Тёмное солнце, взошедшее над Совёнком

      Осмотрев комнату, в которой они оказались, Лена и Гвиндолин увидели ещё одну дверь, ведущую туда, куда, очевидно, побежал Шурик. На двери не было вентиля, её нужно было просто потянуть на себя. Гвиндолин крепко взялся за металлическую ручку и что было силы потянул на себя. Ослабленные и болящие после вентиля руки лишь ещё больше заболели.       – Ах ты ж… зашипел от боли Гвиндолин.       – Сильно болит? – спросила у него Лена обеспокоенным голосом.       “Не представляешь, как.” – хотел было сказать Гвиндолин, но остатки божественной гордости заставили его сказать:       – Нормально всё, не беспокойся. Надо бы чем-нибудь подпереть дверь. Нужен рычаг.       Некоторое время они оба молчали. Гвиндолин сидел на нижнем ярусе двухъярусной кровати, стоявшей в углу, расслабив руки. Лена сидела рядом. Как вдруг она воскликнула:       – Вот же монтировка!       Она подбежала к столу, заваленном всяким хламом, предназначение которого было Гвиндолину неизвестно. Лена взяла со стола длинную железку, загнутую с двух сторон, и протянула её Гвиндолину.       – Попробуй этим.       Гвиндолин взял монтировку, подошёл к двери и вставил один конец монтировки в щель между дверью и дверным косяком. Затем с силой надавил. Не сразу, но у него получилось совсем ненамного сдвинуть дверь. Затем дверь открылась ещё шире. И ещё. Так пока не образовался проём, в который могли протиснуться Лена с Гвиндолином.       Гвиндолин пропустил Лену вперёд, но та, остановившись, сказала:       – Давай ты первый.       – Ладно.       Он вошёл в ещё один тёмный тоннель. От предыдущего этот отличался огромной дырой в полу, через которую перепрыгнуть было невозможно.       – Как ты думаешь, Шурик прыгнул туда? – спросила Лена.       – Тут невысоко. – сказал Гвиндолин, посветив вниз фонариком. – А перепрыгнуть или как-то иначе преодолеть дыру нельзя, так что выбора нет: придётся прыгнуть вслед за ним.       – А как же мы тогда вернёмся? – спросила Лена. В голосе её звучал страх.       – Я тебя подсажу, а ты вытянешь меня наверх. Я же говорю, тут невысоко.       Лена чуть успокоилась. Гвиндолин, выключив свой фонарь, шагнул в пропасть. На секунду им овладел необъяснимый ужас. Он же сейчас падает в Бездну! В чёрную и непроглядную обитель Тьмы, где его великая душа тут же сгинет. Но он тут же вздохнул с облегчением, почувствовав землю под ногами. Он включил свой фонарь.       – Прыгай, не бойся! – сказал он Лене.       Та чуть помедлила. Затем тоже прыгнула. В этот момент её юбка из-за сопротивления воздуха поднялась вверх и Гвиндолин увидел интересную картину. Он тут же отвернулся, красный словно мантия Хранителей Печати. Тут же согнав краску с лица, он повернулся к Лене.       – С тобой всё нормально? Не ушиблась?       – Нет, всё хорошо, не беспокойся. Пойдём.       Гвиндолин заметил, что из какого-то людского подземного убежища они попали, судя по наличию валявшихся тут и там инструментов и вагонеток, в шахту. Так они и шли, пока не дошли до развилки. Они в замешательстве остановились.       – И куда пойдём? – спросила Лена.       Гвиндолин молчал. Он смотрел на левый проход, освещая его своим фонариком. К ним кто-то приближался. Тень, отбрасываемая на стену, увеличивалась. Лена в страхе прикрыла рот рукой.       – Кто это? – прошептала она.       Ответ не заставил себя долго ждать. Вскоре к ним вышел Семён. Лена ахнула от удивления, а Гвиндолин с минуту думал, кто это. Это точно не Среда, так как его увёл из лагеря Чернобог. Вряд ли это Избранный Немёртвый. А значит это…       – Фрампт? – изумлённо воскликнул Гвиндолин.       Семён ухмыльнулся.       – Ну здравствуй, Гвиндолин. Вижу, ты привёл ещё кого-то. Это осложняет дело.       – О чём ты… – начал было Гвиндолин, но тут Фрампт резко достал пистолет из кармана и наставил его на Гвиндолина. Лена вскрикнула. Фрампт перевёл ствол на неё.       – Молчать! Вернёмся к тебе Гвиндолин. Зачем ты сюда пришёл?       – Что? Фрампт, что ты делаешь? Это же я, Гвиндолин Тёмное Солнце, сын Великого Повелителя Гвина. Ты же поклялся моему отцу в верности…       Фрампт расхохотался.       – Верности?! Чёрт, какие же вы, боги, всё-таки доверчивые!       – Боги? – ничего не понимая, спросила Лена – Что здесь…       – Я сказал молчать! – крикнул Фрампт, снова направив пистолет на Лену. Вернув ствол в направление Гвиндолина, он повторил свой вопрос.       Не понимая ничего, как и Лена, Гвиндолин ответил:       – В лагере один пионер, Шурик, пропал. Мы думаем, он здесь.       Фрампт улыбнулся ещё шире.       – Да, Шурик здесь. Это мы с Каасом его похитили.       – Каас? Он здесь? Стоп…Ты с ним заодно?       – А мы с ним никогда не были врагами. Что ж, раз ты пришёл сюда за Шуриком, значит, я выиграл спор       – Какой ещё спор?       Фрампт недолго подумал над ответом.       – Да, пожалуй, раз уж ты всё равно умрёшь, тебе можно рассказать. Видишь ли, мы с Каасом очень азартные личности. Мы спорим о чём угодно и на что угодно. Наш самый крупный спор, например, был спор о том, кто первее достигнет своей цели: я зажгу Пламя, или Каас его погасит? Условие было одно: своими усилиями ничего нельзя делать. Только общаться и направлять.       Гвиндолин стоял и не понимал ничего. Какой ещё спор? Перед ним же Фрампт, верный друг и слуга их семьи! Тот, кто направлял бесчисленные толпы нежити в Горнило Первого Пламени, чтобы те продолжили Эру Огня, наслушавшись сказочек о Пророчестве об Избранном. Сжигали себя и потом начинали цикл сначала.       – Это я к тому, – продолжал Фрампт, явно наслаждаясь замешательством Гвиндолина. – что мы с Каасом просто говорили с нужными людьми и не-людьми, дабы уже те определили судьбу пламени. Первый ход сделал Каас, уговорив жителей Олачиля осквернить могилу Первого Человека. Бездна начала распространяться, и я предложил Гвину послать Арториаса сначала в Новый Лондо, а потом и в Олачиль. Там он и подох. Затем Каас создал свой орден Тёмных духов, чтобы подпитывать Бездну. В ответ на это я подсказал Ведьме Изалита одну идею. Но эта дура всё испортила, создав Пламя Хаоса.       При упоминании Ведьмы Изалита Гвиндолин чуть вздрогнул. Как Фрампт только посмел назвать столь добрую и чувственную женщину дурой?! Хоть Гвиндолин и был заперт в своих покоях в Анор-Лондо, но он всё равно многое видел и слышал. Однажды он услышал, как Ведьма вошла в Анор-Лондо. Слышал, как тепло её встретил его отец, брат и сёстры. Это было ещё тогда, когда Фелеанору ещё не отправили в Город за стеной, а бог войны не стал ещё безымянным. Тогда Ведьма приходила лишь для того, чтобы проведать семью Великого Повелителя. Она очень вежливо и сдержанно, но с какой-то необычной теплотой, общалась с Гвиневер, смеялась над экстравагантными шутками бога войны. Гвиндолину очень понравилась Ведьма Изалита, по крайней мере, ему понравилось, как она общалась с его семьёй. А когда она уходила, она просила передавать ему, Гвиндолину, привет. Она была единственным, кто хоть и не напрямую, кто сказал ему “привет”. А сейчас перед ним стоит Фрампт и нагло называет её дурой.       – Не смей так говорить про неё! – вскричал Гвиндолин, да так громко, что Лена вздрогнула.       Фрампт засмеялся.       – Смотрите-ка! Младший принц скалит зубки!       