Инсомния

За остаток ночи Люциферу не удается уснуть вообще. Мысли настойчиво терзают его разум. То, что Аластор назвал «интересом», чудится ему то хитроумной игрой, то плохо осознаваемым влечением, то иллюзией, которой демон кормит сам себя. Бензина в огонь подливает абсолютная неопытность Радио-демона в любовных делах. Владыка боится его напугать даже не настойчивостью, а самим фактом чувств, и не знает, как подступиться, чтобы всё не испортить. В ходе размышлений идея таскать цветы и шоколадные конфеты под дверь номера перестает быть совсем уж бредовой, хоть и перспективности ей тоже недостает. Запереться бы в башне, пытаясь уснуть, или занять руки игрой на скрипке, способной выгнать из головы нестройный хор мыслей, но уж очень хочется посмотреть на Аластора и, может, понять, что творится в ушастой голове. Люцифер обещает себе, что спустится ненадолго. В основном проведать Чарли. *** Из номера он выбирается только к вечеру, потратив весь день на создание и разрушение планов по убеждению Аластора, что испытывать эмоциональную привязанность нормально и не страшно совсем. Он выстраивает мысленные диалоги, продумывает ситуации и последствия. К моменту спуска по лестнице Владыка уже вымотан собственной головой до раздражения. Он злится на себя, что не может взять и сделать так, как ему комфортно и привычно. Злится на непрошибаемого Аластора, который туго соображает, стоит ситуации выйти за рамки привычного. Злится, что застрял в этом переплёте и, какие бы усилия не прикладывал, происходящее зависит не только от него. Раздраженный и уставший сильнее обычного Люцифер спускается в холл и застает его пустым. Здесь настолько непривычно тихо, что он не сразу замечает сидящего за баром Радио-демона. - А где все? – ответ интересует значительно меньше, чем следовало бы. Гораздо больше интриги в пальцах Аластора, вцепившихся в бокал, напряженной спине и невидящем взгляде сквозь ряды стеклянных бутылок. - Уехали рекламировать Отель в каком-то ток-шоу Вокса, - прокручивает бокал пальцами, позволяя вину выплескиваться на стойку. Он не одинок в своем раздражении. - Злишься? - Не так сильно, как должен, Ваше Высочество. Люцифер не понимает, почему он снова превратился в «Высочество». Раздражение усиливается, а мысли становятся мрачнее. Вчера ночью всё было нормально. Они обходились без титулов, регалий и оскорблений, а теперь снова это «Высочество». Ему казалось, что они прошли этот этап. Владыка подходит к бару, вытаскивает какую-то бутылку наугад, наливает на пару глотков. Аластор сосредоточенно следит за каждым движением. - У Вас что-то случилось? - Ты случился, - запальчиво отвечает Люцифер, отпивая. Аластор щурится, с сомнением заглядывая в бокал. Люцифера несёт. Собственное раздражение накладывается на негативную атмосферу вокруг Радио-демона, у него все ещё нет никакой определенности, кроме собственных решений и… - Блядь! Ты на самом деле олень! Слепой и глухой. Действительно не понимаешь или прикидываешься? Если не понимаешь, ты мне нравишься, идиот. Если прикидываешься, давай закончим прямо сейчас. Расставим все точки над «i» и всё такое, - запал иссякает, и он уже жалеет, что вообще спустился вниз. В холл, в спальню, в Аластора. Допивает стакан, глядя в стойку и на свои подрагивающие руки. Стоило всё же поспать. - Ты что? – неверяще переспрашивает Аластор и не получает ответа. Только злой тяжелый взгляд. Люцифер вздыхает. Злость отступила, выплеснутая словами. Он хочет уйти, но почему-то стоит на месте. - Это… неожиданно, - почти шепчет Радио-демон. – И точно не стоит обсуждения в холле. Можем найти более спокойное место. - Я не буду сидеть в твоём болоте. - Тогда можно