Тёмное солнце, взошедшее над Совёнком

      – Так что это такое, эта ваша гитара? – спросил Гвиндолин.       Мику взяла в руки инструмент, стоявший около рояля. Тут в муз. клуб неожиданно влетела Алиса.       – Всем привет! – воскликнула она, а потом только заметила Гвиндолина. – А этот что тут делает?       Мику тут же начала тараторить:       – Ой, Алиса, ты не представляешь, что Гвиндолин умеет! Он почти моментально запоминает ноты! Вот практически только что он сыграл такое! Гвиндолин, сыграй, пожалуйста, ещё раз для Алисы.       – Не хочу. Зачем одно и то же два раза играть?       Алиса ухмыльнулась.       – Что, слабо?       Гвиндолин чуть не взорвался от злости.       – Нет, не слабо! – воскликнул он, усаживаясь за рояль. Затем, успокоившись, сыграл то же, что играл Мику и Лене минут пять назад. Затем повернулся к Алисе. Та стояла, раскрыв рот.       – Рот прикрой – кишки застудишь. – сказал с усмешкой Гвиндолин. Этой фразе его научил Среда. Алиса тут же закрыла рот. Спустя секунд десять молчания она воскликнула:       – Придумала!       – Что придумала? – спросила Мику.       – Давайте, раз Гвиндолин у нас такой умный, сыграем что-нибудь. Ну, битлов, например.       Мику задумалась. Затем произнесла:       – А какую песню?       – Let it be, – тут же ответила Алиса. – Хорошая песня. Там и пианино используется. Ты, Мику, будешь на барабанах, Лена будет петь, а я на гитаре.       – Я не против. – подала голос Лена.       – Я тоже. – подхватила Мику.       – А что за битлы? – спросил Гвиндолин.       Мику встрепенулась и побежала к двери, ведущей, судя по всему, в подсобное помещение. Через минуту она вернулась, держа в одной руке магнитофон, а в другой кассету. Магнитофон она поставила прямо на пол, вставила кассету. Зазвучала музыка. Песня началась с пианино, затем пошли слова:       

When I find myself in times of trouble, Mother Mary comes to me

Speaking words of wisdom, let it be

And in my hour of darkness she is standing right in front of me

Speaking words of wisdom, let it be

      Затем шёл припев:       

Let it be, let it be, let it be, let it be.

Whisper words of wisdom, let it be

      Затем добавились барабаны, а затем и гитара. Свою партию Гвиндолин, конечно же, запомнил сразу.       – Готовы? – спросил он, двигаясь ближе к роялю.       – Подожди, не так быстро. – сказали одновременно Алиса и Мику. Алиса взяла электрогитару и начала настраивать её. Мику тем временем села за барабанную установку.       – Лена, готова? – спросила Алиса.       Лена, слегка покраснев, молча кивнула.       Гвиндолин начал. Затем Лена начала петь. У Гвиндолина невольно побежали мурашки по коже. Такого красивого пения он ни разу не слышал. Даже в Анор-Лондо. Он много раз слышал, как его сестра Гвиневер пела. И даже она, такая величественная дочь Великого Повелителя, не сравнится по вокалу с Леной, такой простой и застенчивой.       Затем уже вступили Мику и Алиса. Гвиндолин про себя отметил, что Алиса слегка изменила соло. Справедливо будет сказать, что изменила к лучшему. Едва прозвучала последняя нота, прозвенел сигнал к ужину. Мику с ужасом взглянула на остальных.       – Мне же перед ужином нужно было оборудование настроить для танцев! – воскликнула она. – Придётся на ужин не идти…       – Я могу тебе ужин принести. – вызвался Гвиндолин. Почему-то он хотел ей помочь.       – Правда? Спасибо огромное тебе, Гвиндолин!       У Мику загорелись глаза.       – Ну а мы пошли тогда на ужин. – сказала Алиса, кладя гитару на место. Затем она вышла из здания клуба. Вслед за ней к выходу направились Лена с Гвиндолином. Мику осталась, чтобы убрать на место инструменты и закрыть клуб.       Вместе Гвиндолин и Лена шли в столовую, а Алиса шла перед ними.       – Хорошо сыграли, а? – бросила назад Алиса.       – Соглашусь. – сказал Гвиндолин. – Ты, Алиса, хорошо играешь.       – Ну а как иначе? – осклабилась рыжая. “Улыбается, совсем как Среда.” – подумал Гвиндолин.       – А ты, Лена, просто божественно поёшь. – обратился он уже к Лене.       – Ой, не говори так! – тут же покраснела Лена.       – Нет, я серьёзно. Даже моя старшая сестра так не поёт, а она, между прочим, считалась у нас в семье самой одарённой во всех областях. Потому и любили больше меня…       Тут Гвиндолин помрачнел, и до самой столовой ни он, ни Лена не произнесли ни слова.