Быть с тобой хочу еще сильнее.

— Хочешь узнать? Без проблем, мой многоуважаемый друг! — он прищурил глаза и натянул самодовольную улыбку. Зря Федор спросил. Да и разозлил Николая, так скажем. Блондин без предупреждения начал ласково искусывать хрупкую шею друга, параллельно целуя и оставляя засосы. Рукой еще глубже вошел под пижаму черноволосого и пальцами дошел до сосков, а затем взялся играться с ними. От Федора были слышны глухие стоны, понятно, что он сдерживался. Да и к такому точно был не готов... Гоголь дальше продолжал извращенствовать: ногой тёрся об пах парня, вынуждая на еще одни звуки, да погромче. — Мгх... К-коля... прекрати пожалуйста... — еле выдавил из себя слова Достоевский. Позор да и только... Вот это точно грешок, который долго придется искупить. — Еще чего! — все та же коварная лыба на лице. Ему явно предоставляет это удовольствие. Гоголь, не долго думая, повел руку ниже живота и уже чуть ли не дошел до того самого места, как Федор ударил его ручонку и вскрикнул: — Нет! — он был предельно серьёзен. — Только попробуй! — Ау! — сдернул руки вверх, — Ладно-ладно! Извини, Дост-кун! — после этих слов, Коля кубарем покатился на пол, потому что брюнет спихнул его с кровати ногами. Во дела... Теперь точно будет все спокойно. Ночь, которую освещают лишь фонари Йокогамы, стала тихой. Блондин решил остаться лежать на холодном грязном полу и не лезть к другу в теплую чистую постель. Ему не спится. Ну как же тут уснуть? Достоевский тоже не спал. "Коля, дурак, из-за него теперь шея болит..." — как только не ругал его. Наступило раннее утро в отеле Йокогамы. На улице царит суматоха, все куда-то спешат. А на кухне номера готовится завтрак. Раньше всех встал Гончаров, тот, кто сейчас и готовит. Следом из комнаты вышел Сигма: — Доброе утро, Иван Гончаров, — зевнул парень. — А Гоголь с Достоевским еще спять что ли? — А, доброе. Наверное спят, хотя Николай быстрее всех бежит на кухню с криками: "Жара-а-ать!". — изобразил товарища Иван. — Да он меня еще разбудил, орал там... Только со стороны комнаты Достоевского находился почему-то, — задумался. — Тоесть, получается... Николай был в комнате с Федором? Походу сегодня кого-то прихлопнули... — Пхп, увидим. — издал тихий смешок и дальше продолжил готовить. — И вообще, что он делал в комнате у господина? Тц... А тем временем, Достоевский встал с кровати и, не увидев, споткнулся об лежащего Гоголя на полу. Тот резко подпрыгнул и посмотрел на уже упавшего друга. Николай подхихикнул. Вот зрелище! — Ха... Какого черта ты тут разложился!? — грозно посмотрел на блондина, сидя на полу. — Дост-кун же меня выпихнул из кроватки! Мне было не приятно...— сделал грустную и ни чем невинную моську. — А... Да, конечно... Просто кое-кто приставал ко мне. — Кто? — удивлённое лицо. — Дурак один. — А где этот "дурак"? — Коль, ты издеваешься? С кем веду беседу... — рукалицо, — Не хочу вести бессмысленные разговоры, я ухожу. — поднялся и направился к двери. — Да я же пошутил, Федя! Стооой! Меня подожди! — рванул и руками прижался к талии брюнета. — Отпусти! — он явно был сегодня зол. — Неть! Ты пойдёшь со мной! — хихикает. — Тц! — пытается вырваться из рук Николая, — Смерти своей хочешь? — был на полном серьезе. В такие моменты Достоевского лучше не трогать и тем-более не злить еще хуже. — От Дост-куна был бы не против! — все еще ребячится, не отпуская. Ах, так не хочется отпускать хрупкое тело брюнета. — Видно, у кого-то силенок маловато! Только умом и можешь биться. Есть тебе надо больше, Федя, а не чаи гонять. — Не лезь ко мне со своими нравоучениями