Тёмное солнце, взошедшее над Совёнком

      После ужина Лена с Гвиндолином отправились на площадь. Солнце уже начало уходить за горизонт. Сев на одну из скамеек, ребята продолжили прерванный разговор. Вернее, Лена продолжила разговор, а Гвиндолин продолжал слушать. Но совершенно внезапно посреди своего монолога Лена задала неожиданный для Гвиндолина вопрос:       – Гвиндолин, а когда ты вернёшься, ты будешь сильно по мне скучать?       “Даже не представляешь, как сильно” – подумал Гвиндолин, но вслух этого не сказал. Вместо этого она задал встречный вопрос:       – А ты будешь?       – Если честно, то да, – ответила Лена. – Без тебя мне будет одиноко.       – Как и мне. – сказал Гвиндолин, тяжело вздохнув.       Они какое-то время сидели молча. Солнце уже окончательно село, на небе появились звёзды и луна. “Опять полная” – подумал Гвиндолин, глядя на серебряный диск в небе. В этот момент монета, подаренная ему Зарёй Полуночной и лежавшая в нагрудном кармане его рубашки, слегка задрожала. Гвиндолин вытащил её и сжал в руке. Удивительно, но за всё то время, что у него была эта монета, она не согрелась до температуры его тела. Она всегда была такой же холодной, как в тот момент, когда Заря Полуночная подарила её Гвиндолину. Холод монеты, зажатой в руке, действовал на Гвиндолина успокаивающе и даже придавал немного уверенности. Он понемногу начал двигаться ближе к Лене. Подвинувшись достаточно близко к Лене, он тихо позвал её по имени.       – Что такое? – спросила Лена, отрывая взгляд от ночного неба и поворачиваясь в сторону Гвиндолина. И тут, совершенно неожиданно для неё, Гвиндолин, движимый непреодолимым желанием, поцеловал её прямо в губы.       Лена широко раскрыла глаза от удивления, щёки её окрасились в красный цвет, но сопротивляться она не стала. Поцелуй этот, казалось, продлился целую вечность. Однако, на самом деле ничего вечного не бывает. Поэтому Гвиндолин скоро оторвал свои губы от губ Лена и, устремив взгляд в землю, смущённо произнёс:       – Прости, я не знаю, что на меня нашло.       – Да нет, мне даже понравилось. – ответила Лена так же смущённо. Внезапно на неё внезапно тоже накатила волна непреодолимого желания. Она крепко взяла Гвиндолина за руку и повела за собой.       – Куда это мы бежим? – спросил набегу поражённый данным поступком Гвиндолин.       Лена не отвечала, пока они не добежали до одного из многочисленных пионерских домиков.       – Это, что, твой домик? – спросил Гвиндолин?       Лена кивнула. Она подошла к двери и, приоткрыв её, заглянула внутрь.       – Никого нет, заходи, – прошептала она. – Но всё равно будь тише.       Гвиндолин, по-прежнему не понимая намерений Лены, зашёл в домик. Внутри всё было так же, как и в его домике: две кровати друг на против друга и одно единственное окно между ними. Только у Лены и её соседки над кроватями ещё висели какие-то плакаты, которые в темноте было невозможно различить.       – А кто с тобой живёт? – спросил Гвиндолин, осматривая убранство домика.       – Мику, – ответила Лена, садясь на свою кровать и предлагая Гвиндолину сесть рядом.       Он сел. Лена наклонилась к нему и прошептала ему в ухо:       – А теперь закрой глаза.       Она сказала это таким страстным и завораживающим голосом, что по спине у Гвиндолина побежали мурашки, а ниже пояса началось странное движение. Однако он всё-таки закрыл глаза, почувствовав, что Лена, сидевшая рядом с ним, встала с кровати. В ночной тишине послышался едва уловимый шорох. Гвиндолин с трудом сдерживал желание открыть глаза. Он уже собрался это сделать, как вдруг послышался шёпот Лены:       – Теперь ложись на спину.       Почему-то Гвиндолин не мог сделать ничего, кроме как последовать приказу. Он медленно лёг на кровать Лены, по-прежнему не открывая глаза.       – А теперь открой глаза. – сказала Лена.       И он открыл.       Его взору предстала Лена, стоявшая рядом с ним совершенно обнажённая. Это зрелище глубоко поразило Гвиндолина. Настолько глубоко, что в горле у него в мгновение ока пересохло. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Лена, которая в этот момент залезла на кровать, прижала палец к его губам, заставляя замолчать. Затем она прижалась к Гвиндолину и горячо поцеловала его в губы. Это был совсем не тот поцелуй, который инсценировал Гвиндолин на площади. Это был неистовый, животный поцелуй, которого совсем не ожидаешь от такого спокойного и тихого человека, как Лена.       Пока Гвиндолин был соединён с Леной поцелуем, последняя рукой пыталась нащупать пряжку ремня Гвиндолина. Вскоре послышалось звяканье отстёгиваемого ремня и звук расстёгиваемой ширинки.       – Лена, что ты… – начал спрашивать Гвиндолин, но Лена прервала его слова поцелуем. А тем временем шорты Гвиндолина уже были стянуты. Лена дотронулась рукой до паха Гвиндолина. Внизу у Гвиндолина началось движение. Вскоре Лена сняла с Гвиндолина трусы, обнажив возбудившийся фаллос.       У Гвиндолина от необычности происходящего закружилась голова. Но ещё большим шоком стало для него то, что Лена начала гладить своей рукой его пенис, не переставая при этом целоваться. Наконец, Лена оторвала свои губы от губ Гвиндолина. Она схватила правую руку и прижала её к своей немаленькой груди. Едва коснувшись её, Гвиндолин почувствовал, как его член напрягся сильнее обычного, приняв вертикальное положение и вызвав необычную, но отчего-то приятную боль.       Тут Лена, к величайшему его удивлению, начала погружать эрегированный член внутрь себя через щель между своих ног. Как это называется, Гвиндолин решительно не знал, но задумываться об этом не стал, ибо когда он вошёл в лоно Лены до самого конца, он испытал невообразимое восхищение и блаженство. После этого всё, что происходило дальше, было словно в тумане. Гвиндолин от удовольствия с трудом понимал, что с ним происходило.       Секс длился около часа, пока Лена, обессилев, не улеглась рядом с Гвиндолином. Прошептав совсем тихо: “Я тебя люблю”, она уснула. Вскоре уснул и Гвиндолин.