"Чернильница"

Тридцать первое декабря подкралось как-то уж слишком быстро. Казалось, каникулы только начались, а вот уже мама готовит новогодний стол под «Иронию судьбы», периодически привлекая Артема на помощь. - Зачем столько еды? – спросил он, войдя на кухню, где свободное место стремилось к нулю. – Мы же все равно вдвоем. Отец уехал на вахту и вернется ближе к Старому Новому году. - Завтра мои девочки с работы придут, - пояснила Светлана Игоревна, переворачивая котлеты в сковородке. – Решили в этом году у нас собраться. Ты же с нами будешь? - Нет, - качнул головой Артем, не имея ни малейшего желания сидеть с подругами матери. К тому же планы у него были совсем другие. – Кстати, хотел спросить. Оля собирает у себя народ сегодня. Я хочу у нее остаться, вернусь завтра вечером. Мотаться туда-сюда лень. Можно? - А родители ее где? – Светлана Игоревна вопросительно глянула на него, отвлекшись от плиты. - Уехали к родне, - непринужденно пожал плечами Артем. – Приедут третьего вроде. Ну они разрешили у них собраться, если что. Я с тобой встречу, а потом к часу поеду в центр на елку. Там потусим, а потом к ней поедем. Обещаю, все будет в порядке. Мама молча смотрела на него несколько секунд, после чего кивнула и отвернулась обратно к сковороде: - Только детей там не наделайте. Презервативы есть? Артем усмехнулся и спокойно ответил: - Не волнуйся. Светлана Игоревна вдруг снова повернулась к нему и окинула долгим внимательным взглядом. - Что? – Артем невольно напрягся. - А ты изменился, - проговорила женщина. – Повзрослел, что ли… Серьезнее стал. И когда ж ты все-таки Олю эту свою мне покажешь? Должна же я, в конце концов, знать, кто так на тебя хорошо влияет! - Она стесняется пока что, - качнул головой Артем, про себя отметив, что с каждым разом ему становится все проще и проще врать. Без былого внутреннего тремора и переживаний о том, что разоблачат. Только это ни капельки не радовало, пусть и избавляло от проблем. - Да было бы чего стесняться! – Светлана Игоревна дернула плечом, отвернувшись. - Когда придет время – покажу, - пообещал Артем, понимая, что даже и не особо лукавит на этот раз. Однажды это случится в любом случае. - Ладно, можешь идти гулять, - мама прикрыла сковородку крышкой и полезла в духовку, проверить блюдо там. – Только без выкрутасов, понял? - Мэм, есть, мэм! – широко просиял Артем. Получив официальное разрешение от мамы, он чувствовал себя спокойнее. Теперь не придется заниматься дурью, мотаясь от Славы и обратно. На елку они действительно собирались, договорившись пойти с Маринкой и Крысом, а потом можно будет сразу поехать к очкарику домой с ночевкой. Вернувшись в комнату, Артем отписался Славе. Тот прислал довольный стикер. А следом напоминание: «Не забудь игрушки». Сташевский бросил взгляд на коробку, где среди железа прятал набор юного исследователя, которым толком не пользовался ни разу. Сперва кто-то из родителей постоянно был дома, а когда отец уехал, начались каникулы, и Артем практически жил у очкарика, где орально они друг друга периодически радовали, но вот к заднице его никаких поползновений не было... До вчерашнего дня.

