"Чернильница"

Солнце пробивалось в комнату узкой полоской света из-за криво задернутых штор. Открыв глаза, Артем тут же зажмурился и натянул край одеяла на голову, пытаясь спрятаться. Хотя, наверно, правильнее было бы просто поправить штору, раз уж не повезло лежать именно там, куда пробрались солнечные лучи. Но шевелиться не хотелось. Он слишком удобно лежал, приятно придавленный к дивану очкариком, опутавшим его словно спрут. Артем честно пытался снова уснуть, слушая глубокое, мерное дыхание за спиной, но ничего не вышло. Видимо, организм все же выспался. В доме было тихо. Наверно, все еще спали. Едва слышно вздохнув, Сташевский стащил с головы одеяло и, осторожно вытянув руку, все же поправил штору, убрав яркую полосу с подушки. В этот момент очкарик пошевелился. Скатился с Артема и лег на спину, продолжая посапывать. Получив внезапную свободу в действиях, Сташевский повернулся на бок, лицом к Отче, и уставился на его профиль, стараясь запечатлеть в памяти эту картину. Подумать только – вот и прошла их первая совместная ночь. Пусть они просто спали, но именно это и делало ее особенной. Артему казалось, что трахаться для очкарика намного проще, чем просто делить одну постель на двоих. Просыпаться вместе так же приятно, как и засыпать, оказывается. Артем невольно заулыбался, уткнувшись носом в угол подушки. Таким умиротворенно счастливым, как сейчас, он, кажется, никогда в жизни себя не чувствовал. И очень хотелось, чтобы Отче, открыв глаза, тоже был так же счастлив. В свой день рождения, встреченный с Артемом. Глянув на свой рюкзак, стоявший на полу в метре от дивана, Сташевский осторожно откинул одеяло и медленно пополз к нему. Нужно достать подготовленный подарок, и, когда очкарик проснется, сразу же его порадовать. По крайней мере, Артем очень наделся, что у него получится. Добравшись до края дивана в ногах Отче, он, стоя на четвереньках, осторожно потянулся к рюкзаку. Прыгать туда-сюда не хотелось, чтобы не разбудить спящего. Ухватившись за лямку, Артем медленно подался назад. - Ммм, какой вид, - неожиданно раздалось хриплое и крайне довольное за спиной. – Я что, умер и попал в рай? Вздрогнув, Артем резко обернулся. Отче, расплывшись в сонной улыбке, смотрел на него из-под полуопущенных век. Лохматый после сна, без очков, с наволочкой в оранжевые цветочки под головой он вдруг показался настолько уютным и милым, что в груди поднялось почти непреодолимое желание сдавить его в объятиях. Но Артем его придержал. Сначала подарок. - Ой, я тебя разбудил? – виновато скривился он и, затащив рюкзак на диван, уселся на пятки. – Доброе утро. - Вот постоял бы так с минутку, я бы на тебя вообще в обиде не был, - очкарик сладко потянулся и, поправив подушку, принял полусидячее положение. – Доброе. - Ну прости, не хотел, - Артем расстегнул молнию рюкзака. – Я вроде тихонько старался. Ты дофига чутко спишь. - Есть такое, - не стал спорить очкарик. - Ну, раз уж я тебя все равно разбудил – поздравляю с Днем рождения! – Артем вытащил наружу небольшой подарочный пакетик и протянул его Отче, стараясь не обращать внимания на то, как быстро колотится сердце от волнения. – Надеюсь, тебе понравится. Очкарик мягко улыбнулся и принял подарок: - Спасибо. Мне понравится, даже если там носки. - Это на двадцать третье февраля подарю, - усмехнулся Артем. Отче заглянул внутрь пакета и на его лице расцвела радостная улыбка. - Киндер! Было что-то крайне нелепое, но вместе с тем милое в том, как очкарик реагировал на обычную сладость. Обнимая рюкзак, Сташевский умиленно следил за ним в ожидании, когда же Отче доберется до главного подарка. - Так, а это что? – очкарик вытащил наружу темно-зеленую квадратную коробочку. – Ну для кольца все-таки большевата. Артем ничего не ответил, лишь рюкзак покрепче прижал к груди. Он и не ожидал, что этот момент окажется настолько волнительным для него. Отложив пакет в сторону, Отче аккуратно снял с коробочки крышку и