Тёмное солнце, взошедшее над Совёнком

      Он стоял в тёмном коридоре, не освещённого ничем. Лишь слабый мерцающий свет виднелся далеко впереди. Гвиндолин осмотрелся по сторонам. Он стоял в самом начале узкого каменного коридора, а двери, через которую он должен был бы войти в коридор, не было. Оставалось только идти вперёд, к свету. Казалось, что этот Гвиндолина от этого света отделяют многие тысяч миль. Гвиндолин шёл и шёл, а свет всё не приближался. Пока Гвиндолин шёл, он слышал странные звуки. Казалось, будто сами стены шипели, скреблись когтями, рычали, говорили. Все эти звуки накладывались друг на друга, образуя до ужаса невообразимую какофонию, действовавшей Гвиндолину на нервы. Иногда в этом потоке звуков Гвиндолин различал отдельные слова. Или ему так казалось, что слышал. Голоса шептали, рычали, сипели следующее:       – Смерть. Смерть Огню и всем тем, кто его принимает. Смерть Повелителям, их семьям и слугам. Смерть всем богам и королям.       Эти слова звучали отовсюду: из стен, из пола, из потолка. Гвиндолин пытался закрыть уши, но это совершенно никак не помогло. Напротив, как только он это сделал, все голоса разом будто взорвались от негодования.       – Прячешься от нас, ложный бог? От реальности не спрятаться. Посмотри сам: в этом мире ни богов, ни королей. Только человек. Только тьма. Эра Тьмы – Эра Людей. И она уже наступила. Разве ты этого не понимаешь? Ты никогда не вернёшься к себе домой. Твой дом растворился в темноте.       – Заткнитесь! – закричал Гвиндолин. Голоса смолкли. Тут только Гвиндолин заметил, что коридор уже закончился. Теперь он стоял в огромной пещере, освещаемой факелами и заставленной различными статуями. Изображали они преимущественно людей. У подножия каждой скульптуры была табличка. Гвиндолин обратил внимание на статую, изображавшую смуглого человека в набедренной повязке (или чём-то в этом роде), имевшего вместо человеческой головы голову какой-то птицы с длинной тонкой шеей и таким же клювом. На табличке у подножия статуи было написано “Тот”. Рядом стояла похожая статуя, но она имела уже голову сокола. Под этой статуей было написано “Гор”. Гвиндолин ходил по пещере, осматривая статуи. Он увидел статую бородатого мужчины в белой тоге, державшего в руках молнию. На табличке было написано “Зевс”. Далее Гвиндолин заметил статую четырёхглавого и четырёхрукого мужчины с красноватой кожей, именуемого как Брахма. Человек с головой слона по имени Ганеша. Женщина с голубой кожей и четырьмя руками, украшенная ожерельем из человеческих черепов, носящая имя Кали. Статуй было великое множество. Но Гвиндолина особенно заинтересовали четыре статуи, вставших в ряд после статуи прямоходящей обезьяны, носящей имя Сунь Укун. Гвиндолин подошёл к этим статуям.       Первая изображала одноглазого старика, держащего в руке копьё. На каждом его плече сидело по ворону. Табличка гласила, что старика зовут Одином. Далее шла статуя, изображавшая черноволосого мужчину с густой бородой, восседающего на вороном коне. На правом плече у мужчины сидел чёрный ворон. Судя по табличке, мужчину звали Чернобогом. Следом за ним шла точно такая же, но в то же время абсолютно противоположная статуя, изображавшая мужчину с белыми волосами и бородой, сидящего на белом коне. Звали его Белобогом, если верить табличке. Дальше шла первая на памяти Гвиндолина статуя, изображавшая не человека. Это была статуя паука размером с лошадь. Глаза паука словно были сделаны из драгоценных камней, поблёскивающих при свете факелов. Пауку было присвоено имя Ананси. Гвиндолин уже собрался пойти дальше по пещере, но тут он заметил человека, стоявшего перед статуей паука.       Это был старый человек с тёмной, словно кора дерева, кожей, одетый в клетчатый костюм, лимонно-жёлтые перчатки и такого же цвета шляпу. Роста он был совсем крошечного, из той породы стариков, которых прожитые годы выжали и высушили. Лицо его было всё в морщинах, но глаза светились какой-то детской искренностью. Человек осматривал статую паука, бормоча про себя слегка гнусавым, но задорным и живым голосом.       – Нет, ну это прям ни в какие ворота! Совсем же не похоже! И какой идиот додумался поставить сюда именно эту мою статую? – тут он обернулся и увидел Гвиндолина. – А ты ещё кто?       – А кто ты? – вопросом на вопрос ответил Гвиндолин, испытывая не сильный, но навязчивый страх.       Темнокожий старик рассмеялся, и в смехе этом слышалась такая беззаботная искренность и доброта, что страх Гвиндолина как рукой сняло.       – Я вообще-то первый вопрос задал. Но можешь, в целом, не отвечать. Я знаю, кто ты, Гвиндолин Тёмное Солнце.       – Откуда… – начал было Гвиндолин, но старик его прервал:       – Да мне Чернобог мне рассказал, мы с ним старые приятели. Правда, он и сам многое наверняка не знал, так что вот я пришёл сюда узнать о тебе, так сказать, из первых рук.       – Я не разговариваю с кем попало. – со сталью в голосе сказал Гвиндолин. – Тем более с…богами. Ты же бог, я полагаю?       Старик снова рассмеялся.       – А ты, парень, не так прост, как мне тебя Чернобог описывал. Ну да, я бог, и зовут меня Компе Ананси. Но ты можешь звать меня просто Ананси или мистером Нанси.       – Хорошо, Ананси. Но прежде чем я начну что-то рассказывать, ответь мне на несколько вопросов.       – Ну хорошо, условия договора весьма неплохи. Только давай немного здесь пройдёмся, пока мы будем слушать друг друга.       – Ладно, давай пройдёмся.       Они двинулись между статуями богов. Мистер Нанси спокойно выслушивал Гвиндолина, а тот рассказывал ему всё. И про Пламя, и про войну с драконами, и про его смерть, и про пребывание в лагере. Только под конец рассказа Гвиндолин понял, что он вообще не горел желанием рассказывать всё это. Ананси внимательно слушал и добродушно улыбался. Когда Гвиндолин закончил, он сказал:       – Интересный, весьма занятный рассказ у тебя вышел, парень. Ну, как и обещал, я отвечу и на твои вопросы. На любые. Задавай.       Гвиндолин задумался. Когда они проходили мимо статуи человека с молотом, помеченного как Тор, Гвиндолин наконец спросил:       – Где это мы сейчас?       Мистер Нанси хихикнул.       – Наверное, ты хотел сказать: “Что это за место?”, потому как я, например, сейчас мирно лежу в своей могиле во Флориде. Планирую десяток лет поспать, а потом выйти прогуляться. А ты, наверное, сейчас лежишь в своём пионерском домике и спишь без задних ног. Ну, я ответил на твой вопрос, но, учитывая, что ты, скорее всего, задал не тот вопрос, что хотел, я скажу, что это, – тут он махнул рукой в сторону статуй, через ряды которых они уже прошли. – Зал Богов. Тут стоят все боги, которых сейчас знают и помнят. Немногим, конечно, ещё поклоняются, но хотя бы памяти о них достаточно, чтобы они жили, пусть и не так хорошо, как им того хотелось. А вон там, – тут он показал на проход, ведущий, судя по всему, в другую пещеру. – Зал Забытых. Там стоят боги, от которых даже имени не осталось. Люди совершенно забыли их, а боги, которых никто не знает, так же беспомощны, как…Ну, в общем, крышка им. Хочешь взглянуть?       – Пожалуй. – ответил Гвиндолин и пошёл вслед за мистером Нанси в следующую пещеру. Пока они шли, он задал ещё вопрос:       – А что насчёт тебя, Ананси? Что ты за бог такой? Я никогда о тебе не слышал. Мы со Средой перечитали всю библиотеку, но про тебя я так и не услышал.       Мистер Нанси снова хихикнул.       – Да мне и не особо нужно, чтобы про меня писали в книжках. Мне достаточно, чтобы обо мне просто рассказывали истории. Истории о хитром, смелом и бесстрашном пауке Ананси, который всегда выпутывается из любых передряг и всегда добивается того, что хочет. Все истории принадлежат Ананси. Хотя раньше они принадлежали Тигру. Но тогда истории были мрачные и жестокие. Потом пришёл я, и истории стали весёлыми и мудрыми. Вот мы и пришли.       Они оказались во второй пещере, также заполненной статуями богов. Но эти статуи отличались от тех, что были в прошлой пещере. У местных статуй не было табличек, так что невозможно было узнать, как звали тех или иных богов. Факелы здесь светили тускло, и потому очертания богов становились чуть более жуткими и мрачными. Тут были боги, которых история пережевала и выплюнула. Были боги, похожие на различные геометрические фигуры, боги с десятками пар ушей, боги с руками вместо головы и с головами вместо рук. Забытых и затерянных безымянных богов было очень много. Мистер Нанси и Гвиндолин шли сквозь ряды статуй, а мистер Нанси продолжал:       – А о тебе, Гвиндолин, рассказывают хоть какие-нибудь истории? О любом боге должны рассказывать истории. Иначе, что это за бог такой?       