Инсомния

Люцифер старается не смотреть на Аластора. Чувствует себя виновато и неуютно, но сбегать сейчас еще более странно и нелогично. Он же вроде этого и добивался – нормального разговора, без намеков и полутонов. Радио-демону тоже вряд ли комфортно в сложившейся ситуации, но он сидит здесь, занимая руки трубкой, а не заперся где-нибудь, оставив вместо спальни сложносочиненную ловушку. Не столько чтобы убить или покалечить, сколько ради напоминания о ревностно оберегаемых личных границах. Люцифер думает, что лучше бы его тут ждала ловушка, а не уставший взгляд. В некотором смысле, это она и есть. Он в полном смятении чувств неуместно торчит в белом отглаженном костюме посреди сумрака чужой спальни, куда его не приглашали, напротив обнаженного по пояс демона. Не так Люциферу представлялась подобная ситуация. Он бросает на Аластора взгляд, пытаясь передать всю неловкость, которую сейчас испытывает. Против ожидания, тот выглядит совершенно спокойным. Даже чуть более расслабленным, чем во сне между терзающими вспышками боли. - Еще не насмотрелся? – поддевает его Аластор, затягиваясь. Плотный дым чуть искажает черты, скрадывает рога и гасит красноту глаз. Эта недолгая метаморфоза помогает Люциферу. Напоминает о принятом решении. - Не насмотрелся, - он садится на пол, скрещивая ноги, потому что на кровать слишком нагло, а больше некуда. Брошенное «не насмотрелся» тоже рискованное, хоть и честное. Аластор хмыкает, шумно выталкивая воздух. Заглядывает в трубку, будто она сейчас беспокоит больше всего. Берет со стола длинный резной цилиндр, медленно, почти медитативно уплотняет остатки табака в чаше, засыпает сверху несколько крохотных щепоток. Люцифер продолжает выжидающе смотреть. На руки, на плечи вполоборота, на закрывающие лицо волосы. Радио-демон даже не пытается помочь с началом разговора. Трубка занимает его значительно сильнее, чем настойчивый взгляд. - У меня бессонница, - начинает Владыка, опуская глаза на собственные руки. - Несколько дней назад сидел на крыше ночью, увидел какое-то зеленое сияние из окон твоего номера, - Аластор бросает взгляд на плотные шторы. – Любопытно было, чем ты тут занимаешься по ночам с такими спецэффектами, и пошел выяснять. Люцифер замолкает. Дает себе передышку от путаницы мыслей и сложности слов. Он все еще не уверен, что стоит говорить сейчас, а что лучше приберечь на потом. - Выяснил? - Нет. Ни черта не понял. Может, объяснишь? - Люцифер перестает изучать ковер и встречает взгляд Аластора значительно раньше, чем ожидал. Демон сменил позу и теперь держит голову в ладонях, опираясь на колени. Едва различимо улыбается. - Не объясню. Лучше расскажи мне про вот это, - он показывает пальцем на собственный живот, проминая кожу кончиком. Смена темы не раздражает. Со временем, если захочет, Аластор расскажет сам. Он готов подождать. Люцифер рад говорить о чем угодно, потому что диалог – способ узнать кого-то лучше, чем переброска взаимными оскорблениями. Сейчас же он пытается разобрать в полутьме, на что указывает черный палец. Несмотря на значительное количество шрамов по всей видимой поверхности кожи, конкретно рядом с пальцем пусто. - Там ничего нет. -Именно, - демон многозначительно поднимает брови в ожидании, что до Люцифера дойдет. И доходит. Как наотмашь по лицу ударили. Если бы мог, он бы обязательно покраснел сильнее. Очевидная абсурдность собственных действий осознается с опозданием. Нет, он не жалеет о самом поступке. Сожаление относится к тому, что его так легко и просто поймали. Да и разговор не приблизился к главным волнующим вопросам. - Блядь. Вот как ты понял, что здесь вообще кто-то был. Я был. Конечно! Единственный в Аду, кто может