~~~

Раскинувшись на кровати с широко разведенными ногами, полностью обнаженный, зацелованный от рта до тазобедренных косточек бесцеремонными губами и обласканный языком, затроганный, где только можно, большими, крепкими руками, прекрасно знавшими, как и с какой силой сжимать тело, Артем хватал ртом воздух, стараясь не стонать слишком громко, пока Слава, насадив голову на его член, неторопливо, даже будто с каким-то садистским наслаждением, доводил его в очередной раз до грани и… останавливался. Организм на такое обращение реагировал обостренным восприятием, когда, казалось, каждое легкое прикосновение к коже ощущалось намного ярче, чем должно. Это было интересно, чувствовать себя настолько оголенным, будто нерв, лишенный всякой защиты. И вместе с тем все мощнее становилась потребность дойти до финала, получить столь желанную разрядку и избавиться от тянущего напряжения в паху. - Остановишься опять – я тебя ударю, - прохрипел Артем, облизывая и кусая пересохшие губы от нетерпения. Это сладкое мучение изводило, заставляя ерзать, вскидывать бедра, чтобы глубже погрузиться в чужой рот, и комкать в пальцах одеяло, откидывая голову, крепко вжимая затылок в подушку. Слава в ответ хмыкнул – и по члену прошлась легкая вибрация, на которую Артем откликнулся сдавленным стоном. Губы очкарика плотным кольцом скользили по члену, язык кружил вокруг головки, прижимаясь то тесно, то едва заметно. Пальцы перебирали по длине время от времени опускаясь к мошонке, которую не обделяли вниманием. Кожа от слюны стала совсем скользкой и горячей. Артему казалось, что он чувствует столько, сколько просто не должен быть способным. Все отдельные кусочки ласк стали чем-то единым, оглушающим, пьянящим, туманящим голову. Наверно именно поэтому, когда ощущения поползли ниже мошонки, одурманенный, он всего лишь пошире развел ноги, подставляясь им. И сообразил далеко не сразу, что это непривычное давление, сперва даже немного щекотное, он чувствует впервые. Пальцы Славы кружили и надавливали на его анус, разминая напряженные мышцы. - Что ты?.. – от неожиданности, Артем встрепенулся и, широко распахнув глаза, даже подался назад, ускользая от ощущений. Слава поднял на него взгляд поверх сползших на нос очков и выпустил член изо рта. - Что? – как будто не понимая в чем дело, тихо поинтересовался он с почти невинным видом. - Как что? Ты же говорил, что до днюхи не тронешь, - сглотнув, пробормотал Артем, чувствуя, как от смущения, неизвестно откуда вообще взявшегося в этой ситуации, пылают щеки. - Членом, - невозмутимо кивнул в ответ очкарик. – Про пальцы речи не было. - А… - Сташевский осекся и отвел взгляд в сторону. А ведь действительно про пальцы речи не было. Это он сам решил, что все будет именно так. Но у очкарика, видимо, были свои планы. - Мне не трогать? – поинтересовался Слава спустя несколько секунд бездействия в тишине. Артем неопределенно пожал плечом, сам не зная, чего хочет. Как-то это вдруг оказалось слишком. Морально ведь он настроился на февраль, и несмотря на то, что очень этого ждал и хотел, вот прямо сейчас и так внезапно почувствовать пальцы у задницы оказалось… ну не страшно, но как-то неправильно, что ли… - Ладно, я не буду больше, - Слава успокаивающим жестом провел по бедру Артема ладонью. – Расслабься. Очкарик снова коснулся губами члена Сташевского и осторожно продолжил ласки, пуская по чувствительному телу новые волнующие импульсы, расслабляя и заставляя забыть о возникшем беспокойстве. Замычав, Артем прикрыл глаза и снова откинулся на подушку, подставляясь под руки и ласковый язык. Теплые волны блуждали под кожей распаляющими мурашками, нетерпение, желание вновь обретали силу. Однако теперь Артем никак не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Стало как будто мало, недостаточно. И он вдруг вспомнил, как дома толкал в себя пальцы, представляя очкарика. Острая вспышка возбуждения прошила от кончиков пальцев до кончиков волос – с губ сорвался чуть более громкий нежели