Гвиндолин задумался над ответом. Действительно, о нём самом не ходило никаких историй и легенд. Люди, за исключением членов его ковенанта, вообще не знали о его существовании. Зато люди рассказывали истории о доблести и смелости его старшего брата, о красоте и доброте его сестры Гвиневер. Ну и конечно же, рассказывали о мудрости и благородности его отца, Великого Повелителя Гвина. А о нём, Гвиндолине, никто никаких историй не рассказывал. Наконец, он ответил мистеру Нанси:       – В моём мире, Ананси, не играет роли, рассказывают обо мне истории, или нет. Я бог, потому что моя душа обладает достаточной силой, чтобы считать меня богом. Ну, и по происхождению я тоже бог.       – Увиливаешь от ответа. – Мистер Нанси улыбнулся. – Тебе же просто стыдно признать, что о тебе не рассказывают историй, верно?       – И…И вовсе нет! – воскликнул, запинаясь, Гвиндолин, в душе прекрасно понимая, что мистер Нанси прав.       – Так или иначе, здесь это неважно. – улыбка вдруг пропала с лица мистера Нанси. – Ты же в любом случае умер. А раз о тебе ничего не рассказывали, то это и не такая уж и потеря, верно?       – Да как ты… – хотел было гневно воскликнуть Гвиндолин, но мистер Нанси прервал его:       – Как говорил мой…Ну, я имею ввиду, тот, кого я считал другом... В общем, он говорил: “В делах богов не смерть важна – важна возможность воскрешенья”. Ты тоже так считаешь?       Гвиндолин не понимал, к чему мистер Нанси клонит, но утвердительно кивнул. Он разглядел в этой фразе некий смысл. Важна возможность воскрешенья…А есть ли у него, Гвиндолина Тёмное Солнце, бога, о котором никогда не рассказывали историй, такая возможность?       Будто бы прочитав мысли Гвиндолина, мистер Нанси сказал:       – Сможешь ли ты вернуться в Анор-Лондо или нет, зависит от того, поймёшь ли ты, кто ты такой.       Гвиндолин опешил.       – В смысле? Я – Гвиндолин Тёмное Солнце, младший сын Великого Повелителя Гвина, младший принц Анор-Лондо и лидер ковенанта Клинков Тёмной Луны.       Мистер Нанси вновь улыбнулся.       – Это всего лишь твои титул и звание. Может, слишком пафосные, но имеем, что имеем. Но кто ты на самом деле, Гвиндолин Тёмное Солнце, младший сын Великого Повелителя Гвина, младший принц Анор-Лондо и лидер ковенанта Клинков Тёмной Луны?       Гвиндолин упорно не понимал суть вопроса, который ему задавал мистер Нанси. Увидев озадаченное лицо Гвиндолина, мистер Нанси указал ему на очередную статую бога, стоявшую чуть в отдалении от остальных. Вокруг неё расположилось ещё несколько статуй, образуя небольшой круг. Полусумрак пещеры не давал внимательно разглядеть эти статуи. Заметив напряжённое лицо Гвиндолина, пытавшегося разглядеть статуи, мистер Нанси щёлкнул пальцами, и факелы загорелись ярче. И тогда Гвиндолин с ужасом узнал богов, которых изображали статуи.       Всю эту отдельно стоящую группу статуй возглавляла скульптура первенца Гвина, безымянного бога войны, стёртого из истории. Гвиндолина словно ударили под дых. Статуя выглядела точь-в-точь, как его старший брат. Казалось, что это он и есть. Но отсутствие каких-либо эмоций на лице быстро убедило Гвиндолина, что перед ним всего лишь статуя. Справа и чуть позади от первенца Солнца стояла Гвиневер, Принцесса Света. При виде сестры Гвиндолин почувствовал, что к глазам подступают слёзы. Слёзы горечи и отчаяния от того, что больше он никогда не увидит свою семью. Следом за Гвиневер шла статуя Филианоры, которую Гвин отправил в Город за Стеной. Новый поток горьких воспоминаний хлынул в сознание Гвиндолина. Но самое страшное он увидел далее. После статуи Филианоры стояла… его собственная скульптура. В короне, с луком в руках и со змеями вместо ног. Тут Гвиндолин не выдержал. У него стал затуманиваться взор. Он медленно опустился на землю. Будто бы издалека он услышал взволнованный голос мистера Нанси:       – Эй, парень! Ты мне тут в обморок не падай!       Но было уже поздно.              