исцелять, а не лечить. - Ты так глупо попался, - с фальшивым разочарованием тянет Аластор. – Я знаю каждый свой шрам и помню, как их получил. Удивительное дело – не найти с утра очередной там, где он должен быть, не думаешь? Люциферу нечем ответить. Демон ответа и не ждет. Он встает, направляется к окну, внимательно осматривая шторы, поправляет, чтобы зеленое свечение больше не приводило любопытных. Хмурится, недовольный результатом. - Я могу сделать окна поглощающими свет, если так беспокоишься, - Владыка на многое готов, чтобы хоть куда-то в этом разговоре прийти. Аластор вообще не понимает намеков, оперирует только фактами. Если в лоб не сказать о своих внутренних метаниях, он так ничего и не заподозрит. Действительно, олень! Люцифер пользуется задумчивым выражением на лице демона и пытается понять, как вообще можно не понимать очевидных намеков и так мастерски играть словами, смыслами, подтекстами? Он очень тщательно прогоняет в голове воспоминания о взаимодействиях Аластора с окружающими. Еще раз. Отдельно вспоминает чисто спортивные заигрывания Энджела. - О-о-о… - удивленно протягивает Владыка, - У меня есть к тебе вопрос. Аластор складывает руки на груди, все еще стоя у окна. Процесс обдумывания судьбы стекол у него несколько затянулся. - Задавай. - Нет, - нужно немного сыграть по правилам Радио-демона. Потянуть интригу, разжечь любопытство, дать возможность поугадывать. Как известно, подобное лечится подобным. Люцифер поднимается с пола, доходит до ближайшего окна. Он чувствует неприязненный взгляд в затылок, но не останавливается. Отодвигает шторы, затемняя стекла одно за другим до неприглядной черноты. На каждое хватает легкого касания. Комната окончательно тонет во мраке. - Я и сферой света могу помочь, - куда-то в пространство почти шепчет он. - Не нужно. Здесь есть электричество, - со смешком отвечает темнота голосом Радио-демона. Когда настенные светильники позволяют увидеть комнату, Люцифер обнаруживает, что демон снова задергивает шторы. - Сквозь окна ничего не видно. - Сквозь – не видно. А в самих стеклах – видно. Люцифер мысленно подхватывает эту подсказку из воздуха, складывая к остальным. Ему определенно нравится эта игра. Неизвестные правила, кривая доска, слишком много граней на кубике, но зато второй игрок потрясающий. - А ты когда-нибудь влюблялся? - тянуть больше нет никаких сил. Да и прямо сказать тоже. Приходится добираться обходными путями. - Нет, - Владыка бы обязательно разочарованно застонал, но Аластор продолжает на него смотреть со сложным выражением лица, снова подхватив трубку. – Но к тебе испытываю интерес. Люциферу не нужны уточнения. Он очень хочет сохранить чувство нежности и надежды где-то глубоко в сознании. Если все пойдет прахом с этой секунды и до самого конца, у него останется кое-что приятное. Аластор внимательно за ним следит. Может, пытается угадать эмоции по выражению лица или ждет удара. По нему никогда не понятно. -Кажется, тебе бы не мешало поспать, - на самом деле, Люцифер хочет уйти и очень о многом подумать, но боится быть неправильно понятым. Вдруг Аластор решит, что признание было лишним? – Я бы остался, но стул жесткий, а кровать маловата для двоих. Радио-демон отводит глаза, руками прокручивает трубку, сыплющую пеплом на пол. Люцифер не ждет ответа, догадываясь, в насколько дискомфортном состоянии оказался Аластор. Наверняка привык уже к откровенным подкатам, которые можно послать вместе с предлагающим, не стесняясь в выражениях. А вот так, судя по опущенным кончикам ушей и поведению рук, впервые. Им обоим нужно время. Обдумать, принять, решиться. В основном Аластору, потому что Люцифер только что убедился в верности своего выбора.