к тебе или в любой свободный номер, - Аластор отставляет бокал, поднимается и вынуждающе смотрит в глаза. Улыбка и адский огонь на своих местах, но Люциферу хватает и обратного перехода на «ты». Эмоциональные качели, на которых он раскачивает себя сам, вновь набирают высоту. *** Аластор расслабленно раскидывается в кресле. Разглядывает змей, яблоки, красно-белое безумство цвета в интерьере. Постукивает когтем по подлокотнику. - Поговорим? Люцифер суетится. Несколько раз меняет позу, собирает несуществующие волосинки с обивки дивана, бегает глазами по гостиной. Ему тревожно. Ужас еще непроизнесённых слов давит на что-то в груди, карабкается по горлу узловатыми пальцами. Ему бы сесть и послушать. Поговорить. Принять, успокоиться, выдохнуть, но он чувствует, как теряет хрупкое ощущение нежности и надежды. И всё сыпется. Его изнутри словно выстилает пеплом, а тревога всё растет, грозя превратиться в мельтешащий, суетливый движениями нервный срыв. Он закрывает глаза, вспоминает слова Чарли о правильном дыхании. Старательно вдыхает и выдыхает, отсчитывая секунды. Аластор молчит, только подпирает рукой почти под прямым углом сломанную в шее голову. Выжидает, пока Владыка успокоится. Люцифер открывает глаза. Выражение лица опечаленное, а взгляд полон решимости. - Да. Пора бы уже обсудить этот запутанный клубок и найти, где он заканчивается. - Запутанный клубок? У нас разве всё сложно? - Владыку этим «у нас» чуть с дивана не скидывает бешено застучавшее сердце. Качели замирают посреди дороги вниз. – Ты мне интересен. Я тебе, очевидно, тоже. Ничего сложного. Люцифер чувствует такое расслабление в голове, теле и мыслях, что всерьез опасается потерять сознание. Не от произнесенных слов, конечно. Совсем нет. Он вглядывается в Аластора: сведенные плечи, сцепленные пальцы, чуть повернутое к нему оленье ухо. Демон нервничает не меньше. И если у Люцифера есть опыт справляться с такими стрессами, пусть небольшой и посредственный, то для Аластора такие переживания и разговоры в новинку. - Ты предлагаешь мне встречаться? – Люцифер поднимает бровь, с трудом удерживая лицо от самой широкой улыбки, на которую способен. - Да. Если хочешь, можешь называть это так. Звучит глупо, - демон смотрит куда угодно, кроме всё-таки проявившейся улыбки. - Так просто? Без всякой драмы? - Драмы нам вполне хватит, - «нам» прокатывается по затылку щекоткой. - Нам придется скрывать отношения, как минимум, первое время. У каждого за спиной по личному кладбищу. У тебя бессонница и депрессия, да? У меня, хм, другие сложные обстоятельства. Наверняка я что-то упустил. Подсказывай. Ничего он не будет подсказывать. Люцифер встает, приближаясь к креслу. Замирает в шаге от чужих ног. Садится. Он знает, что будет сложно, долго и болезненно. Что у Аластора загадок на три жизни и боязнь прикосновений, а у него проблемное отцовство и неуверенность в каждом шаге, но … Они постараются. - У меня есть хорошая новость, - Люцифер вытягивает ноги, опираясь на руки за спиной и невероятно приятное чувство без названия. Он почти касается демона сапогом, и этого достаточно, чтобы пальцы ныли от желания потрогать. - М? - Ночью я заметил, как тени и символы боятся меня, что ли. Не могу объяснить. Они исчезали, если я проводил рядом рукой. Аластор внимательно всматривается в лицо. Ищет намеки на плохую, жестокую шутку. Так и не найдя, наклоняется ближе к Люциферу. - Уверен? - Я могу показать, - лукаво улыбается падший в ответ. - Не можешь. - Могу. Дай руку, - он наклоняется вперед, снимает перчатку, протягивает ладонью вверх. Аластор порывисто встает и буквально сбегает под пристальным смеющимся взглядом. Качели останавливаются.