Инсомния

Даже не успев толком открыть глаза, Люцифер чувствует жуткую ломоту в крыльях. Во сне он потерял контроль, воплотил их, и теперь лежит, ломая перья собственным весом. Затекшие и неповоротливые, они погребают его красно-белой массой, и остается только ждать, пока отпустит. Каждую кость практически выкручивает, так что ему не удается поднять даже верхнюю пару. Владыка мысленно проклинает слишком глубокий сон, содержимое которого не задержалось в голове. Наверняка замешан кое-кто в костюме оттенка засохшей крови. Снаружи кокона слышится шум открывающейся двери, и Люцифер решает подать голос, пока не прозвучали неверные выводы. - Я в порядке. - Уверен? – задумчиво спрашивает Аластор. – Выглядишь странно. Люцифер фыркает, пытается вывернуться из перьев, но снова терпит неудачу. - Я застрял. - В собственных крыльях? - Да, - ситуация неловкая и стыдная. Его не радует, что Аластор видит его таким – неспособным контролировать собственное тело. С другой стороны, Асмодей советовал продемонстрировать слабость. Вот. Иногда во сне он материализует крылья и путается в них. Отлеживает, ломает перья и в итоге теряет способность их контролировать. - Нужна помощь? – Аластора слышно совсем рядом. Имей Люцифер возможность убрать шестисоставное препятствие, обнаружил бы его очень близко. И опрокинул в кровать. Скорее, чтобы подурачиться, чем с реальной целью куда-то этим действием зайти. На неизведанную территорию тела демона, например. Всласть потрогать его руками, губами, кожей. Прижаться так тесно, насколько это возможно. Он не дает мыслям развернуться - они только научились касаться друг друга. Аластор не дожидается ответа, начиная разгребать ворох ломаных перьев. Люцифер уверен, что он никогда не имел дела с крыльями, тем более такими большими. Владыка чувствует каждое бережное, трепетное касание, которым демон складывает маховые перья в правильном порядке. Его аккуратность значительно лучше демонстрирует чувства, чем несказанные слова. А еще это приятно. Люцифер уже чувствует одно крыло достаточно, чтобы сложить его самостоятельно, но продолжает лежать без движения, наслаждаясь процессом. Еще через два крыла медленного разбора заботливыми руками он, наконец, видит Аластора. Демон сидит на кровати, сосредоточенный в каждом действии обнаженных пальцев. На лице благоговение и задумчивость. Уши прижаты к голове, дышит через раз, забывая моргать, словно не хочет этим отрывать взгляд от крыльев. - Привет, - шепчет Люцифер из-под отодвинутого назад крыла. Аластор вздрагивает и убирает руки. – Пожалуйста, продолжай, это доставляет мне удовольствие. Радио-демон с сомнением смотрит в глаза и возвращается к работе. У него уходит немало времени, чтобы разобраться с оставшимися крыльями, оглаживая перья, нежелающие лежать в первозданном виде. Люцифер зачарован каждым движением, каждой крохотной мимической переменой на лице. Он впитывает Аластора таким и вплавляет в память. После вчерашнего «хочу видеть, как ты получаешь удовольствие» Владыка чувствует, что нашел кратчайший путь к преодолению страхов Радио-демона. Аластор наизнанку вывернется, чтобы заработать признание. Честолюбивый и тщеславный гордец, которым можно управлять по щелчку пальцев одним намеком на его слабость или несостоятельность. Люцифер даже думать не хочет, что случится, если кто-то намекнет благоверному, что одна из его многочисленных, на самом деле, слабостей – влюбленность. Он представляет, как расправляется с любым, кто посмеет сказать Аластору, что тот не достоин быть рядом с Королём на правах равнозначного партнера. - О чем думаешь? Демон несколько секунд промаргивается, собирая мысли. - Они красивые. И хрупкие. Почему ты в них спал? - Случайно получилось. Не всегда контролирую во сне. Сегодня открыл глаза, а они уже спутались. Обычно я жду, когда почувствую каждое крыло в отдельности, чтобы выбраться. Знал бы, что у тебя так здорово получается разбираться с этой проблемой, назначил бы распутывателем, - в его словах таится намёк на клубки собственных мыслей, разрешенные в несколько фраз. – Стоял бы рядом с кроватью по утрам. Помогал бы выбираться. Аластор смеётся. Непонятно, что именно его так развеселило, но Люцифер подозревает, что с некоторых точек зрения ситуация комичная. Значительно сильнее, чем для него, обездвиженного собственным телом. Он спускается на пол, чтобы развернуть крылья полностью, нормально сложить и развоплотить. В пару сильных взмахов поднимает разбросанные по кровати перья и осыпает ими все ещё смеющегося демона. Несколько пуховых попадает ему в рот, а большая часть путается в взлохмаченных порывами волосах и оседает на костюме. Аластор выразительно смотрит и прожевывает перья, прикрыв глаза. Сосредотачивается на ощущениях. Люцифер не уверен, как должен отреагировать. Казалось бы, демон только что съел часть его тела, пусть и отделенную без непосредственного участия. Это должно вызывать отвращение. Хотя бы неприязнь. Но оно прокатывается возбуждающей щекоткой по спине, и он всерьез готов выдергивать перья по одному, чтобы видеть эту картину снова и снова. Аластор встает, отряхиваясь. - Питаться ангелом – это каннибализм? – иронично интересуется