***

      Открыв глаза, Гвиндолин сначала не понял, что произошло. Он схватил себя за голову. Корона была надета, надёжно пряча лицо. Змеи, почувствовав его смятение, возбуждённо зашипели. Гвиндолин оглянулся.       Он находился в своих покоях в Анор-Лондо. Солнце, настоящее, не иллюзорное, светило в окно, изгоняя тьму из комнаты и из мыслей. Гвиндолин прикрыл глаза рукой. Всё же, лунный свет ему ближе.       Он, Гвиндолин, совсем ещё ребёнок. Его окружает любящая семья. Заботливые старшие брат с сестрой, строгий, но справедливый отец. Тогда почему ему кажется, что что-то не так? Почему он помнит о затухании Пламени, о своей смерти, о попадании в пионерлагерь? Ну конечно же, это всё был сон! А сейчас он проснулся дома, в Анор-Лондо, самом прекрасном городе на белом свете!       Внезапный стук в окно. Гвиндолин обернулся. За окном, на узком карнизе, стоит его старший брат, первенец Солнца. Его юношеское лицо озаряет ослепительная улыбка. Он что-то говорит. Гвиндолину не слышно из-за толстого оконного стекла. Он подходит к окну и открывает его настежь. Хорошо, что окна в Анор-Лондо открываются внутрь, иначе первенец Гвина упал бы с очень большой высоты. Он бы, конечно, выжил, но боль почувствовал бы. Первенец Солнца шагнул в комнату Гвиндолина.       – Проснулся? Тогда пошли скорее, мне нужно кое-что тебе показать!       – А это не может подождать? – одной рукой прикрывая глаза, а другой скрывая зевок, спросил Гвиндолин.       – Нет, не может. Ну пойдём быстрее, поспать всегда успеешь.       С этими словами старший принц шагнул к окну, схватился за уступ над окном и, потянувшись, поднялся на крышу. Затем спустил руку, чтобы потянуть за собой и Гвиндолина.       – Я на крышу не полезу! – воскликнул Гвиндолин.       – Давай быстрее, пока не пропало! – прозвучал с крыши голос его старшего брата. Гвиндолина охватило лёгкое любопытство. Он неуверенно подошёл к окну и схватился за руку своего брата. Едва он коснулся её, он тут же почувствовал, как его с силой тянут наверх. Гвиндолин успел посмотреть вниз. От страха он весь затрясся и чуть не вскрикнул, но он тут же оказался на крыше главного собора Анор-Лондо.       – Тихо ты! – зашипел бог войны. – Или хочешь, чтобы отец нас услышал?       – Н…нет, не хочу. – заикаясь, ответил Гвиндолин. – Так что ты хотел мне показать?       – Смотри. – и первенец Гвина показал сначала на запад, потом на восток. Гвиндолин посмотрел. С запада виднелась заходящая луна. Её тусклый свет ещё освещал ту часть крыши, до которой не дошли лучи восходящего солнца. А с востока приближался шар солнца, несущего свет и тепло.       – Красиво, – восторженно выдохнул Гвиндолин, отчасти завидуя тому, что он, как обладатель силы Луны, никогда не поймёт красоту восхода солнца. Зато он понимал красоту момента, когда солнце и луна находятся одновременно на небосводе, и земля разделена двумя потоками света: лунного и солнечного.       – И всё же наша жизнь прекрасна, брат! – сказал первенец Солнца. – Скажи же, ну!       – Вот бы она не менялась…       – И никогда не меняла нас.       Наконец, луна полностью зашла за горизонт, а солнце засветило в полную силу. Тут внезапно Гвиндолин почувствовал, что что-то не так. На месте, где он сидел, наблюдая за небесными светилами, образовалась и стала расти дыра. Когда она выросла достаточно, Гвиндолин стремительно упал в пропасть, которая точно не была его комнатой, над которой, они, по идее, находились. Старший брат будто бы ничего не заметил, продолжая восхищённо смотреть на солнце.       

