ГЛАВА 8
23 апреля 2024 г., 12:00
Прошло всего три дня нашего с Соней нахождения в больнице. Несмотря на то, что располагаемся мы в соседних палатах, увидеться у нас так и ни разу не получилось. Мне было тяжело подняться с кровати, Соня, как я слышала пришла в сознании только на следующий день после меня. Мне очень хотелось переговорить с ней, узнать, как она себя чувствует.
Даша буквально ночевала то со мной, то с Соней. Удивительно, что врачи согласились на это. Даже моей маме было проблемно пройти к нам, чтобы элементарно передать гостинцы. Наш врач твердил ей, что мы еще не до конца восстановились и нас нельзя беспокоить. Но лично я больше беспокоилась из-за того, что целыми днями валялась без дела в палате.
Сегодня четвертый день. И с сегодняшнего дня наконец будут пропускать всех, кто хочет нас навестить. Мое состояние значительно улучшилось. По наставлению врача, я стала потихоньку передвигаться по палате, но кости все еще ныли, вспоминая почти минувшую боль. Синяки и раны начали постепенно сходить, как на теле, так и на лице. Единственное напоминание, которое всегда будет на моих глазах — это рубец от ожога, который непременно останется после заживления. А пока медсестры старательно мажут мою рану заживляющими мазями. Как будто он от этого бесповоротно исчезнет.
Перед сном, закрывая глаза, в голове вновь возникала картинка, которую я видела перед тем, как центре огня. Бабушка… Она была такой реальной, тот же голос, те же нежные руки, тот же родной запах. Что это было? Сон? Видение? Она просила у меня прощение, но я так и не поняла почему. Как только в палате выключался свет, я пыталась плакать, но не получалось. Мне не было больно, но в груди было жгучее чувство, которое растворяло мою плоть, оставляя во мне огромную дыру. Мне хотелось кричать и бить руками стены, на столько сильной была эта пустота внутри. С утра я возвращалась к своему обычному полу больному состоянию. Мне не хотелось радоваться, но я делала все, чтобы истинные эмоции не вырывались наружу. Распространять свои проблемы на других я не хотела. Всем и так было тяжело после пережитого. Оставалось только принять все это и пережить.
Стук в дверь палаты прервал мои похождения по кругу. Я развернулась в сторону двери, спрашивая кто пришел.
— Это я! — задорно проговорила Даша, аккуратно открывая дверь и проходя в комнату. Уголки моих губ легко приподнялись. — Долго по комнате шастать будешь? — блондинка присела на мою постель, уставившись на меня. Я нахмурила брови, остановившись на месте. — В гости не хочешь сходить? — хитро ухмыльнувшись, наконец произнесла подруга. Долго думать не пришлось, я просто взяла весящий на стуле белый халат и, накинув его, поковыляла к двери.
— Ну, ты долго сидеть собираешься? — открыв дверь, я остановилась одной ногой в палате, другой в коридоре и с наигранным возмущение обратилась к Даше, которая все еще сидела на кровати, не сводя с меня глаз. Девушка широко улыбнулась и мигом подскочила с места.
— Я буду верить в любовь. Отныне и всегда я буду верить, что можно встретить человека, которого ты будешь любить до конца жизни и который будет любить тебя. И это не самообман… — не успели мы открыть дверь в соседнюю палату, как за ней послышались обрывки знакомого голоса.
Соня сидела на кровати в позе лотоса, повернувшись к окну лицом, с книгой в руках, которую без стеснения читала в слух и с выражением. Она рассказывала, что раньше чтение помогало ей справиться со стрессом. Когда родители начинали ссориться, книги становились ее убежищем. Она уходила в мир фантазий, где проблемы решались, а люди всегда оставались верными. Видимо девушка решила вспомнить способ и отвлечься от навязчивых мыслей.
— Вынуждены вас отвлечь… — Даша прошла вперед, закрывая меня своей спиной, перед Соней, которая отложила книгу в сторону и повернулась к двери. — К вам гостья, — блондинка шагнула вправо, открывая меня взору Истоминой. Девушка мигом подорвалась с койки и, разведя руки в разные стороны, захапала меня в свои объятия. В отличии от меня передвигалась она ловко.