Гвиндолин от ярости сжал кулаки. Этот ублюдок называет его Младшим Принцем, прекрасно зная, как Гвиндолин ненавидит этот титул, напоминающий о существовании Старшего Принца. А между тем Фрампт продолжал свою исповедь, не отводя дула пистолета от Гвиндолина:       – Так вот, Ведьма сделала серьёзную ошибку. Попёрли демоны, часть серебряных рыцарей обуглилась, и тогда твой отец совершил ну просто самую глупую и тупую вещь, которую только можно сделать. Он сжёг себя! Если хочешь знать моё мнение, то Гвину вовсе не нужно было приносить себя в жертву. Нет, конечно, я был рад, что выиграл спор и дал Каасу заслуженные 100 пощёчин, но тут вскрылось неприятное обстоятельство. Огонь начал тухнуть и всё началось сначала. Тогда я пришёл к тебе и навешал тебе лапши на уши, что Гвин будто сказал мне, чтобы я сказал тебе, что нужно придумать способ, как заставить нежить массово сжигать себя. Я предложил тебе идею пророчества, а ты с ней согласился. Вот вроде и всё, что я хотел сказать. Погоди, что ты…       Гвиндолин уже не контролировал себя. После всего того, что Фрампт тут наговорил, младший принц уже забыл, что совсем недавно считал Фрампта другом. Он побежал на Фрампта, а тот выстрелил. Пуля просвистела возле левого уха Гвиндолина, и тут что-то произошло. Фрампт вдруг как-то странно дёрнулся и упал на землю. Гвиндолин остановился. С минуту он разглядывал Фрампта в теле Семёна, пытаясь понять, что произошло. Тут он увидел нож, торчащий у змея из шеи. Из раны текла кровь. Много крови. Он оглянулся. Лена, стоя на коленях, держала левую руку вытянутой. Гвиндолин снова перевёл взгляд на нож.       – Я…Я не хотела. – простонала Лена. – Я…просто хотела ему пистолет из руки выбить. Он стрелял в тебя, Гвиндолин. Я…Я       Тут она заплакала. Гвиндолин, оставив Фрампта истекать кровью, подбежал к неё. Закинув её левую руку себе за плечо, он помог её встать. Он практически тащил её за собой, так как она не прилагала никаких усилий, чтобы передвигаться самой.       Они пошли в тот проход, из которого пришёл Фрампт. Когда они проходили мимо его тела, Лена вдруг освободилась из рук Гвиндолина, подошла к Фрампту и вытащила нож. Тот был весь в крови.       – Он очень мне дорог. – только и сказала Лена.       Они шли по туннелю, пока Лена не спросила:       – Гвиндолин… Это же…Семён…О чем он говорил? Что-то про тебя, какое-то пламя и… Господи, я же убила его!       – Успокойся, это не Семён. По крайней мере, не тот Семён, которого ты знала.       Лена удивлённо на него посмотрела. Но она не успела задать ещё вопрос, так как они пришли. Перед ними стояла большая деревянная дверь, которая была чуть приоткрыта. Приоткрыта достаточно, чтобы можно было пройти человеку.       – Я, наверное, первая… – начала Лена, но тут же замолчала под яростным взглядом Гвиндолина. Да, ярость переполняла его. Фрампт... Впрочем, у Гвиндолина ещё будет время обдумать это. Он вошёл в проём…       – Попался, блядь!       Сильный удар в правый висок. На миг Гвиндолин полностью лишился слуха. В глазах помутнело. Он через силу обернулся. Семён. Или, если точнее, Каас.       Прижав правую руку к месту удара, Гвиндолин наотмашь ударил левой. Каас уклонился. Затем резко поднял ногу и ударил Гвиндолина между ног.       Боль. Адская боль. Такой боли Гвиндолин не почувствовал, даже когда Избранный Немёртвый убил его. Он упал на колени. Затем последовал ещё удар, на этот раз по затылку. Гвиндолин потерял сознание.              Когда он очнулся, то сразу почувствовал сильную головную боль. Он понял, что лежит на какой-то куче мусора. Тут и там были видны осколки бутылок вперемешку с камнями и ещё каким-то хламом. Он с трудом поднял голову. Каас сидел перед ним на корточках и, издевательски ухмыляясь, смотрел Гвиндолину в глаза.       – Ну вот мы и встретились, Гвиндолин. Ну, как делишки?       – Каас…Ублюдок… – послышалось слева от Гвиндолина. Каас перевёл взгляд туда, откуда доносился голос. Гвиндолин тоже, хоть и с большим трудом, повернул голову. Слева от него лежал связанный ещё один Семён. Гвиндолин понял, что это Избранный Немёртвый.       – Молчать! – зашипел Каас, пнув в живот Избранного. Последний выплюнул на землю немного крови. – Именно вы вдвоём всё мне похерили! Ты, Мертвец, убил Гвиндолина и спровоцировал Клинков на месть.       – Ты же мне сам сказал Гвиндолина убить! – прохрипел Избранный, выплюнув ещё крови на землю.       Каас улыбнулся.       – Ах, точно. Ну тогда виноват ты, Гвиндолин, в том, что я не выиграл спор.       – И в чём я виноват? – спросил Гвиндолин, злобно смотря в глаза Каасу, пытаясь одновременно избавиться от пут на руках. Верёвка была крепкой и не поддавалась.       – В том, что натравил на нашего “избранного” своих убийц, конечно же.       – Но ты же от этого и не проиграл спор. – заметил Гвиндолин. – Огонь же не был возожжён.       – И то верно. Значит, Фрампт уже рассказал тебе правду. Кстати, а где он?       – Прямо за тобой. – послышалось позади Кааса. Тот обернулся.       Удар был быстрым. Слишком быстрым даже для Кааса Тёмного Охотника, изначального змея, повелителя ковенанта Тёмных Духов. Ленин нож вонзился глубоко в правую глазницу Кааса. Из глазницы фонтаном брызнула кровь. Он схватился за нож, отчаянно при этом крича. Но Лена успела взять нож быстрее. Она вытащила нож и тем же быстрым движением воткнула нож в левую глазницу. Затем вытащила нож. Каас упал ничком и не двигался, только тихо скулил, пока не умер. Лена быстро подбежала к Гвиндолину и перерезала верёвки. Затем обернулась, посмотрев на Избранного Немёртвого.       – Семён? Но я же тебя…Второй раз.       – Долгая история. Лена, ты немного задержалась. – сказал Гвиндолин, растирая окоченевшие от бездействия конечности. – Где ты была, пока я был без сознания?       – Пряталась за дверью. Когда Сем…то есть, этот человек застал тебя врасплох, я тут же спряталась за дверью. И вы снова говорили про какой-то огонь…       – Потом, потом. – нетерпеливо прервал её Гвиндолин. – помоги-ка мне лучше и Изб…в смысле, с Семёном. Погоди, а это что у нас тут?       Он увидел что-то двигающееся в углу. Подойдя поближе он понял, что это.       – Шурик! Лена, подойди сюда! Разрежь, пожалуйста и его верёвки.       Лена подбежала и, увидев Шурика, охнула. Затем, оправившись от шока, быстро перерезала верёвки и помогла Шурику встать. Шурик пару секунд простоял в полубессознательном состоянии, затем, встряхнув головой, посмотрел на побитого Гвиндолина и окровавленную Лену.       – Гвиндолин? Лена? Что здесь произошло? Лена, ты вся в крови!       – Это не моя. – сказала Лена. Шурик испугался ещё сильнее.       – Мы тебя целым отрядом весь день искали. – сказал Гвиндолин. – Электроник сказал, что ты мог уйти в старый лагерь.       Шурик схватился за голову.       – Ничего не помню. – прошептал он.       – Эй, а мне поможет кто-нибудь? – послышался слабый голос Избранного Немёртвого.       Гвиндолин, Лена и Шурик подбежали к нему. По пути Шурик споткнулся о труп Кааса и вскрикнул:       – Семён?! Но как…       – Это твой дурной сон. – серьёзным тоном сказал Гвиндолин, сжав плечи Шурика и посмотрев ему в глаза. – Семён лежит связанный вот тут. Никакого тела нет. Понял?       – П…Понял. – еле слышно проговорил Шурик.       – Вот и хорошо. – сказал Гвиндолин, а затем повернулся к Лене. – Как он там?       – Нормально. – ответил вместо Лены Избранный Немёртвый, вставая без посторонней помощи. – Я не такой дохляк, как вы думаете, мастер Гвиндолин.       