Соло черной кошки. Часть 1.

В избе душно. От печного бока расходятся почти осязаемые волны жара. Сквозь полуприкрытые веки вижу, как по стене мечется большая тень. Тень склоняется надо мной. В руке у неё жестяная кружка. - Ну. Хватит притворяться, - голос сердит, - пей… - Спасибо… - пискнула я. - И…я не буду так больше… Прости! - Угу. Не будешь! Так я тебе и поверила! Я робею и медлю. Так как виновата - дальше некуда. Ежели б не бабка… лежала бы сейчас не под теплым стеганым одеялом, а в снегу… если еще осталось бы чему лежать. А всё самоуверенность моя! Да любопытство кошачье! Как оно - по снегу то? Да ночью. И сама! Сама! Без опеки и наставлений! Да не просто котенком, а рысью… правда рысь из меня тоже маломерная получилась. Вот волки и обложили. Я полночи уходила от них по полю, огрызаясь и шипя. Но они наседали со всех сторон, не давая приблизится к лесу. Умудрилась в сереющем свете углядеть одинокую сосну. К ней и кинулась! Подвывая от ужаса и уже почти не чувствуя замерзших лап. Потому как знала - если успею до неё добраться, то появиться надежда спастись. Правда одной моей надежды оказалось мало. Потому, что спасение пришло с той стороны, про которую тогда и думать не смела. Неслышная тень мелькнула на фоне светлеющего неба. На волков, расположившихся под «моей» сосной обрушился снежный вихрь. Разметало их в разные стороны тут же. Стая неслышно растворилась в сереющем мареве. А передо мной, сердито щелкая крючковатым клювом, умостилась на ветке огромная сова. Шумно отряхнулась. Поправила перо в крыле и выжидающе уставилась на меня… Бабка всё так же терпеливо ждет, пока я соберусь с духом и расскажу ей свою эпопею. А потом, чувствую, устроит мне такой разнос, что мало не покажется. Я вздыхаю и под пристально - сердитым взглядом начинаю каяться. * * * Иришка стояла, придерживая одной рукой дверь, а другой прижимая к животу шуршащий пакет. - Катерина Викторовна? - она обвела меня взглядом с головы до ног. - Что случилось? - Э-э… - повторила я. Более осмысленный ответ у меня как-то не получался. Больше всего хотелось шипеть. С трудом выдавила из себя нечто более - менее членораздельное: - Не спалось что-то. Решила сходить - посмотреть. Как тут мой подопечный. - Угу, - кивнула Иришка, - а по дороге-то что случилось? - С чего ты взяла? Девчонка молча показала подбородком за мою спину. Я оглянулась. На противоположной стене висело зеркало. А в нём отражалось нечто со всклоченными, пыльными волосами и с роскошными фингалами под обоими глазами. Последствия удара. Очковый синдром называется - машинально вспомнила я. Как завершающий картинку штрих - футболка, надетая наизнанку. Шедевр! Под названием «Удачный отдых» Автоматически пригладила волосы, стряхивая с них клочья пыли, повернулась обратно: - Ирк, слушай. Только никому не говори… Иришка всегда легко поддавалась внушению. Через пять минут она помнила только то, что я заглядывала в клинику проведать пациента. Мой внешний вид уже выветрился у неё из памяти. А я плелась домой, надеясь, что сумею донести в целости и сохранности свою бедовую голову. Потому как разболелась она невыносимо, и даже то, что «приключение» закончено, не особо радовало. Потому что через пару часов мне выходить на прием, а сил совсем нет. И времени на восстановление тоже нет. Я, хоть и оборотень, но для того, чтобы привести себя в порядок, нужно какое-то время. Хотя бы сутки. А отпроситься мне не светит, так как клиника, из которой я сейчас шла, была моя. Наполовину, правда. А вторая половина принадлежит Ленке, притащившей меня туда - моей лучшей, и, пожалуй, единственной подруге. Только перед самым домом вспомнила про вещи, оставшиеся в парке. Ну да ничего - заберу позднее. Благо, что, наученная горьким опытом, позаботилась о том, чтобы домой попадать при любом раскладе. Ну. Как сейчас, например. Ключ у меня рядом с дверью припрятан. Кто не знает – где ни за что не догадается. Дома я выдернула