Faded Stars

      Казуэ не знает сколько прошло времени. С момента попадания в Чайный Предел, она так и оставалась там. Обошла всевозможные [локации].       «Почему бы мне и не остаться здесь? — думает Казуэ. — Звезда же тоже не переродился. И находится здесь. Или же мне пора найти того, кому отдам силу, и уйти».       От последнего, Казуэ дёрнулась.       «Ну уж нет. Нет такого человека, кому я могла бы передать силу. А на рандом это слишком опасно. Особенно в нынешних реалиях…»       Наблюдая за капибарами, та не замечает, как к ней подходит Куро.       — И что ты решила? — она уселась рядом, притянув колени к себе.       — … — Казуэ перевела взгляд на траву. — Я вернусь…       — Не ожидала.       — …       Они ещё некоторое время сидели и смотрели на капибар. Точнее Куро смотрела на них, а Казуэ на траву.       Внезапно одна мысль пронзила голову Казуэ.       — Слушай, — та медленно поворачивает голову к девушке. — Мир… Он продолжает идти… Но Мао ведь мертва…       — Я же не отдавала ей часы, — как ни в чём не бывало говорит Куро. — Это должно было случиться тысячи лет вперёд. И нет, даже не думай. Заново повторять я не собираюсь…       — Заново?       Куро насупилась.       — Если так случилось, значит так и должно быть. Разбив часы ты ничего не добьёшься. Лишь вновь потратишь время. А память прошлых жизней и этой, не вернутся. Ты вновь будешь страдать. И если в этой реальности Унней изменили ход, я не гарантирую, что это будет повторяться.       — Ещё раз спрошу: заново?       — … — Куро взглянула на беловолосую таким взглядом, словно убивала. И всё же не скрывая натянуто улыбнулась. — Некоторые из черновиков не суждено увидеть вам — простым смертным.       — Ладно. Ладно. Я молчу.       Капибары. Вновь смотрят за ними.       — Так когда ты собираешься уходить?       — Через пару дней. Всё же хочу поговорить со Звездой.       — Угу. Удачи.       

* * *

      Ступив на выжженную землю, Казуэ не понимает куда попала. Всё вокруг охвачено дымом и оседающей сажей (оп-оп, можешь покрасить волосы на халяву :)). Вдалеке были слышны ещё потрескивания огня. Небо заволокли клубы дыма, и казалось бордовым. Было невозможно определить сколько времени.       «Что за?! — Казуэ всё же понимает, что находится в той деревне. Половина домов сгорела, но далёкие их отголоски ещё можно было различить. — Что здесь произошло?»       Казуэ решила выбираться из этой дымовой завесы. Всё же вряд ли весь материк загорелся.       Глубоко в лесу, пожара не было. Но глядя на дымовую завесу, Казуэ отмечает, что та продвинулась именно по полям.       Все люди были собраны на поляне возле большой ели. Казалось все.       — Что произошло? — спрашивает Казуэ подбегая к людям.       Большинство людей до сих пор не оправились от шока. Кто-то истерил, кто-то плакал, а кто-то был в апатии. К ней повернулся старичок. Он был самым спокойным внешне.       — Беда случилась, — вздохнул старик. — Революция.       — Чт-? Революция? — ничего не укладывалось к голове.       Какая революция. Зачем. Кто инициатор. Однако Казуэ так и не смогла спросить это. Шок казалось поразил и её.       — Никто не ожидал, — покачал головой старик. Он не стал спрашивать о продолжении. Многие находятся в таком состоянии, поэтому ждать успокоения глупо. — Через дня два, после фестиваля, со стороны леса повалил дым. Многие не заметили, а кто заметил, не придали значения. А после… — он взялся за голову, покачав ею. — Ой-ой-ой, что случилось… Пожар! Он быстро расходился по всей деревне, а вместе с ним и странный дым. Он оказался отравленным. Все кто здесь в какой-то степени отравились им…       — Отравлены? — и тут Казуэ замечает, что многие не просто в плохом моральном состоянии. Отовсюду слышен кашель, сбивчивое дыхание, стоны боли. Самой Казуэ словно стало трудно дышать. А ведь она тоже надышалась этого дыма. — П-подождите, вы не знаете, кто устроил это?       Был лишь один вариант, кто это может быть. И если он подтвердится…       — Это были трое парней… Ох, и не вспомню как они и выглядели. Но они точно были из храма…       «Вот же черти!» — кулаки сжимаются.       — Ни слова больше, — прерывает рассказ старика, разворачивается на девяносто градусов. И тут же на глаза попадается та девушка, что была вместе с ними. Не Янжима. Та, чьё имя Казуэ ещё не знала. Но почему она здесь? Казуэ и хочет узнать. — Хэй, ты была всегда вместе с Агваном. Почему ты здесь?       Казалось та не ожидала увидеть Казуэ в такой обстановке. Поэтому и замялась на пару секунд.       — Ты…? Агван говорил, что вы их учитель, да?       — Условно, — пожала плечами беловолосая. — Меня беспокоит что они устроили.       — Хм, он рассказывал, что вы должны знать… Вы вместе с ними разрабатывали план… Я не особо знаю…       Казуэ готова была взвыть от досады. Она даже не знает где они находятся, чтобы дать по шапке.       — Но… Не так давно я услышала, что их планы поменялись…       — Что?       — Я н-не знаю! Было что-то вроде «Она сбежала. Пришло время менять планы». Но я не уверена… Я в их компании недавно, и не уверенна во многом…       — Да уж… Спасибо…       — Мне кажется Янжима с ними заодно. Я не видела её ни в деревне, ни здесь.       — А я ведь говорила Мао, что с ней что-то не так, — вздохнула Казуэ. При упоминании Мао, в груди сжался комок горечи.       — О, кстати, — тут же оживилась девушка. — Вы нашли Мао? Вы искали её в день фестиваля. Я почему-то не видела её в деревне эти дни…       — Её… Больше нет…       — А?.. Нет?..       — Осколок кометы… Упал на неё…       — Ох… — девушка, сложила руки в молитве. Та говорила шёпотом, но Казуэ уловила пару слов. — Пусть путешествие среди звёзд будет спокойным…       — Извини за глупый вопрос, но веришь ли ты в [бога]? — после окончания молитвы, спрашивает Казуэ.       — Не особо. Пусть говорят, что есть тот, кому мы отдаём молитвы, но я никогда не видела бога. Поэтому и не особо вдавалась в это. Молюсь я чисто из собственных убеждений. Я просто сама верю, что душа после смерти блуждает среди звёзд, в поисках верного пути. Поэтому и пытаюсь «помочь».       — Что ж, я сама не особо верю, — ох какая ложь. Но и ложь говорить, что она верит. Знала бы она, что прямо перед ней стоит [бог], стала бы верить? Но это не цель Казуэ. — Так что осуждать не могу. У меня сейчас более важная цель — узнать куда они направились.       — О, так они идут в столицу.       — Да? Таким столбом дыма, она привлекут внимание стражи задолго, до того как дойдут.       — Это и их план. Вывести сильных бойцов с помощью яда, а потом и смысла сражаться не будет.       — Ладно. В любом случае спасибо.       — Эм… Можно с вами?       — Не надо. К ядам у меня иммунитет.       — Что ж, тогда до встречи.       Казуэ кивнула, и побежала прочь с поляны. Сейчас главное отыскать этих гениев.       

