Быть с тобой хочу еще сильнее.

Обычные выходные. Все жили в одном номере отеля Йокогамы, но у всех разные комнаты, и слава Богу... Молча сидели ужинали, кроме одного... И это был Николай. Он приставал ко всем и вся. То прикалывался над Сигмой, злил его, а потом ржал как не в себя; то лез к Ивану, тыкал в плечо, что тот чуть ли не разлил на парня чай от раздражения. А с Федором такие "шуточки" не выделывал, вдруг что сделает. А так просится... Этих двух дураков, как он называл их, скучно доставать, хочется чего-нибудь новенького. Николай ехидной улыбкой наблюдал за Достоевским, как он спокойно пьет горячий чай и вдумчиво куда-то смотрит. — Не сверли своим взглядом, Николай. Блондин лишь промолчал, дальше смотря на друга. Федор вздохнул: — Будешь так продолжать, заставлю работать вдвойне. Гоголь нахмурился и отвернулся от брюнета, фыркнув недовольно. Все, обиделся. Но молчать долго не стал: — Мне скучно. — А я тут причем? Ответа не послышалось. Все насытно поели, кроме Федора, он предпочитает пить только чай. Сигма поскорее убежал из кухни, чтобы "Шут гороховый" снова не пристал к нему. Иван за всех мыл посуду, был домохозяйкой в этом номере. Никто ж кроме него этого не сделает, ни постирает, ни приберётся в доме. Кто кто неряшливый, так это Достоевский. Николай ещё цветочки. Спасибо, хоть Сигма за порядком следит. На кухне остались только Федор и Коля. Брюнету так хотелось позабавиться, позабыв все нормы приличия и личного пространства, что начал играться с чёрными волосами своего друга, взлохмачивать их и крутить волосинки на пальцах. Затем заплел маленькую косичку на коротких волосах. Он улыбался и подхихикивал, как ребёнок. Брюнет не спешил его останавливать, пусть немного потешится, проявит волю. — Доволен? Развеял скуку? — медленно направил глаза на блондина, слегка наклонив голову. — Да! Теперь у Дост-куна есть косичка, как у меня! — самодовольная улыбка появилась на лице "Шута". — Но! Этого недостаточно. — Оу, вон как... — парень прикоснулся холодной рукой к подбородку Николая, заставив взглянуть ему в глаза, — А я думаю хватит. — и лениво последовал в свою комнату. Гоголь и слова больше не сказал, лицо его покрылось легким румянцем, стоит как истукан. Чтобы Федор, сам Дост-кун, прикоснулся к нему, своими руками к лицу?! Это надо еще заслужить! Протупив несколько минуток, Николай попер в свою комнатушку вприпрыжку. Как только блондин закрыл дверь, его улыбка спала с лица. Теперь он уже не тот шут и клоун, как показывается перед всеми. Но всё равно приятно было на душе то, что Дост-кун коснулся его. В соседней комнате слышится мелодия виолончели. Было понятно, что это Достоевский. Он редко играет на ней, но сейчас, видимо, вдохновился. Как всегда Коле не сидится на одном месте, и решил он нагрянуть к соседу. Ах, мелодия так и манит послушать ее поближе. А может не она все же притягивала? Блондин тихо приоткрывает дверь, смотря на друга, который легко и изящно водит смычок по струнам музыкального инструмента. Хотелось бы слушать вечно, но нет... Походу брюнет заметил ворвавшегося незваного гостя, эту выглядывающую мордочку из проема двери. Ей богу, никакого личного пространства! Гоголь растерялся, когда Достоевский посмотрел на него удивлённо, расспрашивая взглядом: "Что ты тут делаешь?". — Воу! Дост-кун! А я нечаянно к тебе пробрался! Во дела! — в его голосе была отчётливо слышна ложь и заикание. — Искал закатившиеся