телефон из розетки, а потом, едва найдя сил, что бы сунуть голову под кран - смыть пыль, просто рухнула на диван. Спать! Спать и еще раз спать! Но поспать толком мне не дали. Проснулась от разухабистого: «Эй, тролль, собирайся на йоль!...» под ухом. Протянув руку, вытащила из валявшегося рядом с диваном рюкзачка сотовый. - Ну и где тебя носит? - донесся до меня издалека голос. - Я тебе звоню, звоню… - Мам, - прохрипела я в трубку, - … дай поспать, я тебе попозже перезвоню. Но матушка не унималась. - Катька! Ты меня не рада слышать? Я по тебе скучаю, а ты! - Мама, - прервала её я, - у меня была жуткая ночь, я тебе перезвоню, когда буду в состоянии. Прости. - и отрубила. Вот уж матушка, как всегда в своем амплуа. Знает же, что с утра я, чаще всего, просто не дееспособна. Теперь нужно будет звонить и оправдываться, а если учесть, что звонок будет даже не просто междугородний…. Додумать я не успела. Перед глазами горел костер, а за костром в пламени, которое прозрачно накладывалось на синее небо, летел черный ворон. Вот он всплеснул крыльями, и уронил из лап искру. Искра, разрастаясь полетела вниз и разбилась о землю с ледяным звоном, который пронзил уши как иглой… Дззззааа…Дзаааа…Дзааа… Да что же это, в конце концов, такое! Под ухом снова надрывался так и не выключенный сотовый. Продирая глаза, поднесла несносный аппарат к глазам. На экране высветилось сообщение от Ленки: Cito! Cito! Понятно. Моё присутствие необходимо в клинике. И быстро. Но ничего страшного - так, помочь разгрестись с острыми проблемами. Так что можно не бежать. Если было бы что то действительно срочное, то было бы слово Citissimo! А если бы совсем мрак, прибавилось бы Help!!! Видно не судьба мне сегодня выспаться. Если подруга просит помощи, то придется шевелиться. Пока одевалась и гримировала синяки под глазами, старалась придумать - что делать с пропавшей из клиники кошкой. Если точнее - как обставить дело, чтобы никто не спрашивал - куда она пропала. Раньше об этом думать сил не было. * * * Лунный свет отражается от жидкости мягкими бликами. Чашка в моих руках подрагивает и норовит расплескать содержимое. Я сижу на полу в лунном квадрате посреди круга, начертанного угольком на светлых половицах. По внешней черте начертаны непонятные знаки. Прохладный пол холодит обнаженную кожу. Страх и возбуждение покрывают тело темными пупырышками. - Ну что же ты? Пей. Я затравленно поднимаю глаза. - Стра-а-ашно! - Не бойся. Я рядом. Я решаюсь и подношу грубую глиняную плошку к губам. Зубы глухо стучат о край. Питье, не оставляя вкуса, проскальзывает в желудок. Во рту становиться холодно. Язык немеет и сводит челюсти. Выпущенная из рук плошка с невнятным всхлипом разваливается на несколько частей. Я охаю и заваливаюсь набок. Тело скручивает судорога, и оно перестает слушаться. Нечаянно попавший под руку осколок оставляет на коже длинную царапину, от которой вдруг начинает расходиться волнами странное ощущение. Я с ужасом наблюдаю, как на руке, вместо коротких светлых волосков, начинает пробиваться черная шерсть. Рука истончается, пальцы втягиваются, выпуская из себя изменившиеся и заострившиеся ногти. Когти! Комната резко начинает увеличиваться, раздаваясь в стороны. Лунный свет становится нестерпимо ярким и бьет по глазам. Кричу. Мой крик меняется вместе со мной. То, что вырывается сейчас из моего горла, мало похоже на человеческий. Оглушающие звуки ночи врываются в уши. Пересилив себя, сворачиваюсь в спасительный клубок. Успев заметить черный хвост, больше похожий на ершик, проваливаюсь в темноту… Проснулась от запаха жарящихся оладий. Солнечный свет бьет в окно. Пылинки искрятся в лучах. Жмурясь, откинула одеяло. Села на лавке. Тут же рядом оказалась бабка с парящей кружкой в руках. Я отшатнулась от неё. Ночные воспоминания окатили, как ушат ледяной воды. Перевела взгляд с бабкиного лица на пол. Он был чист. Никаких следов. Поднесла к глазам руки. Покрутила перед