Инсомния

Люцифер открывает глаза первым, чувствуя равномерное тепло лежащей на груди расслабленной руки. Из-под неё по телу растекается забытое на вкус счастье, не омрачаемое тяжелыми мыслями и сложными вопросами. Счастье сплетается с щемящей нежностью, оглушает покоем. Чувства почти потерянные, оттого более острые и приятные. Он поворачивает голову и безотчетно сдвигает пурпурную челку, щекочущую сморщенный нос. Делает, потому что может. Сотню лет никому было нельзя, а ему – пожалуйста. Достигнутое чувство доверия резонирует с ликованием, побуждая очертить пальцами скулу до подбородка, когда Аластор перехватывает запястье. Без нажима и агрессии, обозначая пробуждение. Он отлежал Люциферу всю правую половину крыльев до онемения, но дискомфорта не ощущается, потому что на Радио-демоне ни одной свежей раны, а узлы, стягивающие вчерашнюю, теперь выглядят только причудливым украшением на смуглой землистой коже. И Аластор улыбается краями губ, чуть поглаживая запястье. Сработало! Глобально проблема все ещё висит над головой, но они получили отсрочку в поисках решения. - Пользуешься моим положением? - сипло спрашивает демон, шипя помехами на фоне. Он еще не вернул себе контроль и разит этим Люцифера в самый центр удовольствий. Аластор расслаблен, но назвать его беззащитным язык не повернется. За спиной особенно злобно скалится Тень, больше похожая на собаку, готовящуюся к нападению, чем на пятно отсутствующего света, и Люцифер надеется, что это теперь их главная проблема, а не бесконечные пояснения кто, что и почему сказал, имея в виду совершенно иное. - Пользуюсь, - он безо всяких внутренних колебаний коротко целует Аластора в лоб. – Тебе придется встать и разминать крылья. Я их не чувствую. Радио-демон не столько встает, сколько отскакивает, забирая тепло ладони с запястья, смотрит виновато. - Прости. Как-то мы это не продумали, - жестом показывает Люциферу, что нужно перевернуться, и бесчувственные крылья тянутся перекрахмаленной на сгибах плотной вуалью со сложной вязью мятых перьев. Аластор садится поверх бедер, ероша их пальцами и массируя тонкие кости от спины до связки маховых по краям. - Ты не продумал. Рад, что хоть иногда могу заставить тебя не просчитывать, – в произнесенном есть подтекст и двойное дно. В этом ключе он умеет играть со словами, особенно в подходящей ситуации. А вот для Аластора, вероятно, флирт и все его ипостаси – неизведанная территория. Его вес придавливает правильно и необходимо, вырабатывая у Люцифера новую зависимость не столько от чувств, сколько от физических ощущений. Бережно, тягуче, легко. - Значительно чаще, чем тебе об этом известно, Люци, - шепотом на ухо, и Люцифера размазывает нарочитой эротичностью совокупности слов и действий Радио-демона. Кажется, сейчас никто из них не пытается совратить монашку, что бы Владыка себе ни воображал о чужом опыте. Когда Аластор принимается складывать крылья, словно случайно задевая когтями поясницу, раздается легкий стук в дверь, и напряжение в теле Люцифера приобретает совсем не сексуальный характер. Он успевает только убрать крылья и перехватить за плечо стремительно сбегающего в Тень демона, взглядом обещая очень сурово поквитаться, если тот сейчас исчезнет. - Кто бы это ни был, весь Отель в курсе событий, так что смысла прятаться нет. Разве что можешь одеться, - Люцифер собственнически проводит по плечам, чувствуя под пальцами грубую ткань костюма. На удивленный взгляд Радио-демона бросает, - Потом объясню. Да! – поворачиваясь к двери. Ручка опускается, и в проеме показывается довольно массивная коробка, а за ней Чарли в сопровождении Вэгги. Бывший экзорцист удивленно смотрит на скалящегося из глубин кровати Аластора, цепляет за рукав Шарлотту: - Мы не вовремя. Оставляй посылку и бежим. - Глупости! – бодро отзывается Чарли с заслоняющей обзор коробкой в руках. Она ставит загадочный контейнер на стол. – Доброе утро, Аластор! Привет, пап! Тебе посылка и письмо от Асмодея. Наш управляющий не смог занести сам, как видишь. Наверное, занят. Люцифер сжимает Радио-демону пальцы, не давая сорваться на дочь. Даже боковым зрением по напряженным ушам и прищуру глаз понятно, что если кто-то не вмешается до начала конфликта, ему придется стоять между двух огней, и он уже не уверен, чью сторону выберет. - Рада, что вы смогли договориться, но будет здорово, если хоть один