прежде стон. - Слав… Слава, - забормотал он, приподняв голову. Очкарик поднял на него взгляд, остановившись. Тяжело дыша, нервно закусывая нижнюю губу, чувствуя, как от новой порции смущения вновь горит лицо, Артем все же решился. - А можешь… ну… опять пальцами? – сбивчиво прошептал он. Слава расплылся в понимающей улыбке и выпрямился. - Ты игрушками дома пользовался? – но вместо действий он задал вопрос. Артем покачал головой: - Некогда было. Только пальцами… тогда… - Погоди, - Слава вдруг слез с кровати и шагнул к комоду. Открыл верхний ящик и вытащил оттуда тюбик со смазкой и блеснувший в свете фиолетовой ленты пакетик – презерватив. После вернулся, разместившись между ног Артема. Сташевский снова забеспокоился. - А это зачем? Я… - Испугался? – криво усмехнулся очкарик, разорвав пакетик и достав латексную защиту. – Не ссы, лотос. Просто так будет безопаснее для твоей задницы. Артем молча наблюдал за тем, как Слава раскатал презерватив на два пальца и следом выдавил на них дополнительную смазку. - Пока что воспользуемся такой «игрушкой», - хмыкнул очкарик. – А завтра, если придешь с ночевкой, прихвати расширители. Пора привыкать. Артем ничего не успел сказать, как его член вновь оказался во рту Славы, а скользкие от смазки пальцы в латексе коснулись ануса. Контраст от горячего языка и непривычных прохладных ощущений ниже крупной дрожью прокатился по телу. Рвано вздохнув, Сташевский попытался побыстрее расслабиться, как-то открыться, ожидая скорого продолжения, но очкарик не спешил. Его губы и язык стали нежными, растеряв прежнюю напористость, а пальцы просто кружили, надавливали, массировали, не предпринимая ни единой попытки ворваться внутрь. Ощущения оказались легкими, интригующими и постепенно разжигающими не готовность принять, а нестерпимое желание. В какой-то момент Артем сам повел бедра вниз, стараясь насадиться на дразнящие кончики пальцев. При чем он бы не стал зарекаться, что сделал это осознанно. Поглощенный ощущениями, он поддался желанию тела, кажется, совсем отключив разум, а вместе с ним переживания и страх. Слава не сразу, но все же выполнил молчаливую, но такую красноречивую просьбу. Артем почувствовал, как в него проникает чужой палец, растягивая тугие, но уже податливые мышцы. Медленно, осторожно, чувственно. И не на всю длину сразу. На фалангу, пока не привыкнет. На две, пока не станет свободнее. Вперед-назад. Внутрь – наружу. Продолжая отвлекать от непривычного давления ласками внимательных пальцев на члене. Артем едва дышал, прислушиваясь к ощущениям. Вроде бы и как тогда, дома, но совершенно по-другому. Слава делал все иначе, проявляя какое-то невозможное терпение. И Артем был ему благодарен. Он смог почувствовать каждую секунду, а в ней каждый миллиметр своего тела, подверженного мягкому, умелому воздействию. От одного пальца какого-то особого чувства наполненности не было. Скорее что-то легкое и приятное ощущалось расслабленными мышцами. Слава неспеша скользил внутри Артема, а тот принимал, не замечая блаженной улыбки на собственных губах. Внезапно Артем ощутил пустоту, но буквально на мгновение, потому что следом пришло более ощутимое давление. Издав тихий стон, он снова попытался сильно не зажиматься. Слава ввел в него два пальца, растягивая анус первыми фалангами. - Не больно? – поинтересовался он, успокаивающе гладя Артема по внутренней части бедра. - Нет, - тихо выдохнул тот. – Просто… привыкнуть надо. - Тут ты прав, - Слава начал так же неторопливо проталкивать и вытаскивать пальцы, массируя мышцы. Удивительно, но на этот раз все заняло как будто меньше времени. Уже знакомый с ощущениями, Артем намного спокойнее принимал давление и расслаблялся под него, пропуская пальцы все глубже в себя. И вскоре не сдержавшись протяжно застонал от удовольствия, возникшего с чувством наполненности, разлившейся по организму волнами тепла. Два пальца он хорошо ощущал и плотно обхватывал их внутри себя, полностью сконцентрировавшись на этих чувствах. Слава