Я точно так же ответила ей, зарывшись носом в ее шоколадные волосы. Мое внимание не сразу зацепилось за их длину. Они были не как прежде длинными, а чуть ниже плеч. Желания расспрашивать об этом у меня не было. Да и без этого было понятно, что, судя по целым кожным покровам на руках и ногах, огонь все же добрался до того, чем девушка дорожила всю жизнь.
Даша, стоя в стороне, стушевалась и виновато смотрела мне в глаза. Словно во всем произошедшем она винила себя. Я подозвала ее к нам. Она неуверенно шагнула в нашу сторону, и мы с Соней притянули ее за руки, заключая ее в круг объятий.
***
— Ого! Смотри! Это платьице просто огонь! — блондинка взяла какое-то яркое платье на одной из тысячи вешалок в привлекательном бутике торгового центра. Руслана никак не реагировала на её слова, но та даже не замечала, продолжая что-то тараторить. В школе из каждого угла звучали разговоры о трагедии, которая произошла с двумя девушками из их школы. Афоева прекрасно знала адрес больницы, в которой находилась Витковская, но никак не решалась навестить ее. Слишком много она сделала, чтобы сейчас просто заявляться к ней и выражать свое беспокойство. Она стала той, кого Витковская высмеивала. Одной из тех, кто ходит за Свиридовской и поддакивает всем ее словам. Самым странным было то, что Настя выделяла Руслану среди всех своих шестерок. Таскала ее за собой, словно ручную собачку. — Так, я точно должна померить эту кофточку! Мы должны сегодня быть лучше всех на тусовке! И тебе сейчас что-нибудь подберем, да? — блондинка посмотрела на подругу, которая отвернулась совершенно в другую сторону. — Рус? — девушка отозвалась и перевела безэмоциональный взгляд на Настю. — Подруга, ты чего? — она взяла девушку за руки, требовательно смотря в глаза. Афоева вздохнула, плавно вытаскивая руки из её ладоней. — Скажи, к чему это все? — Настя нахмурила брови, явно не понимая, что имеет в виду собеседница. — Почему я здесь с тобой? Почему ты смеешься над тем, что произошло с Витковской? — она выжидающе смотрела на Свиридовскую. Настя переминалась с ноги на ногу и заметно напряглась. Руслана чуть повернула голову в сторону и вопросительно подняла брови. — Не забивай себе голову чепухой, — блондинка отвернулась от пристального взгляда девушки и ничего не говоря продолжила разглядывать вещи на вешалках. — Я чего-то не знаю? — Руслана грубо схватила Настю за плечо и развернула к себе. Лицо блондинки выражало испуг и поступающий неприятный страх. Она никогда не видела Афоеву такой. — Нет, нет… конечно нет, — замямлила Анастасия и нежно, как бы успокаивая ярость, убрала руку подруги со своего плеча. Руслана крепко закрыла глаза и потёрла лоб, осознавая глупость своих действий. Свиридовская грустно посмотрела на девушку. — Тебе не о чем волноваться, — осторожно продолжила блондинка, опустив взгляд к своим ботинкам. — Я понимаю, что я много всего делала раньше… и ты сомневаешься в моей искренности, но… — она резко умолкла, подбирая слова. Слова лжи. Снаружи она была спокойна, но под кожей буйствовала паника. — Но я бы никогда тебе не соврала и не предала. А что сделала она? — Настя, сама того не замечая, резко сменила тон на более грубый. Руслана недоверчиво косилась на неё. — Разве она не заслужила такой расплаты за все, что сделала мне… тебе…? — блондинка конкретно начала переходить на крик. Афоева оглядывалась по сторонам, все ещё не забывая, что они в магазине. — Она же в наглую флиртовала и сосалась с моим парнем на моих же глазах! А может, пока я не видела, даже и тра… — Тихо! — Руслана резким криком перебила подругу, не давая ей договорить. Настя захлопала глазами, отводя взгляд в сторону, а русоволосая устало выдохнула. — Ладно, извини, что начала это. Ты права, но я бы хотела навестить ее. Не как подруга, а как человек, — блондинка обижено смотрела в пол, но умело скрывала радость. Она была рада тому, что победила в этом