянками и походами в торговые центры. После стрижки Оди буквально насильно потащила Майка по магазинам. Но с другой, Уилер на этой лёгкой и непринуждённой прогулке действительно расслабился после небольшой нервотрёпки с собственными чувствами по поводу его отношения к Байерсу. Оди отвлекала его рассказами, Майк даже отвечал ей тем же, делился своими историями из Хоукинса. Он чувствовал себя максимально легко впервые со дня переезда в Калифорнию. Но длилось это, конечно, ровно один день. Потом всё пришло на круги своя.       Майк благодарен Оди. Он ощущал себя спокойно, когда выходил с ней (желательно, чтоб без Макс) на такие простые прогулки. Он вообще не чувствовал себя с ней сильно скованно, хотя опасался именно этого. Только местами бывало неловко и непривычно. В остальном, он действительно был ей рад. Но он сильно устаёт от любой компании последние пару лет, и все эти вечные походы куда-либо – не по его части.       С началом учёбы прогулок и совместных похождений будет куда меньше. Майк расстроен, что теперь он не сможет гулять с Оди и расслабляться с ней чаще. Но с ним будет Уилл. Он спокоен, потому что знакомое лицо будет сопровождать его каждый день в колледже.       – Ты точно всё взял? – Нэнси кладёт в чёрную сумку брата бутылку воды и небольшой контейнер с едой, пока тот возится с молнией на его синей толстовке.       – Да-да, Нэнс, – Майк закидывает через плечо сумку, выбегая из комнаты.       Джонатан отвезёт их в колледж на своей машине. Ленора-Хиллз – так звали небольшой городок, в котором жили Байерсы, – не могла похвастаться каким-то разнообразием и количеством колледжей, и тем не менее, колледжи там были. В их с Уиллом учебное заведение добираться "на своих", в лучшем случае, полтора часа, если не два, а просыпаться ещё раньше утром из-за дороги не хочется от слова совсем. Хорошо, что есть Джонатан, который может их отвезти на своей машине – ему, на работу, как раз по пути с ними.       Майк сталкивается с Уиллом у выхода, когда тот надевает лёгкую ветровку цвета хаки. Байерс поднимает на него немного удивлённый взгляд. У Уилла была довольно милая привычка: удивлённо округлять и широко распахивать глаза почти всегда.       – Всё взял? – Майк невольно зеркалит поведение сестры и спрашивает, не подумав, но так даже лучше: не нужно насильно обдумывать свои слова, а потом пытаться неловко выдёргивать из себя ответ.       Губы Уилла трогает небольшая улыбка. Он кивает перед тем, как выходит из дома в сторону машины Джонатана. В конце концов, они втроём оказываются в машине и едут в тишине. Временами только Байерс старший делится советами по поводу колледжа, по типу "делать всё вовремя, не тянуть, особо не выделяться, чтобы тебя потом не запомнили и не тянули за шкирку при любом удобном случае, потому что помнят именно твоё лицо". Последний совет кажется Майку довольно дельным: трепать себе нервы в колледже хотелось как можно меньше, а если его ещё и постоянно будут дёргать за любые мелочи под предлогом "ну, это ж тот самый Майк Уилер, что тут и думать", то он уж точно не переживёт и полгода в колледже.       – Ну что ж, парни. Удачи в колледже! Я в вас верю, – Джонатан показывает кулачок на удачу, находясь в машине. Уилл и Майк кивают ему (ещё Майк показывает кулачок в ответ) и выходят из автомобиля.       Возможно, Майка всё-таки не совсем обнадёживало, что Уилл будет учиться с ним в одном колледже. Вернее, он-то был нескончаемо рад, что рядом будет Уилл, но стоит Майку вспомнить, что они, вообще-то, не в одной группе, как вся уверенность и спокойствие моментально покидают его тело. Они поступили на разные направления, и, дай бог, если повезёт, лекции будут совместные хотя бы раз в неделю. Хотя стоило бы ценить и это: Уилл всё равно будет с ним под одной крышей во время учёбы. Это успокаивало и придавало немного сил.       – Я совсем не хочу идти, – Майк тяжело вздыхает, крепче сжимая лямку сумки на плече. По большей части он расслаблен. Когда только его так сильно волновала учёба? Но тревожность никто не отменял, поэтому Майку уже было не по себе от нахождения здесь, в незнакомом и чужом месте.       – Я тоже не горю желанием, – разделяет его печаль Уилл, шумно вдыхая через нос побольше воздуха.       Если проблемой Майка была тревожность, которая у него ощущалась где-то на фоне и местами особенно сильно билась в виски, то у Уилла тревожность буквально впиталась в голову и вросла в его измученное столькими годами от побоев Векны тело. Он не мог представить своей жизни без этого ощущения вечного беспокойства, колючими прутами осевшего в его душе. Они оба привыкли чувствовать тревогу на постоянной основе, но Майк на всё это закрывал глаза и предпочитал просто смириться с глухой болью и мрачными мыслями, а Уилл так не мог. Тревога ему была невыносима, но он действительно к ней привык. Он тоже смирился. Но это мерзкое чувство беспокойства и волнения, уже полностью его поглотившее, давалось ему ужасно тяжело. Уилл, сколько себя помнит, всегда чувствует себя вот так несчастно. Он вообще не уверен, чувствовал ли хоть когда-нибудь облегчение и спокойствие в своей жизни. В детстве, до похищения, разве что.       И Майк это знает. Прекрасно знает, что чувствует Уилл и что у Уилла на душе. Майк всегда знал и понимал. И хоть он никогда не мог найти нужных слов, он старался быть рядом как можно чаще. Это выходило уже на автомате, само собой, будто брать Уилла за руку или всегда следовать за ним было природой Майка.       Поэтому сейчас он хватает Байерса за руку, покрепче сжимая в своей ладони и обращая всё внимание на себя, чтобы его точно услышали и поняли.       – Всё будет в порядке, мы же вместе, – возможно, Уилер убеждает в этом не только друга, но и себя самого, но ему гораздо спокойнее, когда он говорит это вслух. Уилл обязан помнить, что Майк всегда будет рядом. И Майку тоже надо знать, что Уилл всегда протянет руку помощи.       Теперь уж точно.       – Да. Да, ты прав, Майк, – Байерс натягивает улыбку, опуская взгляд куда-то вниз, когда Уилер наконец-то отпускает его руку.       Они вдвоём ступают на порог большого колледжа, и сразу, как прохладный августовский ветер, гладивший впалые щёки Майка, резко пропадает, а перед лицом оказывается огромная толпа, Уилера начинает душить глухая тревога. К школьным толпам Майк давно привык; как-никак, столько лет совместного пребывания в одном помещении. Люди, как минимум, лицом уже ему знакомы. Привыкаешь к знакомым незнакомцам. Но сейчас, в колледже, эти же самые незнакомцы абсолютно чужие и отталкивающие. "Это нормально, Майк, ко всему привыкаешь." В любом случае, могло быть и хуже, так? Рядом ведь Уилл.       – Ты знаешь, в какую группу ты пойдёшь? – Байерс поворачивается к брюнету, привлекая абсолютно всё внимание Майка на себя; Уилер концентрируется на знакомом лице, покрытом маленькими родинками. Глаза у Уилла по-прежнему такие же большие и миндалевидные, ореховые и добрые. Они его всегда успокаивали: стоило только тревоге охватить внутренности Майка, как при одном лишь сфокусированном взгляде на светлых, каре-зеленых глазах Майка постепенно начинало отпускать. Сейчас, вглядываясь в родные черты лица, Майк немного расслабляется.       – Да, я получил письмо на почту.       – Пойдём, я отведу тебя, – Байерс подхватывает друга под локоть, слегка сжимая.       Майка на само деле очень... привлекает и утешает эта забота Уилла. Он не обязан сейчас вести Майка буквально под ручку к нужной группе. В конце концов, Майк сам в состоянии спокойно дойти до нужной аудитории, но он знает, что ему будет намного спокойнее с лучшим другом.       – А что ты? Ты можешь опоздать, – Майк, наперекор своим словам, не сопротивляется, послушно двигаясь с места в поисках аудитории.       – Ничего страшного, Майк, – Байерсу, честно говоря, не нужно уверять Уилера, потому что Майк совершенно не против его компании. – Я попал в одну группу с Джеем, он-то точно опоздает, как и всегда, так что я... в общем, за меня не волнуйся. Я буду с ним.       "Так что я могу опоздать вместе с ним," – Уилл хотел сказать именно это. Майк уверен. Что-то неприятное расплывается под рёбрами Уилера, а от последних слов так вовсе начинает слегка вскипать недовольство. Но что задевает сильнее, вынуждая внезапно образовавшуюся ревность не просто глухо пинаться в груди, а взбухать всё сильнее, – Уилла никогда не нужно было ревновать, потому что никогда не было для этого повода. Совсем. Он был с Майком если не каждую минуту своей жизни, то вне дома уж точно. Они были не разлей вода, и это видели и признавали все. Осознание очевидного – того, что Майк занимал почти всё время Уилла, – сеяло в душе Уилера огромных размеров тепло и особенно уверенность. Смотря на беспрекословно следовавшего за тобой по пятам Уилла, готового на любые приключения именно с тобой, Майк чувствовал себя особенным. Но всё это прошло, и теперь многое было иначе. Возможно, Майк на самом деле хотел бы ещё спросить "но почему не со мной, Уилл, ты будешь с ним, Уилл, серьёзно?", потому что да, это то, что заставляло, помимо ревности, потихоньку разливать в груди гнев, но Майк сразу забывает об этих словах, застрявших где-то в желудке.       – Я понял.       Всё то время, что они пробирались сквозь толпы вездесущих студентов, они провели в тишине. Только порой Майк пыхтел от грозящих заехать прямо по лицу локтей, а Уилл почти беззлобно шипел всякий раз, как кто-то задевал его плечом. Они останавливаются у раскрытой двери в огромную аудиторию, полную шумных первокурсников. Майк не знает, что и думать. Внутри только глухое недовольство и разъедающийся от голода желудок.       – Это... Майк, – Уилл отпускает Майка и отводит глаза куда-то вниз, приоткрывая губы, собираясь что-то сказать, но у него это выходит не сразу. – Удачи? Я буду неподалёку, во втором крыле колледжа.       – Удачи, Уилл, – Майк не понимает, хочет ли сейчас поднимать на друга глаза, но всё таки искоса бросает на него расслабленный, немного хмурый взгляд. – И до встречи.       Майк уверяет себя, пытается, если быть точнее, что он точно не презирает свой первый день в колледже, потому что всё-таки хочется в кои-то веки побыть нормальным и спокойным среди людей. Притворяться почти получается – до тех пор, пока на знакомстве с преподавателями и на скучнейших вводных лекциях чувство тревоги и необъяснимой злости не зарождается вновь. Контролировать свои мысли трудно, практически невозможно, так что Майк уже смиряется с тем, что хочешь не хочешь, но ощущать весь спектр негативных эмоций в колледже он будет обречён. Тем более, не то чтобы Майк когда-то мог похвастаться способностью держать себя в руках и не поддаваться панике и дисфории моментально. Радует только, что через полчаса настанет долгожданная свобода, и он сможет вдохнуть полной грудью свежий воздух и увидеть Уилла. Прошло 4 часа с тех пор, как они разошлись по своим группам, и, хоть Майк не был до конца уверен, что он не будет чувствовать себя лишним и неловким рядом с ним, всё-таки присутствие кого-то знакомого вселяло некоторое спокойствие.       – Майк!       Уилер оборачивается на знакомый голос и натыкается на расслабленный взгляд машущего ему Байерса. К счастью, сейчас он, кажется, был один.       – Ты как? Уже познакомился с кем-нибудь? – розоватые губы Уилла трогает скромная улыбка, а зелёные глаза радостно светятся (Майк не понимает, почему). Он подходит к брюнету почти вплотную, протягивая руку другу за спину, чтобы обнять.       – Да я особо и не пытался, – Майк тянет руку в ответ, не давая себя обнять. Точнее, он лишь приобнимает Уилла, сразу же отстраняясь. Некоторое облегчение при виде друга у него всё же возникает.       – А в целом, как тебе колледж? – Байерсу повторять не нужно: он не настаивает, убирая свою руку и неловко отводя взгляд.       – Колледж? Ну... круто.       Круто. Это несчастное слово-паразит слетало с губ Майка чаще, чем "я". И несмотря на то, что оно произносилось регулярно на практически любые замечания и допросы с пристрастием, в 95% случаев его "круто" вовсе не означало то, что имеется в виду под этим словом. Иногда Майк подразумевал под этим "окей, договорились, ага", но чаще – "не хочу больше ничего слышать". Сейчас был именно второй случай.       – Эй, Уилл, у тебя есть дела после колледжа? – Уилер изо всех сил старается не обращать внимания ни на свои мысли, ни на малейшие изменения на лице Байерса, которые Майк прекрасно и почти всегда дословно читал.       – Нет, а что? – хочет ли Уилл пойти с ним куда-то после лекций, раз его ореховые глаза снова с любопытством встречаются с тёмно-карими глазами Майка? Или он опять, как и всегда, делает это по привычке?       Всё это совершенно не важно. У Майка и в мыслях не было мучить себя неловкими прогулками после первого дня в колледже, он просто хочет к себе в комнату, но также хочет, чтобы Уилл был неподалёку, но не потому, что Майк ужасно соскучился, – этого чувства сейчас в нём, наверное, не было. Скорее, желание видеть Уилла где-то рядышком просто было... автоматической мыслью.       – Просто... пойдём домой. Пожалуйста, – Майк сжимает лямку сумки на своём плече, прикусывая щеку изнутри и беззлобно глядя на Уилла исподлобья.       – Хорошо. ***       – Нет, мне правда интересно! Неужели Лукас... и правда... ну, того?! – Уилл неверяще улыбается и оглядывается по сторонам, будто пытается выдернуть ответ на свой вопрос от сменяющих друг друга деревьев.       До дома от колледжа, как Уилл подметил, час ходьбы пешком, если повезёт. Автобусы, разумеется, останавливались у колледжа, поехать на транспорте, раз Джонатан не мог их подкинуть из-за своей работы, не было проблемой, но они как-то прохлопали момент, когда сами прошли остановку и решили дойти до дома "на своих", бурно обсуждая что-то и перескакивая с темы на тему.       – Я без малейшего понятия, но иначе объяснить, почему они с Макс так часто сбегали от нас с Дастином на прогулке с поводом и без, я не могу. Причём, это случалось даже в школе! Они возвращались к нам только посреди урока! – Майк, уже забыв о попытках сосредоточиться на выступающей плитке тротуара, несколько раз сбивается, падая и ударяясь пяткой кед. Он активно размахивает руками, а губы раз за разом сменяются со скромной улыбки на широкую, когда Байерс ему эмоционально отвечает.       – Нет, Майк, ну уж точно не в школе! Это даже звучит безумно! – Уилл беззвучно смеётся, мотая головой.       Майк ощущал готовое выпрыгнуть от счастья из груди чувство, когда он вот так легко разговаривал с Уиллом на самые разные дурацкие темы, слушая его смех. Никакой скованности, неловкости, Уилер будто вернулся назад, в их 12 лет, когда общаться на несерьёзные темы и обсуждать героев комиксов было любимой рутиной. Тогда всё было проще. Тогда искренним было всё: разговоры, обращения друг к другу, действия, поступки, мысли. Искренность было синонимом к словам "Майк Уилер" и "Уилл Байерс". Майк больше всего на свете хотел бы вернуть то время, но ему остаётся только довольствоваться драгоценными воспоминаниями и надеяться, что он будет помнить о них и ностальгировать по ним до конца своей жизни.       – В любом случае, я рад, что они всегда такие. Ну, что они так сильно любят друг друга, – Майк снова прикусывает губу, обдумывая слова. Уилл молча и внимательно слушает. – Лукас уже успел написать Макс три письма за одну только неделю. Я не любитель всей этой сентиментальности, боже, фу… но они... они милые, – Уилер поджимает губы, поднимая уголок рта и кивая собственным словам.       – Да, я тоже рад, – Уилл замолкает, опуская взгляд себе под ноги.       – Уилл, а ты... – Майк путается, запинается, потому что ровно в эту секунду все мысли в голове предательски перемешиваются. Он точно не хочет спрашивать о том, о чём собирался изначально, это было бы абсолютно бредово. – Почему ты не писал мне письма?       Хреновая попытка сгладить ситуацию.       – Я... я правда хотел. Всё сложно, и я не думаю, что могу объясниться. – Байерс заметно мнётся. Майк поднимает на него заинтересованные глаза, но Уилл не намерен сейчас пересекаться с ним взглядами. В конце концов, Майк не собирается мучить друга и устраивать ему допросы, тем более, когда у него изначально и в планах не было докучать Байерсу этим неуместным вопросом. Поэтому он сдаётся:       – Ладно, просто забудь. Извини, не стоило спрашивать.       А с другой стороны, это совершенно несправедливо вот так предъявлять Уиллу, когда Майк сам не сделал ровным счётом ничего для того, чтоб они поддерживали связь. Они общались первое время, а потом перестали. Да, последним написал именно Майк, не получив в ответ абсолютно ничего, и он, возможно, как самый настоящий наивный придурок, надеялся получать от друга записки и дальше. Но ведь у Уилла могли быть на то причины. Майк точно знает, что есть что-то, что просто не позволило другу написать ему. Даже если Дастину и Лукасу Уилл продолжал писать письма, хоть и нечасто, а Майку нет. Причина этому точно была. Майк мог и поинтересоваться этой самой причиной, но он ничего не сделал для этого. Поэтому за свой глупый вопрос ему становится моментально неудобно и стыдно.       Майк снова всё портит.       – Всё в порядке, Майк. И... прости. Знаю, что оправдываться мне нет смысла. Но я правда рад тебя видеть. Очень рад, – Уилл останавливается перед брюнетом и тянет руку, сжимая кисть Майка.       – Не извиняйся, Уилл, не нужно, – Уилер не противится, когда его кисть хватают и немного поглаживают. – И я тебя... – Майк мнётся: в груди таятся иные слова, которые, возможно, было бы неуместно сейчас произносить. Он выдыхает, пытаясь справиться со своим нарастающим волнением, и натягивает улыбку. – рад видеть.       Майк высвобождает свою кисть из чужой хватки и пару секунд витает в облаках. Он поднимает обратно ту же руку, осторожно тянется пальцами к посветлевшим на солнце и слегка потрёпанным от ветра волосам Уилла и невесомо, практически неощутимо касается подушечками пальцев мягких прядей на макушке. Аккуратно и медленно треплет его волосы у корней и так же внезапно отстраняется, не обращая внимания на затихшего и, кажется, забывшего дышать Уилла. Майк раньше не касался волос Байерса, даже не трепал просто так, по-дружески и утешающе. Почему – сам не знает. Он как-то и не задумывался об этом. Но сейчас коснуться волос Уилла отчего-то хотелось. Наверное, роль ещё играло волнение, которое иногда заклинивает что-то в голове Уилера, сподвигая на необычные действия и поступки. А может, Майк просто таким образом пытался показать, что ему не всё равно.       – Я ужасно сонный. Пойдём скорее домой, – его рука небрежно падает по спине Уилла, и Майк пользуется этим, аккуратно и коротко поглаживая друга по пояснице в утешительном жесте. Губы Байерса трогает скромная улыбка перед тем, как они снова двигаются с места.       