Весна в деревне

Костя смотрит, как папа жарит блинчики к завтраку, и пытается проснуться, выпивая уже вторую чашку чёрного кофе, который ему заботливо сделал отец, словно их вчерашней перепалки и вовсе не было. — Что, тяжёлая ночка? — с иронией спрашивает сына Алексей Иванович, замечая, что Константин спит на ходу. Костя кивает, вспоминая, что заснул только на рассвете, когда Виталине стало значительно легче — это подействовала вторая противоаллергенная таблетка, и мазь, как и помощь мужа, Вите уже оказалась не нужна. — Да вообще, — спокойно отвечает Костя. — Ну хоть Витка смогла поспать. С перерывами, но поспала. Алексей Иванович радуется, когда слышит, что сын заботится о комфорте своей жены и хотя бы банально позволяет ей выспаться, взяв на себя ответственность за случившееся. Когда первая партия блинов готова, Алексей Иванович усаживается за стол и будто бы вскользь интересуется: — А что ты там мне сказал — «убьёшь»? А теперь представь, если бы она вчера правда умерла у тебя на руках? В следующий раз ведь тебе так может и не повезти… Константин поднимает на отца внимательный взгляд и даже забывает про кофе, уходя в себя. Папа задевает его за живое своими словами, сказанными будто бы невзначай. Алексей Иванович не настаивает на ответе, радуясь и тому, что сын задумывается о его словах. Он знает — в Косте определённо есть что-то светлое и человеческое, если дело касается его жены. А Константин изо всех сил пытается избавиться от неприятной картины перед глазами, как благоверная на грани обморока шагает к нему в руки по лестнице, грозя грохнуться по пути; а потом совершенно безжизненная и обессиленная смотрит мужу в душу ничего невыражающим взглядом. И хоть даже это невероятно далеко от опрометчиво сказанного «убью», это всё-таки толкает Костика к точке невозврата. Своими же руками замучить жену до полуобморока из-за какого-то браслета слишком даже для Константина; да ещё и практически на глазах у отца. Костя даже забывает про папины блинчики, которые тот долго и упорно учился готовить всё его детство, чтобы порадовать сына, и не сразу замечает, как на его тарелке вдруг оказывается сразу три блина, которые ему кладёт отец, думая, что умственная деятельность — это, конечно, хорошо, но не на голодный желудок же. Из раздумий Костю резко выдёргивает Вита, наконец, проснувшаяся. Виталина по-деловому спускается вниз, на ходу гладя любимого пса на макушке, а потом показывается в кухне. Константин одними глазами оценивает её состояние, почему-то вновь цепляясь взглядом за чёртовы кружевные носки. С которых всё началось. Вита намеренно желает хорошего утра исключительно отцу мужа, произнося своим звонким голосом вежливое: — Доброе утро, Алексей Иванович! Как спалось? А затем лезет в холодильник, доставая оттуда пакет молока, делая вид, что мужа в комнате просто нет. Отец Костика только улыбается, про себя желая сыну удачи. Что-то подсказывает ему, что помириться Косте с женой будет, ой, как не просто. Виталина наливает себе полный стакан молока, вновь напоминая Косте котёнка, и собирается выходить из кухни. — Сядь и поешь нормально, — останавливает её муж, стараясь звучать мягко, а не строго, и не приказывать, а просить. Чуть подумав, он добавляет, — пожалуйста. А Вита даже не сбавляет шаг, выходя в коридор, а оттуда на улицу, на веранду, прихватывая с собой радостную собаку и один блинчик без начинки с тарелки. — Спасибо! — весело бросает она Алексею Ивановичу перед тем, как скрыться за порогом. Костя озадаченно смотрит жене вслед, искренне веря, что ещё вчера помирился с ней. Но, видимо, это он помирился, а Виталина с ним нет, в «отчем» доме резко смелея, и не стесняясь игнорировать и не слушаться мужа. — Блин, пап, ну вчера всё нормально было… — расстроенно произносит Константин, запивая печаль уже остывшим кофе. — Вчера ей помощь твоя нужна была, а сегодня услышать, что ты сожалеешь, — терпеливо произносит Алексей Иванович, зная, что хоть Константин и верит, что прав, о последствиях он точно жалеет. — А ты думаешь только о том, что прав. Скажу по секрету, сейчас от одного тебя зависит, что будет дальше. Костя хмурится, ненавидя признавать собственные ошибки. Его расстаривает, что жене недостаточно его вечерней близости и заботы, чтобы понять, как ему жаль. Виталине подавай слова и обещания