Холодные Чёрные воды

Ши Цинсюань смотрит на бушующие воды не так уж и долго: давно всё решил. Просит прощения у мёртвого брата — и шагает с моста в горную реку. Падать высоко, целых несколько мгновений — бывший Повелитель Ветра успевает напоследок ощутить забытое чувство полёта. Жмурится, ожидая удара об острые скалы — мгновенной боли и смерти... ...но они не приходят. Ледяная вода принимает тело падшего бога так, будто в горной реке нет ни камней, ни течения. Ши Цинсюань не успевает понять, что происходит. Оказывается на берегу насквозь мокрый — а бурная тёмная река течёт себе и течёт. *** В следующий раз Ши Цинсюань выбирает скалистый обрыв. Такой, чтобы внизу не было ни реки, ни ручейка. И чтобы падать достаточно высоко: бывший Повелитель Ветра отчаянно хочет летать. Он стоит на краю долго. Не сомневается — дышит, чувствует кожей ветер, позволяет ему трепать волосы и полы грязных драных — когда-то небесных — одежд. Ши Цинсюань разбегается, легко отталкивается от края — летит навстречу безжалостно твёрдой земле. ...и не встречается с ней. Тёмная густая вода — и откуда только взялась? — принимает его в объятия, смягчает падение... Недостаточно. Ши Цинсюань кричит и воет: плечо, руку, ногу... всё тело обжигает болью такой острой, какой он никогда ещё не испытывал. Ши Цинсюань тонет в этой агонии, как в омуте, орёт — и не чувствует милосердную оплеуху, сдобренную сонными чарами. «Идиот», — слышит бывший Повелитель Ветра перед тем, как провалиться в темноту — а густая чёрная вода вправляет изломанные кости. Как может лечит хрупкое смертное тело, не зная, что кости всё равно срастутся неправильно. Оборачивается Хэ Сюанем. Он долго смотрит на Ши Цинсюаня, распростёртого на земле. Сомневается, хмурится — и подхватывает на руки. Относит к окраине имперской столицы. И последней милостью — жалостью? — запихивает за пазуху спящему полный кошель. *** Ши Цинсюань осторожно шагает в реку. Пробует дно здоровой ногой, только потом опускает в воду костыль. Заходит глубже и щурится от солнечных бликов. Тёплая речка течёт очень лениво, и вода в ней совершенно обычная, совсем не демоническая. Если захотеть, сейчас точно получится утопиться, но Ши Цинсюань больше не хочет. Он оглядывается на других нищих — друзей — и позволяет течению уносить усталость и дорожную пыль. *** Ши Цинсюань устало шагает — валится с высокого обрыва — в зимнюю реку. Пробивает собой корку льда, но не чувствует боли. Течение уносит тело от проруби: всплыть не получится. Ши Цинсюань тонет в ночной темноте, которая теперь ему не мешает, и совсем не боится. Ши Цинсюаню больше не нужен воздух. И умереть ему не суждено. Ледяные воды увлекают куда-то, и в них нет ничего демонического, кроме самого Ши Цинсюаня. Ледяные воды вымывают из волос и лохмотьев высохшую, замёрзшую и свежую кровь, но облегчения не приносят. Тот, кого ещё не назвали Вечным Скитальцем Идущим за Холодом, мечтает больше не всплывать из этой реки. Никогда. *** Повелитель Холода молча глядит искусственную мелкую речку, созданную в саду своего нового небесного дворца. Разглядывает лотосы, созерцает вялое течение кристально-прозрачной воды... И думает, что с проектом стоило всё-таки ознакомиться. *** Ши Цинсюань падает с неба туманным облаком. Стремительно несётся к полноводной реке, в последний момент оборачивается собой. Поднимает тучу брызг, сразу погружается глубоко. Не чувствует ни боли, ни горечи — смеётся, глотая воду и совсем не захлёбываясь. Течение увлекает его ещё глубже. Забирается под одежду, обнимает, гладит и ластится: становится тёмным и плотным. Ши Цинсюань ведёт ладонями по чёрной воде и тянется к особенно густому пятну — целует. — Моя река, — шепчет Повелитель Холода в духовную сеть, и вода дрожит от его слов, — моё море. Мой непревзойдённо прекрасный дракон. Чёрная вода густеет: обращается парой рук с длинными пальцами, ласкающими бесстыдно и жадно. Тонкими губами, горячо целующими открытую шею. Вспыхивает голодным золотом глаз, неотрывно следящих за каждым движением. — Сокровище моего сердца, — отзывается Демон Чёрных Вод и заключает _своего_ бога в объятия. И Ши Цинсюань улыбается, зная, что с этой «рекой» не расстанется никогда.