Инсомния

После получения третьего письма игнорировать Асмодея становится уже неприлично. Князь Похоти настойчиво приглашает его на разговор к себе домой. Не в офис. Либо дело имеет скверный оборот, либо задето что-то личное. Люцифер ставит на первое. Асмодей достаточно осмотрителен, логичен и рационален, чтобы не конфликтовать с другими Князьями за территории и влияние, а значит, случилось что-то серьезное, и без королевского вмешательства не обойтись. Люцифер уже чувствует себя замученным предстоящим разговором. Раньше всеми этими делами занималась Лилит. Формально королем был он. Фактически всё в Аду подчинялось ей. Она установила иерархию от Князей до бесов, построила Круги, распределила обязанности. Карала и благословляла. Люцифер был рядом, выслушивал про тревоги и сложности, но принимать решения от него не требовалось. В особо сложных случаях при необходимости демонстрации силы он появлялся безжалостным карающим мечом во всей ангельской мощи, пылая огнем между рогов. У большинства, наверное, сложилось мнение, что Король не способен на переговоры - только испепелять, если ему идут наперекор. Он никогда не правил Адом, не вникал в тонкости, не учился лицемерию правителей, не вел войска. И теперь плохо понимал, что нужно делать, тем более, что последние семь лет Ад существовал автономно, не требуя вмешательства. Все знали, что где-то в центре Круга Гордыни есть сильный, безжалостный, жестокий Король, и лучше бы не привлекать его внимание. К сожалению, он таким не был. Люцифер соскребает все имеющееся у Его Высочества желание разбираться в делах Ада и отправляется в Круг Похоти, уведомив Чарли и Аластора об отсутствии. *** Он появляется перед дверью в кабинет Асмодея, распугав слуг и охрану. Замечает сам себе, что с таким персоналом и врагов не нужно. Стучит, прежде чем зайти. Все три лика Князя выглядят удивленными, но Люцифер видел в коридоре камеры и не обманывается этой иллюзией. - Мой Король, - кланяется Асмодей. Даже согнутый почти пополам, он выше Владыки. – Рад, что Вы согласились меня навестить. - Ты был довольно настойчив, - Люцифер обходит его, осматриваясь. Сюда его еще не приглашали. В его представлении кабинет выглядел иначе: пыточные дыбы, плетки, свечи, развратно стонущие бесы. А здесь ни одного изображения обнаженного тела, да и, в целом, скучноватая обстановка для такого громкого имени. Асмодей возвращается за стол, сгребает разрозненные бумаги в один угол. – Что за срочное дело? Три лица Князя перекашивает от злости. Грива становится голубее и объемнее. - Маммон. Люцифер не нуждается в уточнениях, но с интересом послушает, что случилось на этот раз. Князь Жадности стоит на третьем месте в его личном списке неприязни. Каждый раз, когда это имя доходит до королевских ушей, он морально готовится к худшему. Дело в самой природе Греха. Он хочет больше всего: больше денег, больше власти, больше территорий, больше влияния. Сотни лет назад, когда Владыка в очередной раз спускался решать конфликт между Маммоном, пытавшимся подчинить Круг Лени, и Бельфегором, втянутым против воли, он чувствовал себя в ловушке. Маммона нельзя убить или запугать. Единственный вариант воздействия, который оставался у Лилит – переговоры. Люцифер на них присутствовал в качестве гаранта, скрепляя соглашение. Бельфегор, кстати, тогда явился в последний момент. Заспанный, вяло, без поклонов и ужимок поприветствовал собравшихся. Окатил презрением грузное тело Жадности и поставил кровавую кляксу подписи, отказавшись пожимать Маммону руку. Казалось, что условия он читал одним глазом, зависнув над столом безо всякого стеснения перед королевской семьей. Бельфегор дал разрешение для постройки в Круге Лени всего, что может сделать Маммона еще богаче. Бельфегор, при всей своей нарочитой несерьезности, был значительно опаснее большинства Князей. Бельфегор знал население Круга лучше всех. Соглашение не принесло Маммону денег. Снова вмешиваться в проблемные отношения Жадности с кем-либо желания не возникало. Но просил Асмодей – наиболее приятный из всех Князей. Наименее