Доверие - это ошибка Блэков

21 апреля/ 1996 год/ площадь Гриммо/ :26 — Экспекто Патронум! – шёпотом сказала юная волшебница и прокрутила палочку. Спустя даже пару секунд ничего не появилось. Ничего. Опять. — Чёрт, раньше же получалось.. Нервно подумала Лестрейндж, начиная листать книгу, с которой сейчас сидела. На каждой нужной странице писалось, что это заклинание многим не удавалось. Даже взрослые волшебники не умеют его использовать. Но ведь раньше Эви умела. Её патронусом была серебристая лиса. Захлопнув и отбросив на пол учебник, Эвелин откинулась на подушку. Давно было пора спать, но мысли, одна за другой, сменяли друг друга. И всё из-за поцелуя с Фредом. Хотя, это был не просто поцелуй. Для девушки, это казалось нечто похожим на извержение вулкана, когда времени на обдумывания нет, кругом царит суматоха, но почему-то не было страха. Всё казалось приятным, но таким сумашедшим, нереальным. Были мысли, что ей это могло показаться, ведь на следующий день, Фред обходил её стороной. Будто, у него не было желания подойти к ней и утянуть куда-то. А если ему было плевать? Он мог это сделать специально? — Этот Уизли! – выдохнула девушка с закрытыми глазами. — Какой из? – на ухо прошептал кто-то. Эвелин подскочила с кровати, но расслабилась, увидев Фреда. — Ты. – только и успела ответить Лестрейндж, прежде чем была прижата к кровати. Руки близнеца блуждали по её тему, а она не спешила их откидывать, лишь прижала парня к себе ближе за шею. Вновь вулкан. Такой хаосный, быстрый и робкий. Парень залез на кровать к ней, не останавливаясь от поцелуев лица любимой девушке. Книга слетела с кровати, а впереди была долгая ночь. Приятная и страстная. — Эви. – послышался строгий голос рядом. Не желанный, а до ужаса пугающий голос. По телу резко пошли мурашки, и Эвелин распахнула глаза. В комнате никого не было. Не было Фреда. Не было поцелуя. Эвелин взяла с подоконника палочку и встала с кровати, ошарашенно оглядываясь. Теперь каждый угол её темной пустой комнаты казался подозрительным. — Люмос. – прошептала волшебница, прокрутив палочку, но эффекта не было. Она повернулась к окну, к лунному свету, чтобы понять, что случилось. Вгляделась в свои руки и осознала, что держит не волшебную палочку, а кость. Вскрикнув, она отбросила её на пол и отошла на пару шагов назад. Прижалась к камоду, смотря на потертую белую кость. Внутри начала зарождаться паника, слёзы медленно потекли из глаз. Но не смотря на них, Эвелин продолжала оглядываться и всматриваться в каждый темный угол, в каждый узор на стенах, на каждую тень от мебели она обращала внимание. Резкая боль. Будто голову пронзили тысячи игл, и врастали ей в голову, блуждая по разным отделам её мозга. Такую боль она испытывала ранее, на дополнительных занятиях у профессора Снейпа, когда не успевала среагировать на его атаки. Сватившись за голову, она упала. Колени стукнулись и начинали саднить, возможно в них были занозы от половиц. Но сейчас это было не важно. Было очень больно. Эвелин скрючилась, приложившись лбом об холодный пол. Болезненный крик вырвался из неё, наверняка будящий жителей этого дома. — Эви! – залетел первым Сириус, перепуганный и сонный. Он, будто и не спал, стоял в проходе в своей обычной одежде. Увидев мычавшую на полу племянницу, он тут же подбежал к ней и присел, чтобы понять, что с ней. — Эви! Эви, что с тобой? К комнате начали подходить все взрослые, которые жили в доме и не были сегодня на дежурстве. Сонная пара Уизли, стояли в недоумении. Мать семейства услышала возню в комнатах детей, поэтому