* * *

      Казуэ наткнулась на них на одном из холмов. С вершины можно было уже видеть столицу, но идти до неё было ещё долго. Те как раз не двигались, и оценивали объём захвата. Вокруг летали огненные шары, охватывая новые территории огнём.       Во главе стоял Чойжол, держа под руку Янжиму. Чуть в стороне стоял Агван. Именно он повернулся, и увидел Казуэ.       — Учитель?.. — тихо позвал он.       Однако услышал его и Чойжол, который довольно резко развернулся. Выпустил руку Янжимы, и ухмыльнулся.       — Приветик Нэру, — поставил он руки по бокам. — Мы решили не дожидаться, пока ты оправишься от потери, и сразу приступить к действию.       — Вы знали? — только и смогла выдавить Казуэ. — Откуда?..       — Свои источники, — отмахнулся Чойжол. — Я бы хотел сказать, что планы у нас поменялись бы в любом случае. Такова была Её воля.       — Тогда почему вы не начали всё без меня? Кишка тонка начать заговор самим?       — Вовсе нет, ты была в планах. Хотя, честно признаться, то, что ты сама наткнулась на Агвана это просто подарок!       Казуэ перевела дикий взгляд на Агвана. Того можно было сравнить с той с девушкой. Но в отличие от неё, он просто смотрел вниз. Он не ощущал ни страха, ни стыда. Просто не хотел встречаться с Казуэ взглядами.       — Она говорила о падшем божестве, что до сих пор скрывается в этом мире, — говорит Агван, всё так же не поднимая глаз. — Говорила, что это один из важных элементов её плана. Но не говорила как выглядит. В тот день я действительно устал. А когда ты заговорила, я понял, что ты и есть то божество.       — Чёрт, — прошипела Казуэ. Все её планы рушились в одно мгновение. Неужели её просто так обдурили три церковника?! Да уж, поколение сейчас куда коварней.       «Всё же надо было уже давно уйти, чем пытаться и дальше доказывать превосходство».       — По плану, мы должны были избавиться от тебя, — продолжает Чойжол, подходя ближе. — Но у меня есть более заманчивое предложение, — подойдя вплотную, он обхватывает лицо Казуэ за щёки, приподнимает. Теперь она смотрит прямо ему в лицо, пытается вырваться, но хватка сильна. — Как насчёт присоединиться к нам? — склоняется к её уху. — А точнее стать моей?       Казуэ дёргается и всё же вырывается, и отскакивает на несколько шагов. Будь у неё шерсть, та бы встала дыбом.       — Только подумай: мы могли бы вместе править этим континентом! — Чойжол продолжал, несмотря на настрой Казуэ. — Только согласись, и будешь с нами.       — Ещё чего захотел? — прошипела Казуэ, наконец найдя в себе силы говорить. — Может и соседний континент хочешь захватить? Или другие миры?       — Насчёт Фэрнэ уже думали, — отмахнулся он. — А если ты присоединишься, то и другие миры…       — Спасибо, но нет, — сила пульсирует в пальцах. Неровные линии, поглощают руку Казуэ.       — Что ж, в таком случае, — сзади Чойжола появляются огненные шары. — Нам не по пути.       Казуэ ставит барьер перед собой, и готовит атаку из-под земли…       Барьер разрушен. Огни гаснут. Как в тумане, Казуэ видит, как из её груди выходит остриё клинка. Зрение никак не хочет проясняться, но Казуэ улавливает, что меч пронзил не только её, но и остаток от того артефакта — один одинокий лепесток.       Чувства смешались, этот лепесток — единственное от чего Казуэ существует физически. Потрескивания в пальцах разливаются в агонию по всему телу.       — В себя поверила? — смеётся Чойжол. Тот подходит и снимает лепесток с меча. Меч тут же выходит из тела, Казуэ падает на землю, захлёбываясь в крови. — Как думаешь, что если его порвать? Исчезнешь ли ты? — он взялся за края лепестка и слегка потянул, заставляя дыру по середине разрастись ещё сильнее. Казуэ чувствует, словно её разрывает на кусочки изнутри. Органы скручивает, и та выплёвывает ещё крови и содержимое желудка. Руку уже не чувствует, а то и верно — та распадается на частицы, постепенно исчезая.       — Чойжол, перестань, — одёргивает его Агван. — Ты не забыл? Сам говорил, что с ней у нас будет больше могущества. Ты хочешь избавиться от неё, нежели манипулировать этим куском? Да и Она не будет рада, если Нэру убьёшь ты.       — Почему ты до сих пор зовёшь её так? — Чойжол всё же запечатывает лепесток в сферу, и Казуэ не чувствует новых волн боли. — Пусть лучше она сама скажет, своё имя.       — Я думаю она не в том состоянии, чтобы что-то говорить, — впервые за долгое время Юндун, что и пронзил Казуэ, вышел вперёд и заговорил.       — Казуэ… — сквозь хрипы и кашли, говорит беловолосая. — Майонака Казуэ… Если вы думаете, что заставите меня так присоединиться к вам… То я вас огорчу: никогда… Пусть и будете держать на грани, запрёте в подвале — никогда… Никогда меня не будет в вашей команде…       — Мы и не думали тебя заставлять, — Чойжол всё время был с серьёзным лицом, но потом оно исказилось в улыбке: — Ты сама приползёшь к нам, из той дыры, которую мы сожгли, — и потом он вновь наклонился к уху. — И будь уверена: у тебя не будет выбора, ты станешь моей.       Прежде чем Казуэ успевает что-то понять, Чойжол выпрямляется и ногой толкает её и так слабое тело. Та катится по склону, зарабатывая новые синяки, которые теперь не отрегенирируют так быстро.       Под конец, у неё уже не остаётся сил на что-либо, и та просто продолжает лежать, пока усталость сама не закрывает её глаза, и Казуэ проваливается в долгий и мучительный сон.       