разговоре. Руслана крепко обняла Настю. — Хорошо, не беспокойся, я навещу ее. Потом расскажу тебе все, — Свиридовская прошептала, шмыгая носом и положив голову на плечо девушки. Руслана чуть нахмурилась, но ничего не стала отвечать на ее благородный порыв. — Ну что подберёшь мне что-то бомбезное? — улыбаясь во все тридцать два зуба спрашивала Афоева, заглядывая в лицо блондинки. Отстранившись, Настя мило улыбнулась и закивала головой. Девушка вернулась к вешалкам с однотонной, спокойной одеждой, вновь продолжая искать что-то определенное. Руслана внимательно посмотрела на подругу, но про себя отметила, что все же сама посетит больницу в ближайшее время.***
— Я ни-че-го не помню, — по слогам произнесла Соня, не отрывая глаз от одной точки. Мы с ней сидели на ее койке, а рядом Даша на кресле. По середине покоилась пиалка с фруктами, от которых меня уже порядком подташнивало, но не настолько как от обычной еды. Медсестрам приходилась впихивать ее меня, но желудок никак не хотел принимать пищу и после каждого приема я сидела возле унитаза. Ужас. На свой страх и риск мы начали разговор о «Той Ночи» — так мы окрестили все, что произошло, чтобы не произносить лишних слов, которые могут выдать всю подноготную происшествия. Соня рассказала, что помнит только то, как кто-то усыпил ее и затащил в микроавтобус. С того момента она не открывала глаза и очнулась лишь в больнице. Даша в общих чертах рассказала ей кто виновен во всем, на что ее сестра лишь измученно выдохнула. Мы явно устали от всех этих интриг и тайн, поэтому перевели разговор в другое русло. — Кхм… — посреди наших слов, Даша прервала нас с Соней, и мы устремили взгляды на нее. — В общем, Аделя сделала нам подарок. Так сказать, в честь спасения… воссоединения, — после этих фраз на тумбочке возле кровати появилась бутылка дорогого красного полусладкого. — Эм… ну мне уже несколько дней не дают ни каких препаратов, — начала я, хитро поглядывая на стройную бутылку с алкоголем. — А я слушала, что чуть-чуть вина врачи рекомендуют, — наконец произнесла Соня, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Рекомендуют, но скорее всего не в нашем случае, но и до беспамятства мы не собирались напиваться. Мы переглянулись между собой и захохотали. Брюнетка торопливо поднялась с кровати и, подойдя к двери, повернула задвижку, которая приятно щелкнула, а это значило, что наше веселье начинается. Из черного шоппера Даша достала штопор. Видимо она не сомневалась в нашей… безалаберности? Блондинка вкрутила спираль в дубовую пробку и зажала бутылку между ступней, но затычка никак не отреагировала. Тогда Соня подключилась к сестре, пока я доставала кружки из шкафа в углу палаты. Наконец раздался долгожданный хлопок, и Даша героически подняла вверх руку, в которой был штопор с пробкой на конце. Софа поднесла горлышко бутылки к носу и вдохнула, а потом передала мне. Я повторила за ней. В нос ударил аромат сладости и элегантности. Наполнив кружки напитком, мы убрали пустую бутылку обратно в шоппер, скрыли все улики и со спокойной (и не трезвой) душой продолжили разговор. — Никита предупреждал меня. А я дура была не осторожная! Тебя и себя опасности подвергла! — алкоголь развязал язык Сони, а ее глаза покрыла блестящая пелена слез, которые уже начинали стекать по щекам. Как я и думала! Все закончится именно этим. Алкоголь сейчас очень расслабляет бдительность, которая скрывает множество горечи в душе. Странно, но выпили мы одинаковое количество, но мне открываться не хотелось. Я вовсе не хочу им рассказывать то, что видела тогда, в кольце огня, будто это было что-то сокровенное. То, что я хочу сохранить навсегда в своей душе и памяти. Я лишь мягко положила ладонь на колено девушки. Халат чуть вздернулся, обнажая уже ненавистный свежий ожег. Соня заметила его, крепко зажмурив глаза и накрыв мою кисть своей. Самым логичным было сейчас нам всем поплакаться