strawberry bunny

Минхо нервно ведет левым пушистым ухом и хмурится. Пронзительный чужой взгляд следит за ним издалека и вынуждает каждую клеточку в теле Ли напрячься. Он уже сбился со счету, сколько раз замечал это омерзительное внимание на себе, но точно уверен, что началось все ровно тридцать шесть дней назад. Он даже запомнил точную дату — двадцать шестое января. Первое занятие по философии, которое в этом семестре им объединили с группой, учащейся на другом потоке, должно было стать обычной, ничем не примечательной парой. Однако именно в тот день, Минхо впервые и почувствовал это.  Взгляд. Обжигающий, пронзительный и подчиняющий. Тело пробрало до мурашек и напряжения в районе эпигастрия. Инстинкты навострили уши, пытаясь уловить — стоит бежать и прятаться или можно расслабиться и заниматься своими делами. Шли минуты, но Минхо все еще чувствовал на себе чужое нежеланное внимание, которое так не вовремя отвлекало от лекции преподавателя. Его кроличье нутро могло дать лапку на отсечение, что на Ли пялился не обыкновенный альфа, а никто иной как гибрид хищника, однако проверять это посреди лекции было некогда.  Зато такой шанс подвернулся позже. Не успел преподаватель попрощаться и выйти из аудитории, как один из отбитых гибридов гиен решил в очередной раз попытаться самоутвердиться за счет Минхо. Этих альф никогда не волновало, что им еще ни разу не удавалось этого сделать, однако каждый раз они уверенно старались унизить Ли, будто думали, что он стыдится своей нетипичности.  Ха! Придурки.  Исторически сложилось, что гибрид кролика и омега в придачу должен быть мягким и пушистым не только снаружи, но и внутри, выглядеть сладко и женственно, ну и конечно же, желать спариться с любым альфой, обратившим на него внимание. Однако с самого детства Минхо понимал, что такой образ ему претит. Он никогда не отрицал свою сущность, но и не собирался вести себя так, как ожидало от него общество. Ли одевался в мешковатые спортивные вещи из отделов для альф, носил все сугубо черных и серых тонов, совсем не красился, разговаривал прямолинейно, кратко и по делу, и мог с легкостью поставить на место любого, кто хотел задеть его или близких. И все вышеперечисленное ярко контрастировало с его сладким клубничным запахом, который вводил окружающих в ступор и вынуждал многих тупорылых альф показывать свое истинное лицо.  К сожалению для других, Минхо не был легкой мишенью. И Ли в очередной раз это доказал, когда лениво обернулся в пол-оборота и легко дал отпор гибриду гиены. Однако, по счастливому или не очень стечению обстоятельств такого ракурса как раз хватило, чтобы наконец обнаружить источник надоедливого взгляда, который терроризировал Минхо все занятие.   Этим бесцеремонным некто оказался Бан Чан — гибрид волка и по совместительству один из самых популярных альф на их курсе. Сначала Минхо подумал, что у него проблемы. Он сразу прикинул, кому из друзей Чана мог перейти дорогу за последнюю неделю, ведь непокорность и вспыльчивость Ли часто приводила к тому, что за ним начинали охоту. Однако Минхо так ничего и не вспомнил, а Бан ограничился лишь тяжелым взором издалека. Но дальше… все повторилось на следующем занятии, а затем осложнилось тем, что Чан теперь попадался Минхо везде. В коридорах университета, в библиотеке, в кафетерии, да даже по дороге домой! Ли натыкался на него, и когда скандалил с гибридами всех мастей, отстаивая свою позицию, и когда уплетал за обе щеки любимый пирог в столовой.  Минхо не понимал, что Чану от него нужно. Сначала на ум пришло желание Бана устроить на него охоту. Все же он был гибридом кролика, а Чан — волка, и инстинктивное желание напасть на него, могло вынудить альфу следить за омегой. Однако закон о запрете подобного рода поведения и положительные отзывы от друзей кролика, ходившие вокруг Бана, заставили Минхо выбросить из головы эти глупые мысли. Так что вопрос оставался открытым. Что Чану могло понадобиться от такой крайне нетипичной омеги как Минхо? Вариант, что он мог ему просто понравиться — Ли сразу отмел. Так как Бан был одним из самых популярных альф в университете, Минхо, благодаря своим друзьям, оказывался свидетелем разговоров о его пассиях, и они, все как на подбор, являлись самыми милыми и сладкими ангелами, которые по-любому текли только от одного взгляда на этого сильного гибрида. Напрягало только то, что они как появлялись в окружении Чана, так больше никуда не исчезали, так что складывалось впечатление, что он формирует свой собственный гарем.  Однако Минхо не собирался в это лезть. Бан может делать все, что ему вздумается, до тех пор пока это не касается Ли.  