Не игра

Если спросить Мо Гуаньшаня, что больше всего его впечатлило в Хэ Чене? Он ответит: - Шрамы. Именно на этой мысли сознание Мо окончательно прояснилось. Тогда, после драки в сарае. Не совсем драки, конечно. Мо давно не ребёнок... Оставшись тогда в одиночестве, привалившись к грубо отёсанным доскам, он всё глубже погружался во тьму трясучки, пытаясь стереть с груди вонь и следы своего поражения. Укорял себя, что не смог убежать или отбиться... Не понимая ещё, что в таком состоянии ему не подняться, и останется только замёрзнуть здесь насмерть... И первым лучиком света стал Голос. Глубокий, низкий. Красивый. Он объявил, что Мо сделал достаточно. Похвалил. "Отчаянно сопротивлялся", - произнёс хозяин Голоса так уверенно, будто видел всё сам. И острые когти трясучки отпустили сердце Мо. Вторым глотком свежего воздуха стал Запах. Необычный, благородный, чистый. Он выбил из ноздрей вонь гниющей соломы. Окутал и согрел его трясущиеся плечи. А.. это рубашка... Тогда он сам... И не успел (или не смог) Гуаньшань додумать эту мысль, как был обнят и поднят над отсыревшей соломой. Прижат к горячей широкой груди. И ему захотелось больше этого живого, живительного тепла. Мо обнял хозяина Запаха руками, обвил ногами. Ткнулся в шею носом. Не задумываясь - инстинктивно. Вдохнул полной грудью - и холодные пальцы трясучки отпустили его саднящее горло. Лёгкие наполнились его ароматом в перемешку с прохладным весенним воздухом - Мо уже вынесли на руках, словно ребёнка. Первую попытку спуститься пресекли командой. Мо почувствовал, как в ответ на неё в теле возникают и лопаются тёплые пузырьки. Начиная с кончиков пальцев, они поднимались по рукам и ногам к спине, дальше вверх, к затылку, пробирались внутрь головы, прогоняя мрачный морок. Главное - не мешать им. Подчиниться. К удивлению Гуаньшаня, его повторная просьба была услышана - его поставили на ноги. Приказали идти следом. И в тот же миг тёплые пузырьки начали лопаться на ступнях, вихрем поднялись до колен, облегчая движения хозяина тела. Бредя следом, Мо какое-то время смотрел на землю, на свои босые ноги, потом на обутые впереди идущего мужчины, скользнул взглядом вверх... Шрамы? И яркая вспышка очистила его разум. Он присмотрелся к широкой спине. Не один и не два. Много. Слишком много для благородного господина (а то, что перед ним таковой, Гуаньшань не сомневался). Один, тонкий и длинный, пересекал лопатку. Другой - круглый и рваный - виднелся слева, у пояса брюк. Ещё один у плеча, похожий на его собственный, от падения с лесов. Тогда было больно. Очень. А значит и мужчине было больно. Каждый раз. Глаза Мо метались по сильной спине, а в душе его вдруг зарождался покой. Если человек со столькими шрамами находит в себе силы помочь - ему стоит довериться...

