Не игра

Мо Гуаньшань вновь проснулся в чужой постели. Не то, чтобы он к этому привык, но уже и не торопился сбежать. Напротив, он подбил подушку, чуть придвинулся под общим одеялом к широкой спине. Любимой спине. Лёг на бок, лицом к ней, дабы полюбоваться ею в лучах утреннего солнца. Белая кожа господина совсем не тронута загаром. Только на шее видно неровную линию, выше которой она чуть темнее. Наверно во время их совместной работы над домиком солнце смогло добраться до обычно скрытой за высокими воротниками светлой кожи. Тогда Шань завидовал ему. Солнцу... Но теперь.. он может сделать так - Мо подался вперёд и коснулся губами желанной спины. Или так - вынул из-под одеяла руку, повёл пальцами по длинному шраму вниз. И вверх. Погладил подушечками тот широкий, что похож на его собственный. - Ты снова это делаешь? - раздался низкий, хриплый со сна голос. - Что? - чуть нахмурился Шань, но руку не убрал. - Гладишь мои шрамы. - Угу... А? Снова? Значит в тот раз... Послышался тихий смешок, Чен завёл за спину руку, поймал Мо за ягодицы, прижал к себе. Шань упёрся ладонью в упругие мышцы, недовольно засопел для проформы. Но граф на это не обращает внимания, ведёт подушечками по ложбинке, вставляет пальцы в мягкий, после вчерашнего, вход. Мо утыкается в его спину лицом, жарко дышит. Чен чувствует, как мальчишеский член твердеет, мажет по нему смазкой. Юность, будь она не ладна, - в свою очередь думает Шань. - Ты такой чувствительный этим утром, - довольно урчит граф. - Но и вчера ты был таким жарким, горячим внутри. - Мн... Мо никогда не признается, но ему нравится, когда сила и жар господина проникают в него. Когда его сильные руки прижимают неподвижно к постели или напротив, нежно ласкают его неопытное тело. Каждый раз Гуаньшань хотел что-то сделать, не просто ответить, а проявить инициативу, но стоило господину запустить язык ему в рот, как он становился покорной, всё позволяющей, принимающей ласку куклой... Хотя нет, не куклой - ведь у неё нет души и чувств, а у Мо Гуаньшаня есть. Горячее чувство где-то в груди, которое рвётся наружу каждый раз, когда господин смотрит на него своими глазами цвета дождливого неба, обнимает своими крепкими, словно деревья, руками. И хочется вечно слышать своё имя, сказанное низким, как рык большого животного, голосом. Чен слышит шумный вдох за спиной. - Тебе правда так нравится мой запах? - Да.. да.. очень.. ха.. - отвечает Мо в такт движению пальцев внутри себя. Ваш запах... Ни одни цветы не пахнут так прекрасно, как вы... Мне не хватает знаний и слов, чтобы его описать, верно одно - стоит мне его вдохнуть, как я тут же твердею... Сколько стыдных ночей я провёл, утыкаясь лицом в вашу рубашку и толкаясь в собственный кулак... И сейчас.. Ч-чёрт.. - Ах.. господин... Прошу... Пальцы замерли, но не вышли из тела. - Вчера с твоих уст слетало моё имя, неужели на утро забыл его? - ..Чен.. - Да, мой Янтарь? Мой Янтарь... Он так иногда звал меня. Обычно, смотря при этом в глаза, а после обязательно целуя веки. "Ты прекрасен, мой Янтарь", - сказал господин Голосом во время одной из Игр, и в ответ я смог лишь позорно расплакаться. Ни перед кем в своей жизни я не лил слёз. Ни когда свалился с лесов, ни когда на меня напали. Ни когда умер отец. Я держался. Я должен быть сильным. Ради матери. Ради себя. И лишь господин позволил мне.. выдохнуть. Только он трогает мою душу так глубоко, что я не замечаю, как чувства начинают литься из моих глаз. - Чен.. - М? - Я тоже.. хочу ласкать вас. - Правда? Я рад, Шань... Граф делает всё быстро, чётко, но деликатно. Поворачивается к Мо, говорит "сядь" и притягивает его задницу к подушкам, "а теперь ляг на бок" аккуратно давит на плечо, и вот уже перед лицом Мо белый живот с чётко очерченными мышцами. Пах с тёмной порослью жёстких волос. И... Щёки Мо в миг стали