"Чернильница"

Артем сразу понял, что обращаются к ним. Почуял нутром. Сердце тут же испуганно дернулось, глаза на стремительно побледневшем лице округлились. Он тут же глянул на Отче, шедшего по левую руку от него. Очкарик в этот момент оборачивался. Но не успел. На него набросились со спины, и через мгновение по тротуару покатился клубок из трех человек. На Отче напало сразу двое, повалив его на землю. Кто-то за спиной радостно и зло засмеялся. Артем, не отдавая себе отчета в действиях, без каких-либо раздумий тут же бросился на помощь. Он не умел драться, понимал, что слишком слаб в сравнении с любым из нападавших, отличавшихся и ростом, и телосложением, но он не мог остаться в стороне. У него даже мысли такой не возникло. Буквально влетев в кого-то из незнакомцев, он тут же начал метить в глаза, горло и пах. Преобразившись в какого-то ловкого, дикого кота, оказавшегося в сваре трех здоровых псов, он кусался, пинался и бездумно стремился причинить как можно больше боли или хотя бы просто неудобств нападавшим. Надолго его не хватило. Когда эффект неожиданности прошел, и незнакомцы смогли на нем сфокусироваться, его тут же хорошенько приложили кулаком по лицу и уткнули носом в асфальт, навалившись сверху. Что происходило с Отче, Артем не видел. Только понимал, что вокруг них кто-то громко кричал и шумел. Завертевшись ужом, Артем пытался вырваться и, как ни странно, буквально через пару секунд ему это удалось. Вскочив, он понял, что на помощь прилетел Крыс, который буквально за шкирку вытащил его из драки и оттолкнул назад. Артем хотел было дернуться обратно, но вдруг понял, что все закончилось. Отче, заломив руки за спину одному из нападавших и уложив его мордой в землю, сидел на нем верхом. Второй точно также лежал под Крысом. Маринка, преисполнившись праведного гнева, пинала то одного, то второго тяжелыми ботинками по ногам и вопила на всю улицу срывающимся голосом. Артем, чувствуя, как его немилосердно трясет, обвел взглядом собравшихся вокруг зевак и заметил в толпе тех самых двух девушек. А ведь именно их злой смех он слышал. Слишком разочарованными они сейчас выглядели для тех, кто просто шел мимо. Видимо, нападавшие не оправдали их надежд. Суки. Артем взбешенно сжал руки в кулаки. - Да что тут происходит?! Дайте пройти! – сквозь толпу кто-то продирался, и через пару мгновений в первом ряду появилась Сансанна. Как она здесь оказалась, Артем не знал. Хотя от клуба они отошли метров на пятьдесят только. Возможно, шум привлек внимание охранников и те сообщили ей. Да и наверняка такое уже не раз случалось. В конце концов место, где лояльны к ЛГБТ-сообществу, наверняка привлекает не только ищущих безопасности представителей, но и тех, кто хочет почесать о них кулаки. - Твою мать! – воскликнула она, когда поняла, кто перед ней. – Ребята, вы в порядке? «Скорую» вызывать? - Не надо, - качнул головой Отче. – Полицию тоже. - Что произошло вообще? – Сансанна остановилась перед друзьями. – Эти ублюдки напали на вас? - На Отче и Мелкого, - Крыс качнул головой в сторону Артема, стоявшего чуть позади. - О господи! – Сансанна подняла на него взгляд. – У тебя кровь на губах. Как ты себя чувствуешь? Что болит? Видимо, из-за адреналина Артем не чувствовал сейчас никакой боли, потому просто покачал головой. - Все в порядке, - на удивление голос у него даже не дрожал. - Слезь с меня, уебок! – заревел вдруг тот, кого держал Отче, принявшись дергаться. Артем так и не понял, что сделал очкарик, но в следующее мгновение нападавший натурально заскулил, принявшись биться лбом о тротуар. - Что делать с этой падалью будем? – Сансанна