друг другу и рассказать, что чувствовали в тот момент на самом деле. Но кроме Сони никто не делал этого. Даша сидела, смотря в одну точку поникшим взглядом. Наверняка она винила себя за свою бесполезность в этой ситуации, но обычно блондинка признавалась в этом сразу, а сейчас просто молчала. Я все так же не могла проронить и слезы. Моя скрытность начинает просыпаться, и я начинаю пропускать эмоции мимо себя. Точнее в себя. Когда сосуд будет переполнен он обязательно лопнет, но этого точно никто не увидит, а потом вновь склеится и этого тоже никто не заметит. И все по новой. Мы выпили по кружке и время подходило к двенадцати часам дня. Это значило, что скоро нас разгонят по палатам и лечащие врачи начнут обход, а потом сон-час. Соня стояла возле раковины прикладывая ледяные от воды ладони к опухшему красному лицу. Ее короткие волосы были насквозь мокрыми, потому что она засунула голову целиком под кран. Девушка выжала копну коротких волос и вернулась на постель. Сестра заботливо накрыла ее плечи полотенцем, но брюнетка не реагировала, смотря в пол. Она выплакала все эмоции. Мне казалось недосягаемым это состояние. — Никита сегодня придёт, — она наконец улыбнулась, так по больному, но искренне. Я действительно поняла, что это нечто большее, чем просто симпатия. Она светилась словно майское солнце на голубом холсте неба. Даша подчистила все оставшиеся следы после нашей шалости, раздала нам по жвачке, и я наконец распрощалась с подругами, отправившись в свою палату. Буквально через пару минут ко мне вновь заглянула блондинка и сказала, что заглянет еще сегодня после школы. У меня вырвалась шутка о том, что Даша под градусом идет в школу и она задорно махнула на меня рукой и упорхала прочь. Следом нас обошел лечащий врач. Молодой мужчина сказал, что я стремительно иду на поправку и через пару дней меня наконец высвободят из этого места заключения. Я рассмеялась над его сравнением больницы и тюрьмы, а он вынул из кармана белого халата конфету и протянул мне. — Как себя чувствуешь? — я чуть помедлила. Он же только что осмотрел меня и сам убедился в улучшениях моего здоровья. Он уловил мою растерянность и уточнил. — В психологическом плане, — я так же замешкалась, говорить правду не хотелось. Я сама в силах пережить это без посторонней помощи, а он наверняка отправит меня к какому-нибудь психологу. — Нормально, — сухо ответила я. А он будто все понял, но грузить меня не спешил. — У тебя глаза потухшие, — его взгляд скользил по моему лицу, детально изучая его. — Как будто ты потеряла кого-то в том, что случилось, — «себя» мне хотелось сказать это, но я воспротивилась и продолжила слушать, что он скажет. — Знаешь я бы мог сказать, что-то типа: “ Говорить о том, что внутри — это первый шаг к исцелению. Плачь, если нужно. Дай этим эмоциям выйти наружу. И только тогда исцеление начнет свой путь», но… — он потупил взглядом в папку с бумагами, которые всегда таскал с собой при осмотре пациентов. — Просто скажу, что в одиночку всегда тяжелее справляться с чем-то таким. И это у тебя реально получится лишь, когда ты найдешь человека, которому сможешь беспрекословно доверить то, что сидит в тебе мертвым грузом, — подытожил врач, бесшумно поднялся со стула перед моей койкой и направился к двери. — Спасибо, — бросила я ему в спину, на что он улыбнулся мне такой чистой и искренней улыбкой, заставив и меня вернуть улыбку ему. Он напомнил мне папу, правда был моложе, но улыбка была точно такой же. Папа звонил мне вчера. С его помощью получилось уладить дела с инспекцией по делам несовершеннолетних и возбудить дело против тех, чьи имена для нас всегда будут хуже самых грязных и паршивых ругательств. Если бы все слышали какой тон у него был и как отец угрожал всем, кто причастен к «Той Ночи», непременно содрогнулись бы от страха. К моему сожалению, этот гнев прочувствовала лишь моя мама, которой он наговорил