~×~

Сон потихоньку отпускает Мо Гуаньшаня. К нему возвращается осязание - он чувствует гладкость простыни, воздушность тёплого одеяла, мягкость подушки под головой. За время проживания в поместье это понемногу становится привычным. Хотя, привыкать к хорошему - это тоже что-то новое в его жизни. Мо, не открывая глаз, поворачивает голову на подушке, втирается щекой в её пухлость, вдыхает полной грудью. Чувствует Запах. Он никогда не сможет его описать, но всегда узнаёт безошибочно. Его запах. Господина... Хэ Чена... Я что, опять уснул носом в его рубашку?.. Но... На этой мысли дыхание Гуаньшаня замирает, он испуганно открывает глаза. - Доброе утро. Голос тёплый, чуть хриплый, обдаёт его тело мурашками. - Г-госпо-дин... Серые глаза улыбаются тонкими морщинками. Яркие зацелованные губы размыкаются. - Как ты себя чувствуешь? - почти читает по ним Мо. И краснеет. В секунду, с головы до пят. Потому что губы эти им зацелованы (и не только губы, на сколько он помнит). Потому что гладкость простыни вдруг чувствует его голый зад. А пушистость одеяла его дрогнувший кончик. Стыдоба-то какая! - В-в-всё хорошо... - начинает движение к краю кровати. - А вы? И Мо тут же готов откусить свой язык, потому как в голове всплывает ответ - а он тоже голый. И новая волна жара кидается ему в лицо. Мо зажмуривает глаза, пряча под веками видение нагого господина, сидящего между его ног. В ужасе он отворачивается на бок, дабы предательски окрепший член не выдал его. Мо слышит тихий смешок, короткое шуршание одеяла. Тяжёлая рука обнимает, но не тянет обратно, в шею горячий выдох. - Спасибо, Мо Гуаньшань, мне тоже - "всё хорошо". - Ум, - выдаёт Мо, когда его шею целуют. Легко касаются губами затылка. Зарываются носом в его волосы. Прижимаются. Он чувствует спиной, как вздымается широкая грудь. Упругая. Вчера было приятно в неё упираться, стараясь остановить натиск жадных губ и позже - горячего члена внутри себя. - Угх.. - смущённо выдаёт Мо, потому что рад, что не смог остановить... Его прижимают сильнее и сквозь одеяло (спасибо, Господь, что не напрямую) он чувствует твёрдость. Возбуждение господина не полное, но уже явное. И в Мо просыпается паника. Ведь одно дело - ночью, в темноте, в порыве чувств и желания, и совсем другое - с утра, под пение птичек и просыпающийся люд. Люди! Господи! Что, если узнают?! - Г-господин... - Да, мой любимый? - широкая ладонь перемещается к паху - Шаня вот-вот поймают с поличным! - Прошу вас, не надо... - Мо ловит ладонь, и она останавливается. Поворачивается, перехватывает за пальцы, тянет к губам. - Конечно, как скажешь. Его пальцы покрывают невинными поцелуями. Но кажется, после этой ночи, "невинного" больше не существует. Не после того, как Хэ Чен, размашисто двигая бёдрами, погрузил его пальцы в свой рот, позволил надавить на язык, рычал, облизывая каждый... - Ох... - вырвалось у Гуаньшаня, он стал активнее двигаться к краю, сел, свесил голые ноги. - Ты куда? - голос был удивлённый. - Работать, - нашёлся, что сказать Мо. - Без одежды? - с тихой насмешкой спросили его. - Чёрт! - Мо вскинул руки к лицу. Его же застали за самым постыдным! И в чём мать родила (и рубашке) унесли в другой дом! - Всё хорошо, Шань, - Чен огладил его широко по спине, - дай мне минуту, я принесу твои вещи. Мо замер, не отрывая от лица ладоней, слушал, как господин поднялся с постели, обошёл её, прошёл мимо. А когда послышался скрип дверцы шкафа, не удержался и немного раздвинул пальцы, запечатлев навсегда вид обнажённого мужчины, в пол-оборота стоящего в двух шагах от него. Хэ Чен потянулся внутрь шкафа, доставая халат, вместе с этим качнулось его тяжёлое достоинство. Мо Гуаньшань сомкнул губы, чтобы не выдать себя невольным звуком и зажмурил-таки глаза. Когда господин вышел из комнаты и за ним тихо закрылась дверь, Мо тихо пискнул и с глупой улыбкой повалился спиной на кровать.