достала телефон и присела на корточки перед друзьями. – Уверены, что ментов не надо? Есть знакомые там. - Не надо, - категорично качнул головой Крыс. – Мы ж не одни. - А, - Сансанна окинула взглядом Маринку и Артема. Затем обернулась и махнула кому-то рукой. – Поняла. Ну тогда мы придержим их, пока вы не уйдете. Из толпы зевак вышли двое мужчин, стоявших на входе в клуб с бейджиками охраны. Отче и Крыс передали нападавших им. - Вот гниды! – тут же воскликнул один из охранников и показал Сансанне запястье своего «подопечного» с бумажным браслетом из «Дирижабля». - Ооо, голубчики, - недобро протянула хозяйка клуба. – А это уже личное. Ходить охотиться на моих друзей в моем заведении – большая глупость. Тащите их к нам. Будем разбираться. Охранники кивнули и на удивление ловко поволокли матерившихся нападавших прочь через расступившуюся толпу. Артем подошел к Сансанне. - Вон те двое, кажется, с ними были, - он качнул головой в сторону девушек, которым не хватило ума убраться отсюда куда подальше. – Я слышал их смех, когда на нас напали. - Это они пытались Отче клеить? – Сансанна прищурилась. – Вроде они у вашего столика крутились. - Да, - кивнул Артем. – Не уверен, что они подговорили этих уродов, но кто знает. - Поняла, - хозяйка клуба кивнула. – Ну с ними мы сейчас ничего сделать не можем. Посмотрим по камерам. Если они с ними тусили, что-нибудь предпримем. А ты… Сансанна осторожно коснулась подбородка Артема. - Тебе бы мордочку умыть и обработать, - она ласково улыбнулась. – Такие губы разбили, суки. Артем неловко опустил взгляд и смущенно улыбнулся. - Я в порядке. - Ну как скажешь, - Сансанна не стала настаивать и отвернулась к Крысу и Отче. – Ну что, как в старые добрые? - Да в жопу такие приключения, - фыркнул Крыс, отряхивая одежду от пыли. Маринка заботливо помогала ему, готовая, кажется, повиснуть на нем и задушить в объятиях. Отче задрал футболку до груди, осматривая ребра. Слева алело большое пятно. - Давно я так не получал, - хмыкнул он, прикоснувшись к ушибу. – Вроде не сломаны. Артему чудовищно захотелось броситься к нему и крепко обнять. Но он сдержался. Вместо этого просто подошел ближе, и тут же оказался под пристальным вниманием Отче. Ему показалось, что очкарик его с ног до головы просканировал взглядом перед тем, как заговорил. - Ты как? – как и Сансанна он осторожно коснулся подбородка Артема. Но только от его прикосновения у Сташевского мурашки по спине табуном пронеслись. И в этот же момент он понял, что абсолютно не в порядке. Он испугался. Он очень сильно испугался. Не успел это сразу осознать, но сейчас, когда опасность миновала, тело стремительно захватывала слабость. Артема затрясло, и стало казаться, что ноги вот-вот подкосятся. Он уже чувствовал такое однажды. И это было одно из самых паскудных чувств, что ему приходилось переживать. Сжав зубы до боли, он попытался взять себя в руки, но горло все равно сдавило нечто невидимое, а в носу гадко защипало. Не справлялся. Плечи ушли вперед, Артем опустил голову, стараясь спрятать лицо. Совершенно не хотелось, чтобы кто-то видел его таким. Рука Отче переползла на плечо, а оттуда на затылок, зарывшись в волосы. - Ну все-все, - очкарик мягко притянул Артема к себе, заключая в нежные, обволакивающие теплом, объятия. – Все закончилось. Мы победили. Артем уткнулся лбом куда-то в основание шеи Отче. Он чувствовал его дыхание в волосах, чувствовал руки, гладящие спину, слышал, как колотится сердце в груди под ладонью. И все это каким-то образом успокаивало его. Все это давало ему чувство, которое он не испытывал, должно быть, никогда. Чувство безопасности.