направилась их успокоить и обратно уложить спать. Артур, переговаривался с только что подошедшим Люпином. Нимфадора пришла следом, и с нескрываемым сожалением смотрела на двоюродную сестру. Она знала, что Эвелин носит фамилию Беллатрисы Лестрейндж, в девичестве Блэк. А Нимфадора сама являлась Блэк, только с иной фамилией, Тонкс. — Я отправлю Дамблдору и Макгонагалл Патронусы, они должны как-то помочь. – предупредил Люпин девушку, перед тем как уйти. Мужчина вспешке убежал вниз по обшарпанной лестнице. — Эви, девочка моя, что с тобой. Скажи, хоть что-то. – молил Сириус, поглаживающий племянницу по волосам. Таким мужчину Артур и Нимфадора вмдели впервые. Он действительно сильно переживал, чуть ли не плакал сам. — Мне больно! Это мой отец! – крикнула девушка, заставив всех остолбенеть. Ужас прошелся по каждому. Именно такой же ужас, который испытала Эвелин, в секунду перед падением. Все поняли, что за Эвелин наблюдают через неё же. — Эви! – слышал Сириус с лестницы. И ему не стоило большого труда, догадаться, кто это был. — Милая, что с тобой? Эвелин вцепилась в спину, подлетевшего к ней, Джорджа. Так сильно, что ногтями возможно оставила маленьикие ранки. Парень обнял её в ответ, прижал к себе, слушая её тяжёлое дыхание. — Так нельзя, давайте перенесем её на кровать. – хмуро сказал Фред. Ему не до шуток, не до веселья. Любимой больно, а он даже подойти к ней не может. Её трогает его брат. На полных основаниях, если говорить честно. И это раздражает. Бесит. Уизли подошёл к кровати, расправил её, следом Джордж уложил Лестрейндж, которая свернулась колачиком, продолжая тяжело дышать, изредко шипя от боли. Блэк поствил стул рядом с изголовьем кровати племянницы, поглаживая ту по вискам, чтобы немного облегчить её страдания. Он помнил, что маленького Регулуса это успокаивало. Да, Эвелин не его брат, но сейчас она тоже ребёнок, которому больно. — Что нам делать, как ей помочь? – спросил Фред, стоя сзади Сириуса. Повисшее в комнате глухое молчание стало его вопросу ответом. — Почему в доме нет сильных магов? Нельзя было оставить одного, зная, какая ситуация у Эвелин? — Тише, Фред. – попросил Артур, но был не услышан. — Папа, неужели вы все не знаете, что делать? – недоумевая, зло спросил Джордж. — Она сказала, что это делает с ней отец. – сказала Нимфадора, желая хоть немного помочь. — Хорошо. Тогда вполне возможно, что это легилименция. Нам может помочь Гарри, он же занимался с профессором Снейпом. – подумал Фред и уже собирался идти к нему в комнату, как был схвачен за руку. — Малец, Гарри обучался окклюменции. Это защита от легилименции. И Гарри не сможет защитить чужое сознание. Никто не может. Это невозможно. — И что делать? Смотреть как она мучается? – вспылил Фред, размахивая руками. — Да почему вы ничего не делаете? Папа, почему ты просто стоишь? Придумай что-нибудь. Тонкс... Вы разве не видите, как ей больно!? Джордж кивнул, слегка удивляясь такому волнению мо стороны брата о его бывшей, но сразу забыл об этом. Между Фредом и Эвелин давно всё в прошлом, ему не о чем волноваться. — Сынок, если бы мы знали, считаешь, что просто стояли? Я впервые с таким сталкиваюсь. Люпин и Тонкс тоже. Не в наших силах, что-то сделать. — Зато в силах Эвелин! – сказал Джордж, вспоминая, что Гарри рассказывал о занятиях любимой у декана Слизерина. — Её надо направить, то есть...