~×~

День близился к обеду. Мо уже час полол круглую клумбу, когда окно в библиотеке распахнулось. Неизменная привычка графа позволяла Гуаньшаню знать, где в данный момент тот находится. Почему-то это было приятно - знать. Вот сейчас он (наверное) ходит вдоль высоких книжных шкафов, выбирая томик. Или, может, прилёг на кушетку, чтобы продолжить чтение той (или подобной) книги. Мо запомнил название на корешке, когда приходил предлагать (вот стыдоба же!) помощь.. Игру. Спустя пару дней нашёл её, стоящую на полке, взял, пользуясь разрешением господина. Густо краснея и задыхаясь он читал горячие сцены. Мысль о том, что и граф читал эти строки лишь усиливала его возбуждение, придавала главному герою-аристократу знакомые черты - высокий рост, широкий разворот плеч, сильные руки, увитые венами, серьёзный стальной взгляд... Надо ли говорить, что на следующий же день книга была возвращена на полку? Но с тех пор сны Гуаньшаня были наполнены влажным томлением... Мо почесал запястьем горевшее ухо. Продолжил работу. Жжение перекинулось на затылок. Мошкара укусила? Затем на спину, копчик.. Он обернулся. Смотрит. Стоит, положив руки в карманы, и внимательно смотрит. Сердце резко прыгнуло к горлу и вернулось обратно. Чёрт. Закачало сильнее кровь. Вспыхнул проклятый румянец. Мо отбросил в сторону сорняки, шмыгнул носом, хулигански глянул по сторонам и рваным шагом подошёл к ставням. Поначалу граф вскинул брови, но как только Гуаньшань остановился, он подался вперёд, наклонился, поставил локти на подоконник, таким образом они оказались лицом к лицу. Хэ Чен склонил голову на бок. Мо почувствовал, что краснеет ещё сильней, попытался отвести взгляд, но чужие пальцы приподняли его подбородок, заставив смотреть в глаза, огладили. Прошлись по румяной щеке, потёрли пылающую мочку. Глаза графа отливали чистым серебром в свете солнца. Очень красиво. Весь он - очень красивый. Не раздумывая, Мо подался вперёд, прикрывая глаза, легко коснулся красивых губ своими. Задержал дыхание, задержался, пережидая грохот собственного сердца. С тихим выдохом отстранился. Но его удержали, легко притянули обратно. Наградили за смелость. Глубоким и жарким, от которого ноги в миг ослабели. Мо вцепился руками в отлив, чтобы не рухнуть. Отвечая на поцелуй, тонул в чистом блаженстве. Спустя какое-то время снова сам отстранился. Глянул по сторонам, облизал губы. - Я.. гм.. пойду... Надо работать... Хэ Чен выпрямился, вновь сунул руки в карманы. Мо закусил губу, скрывая улыбку, сделал пару шагов назад, развернулся и, улыбаясь уже во весь рот, пошёл к своей клумбе. И подобное стало их маленькой игрой - иногда Чен останавливал Мо в коридорах поместья, затягивал его в альков - поближе к окну, за плотные занавески, смотрел и оглаживал пальцами его лицо, пока Гуаньшань сам не начинал его целовать, и не отрывался, пока Мо не отстранялся и не шёл дальше по своим важным садовничьим делам.