собой – всё как обычно. Бабка понимающе покачала головой и протянула мне исходящую паром кружку. - Выпей, легче станет. Я вскинула на неё глаза. Встретившись с успокаивающим взглядом, послушно взяла кружку из её рук. Травяной чай был терпок и прогонял страхи. Со вздохом откинулась на подушку. Тут же на табуретке рядом с лавкой материализовалась миска с горкой оладушек и несколько плошечек с вареньем, медом и сметаной. - Ешь. Набирайся сил. Теперь самое страшное уже позади. Дальше будет легче. Я испуганно дернулась, уронив одеяло. - Ты молодец, - подмигнула мне бабка, возвращая одеяло на место, – у тебя с первого раза получилось. И сейчас ты в порядке. Я-то по первости неделю отлеживалась Всё еще не оправившись от потрясающей похвалы и ночных переживаний, принялась за оладьи. Солнечный день лился в окно и обещал кучу приключений. * * * - А я правда была кошкой? Бабка хмыкнула мне в ответ, продолжая раскладывать по расстеленному на полянке одеялу собранные нами травки. По её лицу прыгали тени от веток рябины, под которой мы расположились. Я нетерпеливо затеребила её. Она нехотя оторвалась от своего занятия и сняла очки. Строгие глаза воззрились на меня. - Ты не веришь своим глазам? Своим ощущениям? - Ну… было так странно. Необычно. - Только это ты и должна помнить. Она, снова нацепив очки, вернулась к своему занятию. Задумчиво перебирая чуткими пальцами соцветия, продолжила: - Ты - то, кем себя ощущаешь. Всё зависит от этого. Если ты понимаешь, что ты человек – ты человек. Если видишь себя кошкой – становишься ею. И ничего странного в этом нет. Если умеешь. - Но почему? Почему раньше, дома, я ходила на четвереньках, мурлыкала и терлась боком об ноги, то я оставалась человеком… а вчера я правда стала кошкой! Хоть не мяукала и не выгибала спину. - Это просто. Раньше ты играла в кошку. Оставаясь при этом человеком. Ты была человеком, игравшем кошку. Как актер в театре. Актеры играют роль. Но человек на сцене никогда не станет Хлестаковым и Обломовым именно потому, что они на сцене. Играют роль. Они не соотносят себя со своим героем. Они просто вживаются в роль. Но они никогда не будут поступать так, как поступал их герой в своей повседневной жизни. Пусть даже проникнуться его жизнью и поступками. - Но почему? - Потому что играть человека и быть этим человеком – это большая разница. И не только человека. Вчера ты прониклась сущностью «Кошки». Именно «Кошки» - с большой буквы. Ты поняла её центр. Теперь тебе будет легче. - Легче стать кошкой? - Кошкой, собакой, птицей. Не имеет значения. Имеет значение только то, что ты поняла, как сдвигать центр своего восприятия на другой уровень. Только это важно. Остальное – шелуха. Бабка поднялась с одеяла, оправила юбку. - Давай, вставай. Пора нам перекусить. Собери веток для костра – чаю попьем. - Ага… уже иду… только скажи сначала – кто такие эти… Хлестаков с Обломовым? Тоже оборотни? * * * Несмотря на раннее время, в приемной уже сидело несколько человек с питомцами на руках. Когда я взялась за ручку двери, ведущей в кабинет, в рукав мне вцепилась старушонка с тучной дворняжкой за у ног. - Девушка, вы куда без очереди? Сейчас я должна! - торжествуя своим преимуществом, заявила она. Я повернулась к ней: - Бабуля! Вы ошиблись. Я - врач! - бабка тут же отцепилась, и начала заискивающе щебетать: - Ой, дочка! Может, посмотришь сейчас мою Ладушку? А то так долго там принимают. Судя по всему, сидела она, вряд ли дольше десяти минут. Но с такими лучше не спорить - всю душу вытянут. Поэтому я пообещала посмотреть её ненаглядную собаченьку сразу, как только накину халат. Но тут дверь распахнулась, и на пороге возникла Ленка. - Кать, ты уже здесь? Пойдем быстрее -у нас небольшая проблема. Бабка тут же встряла: - Мне обещали сейчас нас принять! А то вы на полдня разговоры затеити, а моей Ладе помощь нужна - вон как хрипит. А вдруг она у меня тут помрет сейчас на руках? Помощи не дождавшись? Судя