напомнить, что она может бороться с этим. — Молодец, парень. Уйдите все из комнаты! И закройте дверь. – сказал Сириус, вскакивая со стула, и начал подгонять близнецов. — Сириус, я должен остаться с Эви. – повернувшись у двери к Блэку, воспротивился Джордж. — В любом случае, я буду виноват, если моя идея не сработает. Так что мне её и воплощать. Сириус вглядывался в полные уверенностью глаза Джорджа. Говорят, что глаза - это зеркало души человека. Так вот у этого рыжего паренька, с ней всё хорошо. Он смотрит будто готов горы свернуть ради Эвелин, и Блэк верит этому. Шутник справится. Времени не было, поэтому мужчина отступил, обошёл парня и выщел мз комнаты, на последок взглянув на племянницу, к которой подошёл парень. В коридоре стоял Фред, дальше всех. В тени. Артур ушёл наверх, к Молли. Вероятнее всего сообщить о том, что Джордж остался с Эвелин. Сириус осел на пол от пережитого эмоционального всплеска. Нимфадора села рядом на корточки, поглаживая дядю по руке. ***** Белый, длинный коридор, полный дверей. Эвелин бежит. Она не может позволить себе остановиться. Понимает, что это её воспоминания, двери закрыты, вполне возможно, что Волан де Морт не сумеет открыть их. Только оказавшись в этом месте, она заглянула в первую дверь. Там были Дурсли. Это первое воспоминание Эвелин о своих родителях. Ей было чуть меньше двух лет, она впервые пошла. Маленькая девочка подошла к черно-белому телевизору и стучала по нему своим крошечным кулачком. Почему, взрослая Эвелин не помнила. Не дав дочери разбить телевизор, Петунья вытерла руки о полотенце и подняла её. На лице была улыбка, а теплыми руками нежно прижимала малышку к себе. Закрыла дверь. Теперь она бежит, надеясь, что в правильном направлении. Правда лешкие уже немного горели и пришлось остановиться, отдышаться. Она открыла ближайшую дверь. Школа Святого Грогория. Первый день школы запомнился красивым ранцем и строгой формой. Петунья с утра пыталась заплести непослушные волосы Эвелин в пышные косички, даже водой брызгала. И у это получилось. Вернон заставил Гарри сфотографировать их для семейного альбома. Эвелин на секунду стало неприятно от этого. К сожалению, она никогда ничего не могла сделать с этой сущей несправедливостью по отношению к Гарри. Фотография получилась хорошей. И до сих пор она весит на стене в прихожей. Закрыв дверь, Эвелин побежала дальше. Она поняла, что бежала, куда нужно. В далеке началась приглядываться дверь. Она так близко. Схватившись за ручку, она потянула за неё. — Стоп... – опомнилась Лестрейндж и с тяжестью закрыла дверь. — Зачем? — Открой дверь, ты ведь хочешь выбраться? – спросил голос из ниоткуда. Эвелин усмехнулась, повернулась и посмотрела в пустоту коридора. — Не хочу, чтобы ты выбрался вместе со мной. Ты не смог сейчас получить адрес места, в котором находится орден феникса? Ты думал, я всё также глупа и наивна? Я не знаю, где нахожусь, папочка. – пожав плечами, искренне сказала Эвелин. — Признаться тебе, вообще не в курсе. Знаю, что где-то точно обитаю, ем, сплю, но не знаю где. Сквозь одну из дверей выползла черная тень. Девушка напряглясь. Кого бы она не пыталась стоить из себя, страх перед сильнейшим магом, был. И он никуда не пропадает, даже вдалеке от него. — Моей девочке было больно в тот день? – указывая, на дверь, спросил волшебник. Лестрейндж не понимала, какая именно это дверь. Боль она испытывала не единожды. — С Джони было больно?! Яростно спросил Волан де Морт, резанув своей рукой, превратившейся в лапу дверь. Неприятные воспоминания пронеслись перед глазами. Алкоголь, таблетка, кухня, мерзские руки и губы, стоны и боль во всём теле. — Тварь. – сдерживая злость, твердо сказала юная волшебница. Из глаза потекла слеза, оставляя влажную дорожку. — Ты