Тёмное солнце, взошедшее над Совёнком

      Гвиндолин, Лена и Алиса зашли в столовую и сразу же встали в очередь за едой. Когда очередь дошла до Гвиндолина, Заря Вечерняя за стойкой сказала:       – Сегодня ты меня последний раз видишь.       – В каком смысле? – удивлённо спросил Гвиндолин.       Но Заря Вечерняя будто не слышала его и уже накладывала еду для следующего в очереди. Гвиндолин, напоследок изучающе взглянув на Зарю, пошёл к столу, за которым уже сидели Алиса с Леной. Едва он уселся, как тут же вскочил:       – Я же обещал Мику отнести ужин! Скоро вернусь.       Он подбежал к стойке, из-за которой Заря Вечерняя, раздав еду всем пионерам, уже собиралась уходить. Она обернулась.       – Чего тебе? – наигранно сварливо спросила она.       – Я пообещал одной пионерке ужин на площадь отнести, а то она не успевает. Готовит оборудование. – торопливо объяснил Гвиндолин.       Заря Вечерняя, задумавшись, молчала. Затем медленно произнесла, снова натягивая перчатки:       – Ставь поднос. И неси аккуратней.       Вскоре Гвиндолин шёл по дорожке, ведущей на площадь. Едва он пришёл на площадь, он увидел стоящие вокруг статуи Генды какие-то приборы. Очевидно, подумал Гвиндолин, оттуда будет играть музыка. Как там, в муз. клубе. Прямо перед статуей стоял стол. Гвиндолин поставил поднос с ужином.       – Мику! Я принёс тебе ужин.       Мику выглянула из-за одной из колонок.       – Ой, Гвиндолин. А я тебя и не заметила. Спасибо большое! – проговорила она и широко улыбнулась.       – Да не за что. – спокойно ответил Гвиндолин и пошёл обратно в столовую.       Там она быстро съел свою еду и отправился на площадь, куда уже стали стягиваться пионеры. На деревьях стали зажигаться разноцветные гирлянды. Гвиндолин огляделся. Ни Лены, ни Алисы, вообще никого ещё из знакомых он не нашёл. Куда же они ушли?       В ожидании Гвиндолин сидел на скамейке. Вскоре он увидел Лену. Увидел и не смог некоторое время оторвать взгляда. На Лене было красивое белое платье с какими-то узорами, которые Гвиндолин не смог разглядеть с такого расстояния. Но это мелочи. Сам факт существования такого платья придавал Лене некоторую величавость и, если так можно выразиться, умиротворённость (если, конечно, Лена может выглядеть более умиротворено, чем всегда). Заметив Гвиндолина, она покраснела, а после, чуть постояв в нерешительности, подошла к нему.       – Ну как тебе? – спросила она тихо.       – Лена… Это просто божественно! – Гвиндолин от восхищения перешёл на шёпот. Он и сам не понимал, почему так восхищается. Платья, которые носила его старшая сестра, были во сто крат красивее и величественнее. Но по какой-то причине такое простое платье делало такую простую Лену такой величественной, что Гвиндолин просто не мог найти других слов. Он просто по-детски восхищёнными глазами смотрел на Лену, которая, устав стоять, села на скамейку. Вскоре на площади появились и другие пионеры. Многие из них (в особенности девочки) так же, как и Лена, сменили пионерскую форму на более презентабельную одежду, специально для танцев. Гвиндолин уже отметил про себя красоту платьев Мику, Слави и Ульяны. Одна Алиса так и ходила в пионерской форме, подвязанной у груди. По её виду было ясно, что она раздражена чем-то.       Вскоре из колонок раздался голос Мику. Сама же заведующая муз. кружка стояла за столом перед статуей и держала в руках микрофон.       – Леди и джентльмены! – радостно начала она. – Я с радостью объявляю дискотеку открытой!       Заиграла музыка. Пионеры пустились в пляс, кто как умел.       (Рекомендуется включить The Beatles – I Want To Hold Your Hand и We Can Work It Out)       Пока играла эта весёлая музыка, Гвиндолин и Лена просто сидели и смотрели на происходящее. Спустя двадцать минут Мику объявила:       – А сейчас – медленный танец.       Пионеры разбились по парам: мальчик с девочкой. Гвиндолин заметил, как в отдалении Электроник танцевал с Женей. Внезапно Гвиндолина осенило. Он повернулся к Лене и сказал:       – А давай станцуем этот…медленный танец?       