бордовыми, как и головка, лежащая перед ним. Граф, ни говоря больше ни слова, первым потёрся лицом о рыжий пах. Приподнял коленку Мо и нырнул между ног. Целовал и покусывал бёдра, приближаясь к интимному члену, чтобы чуть позже одарить и его щедрой умелой лаской. Тугой узел удовольствия, скрутившийся внизу живота, придал Гуаньшаню смелости. В конце концов он тоже мужчина и знает, что делать. Он обвил пальцами плоть, сжал на пробу и она тут же отозвалась обратным толчком - пульсом приливающей крови. Шань повёл руками вверх-вниз, ощущая под пальцами вздутые вены. Тихая зависть кольнула его, но он тут же подумал, что был бы смешон, имея такое большое хозяйство. Он следил за движением шёлковой шкурки до тех пор, пока на вершине головки не заблестела густая капля. На секунду замер и слизал её языком. Странный вкус, громкий вздох в его пах, и ещё бо́льшая капля вытекает из щели. Её Шань слизывает уже плашмя. Больше он язык не отрывает - проходит вокруг крупной головки, по гребню, по нежному месту под ним, уздечка - Шань это особенно любит - поэтому щекочет её подольше, и пульсация плоти в пальцах подсказывала, что он на верном пути. Сквозь марево собственного возбуждения в голове мелькнула мысль Мне нравится. Нравится дарить любимому человеку ласку, пусть и таким стыдным способом. Мо открыл шире рот и насадился на кончик. Горловой стон раздался, как гром посреди тишины комнаты. Бёдра графа дрогнули в нетерпении - хотелось двинуть член дальше в горячее горло. Благодарные ласки рыжего паха усилились. Мо замычал, задвигал головой, посасывая, стараясь не задеть зубами нежную плоть. Язык графа тем временем огладил его яички, скользнул выше, прошёлся по дырочке... - Фо фы фовите? Чен вынул язык, легко ухмыльнулся. - Мне просто безумно нравится проникать в тебя с двух сторон. Мо в удивлённом возгласе расслабил горло, на мгновение замер и почувствовал, что в него действительно проникают. Чен видимо уже какое-то время аккуратно двигал бёдрами. Мо расслабил челюсть, сильнее открыл рот, давая возможность крупному члену войти глубже, коснуться бархатной головкой глотки. Горячий язык вновь ринулся в его задний проход, заскользил по стенкам, огладил изнутри, как бы дразня снимающееся колечко. Это безумие... Он чувствовал, как горячие пальцы графа мяли и раздвигали его половинки. Как слюна Чена размазывалась подбородком по его промежности. Как его собственная лилась с уголков губ. Как густое предсемя пачкало его живот. Слышал чвокающие звуки. Крупная мошонка господина касалась его лица. Всё это было слишком развратно - до глубочайшего смущения. Но ему ещё никогда не было так хорошо... Он зашевелил языком, Чен замычал, стал кусать его "булочки" (так граф бесстыдно называл его пятую точку). - Ахх... Малыш.. продолжай... - движения его бёдер ускорились и без того крупный член увеличился. Граф стал заполошно хватать ртом всё, что было рядом - его гладкие яйца, промежность, бёдра, мокрый конец. - Потерпи ещё немного... я сейчас... По телу Мо от его хриплого голоса прошла крупная дрожь, поджигая Бикфордов шнур удовольствия. Чен накрыл его конец ртом, взрыв! Гуаньшань в него выплеснулся. Его семя, кажется, переполнило чашу возбуждения графа, тот замер и с громким стоном излился в его рот. В биение своего оргазма Мо чувствовал тугие струи, горьковатый вкус. Его рот быстро заполнился, он несколько раз сглотнул. Шёлковый ствол выскользнул, огладив на последок его припухшие губы. - Мой малыш... Мой сладкий малыш... Сильные руки перевернули его, подтянули, прижали. - Вам... понравилось..? - смущённо прошептал Мо, когда волны оргазма начали стихать. - Конечно, любимый... Это было... - Я тоже... - еле слышно прошептал Мо. - М? - чуть отстранился от него Чен. - ...люблю вас... Влажный рот господина накрыл его губы, и они надолго сплелись языками.