~×~

Если вы спросите Мо, легко ли он принял свои чувства, он нахмурится и вспомнит поездку на рынок. И Сюин. Бойкую девчонку, с которой они знакомы с пятнадцати лет. Которую уже тогда нахваливали, как будущую "хорошую невесту". Отец говорил: "Присмотрись к ней, сынок, с такой не пропадёшь". Мо доверял отцу. И присматривался, не особо во всём этом понимая. Сюин присматривалась в ответ. Веселилась и подшучивала над излишне серьёзным Рыжиком. Как-то вечером утащила его на сеновал. Там они тискались и мокро целовались. Мо понравилось. Ещё бы, в пятнадцать -то лет... А потом... Каждый год Сюин становилась взрослее, фигуристей. Её глаз и язык острее. Больше она не тянула хмурого Рыжика на сеновал. Не сказать, чтобы он сильно растраивался. И вот, когда они вместе с Хэ Ченом вошли под навес её лавочки, когда Сюин по-дружески (правда!) обняла его, Мо вдруг отчётливо понял, что не хочет, чтобы граф это видел. Чтобы он не подумал, что у Мо с этой девушкой что-то есть.. или было. И потрясения Гуаньшаня на этом не закончились. Ведь Сюин назвала графа "прекрасным господином", и Мо удивился, ведь это же он считал его таковым. Почувствовал едкий укол зависти - ведь сам он не мог сказать это вслух. Но добило его - ответный игривый тон господина. Сердце вдруг резануло холодным ножом. А. Так вот как он разговаривает с теми, кто ему нравится... Мо, чтоб отвлечься от происходящего, начинает перебирать кисти. Но всё равно краем уха улавливает их лёгкий флирт, разговор о прогулке. Да. Ему никогда такому не научиться. Он.. никогда не понравится графу... А дальше - их бег под весенним дождём. Холодные капли воды, словно слёзы, текли по его щекам, отражая его душевную муку. Ведь всё это время Мо думал, что это - лишь его постыдное влечение к своему господину. Всё это, потому что он - Безвольный. Всё это, потому что он - Ведущий. И спас его. Всё потому, что ранее он никогда не встречал такого прекрасного человека... А оказалось, что Мо в него безнадёжно влюбился... И потому новость об общей постели навела на него дикий ужас. Как? Как он посмеет? А вдруг он себя выдаст? И только приказ господина смог остановить его от побега из спальни. И эта ночь стала самой мучительной в его жизни. Быть рядом, чувствовать тепло и запах, но не сметь коснуться... Мо боялся пошевелиться и даже долго смотреть - вдруг он потревожит его сон? И всё же усталость взяла своё... А на утро.. Яркое, свежее утро... Он сказал себе - один раз. Он позволит себе один единственный раз.. прикоснуться к.. любимому человеку.

~×~

- Эй, рыжий! Господин зовёт тебя! Беги в кабинет! - кричит ему из-за угла один из местных парней. Мо в первую очередь вскидывает глаза к открытому окну второго этажа. Никого в нём не замечает. Переводит удивлённый взгляд на горничную, которая вот уже битый час крутилась вокруг него, задавая дурацкие вопросы, на которые приходилось отвечать. Например, как называются кусты, которые он сейчас подстригает, или можно ли ей прийти посмотреть его домик? Который совсем не "его", по мнению Мо. - Беги, - громко шепчет она, - хозяин не терпит задержек. Мо срывается с места, тормозит в конце аллеи, втыкает секатор в землю, несётся дальше. В кухне быстро споласкивает руки и лицо. Что-то случилось? Он давно не звал меня так, через слуг... Может, хочет дать какое-то поручение? Или сделать замечание? Я плохо постриг кусты? На чёрной лестнице он спотыкается и больно ударяет коленку, но, не обращая на это внимание, бежит дальше. У двери кабинета несколько секунд пытается отдышаться, а после негромко стучит в дверь. - Войдите. Мо заходит в просторный кабинет, прикрывает за собой дверь, поворачивается, чтобы спросить "звали?", но слышит: - Закрой на замок, и