* * *

      Открывать глаза не хотелось. Слишком больно, слишком сложно, слишком… Стыдно? Да, определённо. После такого позора, Казуэ захотела исчезнуть навсегда. И не важно, что в таком случае её сила отдастся кому-то. Ей уже было не важно.       Разлепить глаза было легче лёгкого. А вот дальнейшие движения, будь то поворот головы или ноги, отзывались ноющей болью во всём теле.       Небо уже не было в бордовом дыме. Оно было серым и казалось светлым. Дышать было тяжело из-за оседающего пепла.       Казуэ делает попытку поднять руку. К удивлению, она замечает, что та рука, что исчезала, вновь цела.       «Значит они больше не трогали лепесток».       Если повредить такой артефакт, со временем он сам начнёт регенерацию. Но лепесток теперь далеко. А значит Казуэ не может больше пользоваться своей силой, даже как если бы он был.       За то время, что она пролежала без сознания, рана успела затянуться. Пусть и по ощущениям, органы до сих пор пребывали в состоянии каши, Казуэ смогла перевернуться на живот и встать на четвереньки. Затем сесть и под конец нормально встать.       Думаю нет смысла рассказывать, как Казуэ ковыляла назад (авторка слилась 0w0). Заняло это порядка двух, если не трёх дней. За это время пепел опустился достаточно, и дышать стало свободнее.       Яд ещё не скоро уйдёт из деревни, поэтому людей и не должно быть.       Добравшись до деревни, Казуэ бредёт к единственному уцелевшему полностью дому. Он находился на окраине, поэтому и не был затронут.       В груди ёкает, рана готова снова открыться от таких переживаний. Но Казуэ толкает дверь. Та с лёгкостью открывается.       «Да… Тебе теперь нет нужды запираться», — с горечью вспоминает слова Мао. Казуэ заходит и запирает дверь изнутри. Облокачивается о неё и съезжает по ней.       Где-то в доме она слышит шорох, а потом и мяуканье.       «Точно! У неё же была кошка. Её же мог коснуться яд!»       Казуэ поднимается, и идёт на звук шкрябания. Оказалось, что кошка была заперта в комнате Мао. Точнее дверь была просто закрыта, а кошка не могла её открыть.       Кошка выбегает из комнаты и замечает Казуэ. Начинает тереться о её ноги и мурлыкать.       — Я ж тебя не знаю, — шепчет Казуэ, но садиться на корточки, чтобы почесать кошку за ухом. — И ты меня не знаешь…       После этих слов кошка отворачивается и бежит к столу в основном помещении. Казуэ следует за ней. Кошка запрыгивает на стол, и принюхивается к листу бумаги.       Лист был один, но исписан достаточно.       Не знаю зачем я это пишу. Может ещё верю, что тебе не всё равно. Хотя кого я обманываю? Я просто устала. Возможно ты сюда вообще не придёшь. И не узнаешь… Легенду про мага придумала я. Все эти дни мне снился сон, как на меня падает этот кусок камня. А в тот день, когда ты вытащила меня с пьянки, я уснула раньше, и увидела предысторию. Так я и узнала где это будет. Можешь считать это суицидом, побегом от реальности. Но я правда устала. Я пыталась наладить с тобой контакт, но ты же «великая и ужасная Хэдо» действуешь только по-своему. Тебе не нужны друзья… А мне нужны… Я пыталась подружиться с кем-то другим, но ты не давала! Тебе это доставляло какое-то удовольствие? Когда-ты разорвала фото, мне было очень обидно. Не знаю, смогу ли когда-нибудь тебя простить. Это было последней каплей. Конечно же я знаю, что вернувшись я не буду помнить прошлую жизнь. Не суть. Просто знай.       …       Кииро… Матис… Мне не хотелось оставлять вас. Но так уж вышло. Вина лежит полностью на мне. Если с вами что-то случится — пусть я никогда не вернусь. Хотелось попросить кого-то присмотреть, но не знаю кого. Конечно же я знаю кого, но ей это не нужно, для неё это пустая трата времени. Просто заранее признаю вину… Не нужно было впускать Кииро, не стоило покупать Матиса… Но мне было бы одиноко… Хотя мне и так одиноко… Но так хоть как-то поживее было…       Если кто-то найдёт эту записку до смерти кошки: пожалуйста, позаботьтесь о ней, до её конца. Можете забрать её с собой. А Матиса — кубокроля можете кому-то подарить.       