не дал ему долго нежиться. Склонив голову, он прошелся языком по сочившемуся члену, то и дело подергивавшемуся в нетерпении, и двинул пальцами, имитируя толчок. Артему показалось, что по нему не просто согревающая волна прокатилась, ему почудилось, что его накрыл огненный вал, заставляя все внутри кипеть и бурлить от возбуждения. Затем очередное движение пальцев внутри, и еще одно и еще… И юркий язык на члене, и губы с пальцами тугим кольцом. И когда Артем думал, что лучше уже вряд ли может быть, Слава задел внутри него что-то, что заставило его выгнуться с громким вскриком, и едва не кончить. - Нашел, - самодовольно протянул очкарик, на секунду освободив рот. – Будь потише. Крыс нас проклянет. Артем только успел схватить вторую подушку и накрыть ею рот, когда Слава продолжил двигать пальцами, снова цепляя простату. Конечно, Артем о ней знал, но и подумать не мог, что это будет настолько приятно. Много времени не понадобилось. Артем кончил, попытавшись высоко вскинуть бедра, но очкарик придавил его к кровати, глубоко засадив пальцы напоследок. Перед глазами цветные искры замерцали, все звуки на какое-то время исчезли в оглушающем звоне, а колотившееся сердце, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. Крепко сжимая подушку, Артем едва не задохнулся от накрывших его ощущений, не особо понимая на каком свете вообще находится. Впрочем, способность воспринимать реальность вскоре вернулась к нему. Он услышал шум компьютера, затем свое дыхание. Понял, что у него во рту пересохло настолько, что он бы не отказался ведро воды выпить. А еще была приятная во всех отношениях слабость. Такая, что даже шевелиться не хотелось. В поле зрения вдруг возник Слава с совершенно довольной физиономией, будто это он только что достиг невероятного оргазма. Нависнув над Артемом на руках, он поинтересовался: - Скажи, после такого быть натуралом вообще не хочется? Артем фыркнул и тихо засмеялся: - Так вот ты какой – ЛГБТ-секс-инструктор из НАТО…

~~~

Тряхнув головой, чтобы избавиться от воспоминаний и пришедшего с ними томительного волнения, Артем взял рюкзак и подошел к ящику. Стараясь сильно не шуметь, он нашел коробку с расширителями, о которых говорил Слава, и спрятал их на дно сумки. Понятно, что ночка его ждет увлекательная, но все же интересно, сможет ли он сегодня принять в себя самый большой? Два пальца Славы, с учетом того, что рука у него внушительная, смог ведь. Может статься, что слишком уж переживать о первом сексе, безумно хотеть и при этом бояться боли, не так уж и актуально. Если очкарик будет таким же нежным и терпеливым, то все должно пройти хорошо. Артем улыбнулся. Как же все-таки здорово вышло, что тем августовским вечером ноги сами привели его к «Чернильнице». Наверно, если бы специально искал замену Лагунцову, никогда в жизни не нашел бы кого-то вроде Славы. Вот и не верь в судьбу после этого. Остаток дня прошел, как и подобает тридцать первому декабря – в суете. В одиннадцать вечера, намывшись, набрившись, примарафетившись и надев новые трусы, потому что встречать Новый год положено в обновках, Артем сел за стол вместе с мамой, прикупившей себе новое платье. Вдвоем проводили уходящий год бокалом шампанского, через час под бой курантов жгли бумажки с желаниями и выпивали пепел в том же шампанском. Алкоголь приятно одурманил и усилил праздничное настроение, вкусная еда наполнила живот. Через полчаса Артем засобирался в центр на елку, а Светлана Игоревна пошла к соседям продолжать праздновать. На улице уже в это время было довольно живенько. В основном встречалась молодежь, сбившаяся в группки, хохочущая, сверкающая бенгальскими огнями. Отовсюду слышался грохот салютов, купленных местными жильцами, а в небе расцветали разноцветные шары мерцающих огней. Добравшись до центра, Артем набрал Славе, спросить, где его искать. Договорились встретиться у здоровенного дутого снеговика, рядом с которым фоткались люди. Народу на площади оказалось неожиданно много. Гремела