все возможные мысли и поводы выметаются из его головы. Игра. Игра? - удивляется Мо, повинуясь приказу. Да, с той самой ночи они стали чаще.. Играть. Но не средь бела дня... - Подойди. Тело шагнуло вперёд, повинуясь пронизывающему Голосу. И этому голосу было невероятно приятно повиноваться. Да. Сейчас незачем думать. Он нужен своему лю.. господину (Мо до сих пор боится - то ли сглазить, то ли проснуться). И он сделает всё, что тот прикажет. С большим удовольствием. И не ради себя. Ведь это единственный способ сделать господину приятно. - Сядь на стол, - граф сдвинул бумаги и хлопнул ладонью по дубовой поверхности перед собой. - Ч-что? - Сядь. На стол. Мо в замешательстве неловко протиснулся между его коленями, забрался задом на столешницу, замер. Хэ Чен стальным нечитаемым взглядом осмотрел его снизу вверх и обратно, поднялся. Аккуратно положил ладони на его колени, раздвинул их. Мо тяжело сглотнул. - Обопрись на руки. - Д-да, господин.. Мо отставил ладони за спину, чуть отклонился. Горячие пальцы Хэ Чена ожили, прошлись по бёдрам, сминая ткань брюк. Мо облизал в миг пересохшие губы. Он всё ещё не понимает причину происходящего, но его Безвольная сущность в понимании и не нуждается. Игра уже началась. Она готова слушать и исполнять приказы своего Ведущего. Граф наклонил голову на бок и.. стал расстёгивать пуговицы на рубашке Шаня. - Г-господин?.. Чен на секунду остановился, посмотрел своим потемневшим серебром в глаза Гуаньшаня. - Дальше ты будешь молчать. Мо до мурашек пробрал этот странный приказ. Впрочем, как и любой другой, "не странный". Губы его плотно сомкнулись и по телу прошла приятная дрожь. Возможно, я провинился? Пока, правда, не знаю, в чём... Позже господин ему скажет. Или он спросит его сам. Может, и оспорит свою вину. А если окажется правдой - докажет, что не со зла... Но сейчас... Мо смотрит в точёное лицо напротив и внутренне соглашается безропотно принять любое наказание. Граф тем временем вернулся к его пуговицам. Расстегнув последнюю, он распахнул рубашку, скинул её с белых плеч, оставляя запястья в рукавах. Оглядел потемневшим взглядом высоко вздымающуюся грудь. Но не тронул. Вместо этого сел в своё кресло. Сладкие пузырьки повиновения гуляли по крови Безвольного. Ласкали его послушное тело. Ошалевшему Мо оставалось только молча сидеть и смотреть, как разглядывает его господин. Впрочем, надолго это не затянулось. Хэ Чен взял его за лодыжку и, скинув с неё башмак, поставил ступню на подлокотник. Так же поступил со второй. Господин, что происходит? - металось в рыжей башке, когда граф снова откинулся на спинку, оглядывая своё произведение.. свою скульптуру... Гуаньшаня. А когда длинные пальцы вновь потянулись к пуговицам, но на этот раз брюк, Мо дальше гадать просто отказывается. Плоские пуговицы легко поддавались ухоженным пальцам, а Мо Гуаньшань - панике. Ведь если господин сейчас с него снимет... Аааа... Чёрт... Он снимает!.. Хэ Чен схватил пояс его штанов вместе с исподним и потянул вниз, вынуждая подчиниться странной прихоти - приподнять задницу. Усесться ею же, голой, обратно. Сжать зубы, зажмурить глаза, потому что стыдно. Всё ещё стыдно обнажаться перед этим прекрасным человеком. Потому что Мо не такой. Он не урод, наверное, но и не... Неожиданно дыхание графа отдаляется - он снова откидывается и окончательно стягивает штанины уже по одной. Всё. Мо Гуаньшань полностью голый. Его ноги тут же неосознанно пытаются сомкнуться, но Чен кладёт руки на подлокотники-ступни, в ладонях сжимает его лодыжки и мягкой силой разводит коленки обратно. Мо по-прежнему стыдно.. и горячо... От возбуждения слегка воспалилась вся слизистая. Он слышит своё громкое сопение и размыкает губы. По уголку