~×~

- Господин, - недовольно начал Мо Гуаньшань. Он сидел на коленях Чена (словно в седле), сдвинув брови к переносице и наверняка гадал, как так всё получилось? Господин же в ответ лишь приоткрыл рот, безмолвно требуя положить в него ягодку. Гуаньшань поджал губы, осуждающе вздохнул, но исполнил "просьбу". Спелая малина буквально таяла на языке, расползаясь сладостью по всему рту. Чен проглотил её, облизал губы. - Господин, - не унимался Мо. Ну что, любовь моя? Что ты хочешь спросить? И каких ответов услышать? Ну не могу я признаться тебе, что обожаю дразнить и вгонять тебя в краску (иначе это будет не так восхитительно). Признаться, что твои юность и неопытность разжигают во мне страсть, стоит тебе только шагнуть на порог. Как сегодня, с этой малиной - ты с таким торжественным (но всё равно немного хмурым) лицом вручал мне плошку выращенной тобой ягоды... Как? Как я могу сказать, что порой мне безумно хочется быть капризным ребёнком (коим я никогда не был) и чтобы ты непременно потакал моим капризам. Вот с таким вот серьёзным и хмурым лицом баловал меня. И сейчас сквозь твоё недовольство, ворчливость, я вижу любовь ко мне. Любовь, в которой ты мне недавно признался. Ох... В тот день моё сердце вспыхнуло, словно тысяча солнц - так я был счастлив. И сейчас. Сейчас тоже счастлив. Чен вновь приоткрыл рот, чтобы в него положили ягоду, что с недовольством, но было исполнено. - Господин! - в третий раз попытался Мо, на что граф с хитрой улыбкой поправил его: - "Хэ Чен". - Хэ Чен, - так же настойчиво сказал Мо. - Нет. Лучше "Любимый", - поправил его ещё раз. Мо недовольно засопел, глубоко вдохнул: - Господин любимый Хэ Чен!! - Да, мой Янтарь! - еле сдерживая смех, ответил ему. - Что здесь происходит? - Как что, мой Янтарь? - "искренне" изумился Чен, - ты кормишь меня великолепной крупной малиной, заботливо выращенной специально для меня. - Это понятно, - очаровательно-раздраженно закатил глаза Шань, - но только почему я при этом голый?! - Ты хочешь, чтобы разделся и я? - Нет! Я хочу одеться! Зачем вообще... - Потому что, - мягко перебил его Чен, - когда ты с таким милым лицом принёс её, мне нестерпимо захотелось проверить, что слаще - ты или малина? - Пха! Конечно, малина! Тут и проверять нечего! И раз мы всё выяснили - позвольте одеться! Мо ставит чашку с малиной на столик возле кушетки с явным намерением сбежать. Но Чен легко ловит его руку, облизывает первые фаланги пальцев, ярко-розовые из-за ягод. Проходится языком между ними до ложбинки, мягко целует её. Под тихий вздох отпускает. - А вот и нет, твои пальчики весьма и весьма сладки... - Даааони просто в соке, вот же, сравните, - зарумянившийся пуще прежнего Мо торопливо суёт ему ягоду в рот. Чен с видом опытного сомелье смакует малину, но через мгновение с хитрым взглядом подаётся вперёд. - А теперь их, - ловит ярко-розовыми губами сосок Мо. Тот безуспешно пытается отклониться, но где там! Сильные руки ложатся на голую спину и ягодицы, тянут к себе. - Х-хватит уже.. перестаньте.. - слышит Чен, но чувствует мурашки на чужой спине. - Мммм, - произносит Чен, шутливо причмокивая, - вот они точно слаще. Хотя, я ещё не попробовал второй! - Что?! Нет! - пытался протестовать Мо, но граф уже играл языком с его второй "ягодкой". - Вы.. мм.. сумасшедший... Чен с довольным лицом отрывается от его груди, оглаживает тёплые бока, бёдра, приоткрывает рот. Две ягоды, сопровождаемые недовольным сопением, оказываются в нём. - Очень вкусно. - Конечно, это же лучший сорт малины, который я когда-либо выращивал. - Нет, не малина, - стоит на своём Чен и впивается губами в покрасневшую шею. Шань с тихим "ах" приподнимается над его коленями, чем тут же пользуются руки графа - ныряют за спину вниз, щиплют