по виду собаки, ей требовалась не наша помощь, а голодная диета. Дней, эдак, на десять. Но бабке это говорить было, естественно, бесполезно. Ленка, сделала в её сторону успокаивающий жест - сейчас вас примут, а мне состроила гримасу - пойдем быстрее. Пришлось послушаться. Как только я закрыла за собой дверь, Ленка выпалила: - Катьк. У нас проблема. Даже и не знаю что делать! - Что случилось? - поинтересовалась я - Ты сегодня утром, когда выходила, под ноги смотрела? - А что случилось то? Ты толком объяснить можешь? - У нас пациент пропал, - выдала подруга, - кошку я вчера привезла. Большую. Черную. - Не видела я никакой кошки. И почему она была не в боксе? - Да заняты все боксы! Решила оставить пока в коробке, в которой привезла! И не могла же она в воздухе раствориться! Ирка, когда выходила - входила, под ноги смотрела. Потому что эта зараза в себя пришла и очень шустро бегала. Но перед тем, как выходить, она кошку видела, а когда ты ушла, то зверюги и след простыл. Это же скандал! Ты что, не понимаешь? А может, правда стоило сказать, что случайно выпустила? Нет. Надо было сразу - сейчас момент уже упущен. Тем более, что на наши голоса в приемную вышли Иришка с Шуриком, вторым нашим практикантом. - Да не видела я вашей кошки! - шепотом, чтобы не услышали люди за дверью, закричала я. - Ни черной, ни полосатой, вообще никакой. Надо просто углы проверить, скорее всего спряталась где нибудь. - Проверяли уже, - буркнула Ленка, - всю клинику обшарили. Нет её. Слушай, ты правда не видела? - уже примирительно спросила она. - Да правда же. Ленка развернулась к Иришке. - Ну и что делать будем? У Иришки затряслись губы. Сейчас разревется. Ну уж нет. Незачем девчонку обижать. Она тут совсем ни при чем, так что надо выручать. - Слышь, Ленк. Оставь ребенка в покое. Если кошка уйти умудрилась, разве руганью её теперь вернешь? Надо как то выкручиваться, а не виноватых искать. Ты лучше скажи, что за животина была. И какие хозяева. Может, сможем миром решить. - Ладно. Может, и сможем. С этой кошкой, если честно, анекдот сплошной. Прикинь, звонит ночью какой то чудак, и говорит, что у него кошка пришибленная. И что совсем помирает. Приезжаю. Лежит такая… слушай! Куны отдыхают!. Вот помнишь, у тебя на фотке кошка есть? Что то типа нее. И история с ней какая то странная приключилась. Парень толком ничего не рассказал. Говорит, что только вот подобрал. Её, видите ли об дерево стукнули! Нет! Ты прикинь! Такую тушу-то! Я чуть не надорвалась, пока её из машины вытаскивала. Так что странная какая-то история получается. Да. Странная история. Действительно. Не успела я обдумать ситуацию – не до того было. Но ведь кошка из меня достаточно большая получается, несмотря на мои «метр с кепкой» в человеческом виде. И на реакцию я пока не жаловалась. Что произошло-то? Да и про фотографию мою подруга ой как некстати вспомнила. Правда там не я запечатлена… Ну да ладно… Сейчас у нас обрисовались другие заботы - Ленку-то угомонила, но вот как теперь объяснить моему сердобольному спасителю, что кошка испарилась в воздухе, не оставив никаких следов? И весьма не маленькая кошка. - Слушай! Так это же выход! Кошка не хозяйская. Домой не пойдет. Может сказать ему, что она того… не выжила. Да и дело с концом. - Катьк! Ты дура - нет? А если он её где встретит потом? Её же ни с кем не спутаешь! - Ладно. Жертвую своей репутацией ради общего блага. Давай телефон этого парня. Я с ним сама поговорю. Надеюсь - договоримся. Так что не переживай заранее. А то я еще ту бабку с дворняжкой принять пообещала - она там сейчас под дверью от злости лопнет. Отмывай стенки потом. Да. Слушай. Ничего, что я у тебя такого завидного клиента отбиваю? Закончить мне подруга не дала - замахала на меня руками: - Забирай! Забирай! Такого добра не жалко! А у тебя как-то лучше с такими кадрами получается. Еще бы не лучше, подумала я. Нужно только знать - что им надо. Остальное - пара пустяков - И чем ты их только нейтрализуешь? - продолжала она. - Научила бы меня. А то иногда выть хочется от таких вот бабушек. Ладно. Телефон в журнале записан. И прости, что выдернула из дома, но тебе же всё равно не спалось. Я про себя только пошипела. Даже и не поделишься ни с кем - что за ночка мне выдалась, и как мне “не спалось”. Ну да что теперь? Надо думать, как репутацию клиники спасать. Сама заварила эту кашу, самой и расхлебывать. Тут дверь отворилась, и в приемную ввалилась громадная лохматая псина. Где-то на другом конце поводка затерялась хозяйка. - Здравствуйте, - прощебетала она, - мы не опоздали на процедуры? Пёс боком подвинул меня с дороги и пошел здороваться с Ленкой - просто ткнулся лобастой башкой ей в ноги. Подруга слегка попятилась, но напор выдержала: - Тише, тише, Былей. Ты меня уронишь! Конечно не опоздали, - это уже хозяйке, - проходите, сейчас всё приготовим. За дверью тут же замаячила бабка с собачонкой, явно замышляя устроить скандал. Так что Ленка с Шуриком быстро ретировались в процедурную. Иришка, сообразив, что инцидент исчерпан, попрощавшись, убежала. А я, показав на стул бабке, села за стол: - Ну, рассказывайте, что у вас случилось. Та не заставила себя долго упрашивать. Минут через сорок, выжатая как лимон, выпроводила бабку за дверь. Умудрившись с ней не поругаться. Подруга посматривала на меня сквозь приоткрытую дверь с нескрываемой завистью - обычно с такими и за полтора часа не управишься, да еще и не угодишь так, что после неприятностей не оберешься. Шурик вообще светился таким восторгом, что я не удержалась - подошла, и щелкнула его по курносому носу - «Учись, студент!». Шурик не обиделся и предложил сварганить чаю. Отказываться я не стала. Так как разговор мне сейчас предстоял тоже не из приятных. * * * - Не хочу! Не поеду! Не по-е-ду! - Убегая к себе в комнату, хлопнула дверью. Прыгнула на диван, и зарывшись носом в подушку, разрыдалась. - Не хочу! Не хочу! Не хочу! Ну за что они так? За что? В деревню! На все каникулы! И именно тогда, когда у меня такие планы на лето! Зря я, что ли из себя три месяца затворницу изображала? Вместо того, чтобы как обычно носиться по улице. И всю домашнюю библиотеку перерыла. Теперь Лешка изведет намеками, что я струсила… - Ууууу… - излила свою тоску подушке. Вот уж родичи, как всегда, все планы порушат! Они решили, видите ли, отправить меня к отцовской тетке. О которой у меня были только очень смутные воспоминания из далекого детства. Не скажу, что они были плохие. Просто провести три месяца с практически чужим человеком, да еще и где то в глухомани мне совсем не улыбалось. Но спорить бесполезно. Так что все мои слезы - пустая трата времени. - К-а-а-ать, - в приоткрытую дверь просунулась мамина голова, - ну Кать! Там лес рядом. Речка. Ты на себя в зеркало посмотри - зеленая вся. На воздухе последнее время совсем не бываешь. Хоть накупаешься вволю. Загоришь. Молочка парного попьешь… - Ы-ы-ы-ы-ы-ы! Упоминание о парном молоке меня окончательно добило.На дух не переношу! Я снова залилась в три ручья. Мама вздохнула и закрыла дверь - поняла, что это надолго. Так что через два дня, когда мы после долгой дороги въезжали в деревню, настроение у меня было самое скверное. Мама с нами не поехала. Отец после пары безуспешных попыток разговорить меня плотно умолк, только изредка бурчал себе под нос, когда ситуация на дороге ему не нравилась. Подрулив к дому на окраине, он заглушил мотор и вылез из машины. Загонять во двор её не было смысла, да и сам дворик был настолько мал, что даже наша небольшая «копеечка» в нем бы поместилась с трудом. На звук хлопнувшей двери из дома выбежала тетя Наташа. Вытирая на ходу руки о передник, поспешила на встречу. - Витенька, Катюша! Ну наконец то! А я-то заждалась! Давайте в дом! Обед простывает! - не обращая внимания на насупленный вид, вытащила меня из машины. Быстро прошлась суховатыми губами по лицу, - Катенька, девочка. Сколько