~~~

Через двадцать минут Артем обнаружил себя сидящим на кушетке в «Чернильнице», а напротив него в черных перчатках и с аптечкой наперевес находился Отче, скрупулезно обрабатывавший разбитые губы Сташевского. Крыс повез Маринку домой, а они двое отправились в салон, чтобы привести Артема в нормальный вид. Показываться перед родителями с окровавленной физиономией явно не стоило. Они сидели в полной тишине, пока очкарик колдовал над лицом Артема. Первый был слишком сосредоточен на своем занятии, а второй был им буквально очарован. - Вот и все, - Артему показалось, что Отче слишком быстро закончил обрабатывать его рану, однако после понял, что просто не заметил, как пролетело время. Отче выбросил использованные ватные диски в урну и туда же отправил перчатки. - Спасибо, - слабо, но искренне улыбнулся Артем. Когда адреналин сошел на нет, он, наконец, стал чувствовать боль, которая сейчас сковывала его лицо. Отче посмотрел на него как-то хмуро и виновато. - Прости меня, - голос его звучал подавлено. - За что? – не понял Артем. - Если бы я не втянул тебя в эти игры, ничего бы не случилось. Ты бы не пострадал. - Если бы некоторые не были конченными уебанами, мы бы не пострадали, - тут же поправил Артем. – Ты тут не при чем. Тебе ведь сильнее досталось. Он бездумно протянул руку к Отче, осторожно коснувшись его ребер. Очкарик слегка вздрогнул. - Извини, - Артем испугался, что причинил ему боль, и убрал руку. – Сильно болит? Может, стоит в больницу все-таки? - Нет, - Отче покачал головой, усмехнувшись. – Не ожидал просто. Оно не болит, если пальцами не тыкать. Бывало и хуже. Артем вспомнил, как Сансанна сказала: «Как в старые добрые?». Любопытство он удержать в узде не сумел. - Ты раньше часто дрался? – поинтересовался он, склонив голову к плечу. Отче шумно вздохнул и опустился на стул, стоявший у кушетки. - Приходилось. - Сегодня я о тебе много нового узнал, - Артем криво улыбнулся не пострадавшей стороной рта. – Оказывается за тату-мастером скрывается певец и – как там Крыс сказал? – честный блядун. - Вот это меня жизнь помотала, - отозвался коротким смехом Отче. Артему показалось, что очкарику стало немного неловко, но он не чувствовал, что это какая-то запретная территория в расспросах, поэтому не собирался отступать. - Расскажи. - Да что там рассказывать, - Отче пожал плечами. – Все банально. В семнадцать-восемнадцать лет подумал, что хочу быть музыкантом, собирать стадионы и иметь мировую известность. С друзьями сколотили рок-группу. Своих песен еще не было, а выступать жесть как хотелось. Вот и решили на каверы налегать. Неожиданно людям начал заходить мой голос. А я еще тогда смазливенький был. Резкий, дерзкий, с гормонами под потолком. Ну в общем пришелся по вкусу публике. Ну а что с мелкого пацана взять? Девчонки? Дайте сколько можно. Свободные, занятые – похрен. Само собой, их парням это не нравилось. Приходилось драться. Но и это было весело. Пока однажды мне в бубен не настучали так, что чуть на тот свет не отъехал. И где-то через года два я завязал с музыкой, потерял интерес. А вот Женька продолжил, и смотри, теперь популярная группа. - А что за исповеди и причастия? – Артем с трудом представлял себе резкого, дерзкого Отче, но определенно посмотрел бы на это. Хотя не был уверен, что ему бы понравилось. В конце концов, он залип на нынешнего Отче, спокойного и невозмутимого. - Ой, блять, - очкарик запрокинул голову, закрыв лицо руками, будто ему вдруг стало стыдно. – Оргии в пьяном угаре – причастия, исповедь, соответственно, секс один на один. - Про благословения боюсь спросить… - А вот зря, - Отче открыл покрасневшее лицо. – Это самое приличное. Я брал бутылку воды и поливал народ с воплями «благословляю вас». Выглядело это примерно вот так. Очкарик поднес к паху слабо сжатый кулак и сделал пару красноречивых движений вверх-вниз. Артем невольно захохотал. - Полный рок-н-ролл! - Да, - с ностальгической улыбкой протянул Отче. – Было время. В студии повисла тишина. Сташевский смотрел на очкарика с блуждающим по телу ощущением теплоты. Несмотря на все услышанное, он почему-то не чувствовал себя разочарованным. Хотя, наверное, должен был бы. В конце концов, Отче упоминал лишь девушек в своей былой жизни, что говорило о том, что