булочки, оглаживают горячую промежность, вводят палец. - Что вы?!.. - восклицание гасится поцелуем, глубоким и мокрым. Малиновым. И Шань сдаётся. Мычит в губы, чуть прогибается в спине, ластится. - Хочу коснуться вашей груди, - неожиданно шепчет он, когда отрывается набрать воздуха. - Конечно, любимый, - чуть хрипло говорит Чен, - тебе лишь нужно раздеть меня, - и добавляет второй палец. Мо закусывает губы, сдерживая стон, дрожащими пальцами расстёгивает светлую рубашку, скидывает её с широких плеч. Чуть наклоняется, трётся о грудь лицом, задевая и двигая кулон на цепи, глубоко вдыхает, хватает кожу губами, беспорядочно лижет. Находит тёмный сосок, прикусывает, стонет от вонзившихся в него глубже пальцев. Играет с твёрдой горошиной язычком. Отлипает. Смотрит на Чена поплывшим взглядом: - Вы были правы... Они вкусней.. .. и припадает ко второму соску. Чен откидывает с улыбкой голову. Ах, малыш... Ведёт вверх бёдрами. Мой горячий малыш... Искренне скромный в начале их игр, беззастенчивый, когда распаляется... Как по тебе не сходить с ума? Чен вытаскивает из мягкой дырочки пальцы, только для того, чтоб сменить положение кисти, войти снова спереди, надавить на сладкую точку. С удовольствием наблюдать, как вытягивает в струнку Шаня. Ощутить, как он, словно маленький наездник, привстаёт и насаживается... Ещё раз.. и ещё.. Это безумие... - Возьми ягоду, - хрипит Чен. Мо тянется к плошке, промахивается мимо неё. Пробует ещё раз - успешно. С первой ягодой не рассчитывает силу, сминает, быстро сам слизывает с пальцев. Вторую берёт аккуратней, тянет её к губам господина. - Нет, - качает он головой, - обмакни в свой сок. - Сок? Мо очаровательно хмурится, пытаясь соображать своим поплывшим от возбуждения разумом. Чен подсказывает ему, опускает взгляд, кивает на его сочащийся член. - Чтооо? - в священном ужасе шепчет Мо, - вы с ума сошли? - Обмакни, - Чен давит на сладкую точку. Горячее нутро сжимается вокруг пальцев. Глаза Мо на секунду закатываются от удовольствия, он тяжело дышит, опускает взгляд вниз, аккуратно снимает малиной с кончика обильно натёкшую смазку и кладёт в приоткрытый в ожидании рот. - Ммммм... - Чен размазывает ягоду по нёбу, в нетерпении приподнимается, упирается в голое бедро давно затвердевшим членом. - Вкусно... Мо почти падает, опирается на его плечи, трётся каменным членом о его живот, целует-кусает шею, тяжело дышит, шепчет в ухо. - Войдите в меня, го.. любимый... Прошу вас... С низким рыком Чен разоблачается за секунду, приставляет влажную головку к готовому входу. - Поцелуй меня, Шань.. - и входит, как только их языки сплетаются. Жар и наполненность, узость и сжатие. Дрожащие колени от нетерпения, напряжения. Чен помогает, подхватывает, приподнимается сам, сбивается с темпа в порыве нахлынувших чувств. Они обнимают друг друга, раскачиваются на широкой кушетке, вперёд.. назад.. постепенно входя в единый ритм. Чен расслабил ноги, давая возможность Мо двигаться, лишь поддерживал его дрожащие бёдра. Шань скользил по его длине, вверх, сжимаясь колечком под уздечкой, - Хааа... вниз, касаясь мошонкой лобка. - Мннн... Он был прекрасен, весь раскрасневшийся, с текущей слюной с уголка распахнутых губ. Хотелось коснуться их, но Чен не стал сбивать его с ритма. Вместо этого коснулся груди, конечно, сосочков - покрутил бугорки между пальцами. Послышался тихий всхлип. Не сдержался, коснулся текущего члена. Поводил по стволу влажной рукой, в такт движения Шаня на нём. - Господин... - он упал на его плечи, - Хэ Чен... - и граф перехватил эстафету, подхватил под ягодицы свободной рукой, задвигал бёдрами, вбиваясь в горячий вход, - любимый... - прошептал Мо изливаясь. - Да, да, мой Янтарь, - рычал Чен нагоняя его на пике.

