Наследие

23 января 1972 г.

      Марволо шествовал по знакомым и одновременно чужим коридорам Хогвартса, приковывая к себе удивленные взоры учеников. Те явно недоумевали, почему их ровесник находится в школе посреди дня без формы.       В руке он держал подарок отца, а в мыслях надеялся, что Дамблдор уже осведомлен о цели его визита и не станет затягивать с разговорами. Да и посвящать кого-либо в события будущего он не собирался — зная склонность старикана к хитростям, тот наверняка попытается выудить нужную информацию не совсем честными методами.       Астария рассказывала, что Дамблдор, пригласив ее на чай в кафе с месяц назад, пытался проникнуть к ней в сознание. К счастью, сестра отменно владела окклюменцией. Марволо же не располагал таким талантом.       Директор Хогвартса ждал его у входа в кабинет. Одарив легкой улыбкой, он тихо поприветствовал:       — Добрый день, мистер Гонт. Признаться, меня застало врасплох ваше письмо, но я рад вашему визиту.       Дамблдор пригласил Марволо войти, тот кивнул.       — Добрый день, директор. Я прошу прощения, что отвлек вас от дел, — без грамма искренности извинился Марви, входя в кабинет.       — Ну что вы, — улыбнулся Дамблдор и, взмахнув ладонью, наколдовал чай, — Том был одним из лучших учеников. Уверен, вы не менее интересный собеседник, чем ваш отец. Лимонную дольку?       Директор вынул из пиалы свой любимый десерт и протянул его Марви.       — Перейдем сразу к делу, — тот крепко схватил близстоящий стул за спинку и с глухим скрипом выдвинул его. Сел, не спрашивая разрешения. — Думаю, вы знаете, кто мы с сестрой на самом деле.       Дамблдор резко переменился в лице, и на губах больше не играла добрая улыбка. Он сухо кивнул и присел за свой стол, не отрывая пристального изучающего взгляда от Марволо.       Главное — постараться скрыть разум от старика.       — Меня правда волнует вопрос: как и почему? Но не думаю, что вы ответите мне на него, Марволо.       — Течение времени, исходя из исследований моего отца, линейно. Нельзя изменить ни прошлое, ни будущее. Мы скорее… — Марви сощурил глаза, сложив руки в замок, — прибыли сюда, чтобы залатать дыру.       — Так, значит, Гермиона…       — Наша мать, да. Она еще не родилась.       — Это я понял, — хмуро отозвался Дамблдор, откинувшись на спинку кресла. — Но что она здесь делает?       — Хороший вопрос. Ведь именно вы отправили ее в прошлое, директор, — усмехнулся Марволо. — Она здесь, чтобы поспособствовать уничтожению Волдеморта.       Марви лгал. Откровенно и бесстыдно. Но так он сможет посеять зерно сомнения, и Дамблдор будет размышлять об этом. И точно вознамерится отправить маму в прошлое. Так нужно.       Так велел отец.       — Интересно. Значит, Том все же захватит Британию?       Марволо намеренно промолчал.       — Хорошо, — кивнул Дамблдор. — Тогда зачем вам я?       Юноша под пристальным взором директора залез рукой в карман и вынул оттуда бутылек с прозрачной жидкостью.       — Это вода из реки Лета. Мне нужно сварить очень сложное зелье. Втайне от родителей. Благодаря этому зелью временная линия останется неизменной, и все мы, причастные к путешествию во времени, включая и вас, директор, останемся живы, — поведал суть Марволо.       И вновь воцарилась тишина. Дамблдор излишне долго смотрел на флакон, наверняка размышляя о словах Марви.       — При всем уважении, доверять вам опасно, Марволо. Вы можете лгать по требованию Тома. Прежде чем я соглашусь вам помочь, мне нужны гарантии, — уже без всякой елейности в голосе сказал Дамблдор.       — Гарантии чего?       — Что моя помощь пойдет во благо.       — Благо для кого? — грубовато переспросил Марви, — бедных магглорожденных детишек, гриффиндорцев, праведных волшебников, которые идут на поводу ваших слов? Директор Дамблдор, — он вдруг почувствовал нарастающее раздражение, — я из будущего. И я знаю, что ваше так называемое «всеобщее благо» далеко не для всех.       