заглянул внутрь. На черной ткани лежали два плетеных, кожаных браслета с тонкими, продолговатыми металлическими пластинами: на одном было выгравировано солнце, на втором полумесяц. - Ух ты, - дурашливое выражение с лица очкарика пропало. - Я подумал, что это подходит под категорию личного, - Артем встревоженно подался вперед, не понимая, нравится имениннику подарок или нет. - Парные браслеты, - Отче мягко улыбнулся и поднял на Сташевского взгляд, оказавшийся очень нежным и теплым. – Здорово! Правда, очень круто! Невесть с чего затаив дыхание, Артем наблюдал за тем, как очкарик достает браслеты. - Солнце и луна, - Отче присмотрелся к гравировкам. – Хм… и кто из нас кто? Сташевский пожал плечами, стыдливо потупившись. Конечно, когда он покупал их, он думал, что раз уж он сам рыжий и в веснушках, то скорее сойдет за солнце, а Отче с его тягой к тайнам – луна, но почему-то сейчас сказать об этом показалось максимально глупым. Как будто это слишком по девчачьи. - Ну, думаю, тут вариант всего один, - очкарик подался вперед, поудобнее усевшись. И тем самым стал ближе к Артему. В его пальцах остался браслет с полумесяцем. Взяв Сташевского за правую руку, он подтянул ее к себе. – Этот твой. Затаив дыхание Артем смотрел, как очкарик ловко завязывает узелок на его запястье, легонько прикасаясь к чувствительной коже. Немного щекотно, но все же больше приятно. - А этот мой, - закончив, Отче протянул второй браслет Сташевскому, заглянув ему в глаза. – Завяжешь? - Угум, - с готовностью кивнул Артем и слегка подрагивающими руками повторил то, что пару секунд назад сделал для него очкарик. Так же ловко у него не вышло, веревочки казались ужасно тонкими, а пальцы - уродливо толстыми и непослушными, но он все же справился. Браслет с солнцем оказался на правом запястье Отче. - Никогда не носил парных штучек, - очкарик подвигал рукой, рассматривая, как украшение сидит на нем. – Всегда думал, что это как-то стремно. Слащаво. По-детски… Но, знаешь, мне нравится. В этом что-то есть. Теперь ты всегда будешь со мной… Это даже звучит всрато, но… приятно. Я становлюсь сентиментальным дедом. Все ясно. Вот оно с чего, оказывается, начинается. Артем неловко потупился, потрогав свой браслет. Улыбка слегка померкла. - Ну значит, я уже сентиментальный дед, раз до такого додумался, - он пожал плечом. - Я плох в подарках, это для меня мука вечная. Просто показалось, что… Ну, если для тебя это реально стремно, можешь не носить. Я не обижусь. - Мелкий, что ты несешь? – Отче вдруг подался вперед еще сильнее, и не успел Артем опомниться, как его без особых усилий подтащили ближе и усадили верхом на бедра поверх одеяла. – Я же сказал, что мне нравится. Правда, нравится. Я просто… не привык к такому. Внезапно оказавшись в такой смущающей позе, Сташевский весь напрягся и замер, прижав руки к груди. Они в постели, они оба в одних трусах… Да, они уже провели ночь вместе, прижимаясь друг к другу намного теснее, и одеяла между ними не было, но они были уставшие, после вкусного ужина и алкоголя, и все, чего желали это сон. Все чувства и ощущения были притуплены усталостью. А сейчас… Сейчас все иначе. Такая близость очкарика порождала в голове мысли и образы, в которых ничего приличного не было. Отводя взгляд в сторону, Артем чувствовал, как щеки заливает насыщенный жар. И руки Отче на теле вдруг начали ощущаться как-то слишком остро. Очкарик тем временем как будто специально издеваясь, вдруг обхватил Артема медвежьими объятиями, крепко прижав к своей груди, и откинулся назад, снова укладываясь на подушки. Из-за разницы в росте, Сташевский оказался сидящим как раз на паху и… едва не взвыл, понимая, что свой собственный член стремительно наливается кровью. Тонкое одеяло отлично позволяло чувствовать твердый стояк очкарика задницей. - Что ты делаешь? – пропищал Артем, пряча лицо в изгибе шеи Отче. - Показываю, в каком восторге от подарка, - ехидно протянул тот и двинул