из вас сегодня займется работой, - она разворачивается и выскакивает за дверь. Чарли явно неловко за сказанное, несмотря на показушную храбрость, с которой это проделано. Следом за ней неслышным шагом исчезает и Вэгги, торопливо извиняясь. Люцифер набирает в грудь воздуха, чтобы объяснить происходящее, и не успевает начать, прерываемый смехом Аластора. - Я даже не знаю, кто глупее выглядел в этой ситуации, - его трясет от сдерживаемого истерического хохота с такой силой, что приходится привалиться к боку Люцифера, иначе он точно начнёт перекатываться по кровати и растеряет остатки пугающей демонической сущности в глазах Владыки навсегда. - Я должен что-нибудь прояснить? - с трудом сдерживает улыбку Люцифер. За сегодняшнее утро его шкала счастья и удовлетворенности почти заполнена, и он боится, что будет выглядеть по-идиотски всю следующую неделю, если сейчас не справится с всплеском эйфории. - Нет. И так понятно. Весь Отель про нас знает, а Асмодей, видимо, прислал какой-то подарок за твой недавний визит. У Чарли не хватило терпения дождаться, пока ты ей сам скажешь, и в качестве моральной поддержки она пришла со своей сопротивляющейся девушкой, - он почти моментально становится серьезным, только в глазах всё искрится веселье. Первый рубеж возможного непонимания преодолён играючи. Люцифер выдыхает с несвойственной ему легкостью. – Мне уйти, пока ты будешь доставать подарок? - Останься. Вряд ли там что-то шокирующее, - им овладевает суетливое любопытство, помогая немного отвлечься от всё еще тянущего желания вжаться в Аластора совсем не в платоническом смысле. Он рад, что на столе стоит таинственная посылка, на которую можно переключить внимание, потому что пока Радио-демон сам явно не потянется к нему с намерением перейти к отношениям на уровень глубже, есть все шансы потерять контроль, так и не получив однозначного согласия. От самой возможности становится противно, и Люцифер уходит к столу, создавая для Аластора чашку утреннего кофе. Он уверен, что по утрам тот задумчиво смотрит в одну точку, перебивая вкус табака горечью очень крепкого эспрессо. На посылке сбоку сургучным сигилом Асмодея закреплено письмо в кричаще-пошлых оттенках фуксии. Князь похоти приглашает его на совет через три дня, в очередной раз благодарит за согласие помочь и выражает надежду, что содержимое коробки поможет Люциферу в непростом деле приручения. На коробке почти каллиграфически выведено: «Воздержание – удел сомневающихся». Сонмище плохо сформированных мыслей толкает Владыку позвать Аластора еще до того, как он понимает, что хочет сказать. Демон с готовностью садится в соседнее кресло, всем видом выражая желание слушать и участвовать. - Как думаешь, сможешь обдурить Маммона? – с ложной задумчивостью тянет Люцифер. Он тоже умеет играть в подобные игры, пусть и не так блестяще, как Оверлорд Сделок. Он делает ставку на гордыню, благодаря которой состоялась их встреча в Аду. Он надеется, что предоставляемое развлечение будет Аластору интересно. – Кажется, Асмодей нашел подходящий товар, чтобы избавить своего любовника от внимания Жадности, и на совете нам понадобится гарант для подписания сделки. Пойдешь со мной? Аластор расширяет удивленно глаза, теряя дар столь любимой речи, с трудом глотая кофе. Всех его стараний вернуться к привычному образу хватает только на кивок, и Люцифер удовлетворенно отворачивается к коробке, размещая её на полу между собой и не менее любопытствующим демоном. Упаковка клочьями валится из-под нетерпеливых рук. Подарки Владыка любит и давно не получал, а тут целый ящик, и неожиданно. А чего он ждал от Похоти? Внутри маски, кляпы, веревки, ленты, смазки и невообразимое количество прочих приложений к сексу. Аластор заглядывает внутрь, усмехается. - Он тоже знает? – в голосе нет злости или осуждения. - Конкретно про нас нет. Но имеет некоторое представление, что я кое в ком заинтересован. Мне нужен был совет и, кажется, я его получил. В достаточно откровенном виде, - Люцифер перебирает разнообразие приспособлений, не без удивления отмечая, насколько точно Асмодей угадал его предпочтения за одну почти неформальную встречу. Каждый из них точно на своем месте в Кругах Грехов. Возбуждение возвращается острее от мысли, что всё это в перспективе можно попробовать с Аластором. Пропускает момент, когда обнаженная черная рука с задранным