Невооруженным взглядом Марволо заметил, как Дамблдор напрягся, но сохранил привычный непроницаемый вид. Марви просто не оставлял ему выбора. Директор мог отказать сейчас и потерять шанс проследить за детьми Тома. Но допустить подобное было не в его интересах. Дамблдору всегда было важно все держать под своим личным контролем. Это шло на руку Марви. Он успеет забрать диадему отца из Выручай-комнаты и сварить зелье как раз до помолвки Астарии.       Марволо рисковал. Сильно.       И менялся. Стремительно.       Убийство, видимо, правда оставляет отпечаток на личности.       — Самоуверенность не доведет тебя до добра, — строго произнес Дамблдор. — Ты слишком юн, не повторяй ошибок своего отца.       Марви прищурился.       — Я — не мой отец. Я лучше. И вы не знаете, что произойдет с Томом Риддлом в будущем!       Терпение трещало, иссякало, и он знал, что должен прекратить поддаваться эмоциям, но нечто темное давило изнутри. Рвалось наружу. Так хотелось поставить на место Дамблдора. Откровенно говоря, едва ли он был причастен к семейным проблемам Риддлов, но Марволо все равно питал рьяное раздражение к старшему волшебнику.       — Я предполагаю, что ничего хорошего, Марволо. Будь это не так, ты бы не сидел передо мной. И не просил о помощи, — уголок его губ приподнялся в усмешке.       Марволо вдруг резко вскочил, стиснув зубы и сжав руки в кулак.       — Давайте… Давайте вы просто ответите, поможете вы мне или нет.       Дамблдор тоже поднялся с места.       — В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда ее получает. Пойдем к Слизнорту. Расскажешь по дороге, каким образом ты планируешь реализовать это зелье.       Несмотря на совершенно грубое поведение Марволо, Дамблдор говорил и вел себя очень вежливо.       И Марви на мгновение ощутил горький стыд за себя. Мама была бы им недовольна.

***

      Гораций Слизнорт с восхищением наблюдал за тем, как ловко Марволо колдовал над котлом: тщательно отмерял ингредиенты, аккуратно нарезал их. Будь он учеником Хогвартса, без сомнения, присоединился бы к его клубу. До чего же умный мальчик!       — Где вы научились варить зелья с таким мастерством? — не удержался от вопроса Гораций, рассматривая идеальный цвет и консистенцию варева. — Это поистине превосходно!       — Моя мама — профессиональный зельевар, — ответил Марволо с легкой улыбкой. — Она проводит со мной каникулы и помогает совершенствовать мои навыки. Мы часто бываем в лаборатории вместе. Когда я возвращаюсь с… Ильверморни.       — Ох, я бы очень хотел с ней познакомиться.       Внезапно мальчик замер над котлом и поднял взгляд на Слизнорта.       — Я почему-то уверен, профессор, что однажды вы обязательно с ней встретитесь.       — Очень на это надеюсь, мистер Гонт. Том не стал бы выбирать в спутницу жизни кого попало.       Марволо тихо рассмеялся.       — Боюсь, у него просто не осталось выбора. История знакомства моих родителей весьма… необычна, — уклончиво ответил юноша. — Скажите, успеем ли мы приготовить зелье за две с половиной недели?       Слизнорт взглянул на котел и, нахмурившись, кивнул.       — В принципе, да. Хотя, как вы знаете, подобные зелья часто варят и до месяца…       — Извините, — Марволо отошел от котла и убрал палочку в кобуру, — прошу прощения за перебивание, но мне важно знать: оно точно… сделает то, о чем спрашивал Дамблдор?       Слизнорт заметно растерялся.       — Вы имеете в виду… необратимый Обливиэйт? — уточнил он с легким недоумением в голосе.       — Именно, — резко и сухо ответил юноша, сложив руки за спиной.       — Разумеется. Но… вы же это гипотетически, да, мистер Гонт? В целях научного интереса?       