Майк засыпает не сразу. И не потому, что его постигла прискорбная участь страдающих бессонницей бедолаг. И даже не из-за того, что время было всего лишь 6.20 вечера и все уже весело галдели дома у Байерсов.       Чувство дикого голода разъедало ему все внутренности.       Он не ел с самого утра, и для него всё ещё удивительно, как отмахиваться отговорками по типу "я попозже поем" или "спасибо, но я уже поел" получалось до сих пор. Стоит сказать, что Уилеры сами по себе генетически были достаточно стройными и худыми (особенно Нэнси и сам Майк), и, наверное, именно из-за этого люди не обращали внимание на очевидную проблему Майка. С каких-то пор, с детства, не ощущать здоровый голод и желание поесть стало для него нормой. Он даже не знает, почему. Расстройство пищевого поведения? Какие-то иные психические расстройства, проблемы? Майку было плевать ровно так же, как и его родителям. Лишь Нэнси временами обеспокоенно расспрашивала брата о том, что он ел сегодня и когда ел в последний раз вообще, и приносила ему закуски после обеда. Дастин порой был чересчур чуток, и когда все, кроме Майка, съедали минимум два кусочка пиццы, он спрашивал у него, всё ли в порядке. Уилл же, хоть и видел проблему лучшего друга (Майк понимал это по его слишком обеспокоенному взгляду всякий раз, когда коробка пиццы, находившаяся около Уилера уж очень долго, всё ещё была полной), всё-таки спросить напрямую не мог. Скорее всего, он просто не хотел, чтобы от его внезапных допросов Майк чувствовал себя скованно.       Так вот, Уилер смог уснуть лишь спустя час с того момента, как он плюхнулся на свою заботливо заправленную кем-то кровать, но почти сразу проснулся. Он даже не понял, сколько в итоге проспал. 10 минут? 20? Он ощутил чужое присутствие своим затылком и оказался прав, когда, обернувшись, увидел кого-то наклонившегося над ним.       – Оу, прости, я просто хотел проверить, спишь ли ты, – Уилл отодвигается, выпрямляясь. Майк ворочается в постели какое-то время, пытаясь сесть. Байерс осторожно садится рядом, полубоком, складывая руки между колен. – Скоро ужин. Спустишься?       Майк внезапно вспоминает про контейнер с едой, который ему положила Нэнси. И который он даже не удосужился открыть.       – Не знаю, я... сонный, – Майк переводит на друга уставшие, чёрные в полутьме комнаты глаза. За окном всё ещё солнечно, но из-за закрытых штор свет пробирался в комнату достаточно слабо.       – Ладно, – Уилл поджимает губы, коротко кивая словам брюнета. Он не кажется обеспокоенным, наоборот, он выглядит расслабленным. Майка это немного утешает.       – Хэй, – Уилер опускает взгляд, собираясь с мыслями. Его не тревожит присутствие Уилла, напротив, действительно успокаивает. – Как ты? Я имею в виду, после колледжа. Я так и не спросил тебя, – он удобнее устраивается на кровати, поднимая на шатена глаза.       – Всё отлично. То есть, нормально. Не знаю, всё ощущается слишком непривычно, – Уилл водит плечами, пытаясь отогнать лишние мысли, и криво ухмыляется. – Привыкать придётся долго.       – Я понимаю, – Майк опускает глаза ниже чужого лица, изучая внешний вид друга. Светло-серое поло с сине-жёлтыми полосками в полутьме комнаты казался темнее, волосы казались пушистее обычного. Он уверен, что на ощупь они были ещё мягче, чем на вид. Тогда, после колледжа, когда Майк касался его волос, шоколадные пряди под подушечками пальцев были очень тёплыми от солнца. А сейчас, наверное, ощущались бы прохладнее под его ладонью.       Уилл смотрит на часы на своей руке, а потом снова переводит взгляд на Майка. Но Уилер опережает его, прежде чем тот успевает сказать хоть что-то:       – Заглянешь ко мне после ужина? – собственные губы надуваются в смущённой улыбке, когда Майк произносит это, будто он попросил о чём-то сокровенном. Уилл улыбается, обнажая передние зубы, и снова кивает.       – Конечно, Майк.