всё равно ничего нового не узнаешь. Да, меня изнасиловали, мне было больно. Но ты делал мне потом больнее. Уже плевать. Я почти год жила в страхе за себя и своих друзей. Боялась говорить что-то, но всё меняется. Бояться будешь ты. Однажды я уничтожу тебя, но на как Гарри, а навсегда! Эвелин подбирала слова, которые шли из души. Она понимала, что папа не жалеть её пришёл, а получить место штаба. Но, к сожалению для него, она спрятала адрес в амулете, подаренном Альбусом Дамблдором. — Я облачу твою силу против тебя. Твои идеи не пойдут тебе в пользу. Ты пожалеешь, что колол свою кровь с силой Беллатрисе, когда она носила меня. Эви — Твоя мама скучает по тебе. - неожиданно сказал волшебник, с нежностью смотря на дочь. Лестрейндж смотрела на него, широко раскрыв глаза. – Ты же слышала новости, что некоторые преступники сбежали из Азкабана? Твоя мама была в их числе. Сейчас она очень ждёт тебя. Эви — Мне плевать. Она не моя мама! – крикнула девушка, мысленно читая заклинание, которое в ту же секунду отбросило Волан де Морта назад. Эви! Не мешкая, девушка открыла дверь и вбежала в неё, наглухо закрывая. Она полетела вниз. Понемногу, белые стены стали обретать серые цвета и девушка оказалась в своей спальне. — Эви! – обнял её Джордж, когда наконец Эвелин пришла в себя и приподнялась. Она обняла парня в ответ, смотря на пол. Кость лежала там же, где она бросила её. — Джорджи, ты видишь это? – спромила слизеринка, отстраняясь. Грифиндорец обернулся, его глаза округлились и вновь вернулись к лицу девушки. Она поняла, что видит. — Это сделал он. Он был в моём сознании. Он увидел, как меня изнасиловали. А ещё...сказал, что моя мама скучает по мне. — Эви, милая, – прошептал Уизли, садясь на кровать и обнимая девушку за спину, — ты это прожила. Мы все рядом. ***** — Мой лорд. – вскочила Беллатриса Лестрейндж, когда в комнату вошёл Волан де Морт. Нарцисса встала следом, спешно поставив чашку с чаем на тумбочку. — Эта девчонка! Эта мерзавка собирается идти против меня. Моя кровь будет обращена против меня! – зло крикнул тёмный маг, отчего обе женщины втянули и опустили головы. Картина в позолоченной раме упала со стены от его голоса. — Повелитель, что она сделала? – аккуратно спросила брюнетка, почти не глядя на мужчину. — Что она сделала?! – хлопнул в ладоши он, наблюдая, как самая верная ему последовательница подпрыгивает на месте. — Эта бестолковая девочка считает, что сможет выстоять, когда я приду к ней в реальности. Она не знет моей силы, не знает, что я с ней сделаю, когда увижу. ***** Утро следующего дня. После завтрака, который Эвелин решительно пропустила, все в доме суетились. Все собирали чемоданы, гладили вещи, насладждались последним днём отдыха. Гермиона сидела у Эвелин в комнате, так как только здесь можно было спрятаться от хаоса, происходящего за дверью. Девушки уже собрали чемоданы, а сейчас читали. Рон забегал пару раз, спрашмвая о всяких мелочах связанных с будущими экзаменами, пока Гермиона не закрыла замок. Походу, миссис Уизли допрашивает его, а он и сам мало что знает. Но Лестрейндж это не волновало. Точнее сказать, волновали её экзамены, а не семейство Уизли. Хотя...