парнями он не интересуется. И все же сегодняшний вечер подарил Артему много приятных моментов, вспоминать которые он точно будет не раз. Пусть все было игрой и не по-настоящему, но Отче смотрел ему в глаза со сцены, а потом держал в руках, обнимая и ласково поглаживая по спине и ногам. Уже этого Сташевскому, который и на такое-то не надеялся, хватало для счастья. Откровенно говоря, он ведь на большее и не рассчитывал. Хотел бы, но не рассчитывал. - Ну что, - Отче глянул на экран телефона. – Почти полночь. Давай такси тебе закажем, что ли. - Да не надо, - покачал головой Артем. – Тут три остановки пройти всего. - Да? – очкарик поднял на него взгляд. – Ну пошли тогда провожу. Сташевский неловко потупился. Конечно, ему бы хотелось провести с Отче больше времени, но было как-то неудобно. - Я не ребенок, сам могу дойти, - Артем спрыгнул с кушетки, смущенно улыбнувшись. – У тебя ж ребра помяты. - Ну не ноги же переломаны, - хмыкнул тот в ответ и поднялся следом. – Да и мне спокойнее будет. Сейчас только кофе заварю в дорожку. Артем оторопело моргнул. - Ты собрался идти по улице с кружкой? - А кто мне запретит? – усмехнулся Отче и скрылся на дверью подсобки. – Ты, кстати, не хочешь? После пивка самое то. Несколько секунд Сташевский ошарашено молчал, пытаясь устаканить в голове саму мысль о том, чтобы идти по городу не с бумажными стаканчиками из кофейни, а просто с обычными кружками, по-домашнему. И было в этом что-то дурноватое, но такое… привлекательное. Особенное. Абы с кем ведь так не пойдешь, это глупо и неуместно. А с Отче – как будто это делало их ближе друг к другу. И Артем решился. - А, давай! – кивнул он, улыбнувшись настолько широко насколько позволяла боль. Через десять минут они вышли из студии, держа в руках по дымящейся чашке и, переговариваясь да посмеиваясь, неторопливо двинулись в нужном направлении. Прохожих в это время почти не было, а те, что встречались, проскакивали мимо, лишь бросив на странную парочку короткий взгляд. Тишина, теплая ночь, пустая улица и приятная, уютная компания – Артему казалось, что это лучший день в его жизни. Как будто бы свидание. Но без объятий и поцелуев. Однако Сташевскому казалось, что происходящее это самая романтическая вещь, которая с ним случалась. Однако все хорошее чудовищно быстро заканчивается. Кофе в кружках уже почти не осталось, а дорога к дому подошла к концу. Артем остановился у подъезда девятиэтажки и повернулся к Отче с неприятным чувством сожаления. Будь его воля, он бы до утра не отпускал очкарика. Но у него нет для такой просьбы какой-то обычной причины. - Ну вот, - вздохнув, Артем кивнул на железную дверь подъезда. – Пришли. - А этаж какой? – Отче бросил взгляд на дом. - Девятый, - Сташевский несколько удивился, но ответил. И зачем-то добавил, - Дверь справа. - Ага, - очкарик кивнул и посмотрел на Артема с нечитаемой улыбкой. – Буду мимо проходить – в гости загляну. Дыхание сперло, сердце неровно дернулось. Сташевский оторопело уставился на собеседника. Представив Отче у себя в квартире, в своей комнате, сидящим на кровати, он испытал ужас и дикое волнение одновременно. Пара секунд понадобилась, чтобы понять, что он бы хотел видеть его в гостях, но было одно большое «но» - родители. Им ведь придется объяснять, что за татуированный мужик пришел к их сыну-школьнику. Он ведь и про сегодняшний концерт им наврал, сказав, что идет только с Анохиной. Наравне с геями отец терпеть не мог всех, кто выбивался из понятия нормы. Да и матери будет очень интересно, что нужно взрослому от старшеклассника. - Выдыхай, Мелкий, - Отче вдруг весело улыбнулся. – Я шучу. Не надо так пугаться. Артем шумно сглотнул и действительно сделал жадный вдох. И тут же почувствовал себя жалким. - Я не испугался, - пробубнил он, чувствуя, как от стыда краснеют щеки. - Я заметил, - хмыкнул очкарик в ответ. - Просто… мои родители… - Да понял я, понял, - Отче махнул рукой и большим глотком осушил чашку. Ту самую, красную, из которой пил, когда Артем и Маринка впервые завалились к нему в студию. – Сказал же, шучу. Артему вдруг стало невыносимо обидно за себя. Будь он старше или будь родители менее консервативны все было бы проще. Но даже на правах знакомого Отче не стоит появляться у них в доме. - Ладно, поздно