бедрами вверх, теснее вжавшись членом в мошонку Сташевского, и медленно потерся, то касаясь члена, то съезжая ниже, к заднице. – Веришь? Или нужно еще время? - Верю, - сдавленно выдохнул Сташевский, испытывая чудовищно двоякие желания: чтобы Отче продолжил – этого желало тело, и чтобы он остановился и отпустил – этого желал разум. Как-то внезапно это все случилось. Сейчас же утро и… они не в том месте, чтобы чем-то подобным заниматься. Но Артем вспомнил, как очкарик доводил его до оргазма в «Чернильнице», заставляя громкими стонами отзываться на каждое движение руки на члене, и в паху стало практически больно от желания. - Точно веришь? – очкарик ослабил хватку, но руки легли на спину Артема, принявшись неторопливо поглаживать. - Угум, - тело само собой слегка выгнулось, и Сташевский прижался своим членом к члену Отче. В следующее мгновение очкарик рывком поменял их местами, уложив Артема на лопатки и нависнув над ним сверху, продолжая сильнее вжиматься в промежность. Сташевский не сдержал тихого стона. Упираясь локтями в диван, Отче обвел взглядом лицо Артема и чувственно прижался губами к его губам, не углубляя поцелуй. После отстранился и, как ни в чем ни бывало, выпрямился. Сташевский непонимающе и даже как-то разочаровано на него вылупился. - Я дам тебе послушать мои стоны, но не сейчас, - расплылся в ухмылке Отче, уложив ладони на его колени, и слегка сжал их. – Или ты уже отказался от этой идеи? Если бы Артем мог покраснеть еще сильнее, он бы покраснел. В голове тут же заплясали все те картинки, которые одолевали его в городе на кануне поездки. Всколыхнулись все те желания, которые немного прибились волнениями по поводу знакомства с Екатериной Павловной. Отче трогательно выгибающий брови, пока его член погружается в рот Артема, стоящего перед ним на коленях… Сташевский сглотнул. Как-то даже слишком громко. Брови Отче выгнулись, но не трогательно, а удивленно. Следом на его лице возникла веселая улыбка: - Понял, не отказался. Дождись ночи, и все получишь. - Но… а как же твоя мама? – Артем покосился на дверь, за которой нынче ночевала хозяйка дома. – Она же все услышит. - Прелесть Екатерины Павловны в том, что, выпив, она спит так крепко, что ее ничем не разбудишь, - усмехнулся очкарик. – А за мою днюху она несомненно выпьет. К тому же… я умею стонать тихо. Продемонстрировать? - Не надо, - тут же выпалил Артем, которому и фантазий в данный момент с лихвой хватало. Если он услышит демо-версию того, что его ждет ночью, есть вероятность, что таки придется дрочить сейчас. Чтобы стояк все же прошел. - Ну ладно, - не стал настаивать очкарик и выпутавшись из одеяла и ног Артема, слез с дивана. Тут же надел треники и футболку, запустил пальцы в волосы вместо расчески и собрал их в пучок на затылке. Наблюдавший за этим Сташевский, невольно отметил, что грива очкарика стала длиннее. – Вставай, пойдем к людям. - Так спят же еще наверно, - Артем приподнялся на локтях, сбросив с себя перекрученное в какой-то неясный ком одеяло, и тоже поднялся. - Вот и узнаем. Дождавшись, когда Артем оденется, Отче приоткрыл дверь и выглянул в зал, через мгновение смело ее распахнув: - Мама встала уже. В подтверждение с кухни послышался сильно приглушенный смех. - И остальные тоже. Это мы дрыхли, - хмыкнул очкарик, первым вышагивая в сторону голосов. Артем плелся следом смущенным хвостиком. Почему-то вдруг стало крайне неловко, когда он понял, что сейчас они покажутся на глаза Екатерине Павловне и остальным, после проведенной вместе ночи. Как парочка, которая могла заниматься всякими непотребствами за закрытыми дверями. Наверняка, все так подумают. И эта мысль заставляла чувствовать себя неловко. Артем глянул на очкарика, который вполне себе расслабленно шагал впереди. Его, очевидно, подобные вещи не беспокоили. Отче первым вошел на кухню, тут же привлекая к себе внимание. Выглянув из-за его плеча, Сташевский увидел Екатерину Павловну, Маринку и