её волнуют два представителя этой семьи. Джордж и Фред. По рассказам Гарри, Фред больше всех возмущался и переживал, когда она была в отключке. Тогда почему он не был рядом, когда она проснулась? Если любит должен был быть рядом. — Что у вас с Фредом? – захлопнув книгу, хмуро спросила Гермиона. Эвелин, пару секунд назад летавшая в своих мыслях, перевела взгляд с учебника на подругу. — Я теперь ни за что не поверю, что между тобой и этим бедолагой ничего нет. — О чем ты? Я с Джорджем. – тихо закрыв и отложив книгу, сказала девушка. — Нет, Эви. Ты давно уже не с ним. У вас было что-то на кухне? — Нет! Что за чушь? Я не дам шанс бывшему, понятно? Никогда! – вставая с кровати, раздражённо говорила Эвелин. — Ты себе опять что-то навыдумывала и поверила. Ничего у меня с Фредом теперь не будет! — Ты хоть себе не ври. Ты любишь Фреда. И он тебя. А Джорджа ты нагло обманываешь. А это ведь не правильно. — Вы тоже с Гарри поступаете не правильно. Вы под носом у Амбридж создали ОД. Я вам в этом помогла. Тоже поступила неправильно. На первом курсе мы сбегали в запретный лес, это тоже неправильно. Если иак подумать, мы все грешники и все моступаем не правильно. А меня вообще казнить надо, просто за то, что я существую. — Не меняй тему. Да, мы все ведем себя неправильно. Но играть с двумя братьями одновременно это ведь ужас! Ещё и с близнецами. А если Джордж об этом узнает? Это будет самым большим предательством в его жизни, ты ведь понимаешь. — Почему ты решила сейчас об этом говорить? Почему сегодня? Если уже знала. — Я не была уверена. А сегодня подслушала ваш с Фредом диалог в гостиной и всё стало понятно. ***** — Почему ты не подошёл? Почему не отвечаешь за свои поступки. Перекладываешь на меня всю ответственность, и заставлешь думать, что будет дальше. – ударив парня в грудь, прошипела Лестрейндж. — Это не так. Я думал, что так будет лучше. Если бы нас заметил Джордж, то это бы разбило ему сердце, он любит тебя. – оправдывался Фред, сдаваясь и поднимая руки, чтобы больше не получать. — А ты меня любишь? – резко спросила девушка, застыв на месте. — Скажи, любишь или нет. Серьезно и искренне, прямо сейчас, Фред. Дай мне поверить, что я не ошибаюсь, что не доверюсь твоим пустым словам. — Канарейка, я люблю тебя. Сильно люблю. И не вру, не обманываю, правда и честно люблю всем своим сердцем. — Тогда поговори со своим братом. Сам. Поступи как взрослый. Я устала, мне плохо от всего этого. Я хочу спокойствия. — Я не могу, это очень ударит по нему. Эвелин раскинулся руками и завыла от безысходности. Её любимый человек на словах герой, а на деле тряпка. — Тогда не нужно было подходить ко мне на кухне, целовать и говорить, что любишь, если не можешь взять ответственность. У меня и так много проблем. Мне хочется, чтобы ты сделал хоть что-то, вместо того, чтобы постоянно говорить, что любишь. Докажи, что любишь. Поступками. – просила девушка, всматриваясь в глаза парня. ****** — Подслушала? Гермиона, я от тебя такого не ожидала! – удивилась Эвелин и пошла к двери. Провертев ключ в замке, она распахнула её. — Уходи. Мне не нужны твои советы или беседы. Я их не прошу. Уходи. Услыша твердость в голосе подруги, Гермиона встала с кровати, забрала книгу, которую крепок сжала в руке, и направилась к выходу. — Эви... Как пожелаешь. – холодно сказала Грейнджер, но остановилась у самой двери и прошептала. — Но ты погубишь себя. — Уходи. - решительно посоветовала Эвелин, и захлопнула дверь, как только кудри подруги исчезли из комнаты. – Ты думаешь, я не понимаю, что это неправильно, Грейнджер? Оставшийся день, Лестрейндж провела в одиночестве. Придумала несколько идей, чтобы подлизаться к Амбридж. У женщины был неприятный осадок, его нужно было срочно перекрыть. Криви, конечно, признался на следующий день. В кабинете Долорес, где была и Эвелин, он извинился перед ней. Правда был оставлен на весенние каникулы в школе, отбывать наказание. Также, Эвелин завершала задания, которые были даны учителями. Из-за произошедших за пару дней событий, она забыла о их существовании, сосредотачиваясь на собственных чувствах. Последние минуты спокойствия, Эвелин провела перед зеркалом. Сейчас ей предстояло выйти из комнаты и отправиться вместе со всеми обратно в школу. Больше тишины не будет. На счёт Фреда ей всё стало ясно. Больше она к нему не подойдёт. Раз парень не готов брать ответственность и решать всё самостоятельно, ей нечего с ним делать. 