рукавом достает из коробки круглый флакон темного цвета. - Клубничное вино? – читает демон надпись выпуклыми буквами на стекле, и Люцифер знает, почему буквы выпуклые – для облегчения выбора в горячке особо страстных ситуаций. – Что это? - Съедобная краска, - почти неслышно отвечает Владыка, отгоняя настойчивые образы, и не справляется. – Показать? Аластор кивает, протягивая флакон и адское пламя влюбленности в его глазах куда краснее привычного гневливого, а может Люциферу так только кажется из-под завесы желания. Он достает примотанной к флакону лопаткой краску, похожую по плотности на масло, слизывает. Действительно похоже на вино с отдающим сладостью привкусом клубники. Люцифер размазывает остатки по губам, надеясь, что похоже на помаду, а не на кровавый разрез, как вчерашний на Аласторе. - Красит? Она вкусная, - и он совсем ни на что не намекает, закрывая глаза. Как тот встает, Люцифер не видит, угадывая действие по колебаниям воздуха обостренным восприятием. Ладонь Радио-демона ощущается на щеке через несколько томительных секунд, слишком долгих для настолько острого желания. Вот теперь спокойно и правильно, когда чужие пальцы и губы касаются сами, ведомые собственной волей. Ресницы закрывающихся глаз щекочут щеки. Аластор целует его волнительно и ласково, перебирая бездумно волосы. Люцифер впитывает запах крови и привкус табака, тянется выше, чтобы не только получить чужое, но и отдать свое, почти виснет, цепляясь руками, когда ухо задевает хриплым выдохом, и подхватывают со спины, поднимая. Он понятливо обнимает ногами по бокам. На живот давят пуговицы, и между ними невозможно много одежды, нежности, несказанного. И они обязательно с этим разберутся, когда перестанет кружиться голова, выплеснется ласка, отойдет на третий план потребность. Аластор падает в кресло прямо с Люцифером на коленях, и становится удобнее объясняться касаниями. Он суетливо и беспорядочно водит ладонями, царапая пальцами и прижимаясь телом, потому что хаос невысказанных признаний толкается сквозь кожу. Люцифер не может облечь в слова, но старается каждым жестом, взглядом и скольжением губ. Аластор податлив и мягок, поглощая всё светлое, что рвется из падшей души. В глазах - благоговение и вера. Он чуть запрокидывает Люциферу голову, щедро осыпая короткими поцелуями подбородок и шею. Перехватывает запястье скользящей по животу руки. - Стой. Ты недостаточно обнажен, - и контекст понятен без уточнений. Люцифер тянется расстегнуть пижамную рубашку и чувствует, что руку все еще держат. Аластор смотрит насмешливо. – Я хочу сам об этом позаботиться, - и «позаботиться» звучит как «позабавиться». Он отодвигает Владыку на самый край коленей одним движением, сжимая пальцы на ребрах чуть сильнее, чем нужно. Расстегивает-растрепывает-расслабляет, не отрывая взгляда от глаз. - Какой ты… чистый, - и это определенно умелый флирт, пусть уже и не нужный, но приятный. Аластор напористо целует, спускается по меловой майолике шеи к плечу через ключицу, вскользь проводит языком по соску, впечатываясь когтями между ребрами и тут же - под сердце. В драгоценное и оберегаемое. Сам вносит каждым касанием благоговейный трепещущий образ лица в память. И места там занимает преступно много, не давая дышать. Он давит Люциферу на грудь, роняя доверчивое тело в подставленную под лопатки руку, и тому ничего не остается, кроме как панически вцепиться в покалывающий короткими волосами затылок. Аластор шепчет в напряженные мышцы живота, мажет пальцами по губам, ловя сдерживаемые рваные выдохи: - Я бы на тебя молился, как бы аморально это ни звучало. Только ни одной молитвы не помню, - голос отдает эхом, ласково прокатываясь по Люциферу рефреном повторов: «молился бы на тебя». Способность демона хоть сколько-нибудь связно мыслить, пока в собственной голове кроме желания только набатом «пожалуйста», почти оскорбляет. – Я придумаю новые. Аластор старомоден в своих ухаживаниях, и Люциферу предстоит испытать немало неловкости, принимая подарки, приглашения на танцы и вечерний покер, сопровождаемый абсентом и крепкими сигарами. А сейчас он чувствует боль в сведённых напряжением бедрах и коленях. - Нам нужно место поудобнее. - Хорошо, Ваше Высочество, - Радио-демон усмехается самым краем рта. «Высочество» тяжело поднимается с коленей, пряча смущенный взгляд, не доставляя Аластору удовольствия