***

      Гвиндолин, снова оказавшийся в пионерской форме, падал в пустоте. А может и не падал, а просто находился в ней. Так или иначе, он был в пустоте. Но не в Бездне, появившейся из тёмной души первого человека, а в чём-то ином. Эта пустота была ослепительно белая. Гвиндолин находился в пустоте и слушал голоса. Они доносились отовсюду, но слышал их Гвиндолин не ушами, а будто бы всем своим телом.       – Я ухожу, сын мой. – говорит пустота голосом Гвина. – Я постараюсь вновь возжечь пламя и рассеять тьму. И тогда всё будет как прежде, заживём счастливо. Ну, не плачь. Я надеюсь, что смогу вернуться. И сёстры твои вернутся. А пока меня не будет, поддерживай иллюзию света в Анор-Лондо. Я же знаю, что ты умеешь. Я оставлю с тобой Фрампта, он посвятит тебя в план дальнейших действий.       Едва голос отца замолкает, Гвиндолин слышит новый голос. Это голос его брата, ныне безымянного бога войны.       – Я ухожу, Гвиндолин. Отец совсем меня не слушает и не понимает. Лицемерный старик. Уничтожает драконов, а сам заключает с одним из них договор, да ещё и своего собственного дракона выращивает. Тьфу, стыдоба. Я оставлю тебе на память своё кольцо. Надеюсь, ты сможешь меня понять. Прощай.       Снова смена голоса, на этот раз Гвиндолин с содроганием узнал голос Гвиневер.       – Дорогой Гвиндолин, братик мой! Боюсь, мне придётся на некоторое время покинуть Анор-Лондо. Становится небезопасно. Но не волнуйся, со мной всё будет хорошо. Я буду тебе писать. Но жители Анор-Лондо могут очень огорчиться из-за моего ухода. Так что я прошу тебя, как мастера в этом деле: создай мою иллюзорную копию и помести её в мои покои. Об этом будут знать лишь ты и мои стражи.       Гвиндолин слушал голоса своей семьи и плакал. Он летел в пустоте и плакал. Слёзы обильным потоком лились из его глаз, словно вода в водопаде. Гвиндолин сквозь слёзы шептал себе под нос:       – Пожалуйста, брат, Гвиневер, Филианора… Вернитесь…Мне одиноко…       – Тебе одиноко?! – воскликнул голос из пустоты, и в голосе этом одновременно слышался и голос первенца солнца, и Гвиневер, и Филианоры, и Гвина и обоих изначальных змеев. – Неужели? А нам казалось, ты рад, что все покинули Анор-Лондо. Ты стал свободен делать что угодно, не скрываясь. Ты мог бы бегать во всему городу, как полоумный, крича: “Наконец-то я свободен!”       – Неправда! Это всё неправда! – кричал в пустоту Гвиндолин. – Я…Я так поначалу действительно думал. Но…чёрт, как же одиноко.       Последние его слова потонули в рыданиях. А голос пустоты, голос его внутреннего “я” лишь рассмеялся.       – Какое жалкое зрелище! Не потому ли, что тебе одиноко, ты решил вдруг подружиться со своим убийцей?!       – Он…Он не хотел этого! Он так же, как и я, был обманут изначальным змеем! – отчаянно крикнул сквозь слёзы в пустоту Гвиндолин.       – Но он убил тебя, и это факт. И даже это тебя на останавливает? Действительно жалкое зрелище…       – Заткнитесь! – изо всех сил крикнул Гвиндолин. – Вы не более, чем голоса у меня в голове.       – А знаешь, почему мы именно в твоей голове? Потому что мы – твои собственные мысли. Мы – это ты сам, Гвиндолин Тёмное Солнце. Бог, о котором не рассказывают историй. Одинокий бог. Последний бог.       Голоса продолжали говорить, но Гвиндолин их не слушал. Он просто сжался в комок и плакал. Плакал от одиночества и от осознания того, что эти голоса правы.              