~×~

Конечно же, всё шло не так гладко, как можно было подумать. Были у них и споры, и даже ссоры. И чаще всего они касались.. денег. - Господин, здесь слишком много, - хмурится Мо, пересчитывая монеты в простеньком кошельке. - Не слишком, - Чен за столом своего кабинета и бровью не ведёт. - Господин? - настойчиво переспрашивает Мо. Граф откинулся в кресле, сложил руки на колене, сплёл пальцы. - После того, как ты отказался от моего предложения не работать вовсе, я не намерен обсуждать размер твоего жалования. Шань закусил щёку изнутри. Да, отказался. Он что, принц, что-ли? И как это, "не работать"? Гуаньшань так не умеет. Он научился у своего отца многому, но вот нахлебничать его не учили. О чём он и сказал тогда господину. В очень вежливой форме, как он считает. И, кажется, господин не обиделся, лишь тяжело вздохнул, потрепал его по волосам. Сказал "мой любимый садовник". А что же сейчас? Может, он прав, и мне не стоит настаивать? Матери очень пригодились бы эти деньги - теперь, когда отца больше нет... - Хэ Чен? - Да, Мо Гуаньшань? - граф вскидывает бровь, готовый отражать очередную атаку. - Спасибо вам, - и его красивое лицо смягчается в тёплой улыбке. Слишком много! Вот же несносный мальчишка! Усмехается Чен, когда Мо покидает его кабинет. Совсем не даёт о себе позаботиться! Хоть насильно ему эти деньги пихай... Не нужно забывать о лекарствах! Да, сейчас они ему не нужны, но мало ли что в будущем может случиться? Все мы смертны, да и.. его чувства ко мне могут измениться... Сердце графа неприятно кольнуло. - Проклятье! Меня с ума сводит мысль, что он будет подчиняться другому Ведущему! Будет любить кого-то другого... Но Хэ Чен человек взрослый, и должен принять и учесть все пути. И он уж точно не захочет удерживать Шаня возле себя бесплатным лекарством, словно заложника... Граф снова вздохнул. Стоит списаться с юристом, попросить помочь с оформлением договора с аптекой. Продумать условия выдачи, договориться о цене. И самое главное, чтобы в будущем никто не смог его расторгнуть. Даже я. Вот и проверим мой "закон" на жизнеспособность... И как-то надо будет рассказать об этом Шаню. Подгадать удачный момент, а то ещё на неделю обидится! Как в прошлый раз, когда кровать ему в домик купил... Да уж... Неужели Шань от него когда-нибудь уйдёт? И.. сможет ли он действительно его отпустить? И не прошло и часа, как Хэ Чен закончил выдавать своему люду жалованье, в кабинет снова приходит Шань. Топчется, мнётся у двери. - Господин? - Что-то случилось, Шань? - нахмурился Чен. - Я хотел спросить у вас разрешения уйти. - Уйти?! Что? Уже?! Почему? - взволнованный граф встал с кресла. - Эээм.. навестить мать... - удивился его реакции Мо. - Вы говорили, что я должен лично отпрашиваться, если нужно отлучиться более чем на день... - Фууух... - Чен с выдохом бухнулся в кресло, провёл рукой по волосам. - Не пугай меня так, Шань... - Не пуга?.. - Конечно, - взял себя в руки граф. - Конечно, иди. Возьми коляску, я велю.. - Что? Нет! - Ах, да, ты же не умеешь править. Езжай верхом, я велю оседлать.. - Нет-нет-нет... - замотал головой Гуаньшань и сделал пару шагов вперёд. - Опять "нет"? - нахмурился Чен. - Слишком много "нет" за сегодня, ты не находишь? - Господин, - начал Мо, но тут же решил исправиться, - Хэ Чен, прошу вас. Вы достаточно для меня делаете. - (лицо графа немного расслабилось) - Здесь всего-то пол дня пути. Чен, пожалуйста, вы и так меня выделяете... - Кто-то смеет об этом что-то говорить? - грозным тоном уточняет он на всякий случай. - Что вы, здесь все добры ко мне. И уважают вас. - Сколько дней тебе нужно? - Четыре? - Четыре? Ты сомневаешься? - Вы разрешите четыре для? Это не много? - Не много? Это как посмотреть... (Страшно представить провести без тебя столько времени!) Всё в порядке, конечно, иди. Только возьмёшь у Мин Лин корзину с гостинцами, - Чен поднял палец, пресекая его возражения, - это для матери. Не для тебя. Мо Гуаньшань не смог не улыбнуться в ответ.