прочитать всё на лице, будто ещё есть, что скрывать. В таких условиях обращение по титулу распаляет. Демон раздевает его по дороге к кровати, поддевая рукава и следуя когтями по обнажающейся коже. Люцифер занимает этот короткий отрезок времени попытками чуть охладить пыл, чтобы в запале не высказать всё испытываемое. Он так ценит физические проявления чувств, что не готов их прерывать признаниями, особенно если не до конца уверен, что это пресловутая «любовь». Им с Аластором к «той самой» еще шагать и преодолевать до самого горизонта событий, придерживая друг друга в неминуемом падении из этой точки до одержимости и оттуда к любви. Равномерной и постоянной, близостью такой тесной, что теперь отрывать только с кожей. Люцифер садится на край кровати, притягивая Аластора за бедра. Расстегивает бесконечные слои одежды, распахивая рубашку. Все ещё оставшиеся кое-где корочки крови так и тянет отгрызть, но он себя останавливает – еще немного, и всякий секс ему перестанет быть интересен, собственный напряженный член настойчиво требует разрядки, хотя от мысли использовать Аластора, ерошащего волосы, в неудобном наклоне тянущегося за поцелуем, тошно. Владыка расправляется со сложной застежкой брюк, почти психуя, смотрит Радио-демону в глаза, отчетливо различая смущение и замешательство. Когда он проводит языком по члену, примеряясь, растерянность Аластора становится еще заметнее. Люцифер погружает член в рот, закрывая глаза. Настойчиво гладит языком, слушая изменившееся дыхание, на ощупь ловит пальцы, сжимая. Он старается этим жестом показать, что все в порядке, и он делает то, чего сам хочет, не по принуждению и не в качестве услуги. Есть вероятность, что как только секс переходит из сложного танца касаний к непосредственному действию, Аластор хочет спасовать. Возможно, на такие взаимодействия его опыт не распространяется, или он настолько ограниченный, что лучше бы не было вовсе. Над этим еще придется немало потрудиться. - Ложись, дальше я сам. Если будешь в состоянии думать, - а Люцифер очень постарается, чтобы нет, - помни, что удовольствие более сильное, чем единство с тобой, я не могу даже представить. Аластор дышит загнанно, но делает, что сказано. Его графитные руки на белых бедрах - тоже новая одержимость Владыки. Радио-демон привстает, излишне нежно и трепетно целует Люцифера, вжимаясь пальцами в затылок, будто извиняется, пока тот занят собственной растяжкой, намеренно задевая член Аластора скользкими от смазки пальцами. Когда он, наконец, чувствует Радио-демона внутри, захлестывающая эйфория предельно возможного физического контакта практически перекрывает неприятные ощущения. Демон смотрит на него почти испуганно, пока Люцифер не начинает двигаться, выбивая остатки переживаний из своей головы. И сомнения из Аластора с каждым толчком в неровном ритме. К физическому удовольствию примешивается шум неконтролируемых помех и разноцветные шумы вокруг. Демон запускает в него когти. Они так долго не продержатся, но сейчас и не нужно. Времени впереди целая бескрайняя вечность, и её точно хватит, чтобы было долго, размеренно и со всеми тонкостями особых пристрастий обоих. Люцифер позволяет себе кончить в несколько движений ладони, поджимая пальцы на ногах, и падает Аластору на грудь, всем телом чувствуя, как на последнем толчке тот напрягается и прижимает его руками так плотно, что перед глазами расползаются цветные круги. Некоторое время они лежат, восстанавливая дыхание, пока Люцифер не вытаскивает из золотистого сияния первое попавшееся полотенце, чтобы стереть сперму. В ванну потом. Когда успокоится сердце, когда перестанут тряской подводить ноги, когда Аластор перестанет на него смотреть, как на божество. Люцифер еще не знает, что его любовь больная и неправильная, что Радио-демон однажды его почти возненавидит в мгновение скользящего касания по пальцам, что не все проблемы решаются разговорами, и что некоторых действительно стоит держать на цепи. Как не знает и того, что Аластор ему доверяет в такой мере, что ошейник наденет сам, простит непрощаемое, а больное и неправильное их усилиями однажды станет гореть равномерно и ярко. А сейчас Аластор ему шепчет, что даже если искупление существует, и Ад опустеет, он останется с Люцифером. И, несмотря на то, что подобное уже звучало тысячи лет назад, на этот раз он уверен в произнесенных словах.