***

      Внезапно что-то в пустоте изменилось. Гвиндолин почувствовал, что уже не просто находится в пустоте, а уже стоит на чём-то твёрдом. Он открыл глаза и осмотрелся. Слёзы затуманивали взор, и он быстро стёр их с глаз.       Вокруг всё так же было ослепительно белым, но в этой белой пустоте было дерево. Ясень. Огромный, невероятных размеров Ясень. “Откуда я знаю, что это ясень?” – подумал Гвиндолин, но тут он обратил внимание на то, что было справа и слева от него. Справа от себя он увидел самого себя. Только немного другого. Тот Гвиндолин, что был справа, был в белых одеяниях, вместо ног у него были змеи и голову украшала корона, скрывавшая лицо. Гвиндолин в пионерской форме внимательно осматривал Гвиндолина в короне. Последний просто смотрел на Ясень, на Иггдрасиль, мировое древо. Гвиндолин в пионерской форме оторвал взгляд от Гвиндолина в короне и посмотрел в противоположную от него сторону. И чуть не испустил дух от испуга.       Перед его взором предстало отвратительное нечто, больше похожее на сгусток чёрной слизи, имевший червеобразную форму. Из этой слизи торчали кости, а в некоторых местах это существо покрывала шерсть. Слизь будто двигалась, и Гвиндолин, присмотревшись, с ужасом понял, что такой визуальный эффект придают тысячи опарышей, ползающих по всему телу этого существа. А на вершине этого куска биомассы Гвиндолин увидел самого себя. Вернее, верхнюю половину своего тела. Корона слегка изменила форму, да и в принципе этот Гвиндолин много чем отличался. Как минимум, волосы были длиннее, да и сам он выглядел словно бы старше. Этот Гвиндолин (если данный сгусток слизи и мёртвой плоти можно так назвать) так же неотрывно смотрел на Ясень. Гвиндолин в пионерской форме последовал его примеру.       Он увидел стоящих под ветвями Ясеня троих людей. Они были одеты в одинаковые плащи с капюшонами, из-за которых их лица невозможно было разглядеть. Однако, как только все три Гвиндолина обратили свои взоры в сторону Ясеня, люди откинули капюшоны, и Гвиндолин увидел, что это были три женщины. Очевидно, сёстры. Каждая из сестёр стояла напротив каждого из Гвиндолинов. Против Гвиндолина в короне стояла старушка, столь дряхлая и маленькая, что Гвиндолин в пионерской форме удивился, как это она ещё не рассыпалась. Имя ей было Урд, Прошлое. Против Гвиндолина, наполовину поглощённого какой-то слизью, стояла совсем юная светловолосая девушка, стройная и высокая. Имя ей было Скульд, Будущее. Против же Гвиндолина в пионерской форме стояла средних лет женищина со светлыми волосами, которые уже начинали седеть. Имя ей было Верданди, Настоящее.       Женщины быстро приближались к Гвиндолинам. Вскоре они встали совсем близко, так что Гвиндолин в пионерской форме чувствовал кожей дыхание Верданди. Она же в свою очередь внимательно его осматривала. Наконец, она отошла от него на шаг назад и указала на свою младшую сестру, Скульд. Последняя осматривала кучу слизи, вершину которой венчала половина тела Гвиндолина. Верданди показала на свою старшую сестру, Урд. Та осматривала Гвиндолина в короне.       Наконец, сёстры, имя которым – норны, прекратили свой осмотр. Они вернулись к Ясеню и одновременно три раза хлопнули в ладоши. И Ясень, и норны, и белая пустота исчезли. Гвиндолин проснулся в холодном поту у себя в домике в пионерлагере “Совёнок”. В окно ярко светила луна.