музыка, у высоченной елки уже кружился хоровод. Артем рассмотрел там Деда Мороза и Снегурочку. Неожиданно кто-то налетел на него сзади. - Артемка! С Новым годом! – завопила в ухо Маринка, повиснув на его шее с крепкими объятиями. Обняв подругу в ответ, Артем увидел за ее спиной лыбящихся Славу и Крыса. У последнего на голове вместо обычной шапки, сидела красная с белым мехом. Фальшивых Дедов Морозов на площади в целом было много. - С Новым годом! – отозвался Артем и отпустил Маринку. У нее на голове оказалась такая же шапка, только голубая. - Ух, столько народу! – Анохина сняла с плеч рюкзак и через пару секунд вытащила из него небольшой сверток из праздничной бумаги, перевязанный ленточкой. – Темыч, держи! От нас с Крысом. Приняв подарок, Артем спрятал его в сумку и достал небольшой подарочный пакетик, приготовленный для подруги. Они каждый год дарили друг другу всякие милые безделушки в стиле «мелочь, а приятно». Крысу по наводке Маринки, Артем купил акриловую фигурку с героем аниме. Обменявшись радостями с ними, Сташевский глянул на Славу. - Тебе сейчас отдать или дома? - Дома, я без рюкзака. Твой подарок я тоже с собой не брал. На этом моменте Артема вдруг осенило, что он напрочь забыл о том, чтобы помочь с выбором подарка. Большими глазами он уставился на очкарика. - Ты чего мне не напомнил?! - Не было нужды, - пожал тот плечами. – Я сам придумал. - И что там? – не сладив с любопытством, Артем вопросительно посмотрел в лицо Славы. - Утром узнаешь, - тот расплылся в ленивой улыбке. - Почему утром? - Потому что подарки принято открывать утром, сидя в труселях под елкой. - У тебя нет елки, - напомнил Артем. - А вон сейчас оторву веточку от этой дуры, - Слава кивнул на исполинское дерево, стоявшее в центре площади, - и будет. - Тебя обзовут вандалом. - Ох, ебать, как же я это переживу? – фыркнул очкарик. - Эй, вы идете? – прервала их зарождающийся криминальный сговор Маринка. – Там вроде лотки со вкусняшками стоят. Пойдемте посмотрим! Лотки действительно стояли, с едой, со сладостями, с сувенирами. Маринка с Крысом отстояли очереди чуть ли не в каждом, попутно поучаствовали в каком-то конкурсе и выиграли парные ободки с оленьими рожками. Которые, впрочем, надели на Артема и Славу, потому что сами были Дедом Морозом и Снегурочкой. С двумя «оленями» квартет казался завершенным. А потом они нашли каток и тут же стали в очередь. Славу никто не заставлял становиться на лед, но остальным хотелось прокатиться. Отстояв десять минут, Маринка, все это время рассматривавшая толпу, вдруг замерла и, прищурившись, присмотрелась. - Да это ж Сансанна с Крис! – всплеснула она руками. – Почти у катка уже. А ну быстро к ним! Не успели они опомниться, как Анохина притащила их почти к началу очереди, где увидела хозяек «Дирижабля». - Девочки! С Новым годом! – заверещала она и повисла на обеих одновременно. – Всего вам хорошего и побольше! Сансанна и Крис быстро сориентировались, узнав в Анохиной подружку Крыса, который тоже полез обниматься и поздравляться, и радушно обменялись с ними поздравлениями. Артем со Славой, переглянувшись, обниматься не лезли. Сансанна сама, заметив их, подошла, чтобы обменяться поздравлениями. Крис на них двоих даже не смотрела. - Слушай, можно, мы к вам притремся? – шепотом спросила Маринка у Сансанны. – А то очередь до утра стоять будем. - Да без проблем! – весело улыбнулась та. - Эй, вас здесь не стояло! – тут же раздалось раздраженное за и спинами. – Идите в конец! Что за наглость?! - Мы им занимали! Они с нами! – тут же отозвалась Сансанна стальным голосом, который Артема даже удивил. Она почему-то казалась ему добрячкой, предпочитавшей сглаживать углы, а не пресекать что-то твердым голосом. Может быть спор продлился бы дольше, но оказалось, что возмущались две совсем молодые парочки, где у девчонок в качестве защитников выступали два субтильных юноши, справедливо рассудившись, что сила нынче не на их стороне, да и вообще в новогоднюю ночь нужно быть добрее.