убегает натёкшая слюна, он её слизывает, громко сглатывает, открывает глаза. Мельком смотрит на стены, но вскоре взгляд примагничевается к главному. К нему. К его гладкой причёске, высокому лбу, тонким бровям. Тёмно серым глазам. Желанным губам... Мо рвано вдыхает и медленно выдыхает. Снова возвращается к почти-чёрным глазам. Жар мгновенно обдаёт его шею и щиплет щёки, потому как он всё это время смотрит на его бесстыжий конец. Который встал в полный рост и слегка качается в такт его бешено бьющемуся сердцу. - Я рад, что тебе это тоже нравится, - бархатный голос ласкает уши, словно далёкий раскат грома, - Хороший мальчик. Мо мычит сквозь сжатые зубы, его тело мелко дрожит от пузырьков похвалы - они пробираются в кости и мышцы, поднимаются к коже, выходят вместе с испариной. Безвольный в экстазе - на головке выступает густая капля. Граф, кажется довольный (Шаню трудно сейчас понять), переводит взгляд на его коленку, видит свежую ссадину, подаётся вперёд, зализывает её широко, словно зверь, мягко целует кожу вокруг. Сознание Мо уплывает, мысли растворяются в ощущениях. Вот губы графа поцеловали вторую коленку. А вот они уже на нежной поверхности бедра. Той, что внутри. Движутся ниже. Ближе. Нет... Он не может... - Ааааа.... - Мо запоздало сжимает зубы, - мммм... Но кажется, он не нарушил приказ. Жар стреляет по позвонкам. Его член во рту господина. Нет.. не возможно... Он опускает глаза. Ч-чёоооорт... От увиденного член сильно дёргается в жарком плену. Так и есть. Чёрная гладкая причёска между его ног медленно поднимается и опускается. Мо чувствует самым недостойным местом влагу, мягкое давление, язык. Это невероятная ласка... Чем он её заслужил? Руки и ноги мелко дрожали - хотелось оттолкнуть господина, а ещё сильнее - прижать. Лишь команды удерживали его на месте. Но вскоре Мо не выдерживает, нарушает запрет. Сквозь тяжёлое дыхание прорывается сиплое "Господин". Голова между ног останавливается, выпускает его дрожащий конец на свободу. - Ещё не наговорился за сегодня? - сказал Хэ Чен тоном, не вызывающим сомнения. Всё-таки меня наказывают? - мелькает в помутневшем сознании. - Наговорился? Сегодня? С кем? Немые вопросы остаются без ответов, когда Хэ Чен достаёт платок, вытирает им свои губы и запихивает его Шаню в рот. Вспышка трясучки тут же гаснет - ведь он получил наказание за своё ослушание. Граф откидывается в кресле, но продолжает ласки руками. Гладит светлые бёдра, иногда впиваясь в них пальцами до красных пятен. Мокрый от испарины плоский живот. Истекающий соком член. Натирает пальцем головку, уздечку, нажимает на щель. Подаётся вперёд, вновь накрывает его своим ртом. Благодаря платку, Гуаньшань может не сдерживать свои стоны и восклицания - эти невнятные звуки нельзя назвать "разговором". Он лишь мычит на все лады, когда проникает в чужое горло, когда кончик его упирают и возят по гладкой внутренности щеки. Рычит, когда умелые пальцы щекочат его поджавшиеся яйца. Откидывает в бессилии голову, когда изливается в жаркий рот. Хэ Чен выпускает опавший конец, вытаскивает платок из его рта, давая свободный доступ воздуху. Мо жадно вдыхает, сипло мычит на выдохе. Граф вытирает платком мелкие белесые капли с краешков своих покрасневших губ. Целует Шаня в висок. Шепчет в него: - Всё хорошо. Ты молодец. (пережидает волну оргазма от его похвалы) Мне нужно переодеться, а ты.. иди, продолжай работать. Мо Гуаньшань слышит, как открывается-закрывается дверь. Осоловелый, опускается на пол. Не помня себя, оделся и вышел в сад. Там лёг в тень под кустом, переждать пока ноги и руки перестанут трястись. И только на третий раз подобного "наказания" Мо наконец-то понял, с кем ему стоит меньше болтать. Ну, или больше...