яблочко! Хе-хе! — А, понятно. Тут нет никакого "яблочка", имей ввиду. Но может ты не по этому поводу следил за мной? — Я?! Следил?! Хах! Не смеши меня, Федь! — Просто признай, что ты хотел послушать мою мелодию на виолончели. — Брюнет наклонил голову в бок, мягко улыбаясь. — Тц, раскусил ладно... — Гоголь смирился, надув губы. Тут уже никакие отговорки не помогут, это же Достоевский. И снова заиграла мелодия виолончели. Коля сидел напротив и слушал, закрыв глаза. Это продолжалось до позднего вечера. Наступила тишина. Сигма с Иваном уже спали, кроме этих двух. Фёдор посмотрел на друга и произнёс: — На сегодня все, иди отдыхай. — Ох... — опять его любимая грустная моська, якобы говоря, что не хочет уходить от Феди. — Дост-кун, а может устроим ночевку вместе? — резкая улыбочка. — Ты серьёзно?.. Твоя комната в пару шагов отсюда. — Да ну, мне лень уже! Ну Федя, ну пожалуйста-пожалуйста! — Гоголь сейчас вел себя как маленький ребёнок, умолял брюнета поспать вместе. Достоевский вздохнул и только молча кивнул. Ура! Мольбы блондина были услышаны! Гоголь снял всю свою верхнюю одежду и был только в трусах. Радости ему не занимать, он начал бегать по комнате кругом, а затем нырнул в одеяло и тихо смеялся там. Федор наблюдал за этим зрелищем и думал: "Вот дурак, ни стыда ни совести". После принятия душа, брюнет зашедший в комнату, не увидел на месте Николая. Был же здесь, неужели решил к себе пойти? Хах, размечтался. Сзади напрыгнул полуголый блондин, с гоготом, и оба повалились на пол. Достоевский не успел понять, что вообще черт возьми произошло. А этот до сих пор хохотал, чуть ли не расплющив друга, лёжа на нем. — Коля, ты идиот, — Он не спешил вставать. Было уж как-то всё равно, потому что это бесполезно, когда на тебе лежит Гоголь. — И вообще-то, я помыл волосы, они чистые, а ты уложил меня на грязный пол. — Пхфф... — парень еле сдерживается, чтобы не заржать от спокойно-говорящего лица Феди. Но благо успокоился, только оставляя улыбку. Он смотрел в фиолетовые глаза, которые манили на протяжении всего знакомства с Дост-куном. Так захотелось соприкоснуться губами... Ну уж нет! Итак много себе позволяет! — И как долго будешь смотреть на меня как я валяюсь? — блондина резко прервал голос Федора, выйдя из своих размышлений. — А, ой! Просто... Не могу налюбоваться Дост-куном, хы! Такой красивый... Ммм... — закрыл глаза, представляя полный образ черноволосого парня и мечтая о том, чтобы можно было сделать с ним еще. "И что же теперь делать?" — подумал Достоевский. Подождать, пока балда встанет? Ну нет... Придется применять "этот" прием. Он уж точно сработает и высвободится наконец-таки из плена негодяя. Брюнет притронулся холодными пальцами к оголённой талии Гоголя и начал щекотать не останавливаясь. Тот орал как потерпевший, умолял прекратить, пытался отойти от Федора, но было безуспешно. Еще чуть-чуть и откинется походу от переизбытка смеха. А это и случилось. Уже Николай валялся на полу, а не его друг. — Будешь знать, как иметь со мной дело. — Достоевский встал с холодного пола, смотря сверху вниз на длинноволосого и поправляя одежду. — ...