Слизнорт почувствовал сильное дежавю. Будто подобный разговор уже происходил однажды. И ему стало совсем не по себе, когда в карих глазах Марволо мелькнуло что-то совершенно темное и зловещее.       — Конечно, сэр, — сказал Марволо, приподняв уголок губ в едва заметной улыбке.       — Слава Мерлину, — неискренне отозвался Слизнорт. — Дамблдор сообщил, что это зелье вам необходимо для… некого эксперимента.       — Верно. Просто научный эксперимент.       Ответ юноши его совсем не убедил. Тот холод, что плескался в его взгляде, отчетливо напоминал Слизнорту об одном определенном ученике.       — Благодарю вас, профессор, за приятную беседу и помощь, но мне уже пора. Сестра готовится к помолвке. Нужно быть с ней в эти дни, — Марволо почтительно склонил голову, бросил последний долгий взгляд на зелье и, не дожидаясь ответных прощаний, покинул кабинет.       Как только дверь захлопнулась, Гораций ринулся к запасам с алкоголем и, торопливо достав из шкафчика бутылку медовухи, опрокинул в себя сразу две рюмки подряд.       — Надеюсь, мне только кажется.       — Гораций, — вошел Дамблдор. — Все прошло… отлично?       Слизнорт боялся показаться в глазах старого друга дураком. Вдруг ему почудилось. Мало ли что могло привидеться под старость лет?       — Да-а! — махнул Гораций, возвращаясь к рабочему столу. — Близнецы — очень интересные, не так ли? Только девочка на фоне брата кажется немного взбалмошной, — рассмеялся он, смотря на поистине опасное зелье.       — А что ты скажешь о мальчике?       Альбус, вероятно, задал этот вопрос намеренно, и, похоже, реакция зельевара была красноречивой: Гораций чуть сглотнул и потянулся к тугому галстуку на шее. Пальцы его мелко задрожали, и он, слегка пошатнувшись, чуть было не опрокинул котел. К счастью, Дамблдор успел подхватить емкость.       — Я… Право слово, Альбус, твой вопрос огорошил меня.       — Говори прямо, — Дамблдор явно хотел знать, ощущает ли Слизнорт от Марволо-младшего ту самую тьму.       — Быть может, то моя излишняя мнительность в связи с… — Гораций вдруг замолчал, нахмурив густые седые брови, — с тем, что я не узрел зло в Томе, но… — И вновь пауза. — Мне кажется, мальчик может представлять опасность. Даже большую, чем его отец.       Они многозначительно переглянулись, безмолвно подтверждая догадки друг друга.

***

      — Три недели, — произнес Александр, словно вынося приговор. — Раньше я не могу, душа моя. К чему эта спешка?       Асти вскинула равнодушный взгляд на сидящего напротив парня, едва заметно кивнув. Сквозь витражное окно пробивались лучи зимнего солнца, играя на безупречном лице Александра. И будь она хотя бы немного заинтересована в Шатобриан-Рене, то любовалась бы его красотой. Невероятно правильной. До невозможности идеальной.       Но Астария Риддл ненавидела Александра Шатобриан-Рене всем сердцем. Бездушную, надменную тварь, лишенную искренних эмоций.       Одержимый псих. Они виделись уже третий раз за последние дни. Третий раз! Откровенно говоря, Астарию до дрожи пугал этот голодный взгляд, в котором читалась не просто похоть, но и желание освежевать и поглотить ее целиком.       И даже сейчас, в уютной кофейне посреди Хогсмида, наполненной случайными прохожими, она чувствовала себя рядом с ним крайне некомфортно.       Ей хотелось рассказать отцу или брату правду, но страх сковывал ее. Александр прямо намекал на жестокую расплату за любое «отклонение от плана».       Пригрозил убить брата. Упечь отца в Азкабан или отправить на эшафот. Не единожды повторял, что сделает это, если Асти сбежит.       — Кстати, — нарушил секундную тишину виновник ее душевных терзаний, — это тебе.       Он щелкнул пальцами, и из ниоткуда возникла черная коробочка. Маленький замочек бесшумно отворился, открывая взору Астарии пару сережек с крупными изумрудами.       «Очень… оригинально», — промелькнуло в ее голове, заставив невольно сморщиться.       — Что это? — спросила она, стараясь придать голосу нарочитое безразличие.       — Подарок со смыслом. Они зачарованы следящими чарами, — с явным удовольствием заявил Александр, ожидая благодарности.       Возможно, даже чего-то большего.       Мерзость.       — Ого. Ну, спасибо. Только я, пожалуй, откажусь. Не хочу, чтобы за мной следили, — ответила Асти вяло, стараясь скрыть раздражение.       — Почему? — нахмурился он, удивленно приподняв брови. — Прекрасный подарок.       — Для тебя?       — Для тебя, — подчеркнул Александр властно. — Где бы ты ни была, я всегда смогу тебя найти.       В глазах его вспыхнуло безумие, безграничное и пугающее.       — Ты психопат, Александр. Самый настоящий, — устало вздохнула Астария, слишком сильно сжав пальцы вокруг кружки с американо.       Пора заканчивать этот кошмар.       Ее слова не задели его, напротив, он расслабился на стуле и самодовольно оскалился.       — Я примерно понимаю, что это значит в маггловской психиатрии, и совершенно не согласен. Я могу испытывать чувства. Например… я люблю тебя.       — Это не любовь. Ты мной одержим, — тщетно попыталась вразумить его Асти.       — Какая разница? — пожал плечами Александр. — Я хочу, чтобы ты принадлежала мне. Вся. Целиком.       — Вынуждена отказать. И… мне пора.       Не дожидаясь возражений, она резко поднялась и направилась к выходу из кафе. Хотелось лишь одного — поскорее избавиться от этого ненормального ублюдка. В голове проскочила мысль о Ночном рыцаре — на нем и доберется до дома.       — К черту! — прошептала она, топая в тяжелых гриндерсах по скрипучему деревянному полу кофейни. — К черту этого ублюдка…       Когда она почти достигла двери, ее внезапно и грубо схватили за руку. Рывок был настолько сильным, что выбил воздух из легких — Астария с болезненным толчком ударилась лопатками о твердую мужскую грудь.       Александр. Отвратительное подобие человека.       — Я провожу тебя, любимая, — прозвучал требовательный голос, и он почти выволок Астарию из кафе.       Ни один волшебник не обратил внимания на то, как взрослый парень дерзко выволок хрупкую шестнадцатилетнюю девочку на улицу. Все молча наблюдали за происходящим, словно парализованные.       — Пусти меня! — взвизгнула Астария, отчаянно пытаясь вырваться. — Помогите! Кто-нибудь…       В ответ — тишина.       Поддавшись неимоверной панике, она с надеждой посмотрела сквозь витрину, но никто не откликнулся. Не бросился ей на помощь. Александр крепко держал ее за предплечье, наверняка оставляя болезненные красные следы, и тащил по заснеженной брусчатке. Любые попытки высвободиться не увенчались успехом.       И проходящие мимо волшебник продолжали оставаться безразличными к насилию, что творилось прямо у них под носом.       Когда они свернули с главной улицы Хогсмида налево, Астария поняла — Александр ищет укромное место.       — Что ты задумал? — сипло спросила она, поднимая на него испуганный взгляд.       — Просто подарю тебе подарок, — не глядя на нее, ответил он с хищной ухмылкой, искажающей красивое лицо.       — Мой отец убьет тебя!       — Твой отец — лишь пешка в руках моей семьи, — возразил Александр. — Ты думаешь, ему есть дело до тебя? Он продал тебя на торгах, как скотину. Пойми, Астария, ты нужна только мне.       — Ложь!       — Ты наивна, как первокурсница-грязнокровка.       — А я… Моя мама магглорожденная! — выпалила она в отчаянии, надеясь, что это отвратит его.       И, кажется, на мгновение получилось. Александр замедлил шаг, затем остановился и наградил ее леденящим душу взглядом. Взглядом, который мог принадлежать только маньяку перед тем, как совершить гнусное злодеяние.       — Не шути так, милая. Я ненавижу грязнокровок, — прозвучал безумный смешок, словно издевка, и он продолжил путь.       