Крыса, сидевших за столом с кружками в руках. Пахло чаем, кофе и горячими бутербродами. - Доброе утро, - кивнул им очкарик, широко зевнув. - Доброе утро, - подхватил Артем. - О, проснулись, наконец! – Екатерина Павловна тут же вскочила на ноги и шагнула к сыну. – Доброе утро! И с Днем рождения, сынок мой любимый! - С Днем рождения! – подхватили в один голос Маринка с Крысом и захлопали в ладоши, наблюдая за тем, как женщина крепко обнимала очкарика и смачно расцеловывала в щеки. - Любви, удачи, здоровья, чтоб все у тебя получалось! – рассыпалась в искренних поздравлениях Екатерина Павловна. – Пусть у тебя все-все-все будет хорошо! - И денег побольше, - добавил за спиной Крыс, тоже поднявшись из-за стола. – С днюхой! Настала его очередь одарить очкарика короткими, но крепкими объятиями и хлопком по спине. - Спасибо, - Отче покорно принимал поздравления, искренне улыбаясь. - И чтоб клиенты адекватные были! – Маринка была следующей. – Блин, нагнись, каланча! С Днем рождения! Очкарику пришлось пригнуться, чтобы Анохина смогла его обнять, на мгновение повиснув на плечах, и звонко чмокнуть в щеку. - Спасибо, кнопка, - усмехнулся Отче, отпустив девушку. Маринка тут же юркнула из кухни, подмигнув на ходу Артему, державшемуся у входа. - Кофе будете? – Екатерина Павловна шагнула к плите и поставила чайник на конфорку. – Или чай? - Кофе, - отозвался очкарик. – Мелкому тоже. У тебя растворимый есть? - Вроде был. Артем, а ты какой пьешь? – глянула в его сторону женщина, доставая кружки из шкафчика. - Тоже растворимый, - отозвался Сташевский. Отче повернулся к нему и кивком головы указал на свободный стул у стола: - Садись. Кивнув Артем проскользнул внутрь кухни и опустился на указанное место. - Подарки! – Маринка вернулась с веселым криком и подарочным пакетом в руках. – Еще раз с Днем рождения! Имей ввиду, я всю душу в подарок вложила! Анохина всучила пакет в руки очкарику. Отче, недолго думая, тут же любопытно заглянул внутрь. Вытащил на свет яркую открытку, прочитав которую, усмехнулся, глянув на задорно сверкнувшую глазами Маринку, а затем выудил на свет черный сверток. Через секунду он превратился в футболку с рисунком. Увидев церковный купол, Артем сдавленно хрюкнул. Все-таки Маринка решила эту идею воплотить в жизнь. Отче развернул лицевую сторону к себе, прошелся по ней взглядом и заржал. Анохина довольно просияла. - In nomine Patris? – кое-как выдавил из себя очкарик, без стеснения стягивая с себя прежнюю футболку. Следом надел подаренную. Все как надо: церковь, купола и стилизованный католический священник, ударяющий в колокол, а под ним надпись «In nomine Patris». - Ну все правильно, Отче в церкви, - хохотнула Маринка, вернувшись за стол, где уселась рядом с хихикающими Крысом и Артемом. - Ну-ка покажись, - Екатерина Павловна развернула к себе очкарика. – В семинарию надо было тебя отдавать с твоими наклонностями. Кто вообще берет себе кличку Отче? - Ага, где я, а где семинария, - скептически фыркнул очкарик, а следом вдруг задумался и… расплылся в похабной ухмылочке. – Хотя… с моими наклонностями… я бы… да. - Слава! – возмущенно ахнула Екатерина Павловна, замахнувшись на сына полотенцем под дружный смех со стороны. – Ничего святого в тебе нет! В глазах очкарика заплясали не бесята, а жирные черти, на губах возникла широкая улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. Из-за стола раздались умирающие звуки. - Екатерина Павловна, не усугубляйте, - Крыс пытался, но поздно. - А вот был бы я в семинарии, наверняка какой-нибудь батюшка… - СЛАВА! Все-таки, видимо, у Отче были тормоза и, получив в очередной раз полотенцем по плечам, он все же заткнулся, отскочив подальше от возмущенной матери. Но ненадолго. - Богохульник! - Да где богохульник? Наоборот, как и велено, а искренне возлюбливаю ближних своих, всеми доступными мне способами… - Ах ты ж, паразит! – Екатерина Павловна запустила в сына полотенце, которое не попало