сейчас! — Хе~ — Николай начал щекотать друга, натянув коварную улыбку, — Посмотрим, боишься ли ты щекоток? Достоевский напрягся, но не потерял самообладание, пытался всеми силами отпихнуть Гоголя. Ругал всякими словами и злился. Было слышно даже с кухни, где находились Иван с Сигмой. — Мне кажется, или там кто-то кого-то убивает? — спросил Сигма, попивая кофе. — Обычное дело. Гоголь в очередной раз достал господина своими выходками. Не обращай внимания. Внезапно наступила тишина. Из комнаты Федора не доносилось никаких звуков. Только резкий хлопок об пол заставил вздрогнуть сидящих на кухне. Что-то явно упало. Неужели кого-то да прихлопнули?.. Затем из коридора слышатся шаги, медленные и уверенные. Из-за угла выходит брюнет и, ни в чем не бывало, садится за стол. Все такой же спокойный, но немного помятый и с растрепанными волосами. Сигма недоуменно посмотрел на пришедшего парня и тут же отвел глаза, да и не стал ничего говорить. Уж лучше промолчать. Внимание Гончарова тут же привлек беспорядок на голове Достоевского. Просто так он этого не оставит. Чтобы у господина был неухоженный вид? Вот еще! — Господин, я приведу вашу причёску в порядок. — с этими словами, Иван быстренько взял расчёску и начал аккуратно расчёсывать черные короткие волосы. С его лица не спадала улыбка удовольствия от прикосновения локонов волос Достоевского. Смотрел с чарующим взглядом, будто наркотик. Но а брюнету было как-то все равно на свой внешний вид. Тут внезапно появился Николай из-за своей способности: — Воу-ля! А вот и я! Ждали? Нет? А я сам пришел! — громкое появление, это в духе блондина, — Оп-ля... — его взгляд направился на Ивана, расчесывающего Федора. Он неодобрительно смотрел на этот процесс. Почему такой человек прикасается к моему другу?! Это надо исправлять! — Хэээй, а что-то мы тут делаем? — приблизился к Гончарову и еле как натянул добрую улыбочку. — Расчёсываю волосы господину, не мешай. — отмахнулся. — Оу, Дост-кун! Почему же ты не дал мне это сделать? — щенячьими глазками посмотрел на брюнета. Федор спокойно сидел и молчал с закрытыми глазами, специально не смотрел на громкого собеседника. Гоголь нахмурился. Почему кто-то, кроме него, трогает такие восхитительные приятные черные, как тьма, локоны волос Доста. Через некоторое время, Иван закончил возиться с волосами Федора и сел за стол. Все молчали. На этот раз беседу начал Сигма, немного неуверенно: — Ну что ж... Как у всех настроение? Выспались? — Довольно хорошо. — улыбнулся Гончаров. — Я почти не спал, из-за кое-кого... И настроение, сами понимаете, какое. — после этих слов, он преподнёс кружку чая ко рту, чтобы сделать глоток. — У меня тоже отвратительное настроение и не выспался толком! — выкрикнул Коля, — Смотри, Дост-кун, сколько у нас общего! — сияющими глазками посмотрел на друга. А тот не хотя решил взглянуть на блондина. По его взгляду было понятно, что проклинал всеми силами этого клоуна. — Что ты на меня так смотришь? Действительно, а как смотреть на того, кто дурачился, мешал спать и не пойми что творил ночью. А он еще и тупого включает. Атмосфера накалялась. Сигма уже сто раз пожалел о том, что вообще спросил. — Ладно-ладно, что же вы! Можете пойти еще поспать, не стоит из-за такого пустяка ссориться. Резко вмешался Гончаров: — Я бы хотел увидеть, как господин дает взбучку Николаю, хах. — Да! Сигма прав, пойду высплюсь! И тебе советую, Дост-кун!~ С этими словами Гоголь упрыгал, но перед этим дал по перемотанной башке Ивану. Доказал, что не терпила. А мог бы еще хуже сделать. Сигма выдохнул. Сегодня без происшествий и слава Богу.