Улица вокруг опустела. И в звенящей тишине были слышны лишь яростные брыкания Асти и скрип снега под ногами. Александр, заметив темный закоулок между двумя вероятно давно пустующими домами, уверенно направился туда.       — Не трогай меня! — запаниковала Астария еще сильнее. — Я не врала! Моя мать правда магглорожденная!       — Это глупости. Ты врешь, потому что боишься моего подарка. Но я все равно его тебе сделаю. Хорошие мужья всегда дарят подарки своим маленьким женам.       Он швырнул ее вперед, и Астария с глухим стуком упала лицом в снег, сильно ударившись. Больно. Останется синяк.       — А-а-а, сука! — вырвалось у нее, пока она пыталась подняться.       — Силенцио, — гневно бросил Александр, уселся на ее поясницу, крепко скрутив руки за запястья.       Прижатая к земле, Астария беззвучно рыдала, охваченная ужасом. Воздуха катастрофически не хватало из-за давления сверху и нарастающей истерики.       Почему это происходит с ней?       Почему все это происходит только с ней?       Отравление. Помолвка. Теперь — этот лишенный рассудка психопат. И одному Мерлину известно, что он задумал.       Слезы застилали глаза, и она едва могла разглядеть хоть что-то в радиусе полуметра. Щеку обжигал колючий снег. Александр придавил ее своим весом, и попытки вырваться стали безнадежны. Лишь стихийная магия могла бы спасти ее.       Она не видела, что он делает, но почувствовала, как он задрал рукав мантии, и что-то холодное и острое коснулось кожи.       Нож! Это был нож!       Астария истошно заорала, но заклятье немоты поглотило крик.       — Я помечу тебя. Если ты не хочешь моего подарка, то оставлю клеймо на твоей руке. Будет красиво. Обещаю.       Метал коснулся нежной кожи, и…       — Петрификус Тоталус! — родной голос словно луч надежды пронзил темный проулок.       Луч заклятья осветил пространство, и Александр без чувств рухнул на Астарию. Та немедля выкарабкалась из-под его тела и обернулась к брату.       Силенцио спало.       — Марволо, — тихо, со слезами на глазах, прошептала она, глядя на своего спасителя.       Он стремительно приблизился к ней и помог подняться с земли. Несмотря на произошедшее, он сохранял невозмутимый вид.       — Как ты… как ты нас отыскал? — прошептала она, с трудом глотая воздух.       — Увидел почти через всю улицу, как мерзавец тащит тебя, и бросился бежать. Только что закончил дела в Хогвартсе. К счастью, передумал забирать диадему сегодня. Еще мгновение — и одному Салазару известно, что бы этот ублюдок с тобой сделал, — произнес Марволо, и в его голосе промелькнула едва заметная тревога. — Нужно стереть ему память.       — Постой… — она мотнула головой, плотно зажмурившись. — Ты сказал «диадема»? Но отец говорил…       — Неважно, что он говорил. Я ему не доверяю. Он и насчет крестражей был уверен на все сто процентов. И что теперь? Гниет в Мунго, — Марволо бросил взгляд на бессознательное тело Шатобриана-Рене. — Внуши ему, что на него напали. Воры или кто угодно. Когда назначена помолвка с этим ублюдком? Нам нужно минимум две недели, чтобы сварить зелье.       Астария крепко держала брата за руки и не могла произнести ни слова. Просто не хотела говорить.       — Можно я тебя обниму, а потом все расскажу? Мне плохо и страшно, — тихо спросила она.       Марволо на мгновение растерялся, но, пожав плечами, кивнул. Затем заключил ее в объятия.       — Скоро все закончится. И мы отомстим этому безумцу, — заверил он, ласково поглаживая ее спину.       — Хочу домой… к маме и папе. Хочу в Италию, — прошептала Астария, вытирая влагу со щек тыльной стороной ладони.       Марволо вдруг отстранился, внимательно глядя на нее.       — Ну что ж… может, отправимся в Палермо? Все равно в ближайшую неделю ублюдок будет приходить в себя после «ограбления», — он кивнул на Александра.       И впервые за последние дни Астария ощутила прилив счастья.