ему в лицо только из-за вовремя выставленной руки. - Ладно, ладно, я больше не буду, - примирительно отозвался очкарик, возвращая кухонный инвентарь владелице. – Прости. - Только потому что у тебя сегодня день рождения, - сварливо пробурчала Екатерина Павловна, однако было видно, что она и не злится особо. В этот момент на плите засвистел чайник. - Кофе делай, - бросила женщина и вышла из кухни. - Мой подарок у тебя в «стиме», - отдышавшись, сообщил Крыс и сделал большой глоток из своей кружки. – То, что ты просил, и небольшой бонус. - О, благодарочка, - Отче поставил на стол две дымящиеся чашки. - Опа! – Маринка тут же сцапала его за запястье с браслетом. – Так вот что Темыч подарил! - Парные, - гордо хмыкнул очкарик, глянув на Артема. - Покажи! – Анохина подняла взгляд на друга. Тот вытянул вперед руку, несколько смущаясь. – А почему у тебя луна? Ты ж, вроде как, на солнце больше тянешь. Артем поднял взгляд на Отче. - Потому что мы романтики, и я буду носить браслет с солнцем и вспоминать о Мелком, а он - с луной и вспоминать обо мне. Опционально можно подрочить, - невозмутимо заявил очкарик. - Браслетом?! – ахнула Маринка. – Мсье знает толк в извращениях… Отче наградил ее долгим взглядом: - Что творится в твоей голове… Вообще рукой, но теперь меня заинтересовала эта мысль. - А это технически возможно? – задумался Крыс. Артем тяжело вздохнул и потянулся к кружке с кофе. - Вот и мой тебе подарок, - на кухню вернулась Екатерина Павловна с обычным пакетом в цветочек в руках. – С Днем рождения! - Спасибо, - Отче тут же любопытно полез внутрь. – О! Все за столом заинтересовано покосились на него. - Свитер! – Отче вытащил наружу винного оттенка вязаный крупной вязью свитер, на вид очень мягкий и уютный. – Класс! Все, теперь одет до следующей днюхи! Крыс, ты мне там штанцы подогнать не хочешь? - Раньше надо было заказывать, - хохотнул тот. – На новый год могу. - Ага, с начесом, - Отче радостно напялил на себя подарок прямо поверх богохульной футболки. Артем невольно засмотрелся. Он привык видеть очкарика в черном. Но и глубокий винный оттенок ему очень шел, освежал и придавал живого очарования. А уютный фасон свитера и вовсе придавали домашней мягкости виду. - Спасибо, мам, - очкарик наклонился к Екатерине Павловне и чмокнул ее в щеку. – Очень крутой! Буду носить. - Я надеюсь. А то все в этой черноте, будто в вечном трауре, - довольно улыбнулась женщина. - Это стиль, - хмыкнул Отче. - Да ты просто ничего другого носить не умеешь, чтобы не засраться, - фыркнул Крыс. - Чо? - Ну да, помню как-то купили ему белые штаны в детстве. Через минуту он уже их в чем-то изгваздал…

~~~

После завтрака они коллективно высыпали на улицу. Приятный морозец тут же ущипнул за щеки, а яркое солнце, искрившее на снегу, колюче ослепило на несколько мгновений. - Туда, - Отче возглавлял их небольшой отряд, обрядившись в старый тулуп. Выглядел он при этом донельзя забавно. Тулуп был ему явно мал, рукава доходили до середины предплечий, а нижний край едва прикрывал задницу. Но рубить дрова в нормальной одежде, он не захотел. А именно это ему и предстояло. По тонкой тропинке их квартет зашел за дом, где обнаружилась поленница. Артем любопытно осмотрелся. Чуть поодаль обнаружился добротный сарай, а еще чуть дальше баня. Та самая которую предстояло натопить, а после и посетить. Рядом с баней и сугробы были. Артем невольно вспомнил, что Отче говорил о том, что после бани нужно в снег голой жопой нырять. Аттракцион казался ему сомнительным. Так же и заболеть можно. Хотя, наверно, раз уж так делали многие люди, то это было не так опасно, как казалось. - Ух, как тут красиво! – восхитилась Маринка, достав телефон и принявшись фотографировать засыпанные снегом деревья, стоявшие в блестящих шубах. Отче тем временем прошел к сараю и скрылся внутри. Что-то там негромко грохнуло, и очкарик высунулся наружу. В одной руке был топор, в другой лопата. - Давай сюда, - Крыс