~~~

Когда, наконец, подошла очередь, у бортика в качестве ожидающих остались двое: Крис и Отче. Ни одного из них затащить на лед не представлялось возможным. Впрочем, это было даже хорошо, потому что, как оказалось, им было что обсудить. Точнее, очкарику было что сказать, тогда как Крис, наверняка, предпочла бы не встречаться с ним ни сегодня, ни когда-либо в будущем. - Артем мне все рассказал, - непринужденно сунув руки в карманы, проговорил Отче, наблюдая с мягкой улыбкой за тем, как Артем с Крысом выделываются друг перед другом, показывая свои умения. Маринка с Сансанной спокойно нарезали круги, как нормальные люди, и о чем-то болтали. Было видно, как напряженно сжалась челюсть у Крис. Красные губы превратились в тонкую линию на бледном лице. - Совсем племянника не любишь? – так и не дождавшись ответа продолжил тем же легким тоном Отче. – Опять на те же грабли. Я думал, мы пришли к согласию. - Я никогда не соглашусь с тем, что ты делаешь с людьми, - Крис все же ответила. Голос ее был тихим и звенящим. - А что, если с ним я пытаюсь сделать все правильно? Сделать его счастливым и при этом стать счастливым самому? - Ты понятия не имеешь, как строить нормальные отношения, - фыркнула Крис. - Тут ты права, - согласился Отче. – Но это не значит, что я не могу научиться. И все же ты испытываешь мое терпение. Я не могу оставить это просто так. - Я не верю, что ты можешь причинить вред ребенку, - не особо уверенно, но все же произнесла Кристина. - Я уже лишил его полноценной семьи, когда не дал сыграть свадьбу. Помнишь те фото? Она ведь и к сыну его после этого не подпускала. Крис повернула голову к Отче с огромными ошарашенными глазами. - Но… как?! – ахнула она. – Все думали это случайность. Он думал, что это случайность! - В этом и смысл, - невинно улыбнулся очкарик. – Не надевай мне на голову нимб, когда дело касается детей. Так что… как думаешь, стоит подождать до Рождества или порадовать мальца уже завтра? Хороший подарок от Тайного Санты, м? Несмотря на кусающийся мороз, щеки Крис побледнели. Во взгляде появился тот самый особый страх, когда осознаешь, что рискнув, просчитался. С таким же успехом можно было попытаться перебежать дорогу на красный свет, но на середине вдруг увидеть несущуюся на тебя машину, водитель которой не успевает затормозить. - Не надо, - попытавшись проглотить застрявший комок в горле, проговорила Крис. - С хуя ли? – лаконично осведомился Отче, посмотрев на нее без какого-либо сочувствия. – Я предупреждал. Почему никто никогда не слушает предупреждения? - Пожалуйста, - сдавленно шепнула она. – Он ведь все равно не ушел от тебя. Очкарик перевел взгляд на Артема, о чем-то живо, с улыбкой на лице, с горящими глазами, переговаривающегося с Крысом. Они активно жестикулировали, показывали на лед, как будто что-то собирались сделать на пару. - Ты хоть понимаешь, что он тебя спас, - чуть помолчав, произнес Отче, не отрывая взгляда от Артема. – Вот этот вот парнишка, которого ты считаешь моей жертвой. - Спас? – Крис непонимающе нахмурилась. - Послав тебя нахуй, - очкарик коротко глянул на нее с веселой улыбкой и вернулся к наблюдению. – Ты своей попыткой разрушить мои отношения сделала его ближе. Поэтому, так и быть, я пока не стану открывать мальцу правду о его бате. Но, как думаешь, какая-нибудь проверочка «Дирижаблю» не помешает? Налоговая или санстанция? Тараканов давно травили? Крис в ужасе приоткрыла рот: - А Сансанна здесь при чем? - Не