~×~

Шёл третий день их вынужденной разлуки, и Чен уже был готов сам идти клумбы копать - лишь бы занять руки и голову. Унять беспокойство и просто мысли о Шане. Останавливало его только то, что он мог попросту испортить результаты труда Шаня, а этого он себе не простит. Благо, ближе к обеду приехал виконт. О, Чен как никогда был рад видеть друга. Как и Мин Лин, наверное - ведь виконт весь обед пел дифирамбы её блюдам, клялся украсть её у графа или, как минимум, прислать свою кухарку на обучение. Наевшись досыта, они прошли в библиотеку, поговорить, выпить вина. - Ну, Чен, дружище! - Цю поднял бокал. - Прекрасно выглядишь! Неужто хандра прошла? - М? Точно. Хандра. Чен на мгновение прислушался к себе - действительно, прошла. Более того - давно позабыта. - Неужели поимка этого мерзавца так на тебя повлияла? - Кого? Ах, да. Конечно. Кстати, что с ним? - Ну, в отличие от своих подельников, от суда он "отбрехался" - связи отца, ничего не поделаешь. Но гнев короля был силён - папаше пришлось лишить его права наследства и сослать охранять северные границы. Прибавь сюда свою кровавую месть - отрезать ему язык - это было сильно, Чен, - виконт похлопал его по плечу, - как в старые-добрые, верно друг? - Н-да уж, - невесело усмехнулся он. - Отныне все Безвольные могут спать спокойно, господин граф! - Да ладно тебе. - Кстати, Цзянь И с меня живого не слез, пока я не поклялся передать привет какому-то "важному для тебя человеку". "Собрат по несчастью", кажется так он сказал. О ком это он? - А это уже не твоего ума дела. Поблагодари его от меня. - Надо же... - картино развёл руками виконт, - неужели кто-то смог растопить твоё ледяное сердце?! Покажешь? - Он не домашняя зверушка, Би. - Ой, да ладно тебе! Познакомь! Стой, "он"?! - Теперь точно нет, - закатил глаза граф. - Кажется, вам пора, виконт. Поторопитесь, чтобы успеть домой засветло. - Подумать только! Даже на "вы" перешёл! - не унимался гость. Чен прошёл к дверям библиотеки, распахнул их. - Ну хорошо, хорошо, - примирительно вскинул руки виконт. - Осталось последнее. Ты когда планируешь возвращаться? - Что? - вопрос действительно застал врасплох. - Теперь, когда короля обо всём известили, ну, о твоём огромном вкладе в поимку насильника... Конечно, не прямо сейчас, но через пару месяцев, думаю, можно будет начать диалог... - Я понял, - перебил его Чен. - Я... подумаю. Би внимательно посмотрел на друга, кивнул. - Ну, провожай меня в путь, господин граф. Они вместе вышли из библиотеки. Попрощавшись у ворот с другом, Чен решил прогуляться вокруг поместья, по своему ухоженному саду. Поразмыслить над их разговором. Возвращение, да? Чен брёл по каменной дорожке, поглядывая на цветущие всеми цветами радуги клумбы, ровно стриженные кусты. В столице бы обзавидовались такому саду. Столица... Людная шумная столица. Скучные чопорные светские приёмы, которые по долгу титула нельзя пропускать. По долгу, но уже службы, вновь придется иметь дело с "человеческим мусором"... Господи, и за этим вот он скучал целый год? Мечтал вернуться? Чен даже остановился на мгновение. И только благодаря этому заметил фигуру, сидящую на корточках под распахнутым по привычке окном библиотеки. Чен прищурился. - Шань? Голова фигуры дёрнулась в его сторону. - Шань, ты уже вернулся? - радостно воскликнул