тут же вышел вперед, успев закурить, и протянул руку к инвентарю для уборки снега. Екатерина Павловна попросила заодно и двор почистить, раз уж столько бесплатной рабочей силы приехало. - А мне что делать? – проводив взглядом Крыса, ушедшего обратно за дом, откуда, видимо, решил начать чистку, Артем повернулся к очкарику. - Дрова будешь подавать, - Отче вернулся к поленнице. Рядом с ней стоял большой чурбан, куда очкарик легким движением руки вогнал топор. Очевидно, инструмент он держал не первый раз в руках и отлично знал, как им пользоваться. - Хорошо, - кивнул Артем и приблизился. Отче же приступать к работе не спешил. Достал сигарету, закурил. Как обычно откинул голову и, зажмурившись, выдохнул сизую струю дыма вверх. Сташевский в какой раз засмотрелся на этот незатейливый ритуал. Все-таки было в этом что-то умиротворяющее, приятно спокойное. - Ты дрова когда-нибудь рубил? – очкарик вдруг повернулся к нему. - Нет, конечно, - Артем качнул головой и покосился на стопки дров. – Я и топор-то в руках не держал. - Хочешь попробовать? - Да как-то не очень, если честно. Мои пальцы мне дороги как память, - неуверенно повел плечами Сташевский. Очкарик коротко усмехнулся. - Да ничего сложного, - он легко выдернул топор из чурбана. – А ну, подай поленце. - Любое? - Да, сверху бери. Артем взял то, что было ближе к нему, и протянул очкарику. Отче поставил полено на чурбан и коротким движением вогнал в него лезвие на пару сантиметров. - Сначала вот так, насаживаешь, - пояснил очкарик. – Чтоб уж наверняка. А потом посильнее бьешь, постепенно раскалывая. Красиво, как в кино, одним ударом никто не заставляет. Очкарик тут же продемонстрировал сказанное. Приподняв топор вместе с насаженным поленом, он несколько раз опустил его с невидимым глазу усилием на чурбан, из-за чего лезвие вонзалось все глубже, а затем и вовсе разделило деревяшку на две части. - Ничего сложного, - Отче удовлетворенно покосился на упавшие на снег половинки. – Так что, попробуешь приобщиться к деревенской атмосфере? Интерактивный парк. Где ты такое в городе сможешь попробовать, м? Артем неуверенно пожевал губами и все же кивнул. Выглядело и вправду не сложно. Почему бы и не попробовать? - Ладно, давай, - он шагнул к очкарику и взял протянутый топор. Отче тут же поставил перед ним новое полено. - Старайся попасть по центру, - напутствовал он, отойдя на пару шагов назад. Артем сделал все так, как показывал очкарик. Примерился и ударил. Лезвие вошло на пару сантиметров в полено. - Вот так, - одобрительно отозвался очкарик, кивнув. – Теперь поднимай повыше и бей посильнее. Артем снова повторил все то, что показал очкарик, и через несколько секунд к деревяшкам на снегу добавилось еще две. - Ну вот, а ты боялся, - усмехнулся Отче. – Легко же. - Ну да, - довольно улыбнулся Сташевский, покачав топор в руке. – Дайка еще полено. Отче тут же протянул просимое, оставаясь в стороне дымящим паровозов. Артем отправил к половинкам на снегу еще с несколько. - Ого! Темка с топором! – раздался удивленный возглас Маринки. – Ну ты крутой! Погоди, сфоткаю! Пришлось еще и ей попозировать. Отче тем временем, закончив перекур, протянул руку за инструментом. - Ладно, давай теперь я. Артем вернул топор и отошел к Маринке, чтобы посмотреть получившиеся фотографии. Пока он всматривался в экран под комментарии подруги, звуки разрубаемых поленьев изменились. Стали мощнее. Подняв взгляд от телефона, Артем невольно затаил дыхание. Пусть очкарик и сказал, что рубить дрова красиво, как фильме, вовсе не обязательно, сам он непринужденно делал именно это. Быстро, четко, одним взмахом рассекал дерево, отлетавшее в стороны. Очень быстро вокруг чурбана образовались две горочки. И помощь очкарику оказалась не нужна. Напротив, Артем подумал, что только мешался бы. Маринка втихаря принялась снимать очкарика за работой. - Самое тупое, что он даже в этом дурацком тулупе выглядит круто, - тихо пробурчала