Дост... кун... Это было... Это было весело! Хи-хи! — натянул самодовольную улыбку. — Побаловался и хватит. Спать пора. — Не хочу спааать! Не хочуууу! — психует, лежа бьет руками об пол. — Как маленький, ей-богу... — подходит к кровати и укладывается. Достоевский укрылся теплым одеялом, потому что постоянно мерзнет. Шепчет себе, наверное вечернюю молитву, как же без нее. Гоголь наконец встал с пола и бухнулся на кровать рядом с другом, прервав покой. — Дост-кун, подвинься! Мало места. И поделись одеяльцем! А то холодно и я без пижамки. — На слова Николая, тот неохотно пододвинулся и поделился одеялом, отвернувшись к стенке. Наконец-таки наступила тишина. Только вот, блондин вертелся из стороны в сторону, не получалось никак заснуть. Прошло буквально пару минут и опять раздался тихий голос Гоголя: — Не могу спать... Дост-кун, ты спишь? — Как я могу спать, когда ты мне мешаешь? — Значит, надо чем-то заняться, чтобы уснуть! Придумал! Нужно сильно вымотаться и тогда... — он не умолкал, бубнил себе о разном... Достоевскому это поднадоело, держался уже из последних сил, но этот дурак все не перестаёт разговаривать. Откуда столько энергии каждый день? Спит ли он вообще? — Коля... — повернулся лицом к блондину. Его взгляд был не доброжелательным. — Можно, пожалуйста, тишины. На такое утверждение, Гоголь лишь хихикнул: — Какой же ты серьёзный, Дост-кун! Ладно, так уж и быть, буду молчать. Ну наконец-то можно вздремнуть немного в тишине. Федор обратно повернулся к стене боком. Коля и на этом не останавливается. Не разговорами решил достать, так действиями. Он своим телом прижался к брюнету и приобнял одной рукой, уткнувшись холодным носиком в шею друга. Ему реально неведомы личные границы. Федор вздрогнул от неожиданности такой выходки со стороны Гоголя и неосознанно произнёс неловкое мыканье. Тот удивился: неужели Дост-куну бывает неловко? Можно ли его засмущать вообще? А вот это уже интересненько. Походу, Николая ничем не остановить... Да, это рискованно, но живем-то один раз! — Хееей, Федя, повернись-ка ко мне! — прищурил глазки и давит лыбу. — Не хочу. — Ого... — ответ удивил блондина. — Капризничаешь? — видимо решил довести своего бедного сонного друга. — Отстань, я сказал. Спать хочу. — укрылся одеялом до головы. — Ну-ну, хе-хе. — Как же ему приятно издеваться над Достоевским. Шквал эмоций так и хлещет, — Ну же, мой любимый друг! — отобрал одеяло, которым был укрыт Федор, что оно полетело прочь. — Мне так не хватает веселья с тобою! Давай, развей мою скуку! "Совсем уже кукухой поехал..." — подумал брюнет. Кто-то, видимо, не поспит сегодня ночью, как нормальные люди... — Что ты от меня теперь хочешь? Я что тебе сказал? Хочу спать- — Чш! — указательным пальцем прикрыл рот парню. — Это сейчас не самое важное. Сон - для слабаков! И я хочу сейчас провести время с Дост-куном! То время, когда нам было некогда, а сейчас такой шанс подвернулся! Из-за соседней стены послышался стук и голос Сигмы: — Прекрати орать, Гоголь! Я пытаюсь заснуть! Ты тут не один вообще-то! — Тц, Сигма-кун, везде затычка в жопе... — Полностью согласен с Сигмой. — подтвердил Федор, поднимаясь с кровати, чтобы вернуть одеяло. — Хах, так я тебя и пущу, Федя! — самодовольно улыбнулся, перегорождая путь. Не долго думая, Николай резко завалился на брюнета, оба падая на мягкую кровать. Достоевский смутился, но и был зол, за такие выкрутасы. — Дост-кун так будоражит меня... — Опять ты баловством занимаешься? Слезь с меня! — нахмурил брови. — Воу, какие эмоции проявляет Дост-кун! Мне это нравится!