Закончив читать, Казуэ не сразу замечает, что её взгляд снова помутнел от скапливающихся слёз. Отложив лист, та вытирает глаза, и вновь смотрит на кошку.       — Ну… Теперь я буду следить за тобой, оставшиеся годы…       Казуэ прощупала живот кошки, послушала дыхание и сердцебиение. Да, та определённо вдохнула какую-то дозу отравы. Казуэ не может определить точной даты, но минус полжизни точно.       «Интересно, а я теперь могу отравиться? — усмехается Казуэ. — Иронично, что я тогда пришла сюда».       Жители ещё не скоро вернутся сюда. Надо чтобы весь яд выветрился, а Казуэ не знает когда это произойдёт.       Сейчас она хочет спать. Она на шатающихся ногах идёт в спальню.       «Казалось я только вчера отводила Мао сюда», — вздыхает Казуэ.       Она уваливается на не заправленную кровать и укутывается в одеяло. Кииро заходит в комнату, прыгает на кровать и сворачивается рядом клубочком. Так же со стороны стены, между ней и подушкой лежал тот самый кубокроль.       Казуэ обнимает его, и засыпает.       

* * *

      Прошло не меньше двух недель, как жители стали возвращаться. Вообще на открытом пространстве этот яд должен хорошо выветриваться. Но хорошо, что они не вернулись на следующий день.       В тот день Казуэ вывела Кииро на улицу. Так же гуляя по отдалённым частям деревни, Казуэ давала кошке дышать уже свежий воздух.       Именно в тот момент к ней подбегает та девушка. Имя которой она всё ещё не знает, хах…       — О боже! Вы живы, — подбегает она, а Казуэ на секунду останавливается. — Я думала, вы всё же отравились…       — О… А, пустяки, — отмахнулась Казуэ. — Я же говорила, что у меня иммунитет.       — Вы просто тогда не вернулись…       — Мне нужно было вернуться. Иначе Кииро умерла, если не от яда, так от голода.       — Кииро? — она смотрит на кошку на руках Казуэ. — Красивая у вас кошка.       — Она не моя… А Мао… В день фестиваля Кииро осталась в её комнате, а дверь была закрыта. Логично, кошка не смогла открыть дверь.       — Оу… — девушка вновь поникла. Видимо, они смогли подружиться. По крайней мере, о Мао беспокоится два человека. — Я… Я не успела узнать её больше… Но я уверенна, она была хорошим человеком. Вы наверное были лучшими подругами.       Казуэ поджимает губы. Нет. Очередную ложь она не вынесет.       — Нет… Я была ужасной… — слёзы вновь хотели пойти, но Казуэ стала глубоко дышать и жмурить глаза. — Я не была до конца честной с тобой. И с ней тоже…       — Что вы имеете ввиду?              — То есть ты и есть божество которому мы молимся?! — ахает Дарима. Да, Казуэ узнала её имя в течение того рассказа, и попросила обращаться на «ты». — Ни за что бы не поверила!       — Можешь не верить, — вздохнула Казуэ. — Доказать я уже всё равно не могу, да и не стала бы.       — Нет-нет-нет, я не в том смысле, — замахала руками Дарима. — Вы… Ты просто так выглядишь, что ни за что бы не поверила, что ты и есть бог.       — А белые волосы? В архивах я как раз там с белыми волосами, и церковники меня так вычисляли.       — Честно, мне всегда хотелось иметь подобную внешность… Пусть не белые волосы, но блонд точно. Но судьба видимо не хотела, — усмехнулась Дарима.       — Да… Судьба — штука не предсказуемая.              Как бы это грустно, иронично, глупо не звучало, но Казуэ и Дарима стали проводить вместе время чаще. Да, сама Казуэ, которой до этого не нужны были друзья, сейчас ходит по отстраивающейся деревне вместе с Даримой. Это конечно не уберёт ту пустоту, но всё же лучше.       Правда однажды эта идиллия нарушается.       