23 апреля/ 1996 года/ Гостинная Слизерина/ 01:40 — Стэф, на стол! – подгонял Тео свою новую пассию. Сам он стоял, держа в руке стакан с вкуснейшим огневиски. — Неа. – игриво сказала блондинка, улыбнувшись. Она не стеснялась. Не та особа. Лишь ждала, когда её начнут убеждать. — Такой корове на стол нельзя! – крикнула Паркинсон и, держась за поданную руку Дафны, залезла на стол. Короткое черное платье так открывало вид на её фигуру, что все без сомнения девушки завидовали ей, а парни не могли отвезти взгляд. — Что ты сказала?! – девушка в фиолетовом, вскочила со стула, собираясь вцепиться в ногу танцующей, но была охвачена Ноттом. Он что-то мурчал ей на ушко, прсле чего увел в сторону спален. А Пэнси продолжала двигаться под песню известной группы, не замечая уходящую парочку. Эвелин сидела на диване, рядом с Драко. Они обсуждали прошелшие каникулы. Точнее, Драко рассказывал о ежедневных похождениях в клубы, а Эвелин слушала и попивала свой напиток из бокала. — И потом эта сеньорита решила, что будет самой первой оторвой школы. Хотела проколоть нос, но я её переубедил и мы просто пошли в очередной бар. – смотря на ианцующую Пэнси, говорил блондин. — Я в жизни столько алкоголя не видел, сколько она заливала в себя эти дни. Неожиданно, в середине гостиной послышался трескающийся звук, а после чьи-то крики. Эвелин перевела взгляд, наблюдая на пытающуюся встать брюнетку. Дафна подошла, помогая. — Пошли в комнату, ты уже никакая. – прошептала блондинка, ловя на них взгляды сверстников. — Не, не, я ещё ничего! – вырвалась Паркинсон и ушла куда-то из толпы. Дафна обошла диван и села рядом с Лестрейндж. К ней присел Блейз. Парень был уже изрядно выпившим, а рука лежала на ляжке Гринграсс, сжимая. Он был благодарен семикурсникам, которые решили устроить такую тусу в честь своих последних каникул в Хогвартсе. — Запарились они, конечно. Нам надо будет также. – куда-то в пустоту сказал Забини. Дафна на него просмотрела и кивнула. Она не особо любила такие места, но рядом с друзьями и любимым решила потерпеть. Лишь переживала сейчас за свою подругу, которая ходить даже нормально не может, но пьет. — Любимая, пошли потанцуем. — Нет, милый, я не хочу. – положив голову ему на грудь громко, сквозь музыку, сказала Дафна. — Я бы уже спать пошла, но надо найти Пэнси. — Кстати, уже пора заканчивать. – ставя на столик свой бокал, она переглянулась с Драко. Ему тоже уже хватило. Малфой встал с кресла, несколько раз хлопнув в ладоши, а Лестрейндж выключила музыку с помощью палочки. — На правах старосты, заявляю об окончании вечеринки. Давайте похлопаем нашим братьям и сестрам, которые оканчивают в этом году седьмой курс и устроивших нам такую ночь! Гостиная взорвалась аплодисментами, после которых многие разошлись по спальням. Остались те самые семекурсники, которым предстояло привести в порядок пространство. Дафна повела парня в его комнату, надеясь, что Нотт там не веселится с Стефани Эйр. Драко куда-то сразу смылся, а Эвелин ушла в спальню малышей, которые тоже не спали, но высовываться не смели. — Ложитесь