~ — Гррх! Федор собирался встать, но тут же его останавливает Коля, хватая руками за запястья парня. Все, брюнет прикован к кровати. Есть же ноги! Он хотел воспользоваться ими, отпихнуть негодяя, но тот сковал своими ногами. Черт! Выхода нет и сил тоже... Что же делать? Смириться с поражением и поддаться Николаю? Ну уж нет... Пленник применил удар головой, точнее лбом, и стукнул прямо в нос этому балбесу, что тот двинулся назад, держась за больное место: — Ай-яй!.. Мой носик! Федь, ты чего?! — у Гоголя пошла кровь. — А кто виноват? — нахмурился, отводя взгляд. — Б-больно... — он посмотрел на друга и тут же нахлынули слезки на глазах и тихие всхлипы. Вот так спектр эмоций показал за ночь... — Боже... — Достоевский тяжело вздохнул, — На тебя жалко смотреть... Я сейчас. — и пошел за платочком. Вернувшись, он вытер с Коли кровь и дал ватку. Тот успокоился, и улыбнулся другу. Глазки засияли. — Спасибочки, Дост-кун! Ты так заботишься обо мне, это миииило! — на такие слова Достоевский промолчал и слегка приподнял уголки губ. Они снова легли на кровать вместе. Николай обнял сзади Федора, который опять был отвернут от него. Это разочаровывало блондина. Не спится никак и все, что поделать? Тяжко вздохнув, Гоголь ухмыльнулся и полез своей рукой под пижаму Достоевского. Начинается... Но тот ничего произнёс. Спит уже? Ну и ладно. Затем, длинноволосый начал гладить талию друга, щупая его. Уж больно худой. Побольше бы ему есть, а не один чай пить. "Какая гладкая кожа..." — подумал Николай, продолжая двигать рукой все выше к ребрам, которые прощупал, мысленно проговорив: "Блин, Федь, что так мало ешь?.. Ну все! С завтрашнего дня, буду кормить тебя сытными порциями!". Внезапно раздался голос спящего: — Ты что опять вытворяешь, Коля? — Ой! — дернулся, но не убрал руку из-под пижамы Достоевского. — Я... Это... — Впрочем, мне уже все равно, — перебил того. — И да, я не спал в это время. — Не спал?! Тогда почему молчал? — Сказал же, все равно уже, делай что хочешь. — Опа! — "делай что хочешь... " — на такие слова, в голове Николая промелькнула мысль: "вот оно! наконец-то он сможет поцеловать Дост-куна и при этом ничего не будет!". У Гоголя на лице растянулась зловещая улыбка до ушей. "Неужели он сможет своевольничать и что угодно делать с Фёдором?" — так подумал парень — "Просто дай волю своим желаниям и все, Коля!" Николай резко и безжалостно повернул к себе Федора. По лицу было видно, что тот немного испугался от такого внезапного поворота. Блондин навис над партнёром, ухмыляясь. Ну все, теперь точно попал. — Раз ты говоришь: "делай что хочешь", значит буду делать, что хочу.~ — Коль, я имел ввиду... Не успев договорить, блондин заткнул своим поцелуем рот парню. Поначалу он аккуратно и нежно целовал, чтобы Федор вошел во вкус, но потом... Этот негодяй безжалостно прикусил губу! Остановившись, Николай решил поиздеваться: — Ха! Это тебе за мой носик! Что ты на это скажешь? — Моя губа... — Ой, тоже мне проблемка! — приблизился к лицу и языком слизал кровь, — Готово, хи-хи! Достоевский уже сто раз пожалел, что сказал такую глупость. Лучше бы молчал... — Все, спать, Коля. — Ай! Как псине какой-то сказал! А я не псина... — Ты моя собачка на поводке, я все сказал. Теперь будь послушным мальчиком, дай поспать. — Пару минут назад ты говорил, что... — Цыц! Забудь, я не это имел ввиду! — перебил его брюнет. — Не зли меня, Дост-кун... Не представляешь, какой я бываю в гневе! — Оу, и какой же? — поинтересовался, вскинув одну бровь. — Хочешь узнать? Без проблем, мой многоуважаемый друг! — он прищурил глаза и натянул самодовольную улыбку. Зря Федор спросил. Да и разозлил Николая, так скажем.