все, что было у него на душе. Это была ошибка. Папа не должен был винить ее во всем. Она не виновата. Виноваты те, кто окружал нас. Кто скрывался под масками друзей, а на деле были хуже самых страшных демонов в преисподние. Мама с болью в сердце расспрашивала меня обо всем. Как началось? Что было? Как закончилось? Я рассказала маме все. Почти… Умолчала о ее брате, который как раз к стати бесследно растворился, не оставив и следа. Мама все же заподозрила, что это он украл деньги, потому что после перевязки плеча он так и не вернулся, а через пару дней и вовсе собрал все свои вещи пока дома был брат и ушел. Она винила во всем что произошло себя, отец на ура постарался убедить ее в этом. Во мне не было сил поддерживать ее и переубеждать. Я лишь сказала ей, что она самая лучшая мама и человек на свете. И не соврала ни в чем. Мама наплевала на работу и все свои дела, чтобы провести все дни со мной, но я настоятельно отправила ее домой и сказала, чтобы она была рядом с братом. А я могла побыть наедине с собой и мыслями, которых практически не было. Единственное что всплывало в голове касалось Димы и это не давало мне покоя. О ком он говорил, когда Артемий выносил меня из квартиры на руках? Кому была нужна обычная школьница? Да так, что они подговорили маминого брата выполнять их поручения. Врачи окончили дневной обход пациентов и на этаже мгновенно стало тихо и пусто. Всех разогнали по палатам на два часа. Я приложилась затылком к мягкой, холодной подушке, от чего по рукам пробежал рой мурашек. Из головы не выходили слова врача. Благодарность за то, что он не стал меня принуждать к лечению у психолога была намного больше той, что я сказала ему. Он скорее всего как никто другой понимал меня, раз сразу отрекся от заученных слов, которые обычно произносят те врачи, которым действительно плевать на то, что происходит с их пациентами. Вот только легче не становилось. Наоборот. Рядом со мной нет того, перед кем я готова открыться и быть прозрачна, как новое, ни кем не тронутое стекло. И будет ли он вообще? Тишина прервалась тактичным стуком в дверь. Не поднимаясь с кровати, я повернула голову в сторону входа, ожидая, когда покажется незваный гость. В проходе появилась та, которую я никак не была готова увидеть здесь. Ее появление заставило меня напрячься и подскочить на месте. В душе начинался цунами, сбивающий мое дыхание и закручивающий вокруг моей шеи плотный удушающий канат. Но на лице не отразилось ни одно из чувств. Девушка элегантно поправила халат на плечах и без слов положила букет цветов перед моими согнутыми ногами, а сама подвинула стул и уселась, не скрывая пристальных глаз от моего жалкого вида. — Уютненько у вас тут, — наконец начала она, окидывая комнату цепким взглядом. Я все так же была в напряжении, прикидывая причины ее появления здесь. — Чего ты хочешь, Свиридовская? — ходить вокруг да около не было ни малейшего желания, точно так же, как и любезничать с ней. Верить в ее благосклонности и человечность мне вовсе не хотелось. Она вновь что-то задумала. Блондинка ухмыльнулась, видимо радуясь тому, что ей не пришлось разыгрывать передо мной спектакль матери Терезы. — Ничего, просто решила посмотреть на тебя, — закинув ногу на ногу, она вальяжно откинулась на спинку стула, блуждая по мне снисходительным взглядом. Я в очередной раз почувствовала себя зверьком в вольере зоопарка, а она посетитель, которая пришла понаблюдать как я увядаю в давящей клетке, — Мне так нравиться, что ты так жалко выглядишь, — Настя неприятно улыбнулась, а в голове вспыхнула Таня, которая точно так же порхала надо мной как коршун над добычей. Но в поступках они не сравняться. Я свесила ноги с постели, исподлобья глядя на одноклассницу. — Я очень рада, что могу доставить тебе такое удовольствие, — съязвила я, аккуратно поднимаясь с кровати и на ходу взяла в руки вазу с цветами, которые чуть увяли. Блондинка