при чем, - согласился Отче. – Но для тебя же нормально думать, что за наши косяки, должны страдать те, кто нам близок. - Отче, я прошу тебя! – Крис вцепилась пальцами в его локоть, умоляюще глянув на него снизу вверх. - А что ты так переполошилась? – криво усмехнулся он. – Есть что скрывать? - Я помню, что было с моими родителями! Отче отозвался тихим смехом. - Успокойся, - покачал он головой. – Я не такая мразь, чтобы гадить Сансанне. Но не могу же я оставить тебя без наказания, правильно? - Что ты хочешь? – Крис бросила на него настороженный взгляд. Он окинул ее задумчивым взглядом, после чего покосился на каток. - Иди туда. - Что? – опешила Крис. - На лед, - пояснил очкарик. - Я даже стоять на коньках не могу. - Я знаю, - с невинной улыбкой отозвался Отче. – Вдруг шею свернешь. Я порадуюсь. Ну, а - нет, так хоть на твои страдания посмотрю. - Ты серьезно? – Крис покосилась на него откровенно недоверчиво. - Абсолютно. - Тебе этого будет достаточно? - Да. Крис тяжело вздохнула, глянув вперед, на катавшихся людей: - Вы друг другу подходите. - М? – очкарик вопросительно изогнул бровь. - Психи должны быть вместе, - дернула плечом Крис. – Моего брата ты теперь оставишь в покое? - Этого я не говорил, - ровным тоном произнес Отче. - Что? – Крис резко обернулась к нему. – Но у тебя же теперь Артем есть. - Они не равны. И никогда не будут, - как само собой разумеющееся произнес очкарик. - Тебе самому не противно от этого? – губы Крис брезгливо скривились. - Опять суешь нос, куда не стоит. Иди на лед, пока мне этого достаточно. Я, правда, очень пытаюсь быть человеком. Крис больше ничего не сказала и все же поплелась как на эшафот, к девушке, выдававшей коньки. Когда она вышла на лед, Сансанна, конечно же, не бросила партнершу одну. Маринка тоже бросилась помогать. Облокотившись на бортик, Отче наблюдал за ними с легкой улыбкой. Чуть погодя, к нему подъехал запыхавшийся, взъерошенный, раскрасневшийся и абсолютно счастливый Артем. Видно, катание на льду доставляло ему удовольствие. Очкарику захотелось посмотреть, как он способен кататься на доске. - Поговорили? – спросил Артем, кивнув в сторону Крис, действительно сейчас страдавшей на льду. - Угум, - протянул очкарик, расплывшись в довольной улыбке. - И что она? - Как видишь. Катает прощение. Артем усмехнулся без малейшей капли сочувствия на лице.

~~~

Расходились они, когда часы показывали начало четвертого. Сансанна и Крис, попрощавшись, ушли на другой конец площади, ловить свой автобус. Артем со Славой и Крыс с Маринкой направились к своей остановке. Первым пришел Маринкин троллейбус, который шел ровненько до ее дома. К удивлению Артема и Славы, Крыс поехал с ней. Конечно же, Сташевский тут же отправил ей сообщение: «???». Анохина быстро прислала красноречивый ответ: «как Новый год встретишь, так и проведешь ;)». Переглянувшись с очкариком, Артем порадовался за Крыса и решившуюся подружку, невольно пробурчав: - А вот он предпочел не париться. - Ох уж это молодое поколение, - прокряхтел Слава, включая актера с бесконечной шарманкой. – Лишь бы использовать нас в своих грязных делишках. Ни стыда, ни совести. Как тебе не стыдно? В мое время… - Ой, да завались, - Артем сгреб в ладонь снега с лавки и прижал ее ко рту очкарика. Тот возмущенно фыркнул, недобро блеснул глазами. Сташевский игриво дернул бровями, растянув губы в проказливой улыбке. - Что, накажешь меня теперь? - Пизда твоей жопе. - Лучше хуй. - А будет пизда.