впредь думать прежде, чем ругаться и наказывать! — Что посоветуешь? — вдруг спрашивает у отца Константин, пряча взгляд в чашке с кофе. Ему стыдно признавать, что в этой казалось бы простой ситуации, когда нужно просто не быть дебилом, извиниться и потерпеть пару-тройку вольностей от жены, ему нужен чей-то совет, как поступить. Алексей Иванович не спешит подкалывать сына, отвечая ему в его же манере — «это же ты у нас самый умный», хоть и улыбается Константину снисходительной улыбкой. — Между женой и гордостью выбирать жену, — просто отвечает он, наблюдая в окно за Принцем, который, почуяв свободу, вновь покушается на грядки хозяина и выкапывает в чесноке ямы. — Она ради тебя свой характер-то усмирила. Иди, вон, извинись, принеси ей блин с вареньем, а то она пустой ест, и заодно собаку с грядок забери, а то я же её разбаловал. Алексей Иванович всё-таки мягко намекает сыну, что к вчерашнему разговору они ещё вернутся, и хамство Костика, как и его громкие заявления, не забыты. Костя почти краснеет, но вовремя берёт себя в руки, перекладывая на свою тарелку пару блинов для Виты и несколько ложек клубничного варенья. — Прости, что наговорил вчера лишнего, — вдруг быстро произносит он, собираясь покидать кухню. Извиняться перед отцом ему гораздо тяжелее, чем перед женой, поэтому сейчас Константин испытывает облегчение. Папа только кивает ему в ответ, в душе, конечно же, радуясь услышанному, но внешне не подаёт виду, чтобы не смущать Костю. Константин испытывает неловкость, выходя к жене на крыльцо. Сначала он молча вручает Виталине тарелку с едой, намереваясь её задобрить, и чашку чёрного кофе, который Вита вдруг игнорирует, запивая блины молоком. Затем он выманивает из огорода отца Принца, строго подзывая пса к себе. Принц требует от Костика глажки, прыгая на того передними лапами, и Константин аккуратно гладит собаку по голове, стараясь не смотреть на жену. — Простишь? — интересуется у Виты он, когда набирается смелости, а Принц успокаивается и ложится рядом на деревянный пол веранды. Виталина жмёт плечами, отставляя пустую тарелку на стол, а после спрашивает у мужа: — А ты просил у меня прощения? Она равнодушно смотрит на Костю, не зная, что чувствует. В душе она хочет с ним поругаться, но не находит на это сил. Вита благодарна Костику за заботу, оказанную ей ночью, когда мужу приходилось практически каждый час просыпаться и втирать ей в кожу мазь, параллельно успокаивая Виталину сказками и рассказами, чтобы та вновь поскорее заснула. Но всего бы этого не потребовалось, если бы не муж. Константин понимает, что за наигранной попыткой в дерзость и равнодушие, Вита скрывает свои обиду и боль, поэтому искренние извинения выходят из него сами по себе, когда он вдруг признаётся: — Прости меня, пожалуйста. Я — дурак. Дороже тебя у меня никого нет. Мне жаль, что ты это пережила. Виталина щурится, изучая взглядом мужа, а потом только качает головой. — Не верю, — без капли иронии отвечает она. Такого Костя явно не ожидает, удивлённо хлопая глазами. Он собирается что-то сказать, но жена его перебивает: — Ты женщин не любишь, потому что обижен на маму, — Виталине не легко произносить правду, которую так старательно избегает муж, скрывая её под их едва ли строго патриархальными отношениями. — И считаешь что тебе можно меня наказывать, только потому что твой отец этого не делал с ней. Но она не принадлежит ни тебе, ни твоему отцу. Хреново, что она ушла, но она имела на это право… когда мужчина сваливает из семьи, общество его не осуждает, а когда мать, то всё, пиздец! Если бы ты вырос без отца, но с мамой, ты был бы совершенно обычным! И ты бы даже не задумался о том, где твой папа, как он… Под конец своей речи Виталина неосознанно повышает голос, на всякий случай отходя от мужа подальше. Её слова ожидаемо задевают Костю, но он держит себя в руках, понимая, что как бы ему не хотелось этого отрицать, но жена права. Константин не может простить матери её собственный выбор, на который Анастасия имела право, потому что считает, что для женщины оставить маленького ребёнка с хоть и родным отцом и уйти в поисках счастливой жизни намного хуже, чем для мужчины. Папу бы он понял и простил, но не мать… — Что ты хочешь от меня сейчас? — ощущая злость, спрашивает Виту муж. — Чтобы я признал, что я слабый, а ты