свела брови к переносице, наблюдая за мной пока я не скрылась за ее спиной. Терпеть ее нахождения здесь мне очень не хотелось. — Ответь на вопрос, — подойдя к раковине, я оглядела чуть ссохшийся букет. — Это вы тогда раскидали железо на дороге? — я не оборачивалась, чтобы не сорваться на нее раньше времени. Спиной я почувствовала, как она ухмыльнулась. — Нет. Ты все сделала сама, Витковская. Я лишь посодействовала тому, что Руслана много выпила, — вынув цветы из вазы, я отложила их на столешницу рядом, а сама повернулась к своей гостье, которая неподвижно сидела, всматриваясь в заснеженные деревья в дали. Ее ответ был неоднозначным. Но прекратить этот разговор свыше моего желания впутываться в эти дела вновь. Сейчас я хотел раз и навсегда обрубить сюжет затянувшегося спектакля. Мысли о ее реакции на мою выходку подначивали, заставляя выдавать нервный смех, но я сдержала его, как только смогла. И мгновенно гнев застелил глаза так, что мне стало страшно от самой себя. Я сжала вазу в руках с такой силой, что звук трескающегося стекла раздался по всей комнате, а потом ваза в дребезге лопнула, оставляя частицы себя в моих все еще сжатых ладонях. Блондинка подорвалась с места, оборачиваясь на меня и с ужасом наблюдая, как по моим рукам стекает кровь и вода, а торчащие стекла продолжают резать мои ладони. Она переводила взгляд от меня к рукам, чуть попятившись назад. — Ты ведь этого хотела? — сказала я не своим голосом. — Крови и зрелищ, — продолжала я, пока девушка стороной обходила меня, держа путь к двери. Я ловко шагнула будто боли в ногах и не было. Скорее всего потому, что ее заглушали кровоточащие руки, но на эту боль мое тело никак не отзывалось. Пока что. — Ты сумасшедшая, — прошептала она, опасаясь того, что я могу сделать с ней. Но я не могла. Не могла вымещать все, что было внутри на других, только на себя. Моя ненависть к Насте была на столько сильна, что мне хотелось рвать и метать все что попадется на глаза. Но еще сильней моя ненависть была к себе. Я не смогла спасти себя от того, что произошло. И теперь мне приходится сгорать ярким пламенем изнутри. Внезапно дверь в палату с грохотом отворилась и в нее влетела медсестра — короткостриженая старушка. Ее взгляд тот час стал ошарашенным, прямо как у Насти. Женщина аккуратно обошла меня и выставила свои ладони, успокаивая меня. Но мое внешние спокойствие было таким, что оно отзывалось колючим холодом по спине. — Тише, тише, моя хорошая, — медсестра коснулась моих сжатых ладоней, заставив их разжаться и выпустить остатки стекла. Все это время я смотрела на одноклассницу. Теперь я была уверена в том, что связываться со мной она не станет. Она и вся ее свита. И Колосов… — Давай сейчас успокоимся и обработаем ранки, хорошо? — ее голос блуждал вокруг меня, но я не придавала ему значения. И когда она наконец потянула меня за запястье, я словно пришла в себя. Тогда-то боль и начала пробирать до дрожи в руках. Женщина посадила меня на койку, а сама умчалась за перекисью, ватой и наверняка пинцетом, чтобы вытащить кровавые осколки, которые неприятно ощущались в моих ладонях, которые я все еще держала на весу перед собой. Еще одни шрамы. Блондинка растеряно озиралась по комнате и зациклила внимание на луже из осколков, воды и крови. — Убирайся отсюда, — холодно процедила я, смотря в одну точку на полу. — Тебя реально контузило. Я до этого думала, что ты ненормальная, а сейчас еще больше убедилась в этом, — слова лились из ее рта словно рвота, от которой меня мутило. Я резко поднялась с кровати и в момент оказалась рядом со Свиридовской. Звонкая и кровавая пощёчина отлета в ее лицо, от чего она пошатнулась. Кажется это больше привело в чувства меня, а не ее. Боль в руке вновь дала знать о себе. — Пошла вон! Продолжай дальше плести сплетни в школе и думать, что ты пуп земли. Просто знай, что ты на самом деле НИЧТО в этой жизни. Все пресмыкаются