проблемный. Сговорчивый, не создающий конфликты по пустякам. У него вообще другая специфика работы. - Что случилось? Асмодей замешкался, и два его лица синхронно отвернулись в разные стороны. - Не желаете выпить? Сложный разговор. Люцифер бы не то что выпил. Он бы прямо напился, и желательно без сложных разговоров в аккомпанементе, но формулировки выбирает более сдержанные: - Есть чича де молле? – Князь кивает. – Тогда выпьем. Асмодей подходит к двери, высовывает голову наружу и громко требует виски и чичу в кабинет. Через короткое время появляется разодетый клоун в длинной шапке, позвякивающий при каждом шаге. Он ставит поднос с графинами и стаканами на стол, коротко кланяется. - Оззи, твой гость распугал весь персонал, - недовольно косится на Короля. – Надеюсь, я ничего не напутал. «Оззи»? Люцифер боковым зрением осматривает тщедушного клоуна более внимательно. Густой грим, роботизированные конечности, фамильярное отношение к Асмодею. Какой-то калечный уродец. Кто он вообще такой? Князь разливает по стаканам чичу и виски, протягивает свой клоуну. - Ваше Высочество, это Физзаролли – мой партнер, - поясняет он Владыке. - И Маммон очень зол на меня, на него и на последнее незначительное происшествие. Люцифер порядком удивлён. У Похоти постоянный партнер, а в глазах бесконечная нежность. И к кому? К низшему в иерархии бесу! Совершенное безумие. - Я все еще не понимаю, в чем проблема. Асмодей доливает еще, забрав стакан у клоуна, выпивает в два глотка, барабанит пальцами по столу. Физзаролли гладит его по плечу и бормочет что-то тихо, утешая. Люцифер отчаянно завидует. Ему ужасно не хватает касаний Аластора. Не хватает таких взглядов, нежности, заботы. В своей голове он шепчет воображаемому Радио-демону: «Пожалуйста, я так хочу тебя обнимать. Сонного в утренней дрёме, зацелованного после долгой ночи, укутанного дымом трубки. Любого. Позволь тебя касаться». Он на секунду плотно зажмуривается, возвращаясь в кабинет мыслями. Князь сжимает пальцы клоуна и начинает объяснять: - Физз долго работал на Маммона, буквально озолотил его. Знаешь: ведра для попкорна, секс-игрушки, билеты, мерч, - Владыка никогда вообще не задумывался, кто и как в Аду делает деньги. - А месяц назад, когда я смог, наконец, убедить Физза, что Маммон его использует, и наши отношения стоят не на его популярности, он ушел. Разорвал контракт. Жирный урод сначала угрожал ему, потом мне. Объявил со сцены, что мы вместе – тоже мне секрет Полишинеля. Он очень зол, и, когда начнет действовать, Круги утонут в крови, потому что я тоже терпеть и выжидать не буду. Не допущу, чтобы Физз снова оказался у него на привязи. Люцифер болтает в стакане чичу, всматриваясь в переливы. Он понимает Асмодея и тоже бы не побрезговал никакими способами, если кто-то равный по силе покусится на Чарли или Аластора. - Что я могу сделать? Убить его нельзя. Угрожать нечем. С ним только договариваться. - Я не дам то, что он просит, - Асмодей привстает, словно теперь угрожает Король. - Сядь. Я не предлагаю вернуть клоуна Маммону, - «клоун» зло щурит глаза, бесстрашно глядя на Люцифера. – Можно поискать альтернативы. Должно быть что-то, чего он хочет так же сильно. Он жаден, а значит сделка - вопрос цены. Нужно собрать Князей и обсудить. Ты не единственный, кому Маммон успел испортить жизнь. - Я уже отправил приглашения, но без Вас совет не состоится. Хочу заручиться Вашей поддержкой. Люцифер не хочет идти на собрание Князей, решать чужие проблемы, но влюбленность в Аластора делает свое дело, тонко прикручивая чужие переживания к его собственным. - Приду. Отправь письмо в Отель за несколько дней, чтобы напомнить. И придумай для остальных причину получше, чем ссора из-за любовника, - он не хотел, чтобы так прозвучало. - Физзи, выйди, пожалуйста. Нам нужно обсудить, сколько ты можешь стоить. При тебе не могу. Клоун бросает многообещающий недовольный взгляд на каждого и со звяканьем покидает кабинет. Люцифер почти ждет начала драки, но Князь скатывается по стулу вниз, откидывает голову, глядя в потолок. - Спасибо. Владыка