спать, ребятки, мы закончили. Нужно выспаться. – подгоняла Эвелин первокурсников, желая самой лечь в кровать после такого тяжёлого дня. В спальне никого не было. Дафна наверняка укладывала Блейза. Но вот отсутствие Пэнси пугало не на шутку. Где она могла быть? С кем? Она вышла из комнаты и на цырочках пробежала мимо комнат младших курсов. В гостиной копошились организаторы вечеринки. Кто-то всё ещё выпивал, и делал вид, что помогает всё убирать, а кто-то общался. Эвелин подошла к Эммету, уточная не видел ли он девушкв в коротком платье. На что блондин покачал головой, и вернулся к разговору с неизвестной девушкой. Поблагодарив, староста побежала в сторону выхода из гостиной. Почти выйдя, её потянули назад за локоть. — Что такое? – хмуро спросила Эвелин, смотря на незнакомку с рыжими волосами. Она выдернула локоть и отошла на пару шагов назад. — Ты кто такая? — Я видела девушку в коротком черном платье. – скрестив руки, на ломаном английском, проговорила она. Заметив заинтересованый взгляд, она продолжила. — Она шла с парнем. Хотя, больше было похоже, что он её тащит, а она рядом просто ногами двигает. — Где? – четко спросила брюнетка. — Они были в каком-то коридоре. Я не знаю, по-моему это был пятый этаж, рядом с кабинетом директора Амбридж. Услышав это, Эвелин побежала по лестнице вверх, молясь, чтобы всё было в порядке. Если этот парень сдаст Пэнси Долорес, то попадёт всему факультету и пострадают абсолютно все. Лестницы, как назло перестраивались перед ней. Ждать было некогда, но это всё, что ей удавалось. Где-то она прыгала, попадая на лестницу, корабкалась вверх. — Паркинсон, только найдись. – с надеждой подумала Лестрейндж, поднимаясь по последней лестнице. Ни одного учителя она не встретила. Вероятнее всего, они решили дружно выспаться и дать студентам отдохнуть. — Лестрейндж! – визгливо прозвучал знакомый голос. Амбридж. Девушка устало прикрыла глаза и обернулась. — Студентка Лестрейндж, вы что тут делаете? — Я делала обход. – находу придумала Эвелин, молясь, чтобы её ложь не раскрылась. — Я подумала, что сейчас будет правильно осмотреть школу. В конце концов все студенты собрались, и многие могли решить, что сегодняшняя ночь лучшее время для того, чтоьы пошуметь. — Это правильно. А почему ко мне не подошли? Я бы к вам приставмла ещё кого-то. – улыбнувшись, спросила женщина. — Я как раз к вам шла, хотела предупредить. Не нужно никого приставлять. Все уже спят, а я закончу и тоже пойду спать. — Хорошо. Спокойной ночи, мисс Лестрейндж. – уходя, пожелала женщина в розом платье. — Спасибо, и вам того же. – улыбнувшись, помахала Эвелин. Когда женщина скрылась за поворотом, она задумалась. — Значит к Долорес Пэнси не отводили? Где она тогда? Она побежала в проивоположную сторону от Амбридж, пытаясь ничего не пропустить. Завернув за угол в самый темный коридор, в который не попадает лунный свет, Эвелин остановилась. Достав палочку, она прошептала заклинание и посветила. — Пэнс! – увидев лежащую без сознания подругу, Лестрейндж подлетела к ней, положив палочку рядом, чтобы она освещала пространство. — Милая моя, что с тобой? Открой глаза. Брюнетка похлопывала Пэнси по щекам. Проверила пульс, который бился, но был очень слабым. Неожиданно сзади ей зажали рот и ногой откинули палочку куда-то в угол. Эвелин схватилась за руку этого человека, вероятнее всего парня, и попыталась откинуть её. Но не получилось. "Ступефай" В мыслях сказала девушка и почувствовала, как тело рядом перестало бороться и она смогла выбраться и добраться до палочки. — Люмос! – она