уже, - снова заговорил очкарик, так и не дождавшись никакого ответа от Сташевского. – Иди домой, Мелкий. Детское время давно закончилось. Наверно, с таким же успехом Отче мог отвесить ему подзатыльник. Ощущения были бы те же. Откровенно малоприятные. Артем раздосадовано поджал губы. Те мгновенно отозвались болью, но она была не такой сильной, как та, что кольнула где-то в груди. Отче все же отгораживался от него из-за возраста. И Артем ничего не мог с этим сделать. Ускорять время он не умел. Полгода не пролетят за одно мгновение, чтобы даровать ему желаемые восемнадцать. Видимо, вся эта затея с тем, чтобы быть к Отче поближе хоть каким-то образом, обречена на провал. Нечего навязываться. Он для него просто ребенок. - Хорошо, - Артем понуро кивнул, упрямо глядя в свою чашку потухшим взглядом. Там на дне еще плескалось немного напитка. Осталось допить, отдать кружку и прекратить это все. – Спасибо за сегодняшний вечер. Мне очень понравилось. Ты реально круто поешь. Здорово, что удалось услышать. И насчет остального не переживай… Постараюсь, больше тебя не беспокоить, пока не придумаю, какую татуху хочу. - Чего? – бубнящий поток слов Сташевского оборвал откровенно недоумевающий голос Отче. Артем поднял взгляд и увидел на лице очкарика озадаченное выражение. При чем какое-то хмурое и недовольное. - А? - Какое еще «не беспокоить»? – Отче вдруг шагнул к Артему, у которого внутри сердце сальто совершило. А в следующую секунду в руки Сташевскому сунули пустую красную кружку. – Помоешь тару и завтра занесешь в «Чернильницу». Я там ближе к обеду буду. - Э… - совсем растерялся Артем. – Что? - Или ты думаешь, я как дурак обратно пойду с двумя чашками? – хмыкнул Отче. - Нет, - совершенно сбитый с толку пролепетал Артем, прижав внезапную ношу к груди. - Вот и славно, - на макушку Сташевскому легла чужая рука, взъерошив волосы. Теплая волна мурашек тут же ринулась вниз по телу, заставляя сердце, только что нывшее от печали, радостно скакать. – А теперь иди. И чтоб я увидел свою собственность завтра. Не придешь – я знаю, где ты живешь. - Хорошо, - Артем не удержался, и на губах его расцвела счастливая улыбка. И даже боль не смогла ее остановить. – Я обязательно приду! - Договорились, - Отче мягко улыбнулся ему, скользнув взглядом по лицу, и Сташевскому на мгновение показалось, что он задержал внимание на его губах. Артему в этот момент подумалось, что будь он девушкой или будь они в романтической комедии, сейчас был бы хороший шанс, чтобы поцеловать очкарика. Легонько чмокнуть на прощание и убежать. Но реальность совершенно иная. - Я напишу заранее, - стараясь полностью насладиться прикосновениями к волосам, проговорил Артем. – А то мало ли. - Хорошо, - Отче ненавязчиво подтолкнул Сташевского к подъезду, сползшей на плечо рукой. А затем и вовсе провел ладонью вниз до самой поясницы, невольно сбивая дыхание. – Доброй ночи, Мелкий. - Доброй, - сорвавшимся голосом пискнул тот в ответ и, больше не взглянув на очкарика, шагнул к подъездной двери. Стоя в лифте, Артем чувствовал, как горели щеки, уши, плечо и спина – места, где Отче коснулся его. И ему приходилось изо всех сил стараться, чтобы сдерживать улыбку, прижимая кружки к груди. Оказавшись на площадке перед дверью квартиры, Артем вдруг подумал об одной очень дурацкой штуке. Покосившись на красную чашку, он осознал тот факт, что губы Отче прикасались к ней. Чувствуя себя полным идиотом и все же не в силах не сотворить глупость, Сташевский перелил остатки своего уже остывшего кофе в чужую кружку и с замирающим сердцем пригубил ее, медленно втянув в рот напиток. Несколько долгих секунд он стоял так, прикасаясь губами к прохладному стеклу, сам не зная зачем. В этом не было абсолютно никакого смысла и все же… - Да, блять, что я делаю! – сердито тряхнув головой, Артем убрал кружку от лица. – Придурок… Продолжая ворчать, он проскользнул в темную квартиру, тишина которой нарушалась лишь отцовским храпом из зала. Родители в такое время уже спали. Оно и к лучшему, не придется сегодня отвечать на вопросы о разбитой физиономии, стараясь спрятать за спиной чашки. Впрочем, улегшись в кровать, Артем не мог не думать о том, что как воришка, в полумраке подъезда отхватил так называемый косвенный поцелуй.