Окаянный

После отражения атаки ангелов, ситуация в аду утихомирилась, и Аластор, как никто другой знал, насколько чревато это событие. Теперь рай знает, что перед ним стоит большая угроза, и что демоны не такие безобидные и бессильные, как казались раньше. Аластор понимает, что спокойствие в аду означает то, что в раю готовят что-то помощнее, чем обычное истребление демонов, и первые, на кого будет нацелена повторная атака — Отель Хазбин. Демоны не знают, насколько могущественны, или наоборот, ангелы, поэтому нужно готовиться к нападению с самых первых дней. Получив от самого Адама сильную атаку в грудь, Аластор оказался серьезно ранен, и несмотря на то, как он горит желанием защищать своих новых друзей, он не может ставить на кон свою жизнь. Он не сможет обороняться вновь, когда, несмотря на другие свои бесчисленные раны и более новую, уже так сильно ослаб. Тот, с кем он заключал сделку и тот, кто обещал Радио-демону залечить его раны в случае чего, теперь не отвечает на его призывы. Сдерживая свою привычную форму демона еще то оставшееся время, как он помогал Чарли и ее друзьям возводить новый отель, вскоре покинул их, ни сказав ни слова. Находясь в панике, он засел в своей студии и стал днями напролет заниматься привычным для него делом — подготовкой сценария для нового эфира. Сидя в своем помещении уже целую неделю, не отвечая на звонки Чарли и не выходя на улицу, демон продолжал писать сценарии, но так и не вышел в эфир. Он бесконечно писал сценарии, бесконечно спал, бесконечно заполнял свой день рутинной и бессмысленной работой без итога… Очередной вечер, усевшись за рабочее место, он писал уже десятый лист сценария. Заходя все глубже в свои мысли и рассуждения, Аластор не заметил, как вдавил острие пера в бумагу, порвав ее насквозь, а тушь вытекла, создавая большое черное пятно. Рука демона, ранее беспорядочно, машинально написывая текст, остановилась в воздухе, а перо выскользнуло из намокших от чернил пальцев. Грудь пронзила жгучая боль, и Радио-демон, нервно вздохнув, достал из пачки новую салфетку, выплюнув в нее скопившуюся слюну с большим количеством крови. Наблюдая картину расплывающейся краски по салфетке, улыбка на лице демона приняла безобразный уродливый вид, а глаза, наполнившиеся усталостью, намокли. Это… Слезы? Скомкав влажную салфетку в кулаке, он кинул ее на стопку бумаг с испорченной чернилами работой. Издав что-то вроде собачьего скулежа в попытке выкрикнуть какой-нибудь мат и вскакивая со стула, Аластор вовремя спохватился, удерживая очередные позывы откашляться. — Черт бы тебя побрал… — шепотом процедил сквозь зубастую улыбку оверлорд, глядя в потолок в надежде найти там небо и выругаться на когда-то смертельно раненого Адама, что доставил ему столько хлопот. После недавнего яркого конфликта на большую публику между Воксом и Радио-демоном, новостная компания воспользуется возможностью опозорить и вогнать в пол его репутацию. — Аластор, заявивший о себе после семи лет, вдруг вновь пропадает, и его поражение снято на камеру, — усмирив дыхание, процитировал демон слова в трансляции, и сел на багровый маленький диванчик. Аластор знал, кто помимо его хозяина может залечить рану, но ему будет слишком стыдно объявляться после семидневного отсутствия к отцу Чарли, тем более за такой просьбой. После недавнего конфликта между ними лорд вряд ли станет помогать демону, да и демон слишком горд, чтобы просить о помощи ангела. Однако — сейчас не тот случай… Сейчас мысль навестить Отель Хазбин кажется не такой ужасающей, да и терять демону больше нечего. Тяжело вздохнув, демон принял решение в эту же секунду, и в эту же секунду тень скользнула на улицу. Вдыхая свежий воздух, оверлорд стал оглядываться вокруг и был благодарен обстоятельствам, что на данный момент в городе ночь. Будучи взаперти без окон и счета времени, демон успел запутаться в том, когда наступает день, а когда ночь. Сегодня на улицах было необычайно тихо и безлюдно, что на мгновение Аластору успело показаться, что всех демонов истребили уже на первый день его пропажи. Однако, ночное время суток не гарантировало то, что на улицах не шляются всякие демонюги, и Радио-демону меньше всего хотелось показаться кому-то на глаза, и тем более дать услышать свой искаженный, севший голос. Поэтому, шарахаясь от каждого звука, он превращался в тень, и метался от района к району, пока не добрался до отеля. Для него вход был свободный, но он решил точно так же проскользнуть тенью, где за дверьми его ждала сама неожиданность. Низкого роста