перед тобой, потому что бояться Колосова, который всех идиотов давит своим Альтер эго. А Афоева ходит за тобой хвостиком, просто потому что ты запудрила ей мозги, а не потому, что ты крутая подруга. Ты просто НОЛЬ, — теперь мои слова походили на второсортные помои, но в груди почувствовалась легкость. Настя ошарашено смотрела на меня блестящими от страха глазами. Теперь зверьком была она, а я хищником, но шанс на спасение у нее есть, и я великодушно предоставила ей его. На мои крики сбежались все медсестры, которые мигом выпроводили Свиридовскую перед этим дав ей салфетки, чтобы вытереть лицо от моей крови. Меня же словно сумасшедшую скрутили и насильно уложили на кровать. Расположив мои руки по швам, женщины начали обрабатывать раны и убирать следы этого казуса. Я измучено выдохнула, морщась от боли пока отколки стекла вытаскивали из моих рук, и повернула голову в сторону стула, на котором лежал букет от Свиридовской. Две розы.***
Настя вылетела пулей из злополучной палаты и, остановившись в коридоре, попыталась отдышаться, стирая остатки крови этой сумасшедшей со своей щеки. Кажется, осколок в ее ладони чуть порезал нежную кожу блондинки от чего ранка пощипывала. Сегодня она испытала животный страх. А вдруг она убила бы ее?! Но она сделала нечто хуже. Сказала ей то, чего она всегда боялась услышать. «Просто знай, что ты на самом деле НИЧТО в этой жизни» — от этой фразы хотелось рвать волосы на голове и биться в беспроглядной истерике. Анастасия мотнула головой, как бы сбрасывая эти мысли, но кажется так просто она этого не забудет. Сегодня у нее дома вечеринка, вот там-то она и оторвется и завтра уж точно не вспомнит того, что было пару минут назад. А еще ей обязательно поможет Артемий. Спиной она ощутила чей-то взгляд, от чего судорожно обернулась, но коридор оказался пустым. Отпуская все мысли, она выкинула окровавленную салфетку в рядом стоящую урну и поспешила из этого места. Из-за угла вышла русоволосая, провожая блондинку строгим взглядом. Девушка опустила взгляд на пакет со сладостями в руках. Там было много шоколада с орехами, который так любила Лера, а еще чай с мелиссой. Руслана невольно улыбнулась своим мыслям, но быстро вернулась в реальность. Она слышала все, что происходило после того, как медсестра ворвалась в палату Леры. Правда не видела, но представлять ей вовсе не хотелось. Настя вышла с кровавой щекой от туда. Лера кричала так, что вся больница стояла на ушах. Из соседней палаты выглядывала Соня Истомина и волнительно спрашивала у медсестер все ли в порядке. В ответ они ничего не говорили и заталкивали девушку обратно в ее палату. Простояв как вкопанная еще пару минут, Руслана так и не решилась зайти к Витковской, когда из ее палаты уже вышли все женщины. Девушка лишь оставила пакет с гостинцами под дверью и поспешила удалиться. Но вот на что она точно решилась так это на серьезный разговор со Свиридовской. Когда Руслана забирала вещи из гардероба, рядом с регистратурой маячила женщина, которая оживленно спорила с сидящими за стойкой работницами. — Я же вам объясняю… — ровный тон медсестры перебивал недовольный голос этой женщины. — следующие приемные часы с четырех до шести, — но кажется ее слова скандалистка пропускала мимо ушей. — Как вы не можете понять! У меня там дочь! Истомина Софья! — Афоева накинула пуховик на плечи и подошла к эпицентру спора. — Может все-таки пропустите ее? — девушка с надеждой в голосе обратилась к брюнетке за стойкой. Отец Русланы был знаком с главврачом больницы и поэтому смог заранее договорился с ним о том, чтобы его дочь пропустили к подруге. Свиридовская наверняка сделал то же самое. Медсестра тяжело вздохнула и скорчила недовольную мину, но просьбы выполнила, назвав этаж и номер палаты. Мать Истоминой взяла руки Русланы в свои и мягко сжала их в знак благодарности, но тут же мигом сорвалась с места и побежала к дочери. В