Лена посмотрела на него удивлённо.       – Ты…меня приглашаешь на танец?       Она покраснела. Гвиндолин тоже.       – Да, приглашаю.       И он протянул ей руку. Лена нерешительно взяла Гвиндолина за руку и встала со скамейки. Гвиндолин потянул её к себе.       – Должен признаться, – сказал Гвиндолин, краснея от неудобства, причиняемого данным признанием. – Я не умею танцевать.       И это была чистая правда. В конце концов, он только два дня назад научился ходить. Лена улыбнулась.       – Ничего, я помогу.       Она положила левую руку Гвиндолина себе на талию, а правую крепко сжала. Затем стала медленно двигаться по кругу, ведя Гвиндолина за собой. Тот, чуть привыкнув к темпу песни и к движениям Лены, стал двигаться чуть уверенней. Вскоре они вдвоём уже вовсю отдались музыке, не обращая внимания на другие танцующие пары. Они смотрели друг другу прямо в глаза. Гвиндолин не мог оторвать взгляда от ярко-изумрудных глаз Лены, а та неотрывно смотрела в его серые с голубым оттенком глаза.       Но всё когда-нибудь заканчивается. Так закончилась Эра Драконов, так должна была закончиться Эра Огня. Так и закончилась музыка. Колонки замолчали и пары танцующих пионеров стали расходиться. Только Гвиндолин всё никак не хотел отпускать Лену, а Лена не хотела отпускать Гвиндолина.       – Я не хочу, чтобы это закончилось… – прошептал Гвиндолин.       – Я тоже, – тоже шёпотом сказала Лена. – Но придётся.       И она разжала левую ладонь, в которой держала правую ладонь Гвиндолина. Тот же убрал руку с её талии.       – Тогда до завтра? – робко спросил Гвиндолин, удивляясь, откуда в нём эта робость.       – До завтра. – сказала Лена и улыбнулась лучезарной улыбкой. Гвиндолин подумал, что даже его иллюзия солнца в Анор-Лондо светит не так ярко, как эта улыбка Лены. Он развернулся и пошёл в сторону своего домика. Среда, если он уже освободился от беседы с Чернобогом, уже должен быть там, если уж он не пришёл на танцы.       Он отошёл буквально на два метра, но тут Лена догнала его, дёрнула за плечо и развернула к себе. А затем, совершенно неожиданно для Гвиндолина и, наверное, для самой себя, поцеловала его в правую щёку. Затем, развернувшись, побежала к своему домику.       Гвиндолин просто стоял и смотрел Лене вслед. То место, куда она его поцеловала, наливалось каким-то необычным, но приятным теплом. Постояв так с минуту, Гвиндолин пошёл к своему домику. Зайдя в него, он заметил, что Среды нет. Видимо засиделся он там у Чернобога.       Гвиндолин разделся и лёг в кровать. Он не мог заснуть. Думал о танце с Леной и о её поцелуе. Он слышал от Среды, что это признаки симпатии и ещё чего-то. Гвиндолин всё пытался вспомнить это слово. “Любовь” вроде. Да, это была любовь. Гвиндолин понял, что Лена влюбилась в него.       – Но вот люблю ли я сам её? – задал он риторический вопрос, смотря в потолок.       – А вот это ты мне ответь, Гвиндолин Тёмное Солнце. – послышался со стороны кровати Среды тихий женский голос.       От неожиданности Гвиндолин чуть не упал с кровати. Он резко вскочил, даже напрягся на случай битвы. На кровати Среды сидела женщина, которую он видел в первый раз. В тусклом свете луны, светившей в окно, длинные волосы её казались практически бесцветными. Одета она была в белую ночную сорочку с высоким, под самое горло, кружевным вырезом: длинная настолько, что подол лежал на полу. Женщина неотрывно смотрела в окно на лес.       – Ты ещё кто? – спросил Гвиндолин.       – Меня зовут Заря Полуночная. – сказала женщина. – Меня к тебе послали Чернобог с Зарёй Вечерней.       – А вы, что, знакомы с ними? – спросил Гвиндолин, а потом понял. – Вы сестра Зари Вечерней?       – Младшая. – кивнула Заря Полуночная. – Но давай не будем отвлекаться от темы. Только давай выберем для нашей беседы более…более освещённое луной место. Ты же тоже любишь луну?       Она улыбнулась. Гвиндолин молчал. Заря Полуночная подошла к окну и открыла его. Пролезла в него и, стоя на подоконнике, уцепилась руками за крышу. Вскоре она без особого труда оказалась на крыше домика. Гвиндолин сунул голову в окно и посмотрел вверх. Оттуда на него смотрела Заря Полуночная.       – Чего стоишь? Давай, лезь. – сказала она и протянула руку. Гвиндолин нерешительно схватился за неё и почувствовал, как его с силой, которую невозможно было увидеть во внешнем виде младшей и сестёр Зорь, тянут наверх. Вскоре и Гвиндолин оказался на крыше домика.       Заря Полуночная уже лежала на спине, скрестив руки на груди и смотря в небо. Гвиндолин сел рядом с ней.       – Так зачем ты пришла? – спросил он.       – Во-первых, попрощаться. – сказала она, а затем усмехнулась. – Вот как интересно получается: я с тобой только познакомилась, а уже прощаюсь. А не хотелось бы. Ты первый бог, который любит луну так же, как и я. Но суть не в этом. Мы с Чернобогом и сёстрами покидаем этот лагерь. И Среду забираем с собой.       – ЧТО? – воскликнул Гвиндолин.       – Не кричи, людей разбудишь. – сказала Заря Полуночная. – Мы это делаем ради твоей безопасности. Если бы Чернобог не вмешался, ты бы…       Она замолчала, её голос дрогнул.       – Я бы что? – спросил Гвиндолин, внимательно изучая лицо Зари Полуночной, дабы уловить малейшие признаки лжи.       – Ты бы…умер. Ты был бы принесён в жертву Одину. Среда принёс бы тебя в жертву самому себе.       Гвиндолин не верил ни единому слову. Как это может Среда принести его, Гвиндолина, в жертву. Да и зачем ему это?       – Принеся тебя, бога в жертву, он бы стал сильнее и, наверное, покинул бы этот мир и вернулся бы в свой. – сказала Заря Полуночная, словно прочитав мысли Гвиндолина. – Ах, да забыла сказать: этот лагерь – не тот мир, о котором ты читал в библиотеке. Вернее, не совсем тот. Этот лагерь, так сказать, под куполом. Он отрезан от остального мира, как во времени, так и в пространстве. Ты же меня понимаешь?       Гвиндолин кивнул, не отрывая взгляда от Зари Полуночной.       – А как же он тогда попал сюда? – спросил он, уже представляя, какой получит ответ.       – Так же, как и ты, и твой друг, Избранный Немёртвый – умер. – сказала Заря Полуночная, оторвав взгляд от луны и посмотрев в глаза Гвиндолину. – Он умер и вознамерился принести тебя в жертву, думая, что получит твою божественную силу и сможет вырваться из этого места обратно в Америку и там завершить своё дело.       – А что это было за дело?       – Он хотел принести в жертву себе же всех богов. – спокойно ответила Заря Полуночная. – Натравить старых и новых богов друг на друга, посвятив эту битву Одину, а потом получить небывалую силу, когда все боги поубивают друг друга. Но план его сорвался, так что назад он не вернётся. Однако он может это сотворить и с тобой, так что мы забираем его отсюда. Но, если что, Белобог будет за тобой присматривать.       – А это кто?       – Брат-близнец Чернобога. – улыбнулась Заря Полуночная. – А так в целом, я тебе всё рассказала. Ах, да, есть ещё одно дело.       И она подняла вверх руку.       – Я хотела тебе на прощание подарить луну. – сказала она и сомкнула большой и указательный пальцы так, чтобы луна оказалась между ними. Затем она сделала резкое движение рукой, и Гвиндолину показалось, будто она действительно взяла луну. Но нет, луна так же светила в небе. Заря Полуночная разжала ладонь. В неё лежала рублёвая монета 1924 года, сделанная из серебра. На одной стороне были изображены двое рабочих, а на другой серп и молот с надписью “Пролетарии всех стран соединяйтесь!”. Гвиндолин дрожащей рукой взял монету.       – Как ты это сделала? – спросил он.       – Просто взяла и всё. – сказала Заря Полуночная таким тоном, словно такое было самым обыденным делом. – А теперь я должна уйти. Завтра нас уже здесь не будет. Прощай. Не забудь поздороваться с Белобогом завтра.       – Прощай. – сказал Гвиндолин. Он на секунду закрыл глаза, а когда открыл, он уже лежал в своей кровати, а за окном светило солнце.       – Что же это, приснилось мне всё? – спросил Гвиндолин, протирая глаза. Тут он заметил, что в правой руке что-то лежит. Он разжал ладонь. На ней лежала монета, которую ему дала Заря Полуночная.