посветила на парня. Глаза расширились. — Эндрю? Что ты делаешь? Блондин стоял неподвижно, словно статуя. — Ты можешь говорить, отвечай! – направив палочку на него, крикнула Лестрейндж. — Иначе я тебя разорву. — Я хотел просто повеселиться с ней! – испуганно крикнул он. Эвелин опустила палочку. В голове появились отрывки из лета. Джон тоже хотел повеселиться. Неожиданно, у девушки что-то щёлкнуло в голове. Будто нажали на кнопку, шторки слетели, а свет выключился. Эвелин толкнула Горэна на пол, села сверху и начала наносить удары. За себя, за Пэнси. За тот ужас, который пережила она, за боль, которую причинил ей не Энрю, отвечал именно он. На его месте должен быть Джони, но Эвелин сейчас никто не может остановить. Крики парня доносились по всему коридору. Он не мог защищаться или бить в ответ, поэтому кричал, что было сил. Но Лестрейндж не слышала, продолжая избивать парня. — Эви! – кто-то схватил её за плечо. Девушка развернулась и в попытках узнать человека, остановилась. По голосу, она поняла, что это был Джордж Уизли. — Что ты творишь, милая? Парень помог ей встать с Горэна, который лежал, задыхаясь и захлебываясь в крови, текущей из его носа. Уизли осветил палочкой пространство. На полу без сознания лежала Пэнси. Джордж всё понял. Ему стало больно за любимую. Хоть сейчас она и не подверглась насилию, но воспоминания, к сожалению, всегда будут с ней. Он поднял инструмент Эвелин и передав свою палочку, без слов поднял Пэнси. — Куда? – спокойно спросил он, выходя из темноты. Судьба ублюдка его не интересовала, как и Эвелин тоже. Она шла рядом с ним, в своих мыслях. Пыталась успокоить себя, опомниться, понять что на неё нашло. — В нашу гостиную. В больничное крыло нельзя, мадам Помфри сразу догадается, что она пьяная. – отрешённо ответила Эвелин, словно на автомате. Джордж кивнул и до самой гостиной они шли молча. Внутри уже никого не было. Эвелин зашла первой, чтобы проверить. Следом вошёл Джордж. Девушка тихо провела его в спальню. Дверь тихо скрипнула, и в темную комнату попал лучик света от палочки, которую только сейчас заметила брюнетка и быстро потушила. На своей кровати спала Дафна. Походу её не волновало, где сейчас находятся подруги. — Клади её на ту кровать. – скомандовала девушка, после чего поспешила расправить её. Когда Пэнси была уложена, в комнате настала полная тишина. — Выйдем? – первым спросил парень. Эвелин кивнула и пошла к двери, а Джордж за ней. Уже стоя в коридоре, ведущей в подвал гостиной, Эвелин смогла начать разговор. — Эндрю хотел изнасиловать Пэнс... — Я это понял. И твою реакцию на это я тоже понял. – сказал рыжий, подходя к любимой и нежно хватая её за щеки, чтобы та приподняла лицо. — Эви, если бы я только мог увидеть этого ублюдка, который сотворил с тобой такое, я бы уничтожил его. Такие способы бы придумал, что даже Пивз бы ужаснулся. Ты молодец, ты защитила подругу. — Да..Но я ведь не такая. Я просто избила его. Как дикарка! В если бы меня увидел не ты, а кто-то из преподавателей или Филч? Меня бы уже вышвырнули. — Разве это сейчас важно? Нет. Эндрю, если он к утру очнётся, никому ничего не скажет. Просто не сможет, ты его хорошо побила. У него точно с челюстью проблема теперь будет. А дальше мы придумаем. Сейчас ты должна успокоиться, и делать вид, будто ничего не было. Ты это умеешь. Я буду рядом, как только тебе понадобится помощь, поняла? Эвелин кивнула и поцеловала парня в щёку. Тот обомлел, а потом по-дурацки улыбнулся. Луна освещала пару, стоявщую и смотревшую друг на друга, не желавшуюю отцепляться.