он. – Кажется, у меня появилась новая наклонность. - Не уверен на счет каннибализма, но есть Короля – измена, - Люцифер надеется, что упоминание титула не изменит настроения демона. И уж точно не собирается говорить, что готов отрезать от себя по куску каждый раз, когда Аластор попросит, если это удержит его рядом. Это должно пугать, но Владыка отряхивается от мысленной категоризации на здоровые и нездоровые желания. Демон никак не реагирует на упоминание статуса. Он отряхивает костюм, предельно сосредоточенный на выполняемой задаче, стараясь не пропустить ни одной пушинки. Если кто-то заметит на нем белое или, что еще хуже, красное перо, без слухов не обойдется. Он трясет головой, силясь избавиться от беспорядка, но только больше запутывает волосы. - Я могу помочь, - Люцифер сокращает расстояние до полушага, задирая голову, чтобы смотреть в глаза. Медленно поднимает руку, обозначая намерение. Снимает перо с челки. Аластор ловит руку за запястье и слизывает его. Прогресса доступности в этом действии больше, чем Люцифер смел предположить. Рука значительно горячее, чем его собственная кожа под задранным рукавом пижамы. - Будь так любезен - убери за собой, - не предайся Владыка всем возможным грехам задолго до появления Радио-демона, он бы сделал это сейчас, глядя на многообещающую улыбку и коварство в глазах. Он садится на кровать, раскидывая ноги, и указывает Аластору на пол. - Садись, - ни возражений, ни испуга не следует. Аластор садится, вытягивает ноги. Упирается спиной в резную боковину. Если и догадывается, чего ждать, мысли оставляет при себе. Люцифер действует интуитивно, доставая расческу из собственной ванной через портал. Мог бы и сходить, но опасается разрушить напряжение, возникшее между ними. Он снимает несколько пушинок с подергивающихся от касаний ушей, делит волосы на пряди. Сначала перебирает их пальцами, чтобы легче отделялись, зажимает ближе к корням и осторожно вычесывает каждое перо. Тонкая расческа задевает зубьями кожу, и Аластор ведет плечами, топорщит лопатки. Кончики ушей подрагивают, привлекая внимание. Люцифер гладит каждое из них руками, запускает пальцы в волосы, царапает кожу. Демон громко выдыхает: - Не останавливайся. Люцифер вглядывается в пальцы рук, сжимающие друг друга, и очень жалеет, что не видит лица. Впрочем, это поправимо. Он оттягивает волосы на затылке, заставляя Аластора откинуться на свое бедро, рефлекторно сжимает ногами ребра. Владыка смотрит на полуприкрытые глаза, напряженно сведенные в улыбке губы, излом шеи. Он уверен, что не один чувствует электрическое покалывание в пальцах, когда скользит ладонью вниз по виску, задевая ушную раковину. Кладет большой палец на подбородок, обнажая нижний ряд зубов. Люцифер ждет ответной реакции, потому что так правильно, хоть его и дергает всего желанием. Аластор чуть подается вверх, закрывает глаза. В последней секунде его взгляда – ликующее падение в пропасть, и Люцифер отпускает себя. Он сжимает пальцами подбородок, вынуждая раскрыть губы, второй рукой все еще держит за волосы. Касается губами щеки, скользит, сталкиваясь с языком. Он гладит, прикусывает, изучает реакции на каждое свое движение внутри рта. Выплескивает всю накопившуюся страсть, нежность, волнение. Лаской старается погасить всю боль, которую чувствует в Аласторе, когда они наедине, и нет смысла притворяться. Аластор льнет к нему, закидывает руки куда-то на затылок, прижимая теснее. От него исходит такое острое желание остаться в чувстве обожания и нежности, что Люцифера наматывает на непоколебимую уверенность, что все правильно, и никто никого не принуждал. Аластор безотчетно тянется за каждым движением руки, скользящей по шее, заполошно дышит и жадно кусает за губы. Люцифер с сожалением отрывается от увлекательного процесса. У него затекла большая часть тела и губы горят от зубов. Аластор смотрит на него с укором, хоть и справляется с собой на удивление быстро, для того, кто только что стонал почти в голос. - Я хотел тебя на ужин пригласить. Вроде так положено? – он приподнимает бровь, все еще лежа на колене с перевернутым лицом и рукой, запутанной в светлых волосах. Владыку тянет истерически захохотать, но он сдерживается. Если у Радио-демона такие представления об отношениях, то пусть так и будет. Может, к третьему или тридцать третьему такому ужину они зайдут дальше, чем сейчас. Ему даже нравится то, как медленно все идет. Предвкушение порой лучше события, хоть и может испортить впечатление ожиданиями. - Зайдешь за мной? – кокетничает Люцифер. Он не чувствует себя на вторых ролях, в подчинении или ведомым. Они оба знают, на чьей стороне реальная сила, да и не похоже, что вообще кто-то в этой комнате придает значение таким вещам. Аластор ловко поднимается с пола, обещает непременно лично проводить от покоев до столика, придерживая по дороге двери и пропуская вперед. Быстро касается поцелуем волос и исчезает в Тени, пренебрегая функционалом двери. Люцифер откидывается на кровати, чувствуя, как отступает жар телесного контакта. Предвкушает первое за много лет настоящее свидание, давая волю фантазии. На моменте касания ногой Аластора его паха, скорбно вздыхая, уходит в ванну. - Блядь.