Анохина, рассматривая кадры. – Ну ты только глянь! Артем покосился на полученные фото. И вправду, выглядело почти как снимки для модного журнала. Образ деревенского дровосека. Вскоре к ним вернулся Крыс, продолжив работать лопатой уже здесь. Маринка, конечно, и его принялась фотографировать. Затем всучила телефон Артему и, забрав у Крыса лопату, принялась позировать другу. Сташевский сделал пару снимков, которые Анохина тут же забраковала и передала телефон Крысу, принявшемуся с энтузиазмом фотографировать Маринку под всякими разными углами и советовать, как ей лучше встать и как взять лопату. Артем оставил их творческий тандем наедине и вернулся к очкарику. Тот как раз оставил топор в чурбане и принялся собирать дрова в руки. - Помочь? – спросил Артем, привлекая к себе внимание. - Да, бери и тащи к бане, - Отче выпрямился со своей стопкой и сам пошел к самому дальнему строению здесь. Сташевский быстренько накидал дров на руку и двинулся следом. В бане он никогда не был, даже не видел, и ему было интересно, как она устроена. Скользнув внутрь за очкариком, он любопытно осмотрелся. В небольшой комнатке обнаружилась печь, у которой Отче сбросил дрова. В другой стороне комнатки стояла пара скамеек, над ними из стены торчали ввинченные железные крючки. Видимо, здесь раздеваться перед мытьем. Затем Артем заметил дверь, сейчас закрытую. - Можно посмотреть? – сбросив дрова на уже лежавшую на полу стопку, Сташевский качнул головой на дверь. Отче, присевший у печки и закидывавший туда растопку, кивнул: - Валяй, чувствуй себя как дома. - Но не забывай, что в гостях? – усмехнулся Артем и заглянул за дверь. Затем, осмелев, проскользнул внутрь. Нашел душ, полку со всякой банной утварью, здоровую деревянную бочку, тазы, ведра. И заметив еще одну дверь у дальней стены, заглянул туда – парильня. Вообще баня была очень небольшой, деревянная как снаружи, так и внутри. И еще пахла по-особенному. Артем впервые чувствовал этот запах, но он ему уже нравился. Пусть пока что в бане и было холодно, но из-за аромата, как будто теплого, при этом насыщенного и влажного, атмосфера удивительным образом создавалась гостеприимной и уютной. Вернувшись к очкарику, Артем встал за его спиной, наблюдая, как очкарик разводит огонь в печке. - А ты знаешь, что делаешь, - заметил Сташевский. – А вроде весь такой городской. - В детстве я часто сюда приезжал к бабушке на каникулы, да и вообще часто приезжал, пока она не умерла, - отозвался очкарик. – Так что даже коров пас в свое время. Ну лет в пять, держа бабушку за юбку. Она вообще много живности держала, пока сил хватало. Это мамка сейчас на лето только птицу берет. Артем живо представил себе эту картину, как маленький Отче с прутом в руках погоняет скотину, и усмехнулся: - И на козе верхом катался? - Ну это классика, - тепло хмыкнул очкарик. – Кто в детстве на козе не катался - тот не мужик. - Срочно нужно найти козу. Отче наградил Артема оценивающим взглядом: - Она под тобой сложится. Поздно опомнился, Мелкий. - Эх, и как же мне тогда теперь мужиком считаться? – Сташевский с напускной печалью вздохнул. - Теперь только на быка. - Я не в супермены мечу. Огонек в печке занялся, растопка весело затрещала. Отче осторожно накидал поверх ее дров и закрыл заслонку. - Все, пошли остальное перенесем сюда и можно будет чуть-чуть погулять, - он выпрямился и шагнул к выходу. - Погулять? – Артем удивленно взглянул на него. - Ну а чего в доме сидеть? Хоть на деревню посмотришь. Тут виды красивые. Они вышли на улицу и двинулись к поленнице. - Да не, я не против. Скорее удивлен, что ты сам хочешь. - А ты что думаешь, я только дома сижу, когда не работаю? – усмехнулся очкарик, набирая в руки оставшиеся дрова. - Ну… да? – стушевался Артем, которому казалось, что именно так очкарик свободное время и проводит. - В городе, может быть, - Отче, впрочем, не спорил. - А здесь хорошо, спокойно. - Ну как скажешь. Посмотрю на твои красоты.