Кто бы мог подумать, что «новые правители» решат наведаться сюда.       Казуэ напрягается всем телом, и смеряет Чойжола презрительным взглядом. Агвана и Юндуна не было, но был какой-то другой человек. Вероятно те остались, чтобы контролировать ситуацию, пока один отправился сюда.       — Чойжол! — к нему бросается Дарима. Казуэ тут же отмирает, и смотрит странным взглядом на неё. А тот главное приехал на лошади, выпендрёжник фигов. — Вы почему не сказали что хотите устроить такое? И где Агван? Я волнуюсь за него.       — О, не беспокойся, — Чойжол подходит к ней. — Он как раз хотел отправится за тобой, но я предложил сам поехать, — он повернулся к Казуэ, из-за чего та поморщилась. — Надеясь захватить ещё и одну потеряшку.       — Казуэ? — Дарима поворачивается на беловолосую, а потом снова на Чойжола. — Что вам от неё нужно?       — Да так, просто одна услуга. Тебя это не должно волновать.       Последние слова он словно через себя говорил.       — Я не поеду, — стоит на своём Казуэ.       — О, неужели ты забыла, у кого контроль над тобой?       — Ха, неужели, ты забыл, что сам говорил, что я сама к вам приползу, — последние слова Казуэ сказала, открыто насмехаясь. — Или ты решил изменить своим словам, и приползти самому?       — Тц, Дарима, мы уезжаем, — через плечо бросил Чойжол.       — Н-но… Казуэ, ты?..       — Прости, даже если бы хотела, я бы не уехала. Мне надо присматривать за Кииро. А после этого у меня есть одно незаконченное дело.       — Ох, ну хорошо.       Дарима уселась на лошади, а Чойжол вслед за ней. В последний миг он взглянул на Казуэ, но тут же отвернулся. Они ускакали так же быстро как и появились.              Только спустя пару дней Казуэ поняла, что вместе с тем пожаром, началась новая эра. Теперь заново вести отсчёт от нуля.       Казуэ посчитала, что с того происшествия прошло ровно три недели. С завтрашнего дня начнётся четвёртая. Прошёл почти месяц с новой эры, а Казуэ только узнала.       «21.01.01:5» — записала себе на листке Казуэ.       Такой был порядок написания дат. Дней ровно тридцать в каждом месяце, месяца не привязаны к временам года, год обнуляется каждую эру, а последнее число как раз таки показатель эры. По сути, это всего лишь счётчик сколько дней, месяцев и лет прошло с начала эры, а не календарь. Ведь, если так считать, то сейчас январь посреди лета.       Казуэ устало усмехается и опускает лицо на стол.       На нём всё так же лежал тот самый лист с письмом. Она периодически его читает и вновь утопает в депрессии. Но тут, Казуэ вертит лист и замечает ещё одну надпись:       Приди туда, где меня нет.              Как бы Казуэ не хотела, но вот она стоит возле кратера, где упал осколок кометы. Она не видит ни тела, ни мокрого места. Но кое-что не даёт покоя.       «Сила… Нет, не может быть».       Но может быть.       Возле осколка лежит никем не тронутый Цветок Генсоо. Не веря своим глазам, Казуэ всё же берёт его в руки, и чувствует разливающееся тепло по всему телу. Рана на груди затягивается окончательно, и больше нет неприятных ощущений.       «И почему?..»       Хочет включить консоль и всплывает такая фраза:       Давай увидимся в следующем мире?       >       Казуэ медлит. Но всё же пишет:       >Конечно       …       >(⁠◍⁠•⁠ᴗ⁠•⁠◍⁠)⁠       Казуэ поджимает губу, и пара слезинок всё же скатывается.              С каждым днём Кииро становится всё хуже. Меньше ела и пила, больше лежала. И не как все коты, которые вертятся. Кииро лежала спокойно, слишком спокойно. Казуэ каждый день слушала её дыхание, и с каждым днём оно становилось всё затруднительней.       Как-то раз кошка когда зевала банально не смогла проглотить входящий воздух и залилась в хрипах и попытках вдохнуть. Слава богу Казуэ в это время была дома, и смогла помочь кошке вдохнуть.       