думает, что послышалось. Раньше такими словами Асмодей не разговаривал. - И как у вас это получилось? - Как у всех, - пожимает плечами Князь. – Есть какой-то безответный интерес? Люцифер не планирует изливать душу. Тем более Похоти. Но другого шанса на хороший совет у него может и не быть. - Как сближаться с кем-то, если мои прикосновения вызывают панику? – достаточно обтекаемая формулировка. Люцифер много у кого вызывает страх. Чем ниже ступень подчинения, тем большими мифами овеяна его личность. Асмодей поднимает голову. Лица выглядят заинтересованными. - Заперли кого-то во дворце и пытаетесь приручить? – Люцифер кивает. Пусть верит, во что хочет. Конкретика роли не играет. – Показывал бы, что не опасен всеми способами. Продемонстрировал бы собственную слабость, старался бы делать какие-то вещи вместе, посвятил бы в свои увлечения. Знаете, если достаточно долго кому-то мельтешить перед глазами, однажды это сработает. Сначала привыкнет, потом будет скучать, а оттуда уже недалеко до любви. Где любовь, там и желание. В любом случае, это искусство. Любое искусство требует труда и преодоления. Люцифер следит за ходом мысли, соглашаясь. О чем-то таком он и думал, сжимая пальцы в острой потребности касаться Аластора. Он ставит не отпитый бокал, кивает Асмодею и исчезает из кабинета. *** Сразу после возвращения отправляется в номер Радио-демона, надеясь застать его там. Люциферу остро необходимо если не уткнуться лицом в волосы, давая волю рукам и чувствам, то хотя бы увидеть. Может, перекинуться парой слов, чтобы убедиться, что у них все в порядке. После вчерашнего очередного побега Аластора он с трудом держит в узде мрачные мысли. Напоминает себе, что излишне драматизирует и накручивает. Он не находит демона ни в гостиной, ни в спальне и почти начинает панически метаться, когда вспоминает о радио-рубке. Аластор ведет эфир. Он закрывает глаза в приветствии, указывает свободной рукой на стул вдали от оборудования. Здесь демон ведет себя совсем иначе. Они практически перестали контактировать вне личных покоев одного или другого, и Люцифер почти забыл, что его парень бывает еще и таким. Язвительным, жестоким, манипулирующим. Поддевающим каждого, у кого заметит слабость. Владыка наслаждается голосом, движениями рук, запалом в глазах. Он настолько теряется в мысленном переборе всех граней Аластора, что пропускает конец вещания. Демон подходит, вглядывается в лицо, находя что-то печальное и тоскливое в повороте головы и положении рук. Присаживается перед стулом. В этих условиях они почти одного роста. Лицом к лицу. - Тяжелый день? – он снова обнажен. Такой, каким его видит только Люцифер. - И день тоже, - усмехается тот в ответ. Он не хочет рыдать в плечо или пускаться в длинные разговоры о трудностях адских дел, валящихся на него всё больше и больше. Он хочет поддержки. Заботы. Участия. - Я могу тебя коснуться? Получив смущенный кивок в ответ, стаскивает, будто прилипшую перчатку. Он сейчас весь состоит из волнения, переживания и страха. Не только из-за отношений, а по сумме обстоятельств. Протягивает руку к волосам, и Аластор сам прижимается щекой к ладони, продолжает смотреть, и Люцифер не замечает отвращения в глазах. Только тень страха и неуверенность. Аластор кладет пальцы на его руку, вдавливая касание глубже, наклоняется вперед и скользит губами по губам. Это даже не поцелуй, а намек на него. Люцифер замирает. Перестает дышать и моргать. Внутренне сжимается, как перед падением. Аластор награждает его за усидчивость и терпение, вжимаясь теснее губами, цепляет кожу с внутренней стороны акульими зубами, чуть тянет на себя, не пытаясь причинить боль, и отстраняется. - Вообще-то глаза положено закрывать, - шепчет Люцифер. - Я хочу видеть, как ты получаешь удовольствие, - отвечает Радио-демон, сжимая королевские пальцы. – Это так красиво. Сердце сжимает перегрузкой чувств, и Люцифер понимает, что теперь не отболит. Если они расстанутся, будет очень больно. Как после Лилит. Второй раз разрушит его до основания, оставив лишь злобу, ненависть и пепел.