сильная? Что у меня есть детские травмы, а у тебя нет? Что я с тобой излишне суров, не потому что ты ведёшь себя отвратительно, а потому что я хреновый мужик, который не может смириться с уходом мамочки? — Что я вчера сделала такого отвратительного, муж? — едва не плача тихо спрашивает у Кости Вита. Ей приходится чаще моргать, чтобы смахнуть с ресниц, наворачивающиеся слёзы. Виталина даже не удивлена, что неудачные извинения Константина переходят в новый скандал. — Окей, прости меня за этот чёртов браслет. Я случайно тебя разозлила. Но почему когда у тебя был выбор между отшлёпать меня ладонью и унизить, усадив на крапиву, ты выбрал второе? Потому что первое было бы гуманно и осталось бы между нами? Признай, что ты просто хотел доказать и показать отцу, что ты лучше него, и можешь заставить меня подчиняться, и тебе было наплевать, какой ценой. И ты говоришь мне, что я твоя любимая женщина? Слёзы и боль любимой женщины для тебя ничто, по сравнению с твоим самомнением и гордостью! Виталина заканчивает свою торопливую и сбивчивую речь, с тоской рассматривая клумбу с какими-то многолетними и неприхотливыми цветами у веранды, чтобы только не встречаться глазами с мужем, который явно не согласен с ней и не рад, что его редкие извинения сейчас ничего не исправили, а только сделали хуже. Но Константин не спешит ругаться, рассматривая робкую фигурку жены перед собой, и обдумывая её слова. Костя вдруг понимает, что для Виты он страшнее подкроватного монстра, потому что, в отличие от него, реальный, и никакое чудовище под кроватью не испугает жену сильнее, чем он. — Прости меня, — на этот раз совершенно искренне кается Константин, не стесняясь открыто признавать свою неправоту. — Я облажался. Я был не прав. Я наказал тебя без вины, но я знаю, как это исправить… Костя даже не врёт, составляя в голове план действий: дать Виталине после завтрака ещё одну таблетку на всякий случай; пропылесосить салон машины, чтобы избавиться от всего, что там могла оставить крапива; и купить Вите новые детские браслеты, но на этот раз те, которые она сама захочет, а не которые ей попадутся в боксе с сюрпризом. Константин решает, что попытка не пытка, и ловит жену в объятия, а Виталина вдруг даже не пытается вырваться, крепко прижимаясь к мужу всем телом. Костя несколько раз целует её в макушку и наслаждается солнечным и тёплым весенним утром, которое после бессонной ночи кажется ему подарком судьбы. — Ну что, сокровище моё? — через время, когда Вита совсем расслабляется в его руках, спрашивает Константин. — Пойдём таблетки запивать кофе и заедать блинами, а потом на прогулку к речке? Виталина радостно кивает, тут же кидая взгляд на тихо лежащего Принца. — С собакой? — уточняет она. — Конечно, — соглашается муж, не имея ничего против выгулять пса, которого так сильно любит его жена, тем более на природе. А Принц, почуяв, что говорят про него, тут же подскакивает на все четыре лапы и громко дышит, собираясь бежать гулять прямо сейчас. Костя гладит его по голове, наблюдая, как Вита скрывается в доме, отправляясь есть завтрак нормально, а не бегу; и говорит псу: — А ты всё-таки умное животное, прямо её верный защитник. Принц радостно поскуливает и тут же облизывает Константину руку, кайфуя от ласки ещё одного члена семьи. — Простила? — добродушно спрашивает сына Алексей Иванович, выходя к Косте на крыльцо. Вита так громко говорила, что ему удалось частично услышать и разобрать поток её возмущений, и Алексей Иванович удивляется её смелости. Он до сих пор не находит в себе сил сказать сыну всё то, что сегодня ему высказала жена. Костя улыбается папе и кивает, заставляя улыбнуться и его. — Ну теперь смотри, — мягко напоминает Алексей Иванович. — Будь поласковее. Отец не спрашивает, что Костя и Вита не поделили, полагая, что это не его дело, поэтому так же, как и сын, принимается гладить собаку и впервые говорит с Константином по душам о совершенно обычных вещах, о каких они очень давно не разговаривали. Виталина даёт им двоим время, не спеша поглощая блинчики с вареньем за просмотром глупых мультиков на итальянском, и собираясь на лесную прогулку. И теперь она совершенно точно отпускает свои обиды: и на Машу за странную холодность в общении; и на мужа за строгость. В конце концов, Костя любит её гораздо сильнее, чем наказывает.