след ей девушка улыбнулась, хоть что-то хорошее она сегодня сделала. Женщина сама не заметила, как быстро добежала до нужного этажа. Перед дверью в палату она помедлила, задержав кулак в воздухе перед дверью, но бросить дочь в очередной раз не могла. И так уже много оплошала перед самыми родными людьми. Она неуверенно постучала костяшками по дереву и не дожидаясь ответа с той стороны, поддалась вперед, поворачивая ручку. Соня отложила почти дочитанную книгу в сторону. Ее волосы еще не до конца высохли от недавнего способа привести свои мысли в порядок. В глазах блеснуло удивление, но следом разочарование. Дочь явно не ждала ее, скорее кого-то другого. Женщина так же молча закрыла за собой дверь и села рядом с Соней, которая избегала взгляда матери. Обида не выходила из головы все время. Хотя она старалась заглушить ее тусовками с друзьями, но все бесполезно. Если бы тогда мама сразу извинилась перед ней, Софа обязательно простила бы ее и ничего этого не произошло бы. Все были бы здоровы и счастливы. Возможно, девушка просто пыталась найти более серьезную причину обиды на маму, лишь бы не думать с ней. Но ни одна из причин не могла заглушить тоску. Женщина провела холодными пальцами по влажным коротким волосам, задевая бледное лицо дочери. Она видимо поняла почему волосы не прежней длины и точно так же, как и Лера ничего не сказала об этом, лишь тяжко вдохнула-выдохнула. Брюнетка наконец встретилась с ее глазами, в которых читалась глубокая тоска. Ясная боль и обида не давали рассудительно относится к ее приходу. Может она и не хотела этого, но девушка откинулась чуть назад, отстраняясь от ласковой руки мамы. — Я не хотела… чтобы вы почувствовали себя забытыми или неважными, — хриплым голосом прошептала она, взяв руку дочери в свою. Соня хотела прыснуть смехом от этих слов, но побоялась случайно разреветься перед ней. Ей хотелось, чтобы она чувствовала такой же холод, как и они с Дашей. Девушка вырвала бледную ладонь из холодных пальцев и грустно улыбнулась. — Поэтому вспомнила обо мне, когда я чуть не погибла? — она сказала это грубо и с издевкой, хотя во все не хотела этого. Женщина отвела взгляд на дверь. — Знаешь, Даша здесь ночует в кресле и успевает сходить в школу, а ты не можешь на час оторваться от своих мужиков, — Соня поджала губы, понимая, что вновь сказала лишнего и именно этот разговор стал причиной ссоры. Мать уткнула лицо в ладони, скрывая слезы. Было бы правильно успокоить ее, обнять и сказать, что все будет хорошо. Но почему ее не было, когда ее дочери так отчаянно нуждались в этом? Девушка просто посмотрела в окно на заснеженный город, в котором кипела жизнь. — Я понимаю, что просить прощение сейчас с моей стороны поздно… — говорила она дрожащим голосом, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Да уж, — огрызнулась брюнетка, но женщина пропустила это мимо и продолжила. — Но впредь я построюсь исправиться, и вы обязательно увидите это, — мать вновь взяла ее руку и прижала ее к своим губам, словно хотела прикрыть свои невысказанные слова. Она снова встретила взгляд матери, и в тот момент их сердца подготовились к мирному согласию. Выражение лица Сони стало смягчаться и она, не выдерживая накатившую тоску по теплу матери, окунулась в омут любви и тепла. Мать обняла ее крепко, нежно шепча в ухо милые слова поддержки. Так они провели почти два часа вместе и продолжили бы еще, если бы больных не вызвали на полдник. Мать пообещала, что сегодня она обязательно приготовит что-нибудь и через сестру передаст ей. Кажется, жизнь встает на свои места и даже лучше. Но не у всех. Соня узнала о том, что сегодня устроила Лера, когда ее навещала одноклассница и девушка чуть встревожилась таким состоянием подруги. Как бы она ни пыталась разговорить ее, та просто молчала, будто замкнулась. Но ничего. Они выйдут из больницы и обязательно найдут способ решить все проблемы вместе.