тебе уже? Двенадцать? Выросла-то как! Вытянулась! А бледная! - Вы что, вообще ребенка на улицу не отпускаете? - накинулась на отца. - Совсем прозрачная! Отец не ответил, спрятавшись за открытой крышкой багажника - сумку мою доставал. Но тетушку это не смутило. Приобняв меня за плечи, повлекла в дом. Не умолкая при этом ни на минуту. Неужели это на всё лето? Ой, мама! В доме с моего последнего визита совершенно ничего не изменилось. Та же старенькая мебель, те же ситцевые занавески на окнах. Тоска зеленая! Плюхнувшись на стул в уголочке за столом, почти погрузилась в свои невеселые мысли, как вдруг заметила озорной взгляд тети Наташи: - Что? Сослали? В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов? Чем провинилась то? Ни чем? Ну тогда вовсе не весело. Ничего, не переживай - скучать у нас не придется. Друзья - товарищи, грибы - ягоды. Лето пролетит, и не заметишь. И вот что! Хватит дуться. Лучше помоги на стол собрать. - Подмигнув, положила на стол нож, - Вон, хлеба порежь, справишься поди. Не маленькая. Я, возмущенно фыркнув на конец фразы, принялась за буханку. Появилась надежда, что всё не так уж и плохо. Вот только пускай отец уедет, а там - посмотрим. Тем более, что папочка задерживаться не стал. Быстренько покидал в себя нехитрый обед. Загрузил в багажник приготовленные заранее тетушкой гостинцы. А также надавал мне кучу ну очень ценных указаний. После этого унесся в город. С тетей Наташей к концу ужина мы окончательно нашли общий язык. После отцовского отъезда она просто выставила меня на улицу - иди, осваивайся. Там, если по улице вниз спуститься - речка. На ней всегда ребятни полно. Успокоила, одним словом. Ну и что, что речка. Ну и пусть там народу много. Я же никого не знаю. И меня здесь никто не знает! И что прикажете делать в этой ситуации? * * * Долгие гудки в трубке. Наконец отозвался полусонный голос: - Да. - Здравствуйте Олег. Простите, пожалуйста. Вас из клиники беспокоят. Тут, понимаете, такая ситуация получилась… - Что? Не выжила? - расстроился парень. - Нет. Что вы! Жива. Только она пропала. - Как это пропала? - лица я, естественно видеть не могла, но клянусь, сейчас на нем было озадаченное выражение. - Как это пропала? - повторил парень. - Вы уж простите нас. Но так получилось. Видимо выскочила. Правда, как ей это удалось - ума не приложу. Так что вы в праве… Закончить мне не дали. - Да чего уж теперь. Жаль, конечно, что не уследили. Только вот мне кажется, что так лучше будет. Я вечером голову себе ломал - как с ней дальше быть. Кошка-то не моя. А раз нашла в себе силы уйти - значит, здорова. И никаких претензий у меня к вам нет. Спасибо, что помогли животине. Сколько я вам должен? Я чуть не поперхнулась от неожиданности. Мы за его кошкой не усмотрели, а он спрашивает - что он нам должен. Надо же, какой! - Разумеется, нисколько, - я немного замялась, - тут ваша коробка с полотенцем осталась. Может, заберете? Или домой вам отвезти? Парень засмеялся. - Ну зачем она мне? Пусть уж у вас остается. Может, пригодятся для кого. - Знаете, - вдруг ляпнула я, неожиданно для самой себя, - у вас же, вроде собака есть? Так вот, если, не дай Бог, конечно, с ней что-нибудь случится - лечим бесплатно. Договорились? - Тьфу. Тьфу. Тьфу. - ответил. - Не откажусь… Положив трубку, наткнулась на подозрительный прищур Ленкиных глаз. - Слышь, Катюх! А с чего это ты решила, что у него собака есть? Про неё разговора не было. - Эээ… - вот попала! Ведь правда не говорила она про собаку. Всё язык мой длинный да бестолковый. Снова теперь выкручиваться? О! - Слышно было, что собака лаяла. - Ага. А если это на улице? За окном? - Да нет. Не за окном. Да и не отказался же он. Так что не ошиблась. - Ой, что-то темнишь ты, дорогая. - Да ладно тебе. Подозрительная ты больно. На пустом месте. Пойдем, лучше еще чайку хлебнем. Пока народ опять не набежал, - поспешила я перевести разговор. Хорошо всё то, что хорошо кончается.