Тёмное солнце, взошедшее над Совёнком

      К тому моменту, как Гвиндолин пришёл на площадь, Лена уже сидела на скамейке, ожидая его. Увидев, как Гвиндолин к ней подходит, она встала и, улыбнувшись, спросила:       – Ну, куда пойдём первым делом?       “Вот так сразу?” – подумал, слегка опешив, Гвиндолин, а вслух сказал:       – Давай к пляжу. Не спеша пойдём.       Они пошли. Начать разговор первой решила Лена:       – Так о чём ты хотел поговорить?       Гвиндолин понятия не имел, о чём говорить. Когда он предлагал поговорить напоследок, он совсем не подумал о том, о чём конкретно нужно говорить. Нужно было срочно что-то придумать, иначе Гвиндолин просто не выдержит неловкого молчания. Но в голову не лезло ничего дельного. Поэтому Гвиндолин не придумал ничего лучше, как сказать:       – Я тебя люблю.       Он сказал это и даже не удивился той лёгкости, с которой он это сделал. Эти слова звучали для него настолько естественно, что он даже слегка удивился реакции Лены. Она густо покраснела, отвела на секунду взгляд, а потом посмотрела прямо Гвиндолину в глаза, и во взгляде её читались лёгкий шок, удивление и неверие.       – Что, правда? – прошептала она.       Тяжесть признания только сейчас навалилась на Гвиндолина. На время он потерял дар речи, в его горле пересохло настолько сильно, что он даже не сказал, а прохрипел:       – Да.       Повисло молчание. Они шли по пляжу, не обращая внимания на кричащих от радости пионеров, купающихся в озере. Выбрав место подальше от отдыхающих ребят, Лена с Гвиндолином сели на песок. Они некоторое время сидели молча, наблюдая за прекрасным видом озера, отражающего свет утреннего солнца.       – И… это всё, ради чего ты меня сюда позвал? – решила наконец нарушить молчание Лена.       Гвиндолин, едва найдя в себе силы, сказал:       – Нет. Понимаешь, как я и говорил, возможно, после того, как мы сядем в автобус, который увезёт нас из лагеря, я попаду в свой родной мир. И вот в чём проблема: когда я сюда попал, я искренне хотел выбраться отсюда как можно скорее. Но один бог сказал мне, что это место меня отпустит лишь тогда, когда я этого меньше всего захочу. И вот близок тот день, когда смена закончится. Именно сейчас мне меньше всего хочется покидать это место. Мне здесь безумно нравится. Здесь тихо и спокойно, совсем не так, как у меня в родном мире. Я не хочу отсюда уезжать. Поэтому, скорее всего, я попаду обратно домой. Без тебя, понимаешь? Именно из-за тебя я так не хочу отсюда уходить. Я…       Тут Гвиндолин запнулся и замолчал. Он вздрогнул, когда Лена тихо коснулась его плеча.       – Гвиндолин, – сказала она тихим и спокойным голосом. – Я тоже не хочу, чтобы ты уходил. Но только скажи мне: что за бог тебе сказал о том, что ты попадёшь домой, только когда этого меньше всего захочешь?       – Его зовут Один. – ответил Гвиндолин. – Хотя поначалу он представился мне как Среда. Не хочу о нём рассказывать, я не для этого тебя позвал. Я позвал тебя, чтобы… попрощаться. Наверное. Возможно, для прощания я выбрал не самое подходящее время, всё-таки сейчас утро. Но перед окончательным прощанием я хотел просто поговорить. О чём угодно. К примеру, о тебе.       – Обо мне? – слегка удивилась Лена.       – Да, – ответил Гвиндолин. – Расскажи о себе.       Лена ему рассказала, что родилась и выросла она в городе Ленинград. С самого детства друзей у неё было не так много, как у её ровесников. Она всегда держалась в стороне ото всех. Но несмотря на свою отстранённость, Лена всё-таки смогла познакомиться и подружиться с Алисой. Рассказала Лена и о том, что она очень сильно увлекается рисованием и пением, но свои картины никогда никому не показывает.       Гвиндолин внимательно слушал, как Лена увлечённо рассказывает о своей жизни, своих интересах, и с горечью осознавал, что ему самому нечего рассказать. Ну что он может рассказать? Что всю жизнь просидел в главном соборе Анор-Лондо, наблюдая за угасанием мира? Не самая лучшая тема для разговора.       – Ну, вот так как-то, – закончила Лена свой рассказ. – А ты, Гвиндолин? Расскажи и о себе что-нибудь.       – Мне… нечего рассказать о себе, – через силу произнёс Гвиндолин. – Вся моя история и история моего мира – это сплошной мрак и ужас. Совсем не так, как здесь. Поэтому я не хочу рассказывать об этом, не хочу тебя нагружать плохими историями.       – Понятно. Хорошо, тогда больше не буду тебя об этом спрашивать.       Они ещё какое-то время сидели молча. Наконец, Гвиндолин сказал:       – Может, пойдём дальше? В лес, например.       – Давай, – без раздумий согласилась Лена.       Они поднялись на ноги и пошли сначала в сторону площади, а оттуда пошли к лесу. Войдя в чащу, они взялись за руки, чтобы не потеряться. И Лена, и Гвиндолин сделали это неосознанно, и оба они немало удивились и смутились, осознав этот факт. Нарушить молчание первым решил Гвиндолин:       – А что ты будешь делать, когда вернёшься домой?       Лена на несколько секунд задумалась, потом сказала:       – Буду упорно учиться, чтобы поступить в хороший университет. Хочу выучиться на лингвиста.       – На кого? – не понял Гвиндолин.       – Это тот, кто языки изучает, – пояснила Лена. – Очень уж меня привлекают иностранные языки. В особенности восточные. Кстати, с Мику я именно благодаря интересу к восточным языкам и подружилась. А что насчёт… – тут она хотела спросить, чем будет заниматься Гвиндолин, когда вернётся, но потом вспомнила его недавние слова. – Ой, прости, я не хотела…       – Да всё нормально, – сказал Гвиндолин. – Не извиняйся. Ты продолжай говорить, я слушаю.       Так они и шли: Лена рассказывала, а Гвиндолин слушал. Это была замечательная прогулка. Пока Лена говорила, Гвиндолин думал, что интереснее того, что она говорит, он уже ничего не услышит. Иногда он прерывал рассказ, чтобы узнать значение некоторых незнакомых ему слов.       Никто из них не заметил, как небо окрасилось в сине-розовые тона закатного неба. Они бы и дальше не обращали бы на это внимание, если бы в один момент живот Гвиндолина не заурчал от голода. В этом не было ничего удивительного, ведь они с самого завтрака ничего не ели. Лена и Гвиндолин тут же поспешили к лагерю, тем более, что именно в этот момент прозвучал сигнал к ужину.