граф и ринулся к нему. - Господин... - как-то потеряно сказал Мо и поднялся, Чен так и замер в двух шагах, понимая. - Ты всё слышал? Шань кивнул несколько раз. Стал теребить ткань брюк. - Простите, я не специально... Я не хотел подслушивать... Просто увидел открытое окно, а значит вы там, и хотел поскорей... - Я понял, Шань, пожалуйста, не извиняйся. Мо глубоко вдохнул и долго выдохнул. Отпустил штанины, посмотрел Чену прямо в глаза. - Господин, вы правда поймали их? И лишили.. его языка? - Хааа... Прости меня, Шань, я давно хотел рассказать тебе, но не знал как. Мне не хотелось говорить полуправду, но и выглядеть чудовищем в твоих глазах... - Что?! Чудовищем? Не смейте так о себе говорить! - Мо сжимал кулаки и нервно топтался на месте. - Это он чудовище!! Это он! Пользуясь слабостью!.. - Тссс... Тихо... - Чен наконец преодолел последние два шага и обнял трясущегося от гнева Шаня. - А вы... Вы... - Мо отчаянно сдерживал слёзы, - если бы не вы... тогда бы я... - Тихо-тихо... Я понял. Всё хорошо... Чен прижимал его к груди и гладил рыжие волосы. Чуть успокоившись, Мо отстранился. - Теперь вы.. вернётесь в столицу? - Он зачем-то начал кивать. - Я знал, что это продлится недолго... но всё равно благодарен вам... - еле слышно закончил он. - В столицу... - Чен тяжело вздохнул, оглянулся на сад. - Знаешь, когда я провалился с тем делом и сбежал в эту глушь, то долгое время считал, что мне очень не хватает в жизни.. погони. В смысле, работы, расследований, восстановления репутации. - Янтарный взгляд не отрывался от его лица. - Но... Знаешь, чего мне не хватает сейчас? Чен посмотрел на Шаня, его светлые брови надломились в ожидании, как будто ответ графа сейчас свершит его участь. - Беседки, - спокойно ответил на свой вопрос граф. - Бе-седки? - оторопело повторил Мо. - Да, знаешь, такой, в которой можно было бы пить чай, обедать летом, вести беседы, как эту, или другие. Возможно, в восточном стиле. Что скажешь? Думаешь, ты.. мы смогли бы такую построить? - Беседку? - Да, Шань, беседку, - уже улыбался его реакции Чен. - Ну конечно, смогли бы, - со всей серьёзностью ответил Мо, и возвёл вверх глаза, будто уже прикидывал в голове расход материалов. Но вдруг на секунду замер, задумался, вперил янтарь в Чена. - А.. потом? - Потом? - Чен понимающе улыбнулся, - потом я бы хотел подновить пару гостевых комнат... Янтарь Мо заискрился. Совсем чуть-чуть, ещё не веря в происходящее до конца. - А потом, - продолжил Чен, улыбаясь, - у меня есть ещё одно поместье, и в нём тоже запущен сад, и не хватает беседки... А после, если захочешь, я куплю третье, чтобы у тебя всегда была любимая работа. - Потешаетесь надо мной, - тихо буркнул алеющий Шань. Чен склонил голову к плечу, сунул руку за ворот своей рубашки, вытянул на свет цепь с кулоном, снял с шеи, протянул на ладонях (Надо же, руки дрожат, - заметил про себя Чен). - Прошу тебя, Мо Гуаньшань, будь моим Любимым садовником навсегда. - Н-не... - слетело тихое с его губ. - Нет? Мо отчаянно замотал головой. - Н-не может быть... Ошейник... - Фууух... Ты опять напугал меня, Шань... Мо робко тянет руку, касается пальцем цепочки и яркого камня. - Примешь ли ты мои чувства, как равный? Мо посмотрел на него лучившимся счастьем взглядом, закивал мелко, шепнул Да. - Спасибо, Мо Гуаньшань.