В какой-то момент, Кииро не проснулась. И ладно, она стала спать всё дольше и дольше. Но когда она не проснулась после целого дня…       Послушав дыхание, Казуэ не услышала ничего, с сердцебиением та же история. Подождала ещё пару часов, но движения нет. Казуэ встряхивала безвольное тело кошки, открывала её глаза и проверяла на светочувствительность. Но тщетно. Кииро больше нет.       В этот раз Казуэ не плакала. Хотя хотелось. Она просто заставила себя. Даже, пусть теперь она и не отличается от обычного человека, происхождение было выше многих. Даже «падая с небес» Казуэ не плакала так, как в последний месяц.       На следующий день, под вечер, Казуэ вырыла ямку возле дома. До конца не теряла надежды, что Кииро всё же проснётся. Но даже дождавшись начала четвёртого дня, кошка не проснулась.       Обозначила место массивным камнем, который немного зарыла земле. А ещё нацарапала на камне:       «Кииро       27.01.01:5»       Кошка прожила почти месяц после той катастрофы. И Казуэ хотела помочь. Хотела вытащить из лап смерти. Но не смогла. Возможно так даже лучше…       «Если бы я начала лечить её магией, я возможно лишь оттягивала срок, — смотрит пустым взглядом на кучку землю. — Без сомнений она мучалась… Но иначе мучения продолжились бы дальше… Тянуть жизнь того, кому суждено умереть — глупо…»              Остался Матис.       «Она писала, отдать его кому-то… — Казуэ держит кролика в руках. Поворачивает, подбрасывает и ловит. — У меня есть одна идея. Но я не уверенна, что сработает».       Взяв цветок в одну руку, а в другую игрушку, Казуэ попыталась передать через себя ему силу.       «Прими же его», — думает Казуэ.       Розовые линии оплетают кролика, и в один момент он просто исчезает, с негромким хлопком.       «Да!» — ликует Казуэ.       Она не думала что Звезда примет его, но попытаться стоило. Теперь она не беспокоилась на счёт кролика. Звезда сделает то, что прописано раз принял.       Некоторое время стоит посреди комнаты, и оборачивается к столу.       «То письмо… — стоило уже давно выбросить его, но это единственное, что напоминало о Мао, помимо дома.       Казуэ решается на отчаянный шаг: садится за стол, берёт перо, и на обратной стороне пишет уже своё раскаяние. Кладёт лист на прежнее место.       Рядом кладёт Цветок Генсоо. Владелец артефакта поменялся, и Казуэ уже не может использовать весь функционал. А в данный момент, то, что она могла сделать с ним — было бесполезно. Да, он смог заживить раны, но это всё что он может делать теперь…       »…»       >set division(115:90:135, 100, 01.01.01:7)       >def division.Cr = Hedo       >def Home = set.locate(Hexerei, «South», «Kinno», 45.15, «Mao»)       >while (Hexerei ≠ division.Cr):             Home to division             omen.Rai(Hexerei) for Home       >set Home.Zone(«Doku»)       >…       «Думаю, этого будет достаточно», — Казуэ смотрит за появляющимися уведомлениями об успешном выполнении функций.       Когда все процессы успешно завершились, Казуэ закрывает консоль, цветок тухнет, перестаёт излучать свет и по ощущениям становится таким же серым как и вся обстановка.       К седьмой эре этот мир должен исчезнуть. Поэтому это место никто не найдёт.       Больше Казуэ не вернётся сюда.       Если бы мы могли родиться заново…       

* * *

      Живя в тёмной обстановке, а после выхода на улицу становится не очень. Не можешь привыкнуть к солнцу и постоянно щуришься. Обычно таким людям могут говорить «вышел наконец потрогать траву».       Но не в случае [Казуэ].       Она с тихим ужасом смотрит на проезжающие машины, и пытается воссоздать картину мира. Конечно она знала устройство этого мира. Но это в теории. Сложнее на практике осознать.       Но теперь, у неё есть лишь одна цель — отыскать [Мао].       Мы бы стали друзьями?..