Лена и Шурик удивлённо воззрились на Избранного Немёртвого, а Гвиндолин подошёл к нему и шепнул на ухо:       – На людях обращайся ко мне на “ты”, хорошо?       Избранный кивнул. Гвиндолин, удовлетворившись ответом, пошёл к двери, через которую сюда и вошёл. Но тут Избранный Немёртвый окликнул его:       – Гвиндолин! Тут есть выход, ведущий сразу на…В общем, тут есть лестница.       Гвиндолин обернулся. И в самом деле, Лена, Шурик и Избранный столпились вокруг лестницы, ведущей наверх. Первым пошёл Избранный Немёртвый. Он залез достаточно высоко и снизу были видны лишь его ноги. Вдруг он остановился.       – Что там такое? – в один голос спросили Гвиндолин, Лена и Шурик.       – Тут решётка. С обратной стороны дует воздух, значит, там выход на улицу. Решётка старая и ржавая, можно попробовать сбить. Есть у кого-нибудь что-нибудь твёрдое?       – Подойдёт? – спросила Лена, протягивая фонарь.       – Идеально. Спасибо, Лена.       Послышались звуки удара металла о металл. Вскоре раздался радостный возглас Избранного:       – Есть!       Вскоре он вылез наружу. За ним последовал Шурик, а за ним и Гвиндолин с Леной. Дойдя до последней ступеньки они обнаружили, что находятся на площади, позади статуи Генды.       – Ничего себе! Это, получается, под всем лагерем такие катакомбы! – выдохнул Гвиндолин. При упоминании слова “катакомбы” Избранный Немёртвый поморщился.       – Пожалуйста, не говори ничего о катакомбах… – попросил он.       – Почему же? А, понял, извини. Больше так не буду.       – Семён, Шурик, вам немедленно нужно к Виоле! – сказала Лена.       – А ты сама как? – спросил Гвиндолин. Лена, всё ещё покрытая кровью Кааса, ответила:       – Нормально, никаких ранений нет. Так, а вы что встали?! Бегом к Виоле!       Шурик и Избранный поспешили к медпункту. Лена и Гвиндолин оказались на площади одни. Молчали минуты три, пока Лена не спросила:       – Гвиндолин, а кто были те два Семёна там внизу? Вы, похоже, знали друг друга.       – Да, знал. – чуть помолчав, ответил Гвиндолин. Он хотел было рассказать обо всём подробно, но вспомнил, что он в совершенно другом мире. – Но если я начну рассказывать, ты вряд ли поверишь. Давай завтра.       – Хорошо. – ответила Лена, но так и не пошла в сторону домика. После недолгого молчания она продолжила, опустив голову, – Мне было так страшно, Гвиндолин.       – Мне тоже было страшно. – честно ответил Гвиндолин. Странно, обычно его божественная гордость ни за что бы не допустила признания в страхе, но сейчас это было необходимо. – Но больше всего мне было страшно за тебя, Лена.       Лена подняла голову и посмотрела в глаза Гвиндолину. В глазах её стояли слёзы.       – Ох, Гвиндолин…       И она обняла его. Он, смутившись, ответил ей тем же. Они простояли так как будто вечность. Сколько прошло на самом деле, Гвиндолина не волновало. Он почувствовал, что рядом с Леной ему становится необыкновенно спокойно и тепло. Такого чувства Гвиндолин не испытывал…никогда. Никто не обнимал его вот так просто и тепло, как Лена. Его в принципе никто не обнимал. “Однако это же не значит, что меня совсем не любили? Любовь ко мне со стороны семьи не была же частью спора змеев?” – мысленно спросил себя Гвиндолин, освобождаясь от объятий. Вслух он сказал:       – Ну, до завтра, Лена. Доброй ночи.       – Доброй ночи, Гвиндолин. – ответила Лена и пошла в сторону своего домика. Гвиндолин пошёл к своему.       Придя домой, он увидел, что Избранный Немёртвый уже ждёт его, сидя на своей кровати.       – Слушай, я не готов сейчас говорить. Я смертельно устал. Поговорим завтра. – сказал Гвиндолин, едва Избранный открыл рот. Затем Гвиндолин, не раздеваясь, лёг на кровать и заснул крепким сном. Вскоре уснул и Избранный Немёртвый.