человек, в светлой пижамке и свечой в руках, медвежьей сонной походкой шел в сторону барной стойки, слишком поздно заметив перед собой новую фигуру. Не сдержав равновесие, блуждающий по ночи Люцифер, упал прямо на грудь к черному силуэту, появившемуся перед ним. С тревожным воскликом в воздухе ухватив летящую на ковер свечу, ангел поставил ее ровно на пол, предотвратив возможный пожар. Тело под ним, в несколько раз превышающее рост ангела, наконец стало наполняться красками, и он узнал в нем Аластора. Оверлорд с болью в груди хрипнул, ощущая всю боль столкновения тел и падения на ковер, не смягчающий его, сурово посмотрел на фигуру перед собой. — Люцифер! — Аластор?! Удивились оба, отползая друг от друга минимум на два метра. — Что ты здесь делаешь? — Что ты здесь делаешь! Оба замолкли. — Я здесь живу, — ответил ангел после небольшой паузы, удостоверившись, что собеседник молчит, и стал агрессивно поправлять свою пижаму, якобы помявшуюся от падения. Аластор, в свою очередь, не менее раздражительно поправлял свой костюм. — Постой-ка… — начал лорд, протягивая между делом руку демону, помогая встать с пола. — Где ты был все это время? Чарли не могла дозвониться тебе, — неустанно начал заваливать вопросами Люцифер. — И что с твоим голосом? Демон, осознав, что первый, кому выдалось услышать его осипший голос, стал отец Чарли, сразу потерял дар речи. Однако поняв, что отклоняться от ситуации больше нет смысла, заговорил: — Я был ранен, ты не видел по новостям? — Я не слежу за новостями. — Что и следовало ожидать, — саркастично подметил демон, отдергивая свою руку от чужой. Переводя взгляд обратно на ангела, он заметил выжидающий взгляд. — Так вот… — неловко начал Аластор. — Мне, в общем-то, нужна твоя помощь. Выслушав историю демона, лорд повел его в свою комнату, не взирая на то, как тот хотел оказаться в своей личной, излюбленной комнате, со своим дизайном. Оказавшись в номере, Люцифер жестом пригласил гостя на свою постель, чему послушался демон, и подошел к нему, усаживаясь рядом на край кровати. Оленьи уши Аластора еле заметно сдвинулись назад, выражая свое недоверие к доброте ангела, но руки, в свою очередь, стали освобождать туловище от пиджака, жилета, затем и рубашки, растягивая пуговицы на груди. На последнем моменте в руках начался легкий тремор, и демон тревожно взглянул на лорда. — Продолжай, — после небольшой заминки одобрительно кивнул тот. Он наблюдал лишь за действиями Аластора, стараясь не показывать интереса к смущенной реакции гостя. Услышав приказ, демон повиновался, и снял последнюю ткань со своей груди. Радио-демону сейчас было так тревожно и неловко, как никогда. Не часто в его жизни случаются ситуации, когда приходится раздеваться перед ангелом у него на постели, показывая свои самые слабые места и готовясь получить предательский, неожиданный удар. Нервно набирая грудью воздух, демон в немом шоке наблюдал, как к груди тянется чужая рука, будто бы готовясь принять последний удар. — Эй, — прервал размышления демона Люцифер. — Успокойся. Я осматриваю твою рану. Голос, раздавшийся в комнате, внес ясность в забитую страхом голову, и демон взглянул на лицо ангела, смотрящего в ответ. Связь, установившаяся между ними, через мгновение оборвалась, и взгляд лекаря вернулся обратно к груди раненого. — Чего же ты пропал… Ты ведь знал, что можешь прийти ко мне, — продолжил монолог лорд, интимнее прикасаясь к чужой груди подушечками пальцев и всей ладонью. Из кончиков коготков стали появляться желтые, как чистый свет, искорки, вскоре грудь наполнилась желтоватым свечением изнутри. Чувствуя, как тяжелое дыхание и грудь, забитая спекшейся кровью, стали менее ощутимыми, Аластор вдруг почувствовал спокойствие и прикрыл глаза. Покалывающие ощущения в груди приносили легкость, и демон устало, с остатками боли в голосе, глубоко, хрипло вздохнул. — Я думал, ты меня не примешь, — тихо сказал Аластор с теми же прикрытыми глазами, держа свою улыбку напоказ. — Ты много сделал для моей дочери и меня в том числе, — отвечал Люцифер с нотками сердитого волнения в голосе. — Я просто не могу оставить тебя в беде после этого. Демон хотел сказать что-то еще, но он ощущал большой стыд за то, что как маленький ребенок, пытался искать оправдания тому, что ему не нужна помощь, и что со всем справится он сам. Но это было не так, поэтому вместо слов, он выбрал наиболее подходящее для этой ситуации — молчание. Он принял поддержку. Только сердце в груди, колотящееся недавно от страха, стало быстро постукивать внутри от нового ощущения.