А сейчас поведение альфы очень даже касается Минхо, только вот Ли никак не может определиться, что стоит предпринять. Бан не вступает ни в какие противостояния, не приближается к нему ближе чем на пять метров и даже не заговаривает. Все, что он делает — это просто пристально разглядывает Минхо и очень часто попадается на глаза, что можно легко объяснить обучением в одном университете и проживанием недалеко от кампуса. Так что Ли изо всех сил старается не обращать на него внимания, но его терпение не безгранично.  И сейчас он как никогда чувствует, что оно сходит на нет. Опять. Этот. Взгляд.  Минхо передергивает плечами, застегивает «молнию» до горла и накидывает на голову капюшон своей серой толстовки. Его белые пушистые уши прикрывают щеки и оставляют на виду малую часть лица, что создает ощущение безопасности. Ли сует руки в карманы и идет по тихим коридорам университета, стараясь не выдавать свой инстинктивный страх перед хищником.  На часах уже переваливает за пять часов вечера, что означает — большая часть студентов уже расходятся по домам и остаются только такие бедолаги, как Ли, которым «добрый» деканат поставил дополнительную пару в среду. Минхо оторвался от друзей еще на первом этаже, потому что отправился в уборную, но он не знал, что благодаря своему непутевому мочевому пузырю, ему придется опять терпеть непрошеное внимание Бан Чана в одиночку.  «Хотя почему я тушуюсь? — вдруг думает Минхо. — Я ведь не раз противостоял альфам хищных пород, а этот волк ничем от них не отличается». Точно. Он такой же, как и остальные. Значит, надо дать ему отпор.   Идея вспышкой озаряет сознание, отчего кроличьи уши невольно приподнимаются вверх. Ли решает проверить — специально ли Чан идет за ним или все же наткнулся на него случайно, направляясь к выходу из корпуса. Если альфа не делает ничего из ряда вон выходящего, то Минхо сможет спокойно выдохнуть, а если окажется, что он правда ведет слежку, то тогда Ли разберется с ним на месте и заставит больше не беспокоить.  План, созревший за долю секунды, кажется превосходным. Минхо впивается чуть выпирающими кроличьими зубами в нижнюю губу и резко сворачивает в коридор, ведущий к лестнице. Сердце гулко бьется в груди, а хвост, спрятанный под одеждой, дрожит от волнения. Ли взбегает по ступеням, чувствуя, как чужой взгляд продолжает буравить его спину и крепко сжимает пальцы на ремне сумки.  «Вот же, псина блохастая, неужели и правда преследует меня?» Минхо стремительно копается в воспоминаниях и понимает, что дополнительные занятия сегодня проводятся только на втором и четвертом этажах, а третий должен как раз пустовать в это время.  Раздражение затмевает взор, и Ли преодолевает один пролет за другим, уже даже позабыв, что у него через десять минут должна начаться пара. В крови так рьяно сплетается негодование вперемешку с желанием вывести альфу на чистую воду, что Минхо на время забывает про учебу и наконец ступает в пустынный коридор третьего этажа, намереваясь в очередной раз доказать, что он никому не позволит запугивать его.  Он не хочет выдать себя заранее, так что старается держать размеренный темп ходьбы, когда следует вперед. Однако Ли продолжает чувствовать постороннее навязчивое присутствие позади, и его инстинкты это распаляет. Раздражение и злость пронзают позвоночник, и Минхо едва не клацает зубами в гневе.  «Какой-то дурацкий альфа решил, что вправе устроить за мной слежку, как за гребаной беззащитной добычей? Нет уж, не на того нарвался». Минхо резко ныряет за поворот и тут же разворачивается на сто восемьдесят градусов, готовясь встретиться с волком лицом к лицу через… Три.  Два.  Один.  Массивная фигура шагает за угол и тут же удивленно охает, едва не налетев на ожидающего его омегу. А Минхо не дает и секунды, чтобы альфа мог осознать, что он попал в ловушку. Ли хватает волка за грудки и со всей силы прижимает к стене, вперевшись в него своим самым холодным недовольным взглядом.  — Что тебе от меня надо? — напрямую спрашивает Минхо, хмуря брови и наконец ловя бесстыжий взор альфы, который так долго преследовал его на расстоянии.   Первое, что Ли осознает — Чан всего на полголовы выше его, но все равно кажется безумно большим. Его габариты поражают, но Минхо все равно продолжает уверенно вжимать волка в стену, зная, что с такими как он, надо вести себя твердо и холодно. А затем Ли делает вдох и едва не отскакивает в сторону. Чан пахнет свежестью и морем, что кружит голову сильнее, чем любой афродизиак. Все тело Минхо прошибает волной инстинктивного влечения, и ему приходится крепче стиснуть зубы, чтобы ни в коем случае не показать свою заинтересованность.  — О-эм, привет? — тупо произносит Чан, даже не пытаясь вырваться.  — У тебя проблемы со слухом? — холодно цедит Минхо, крепче сжимая чужую футболку и пытаясь абстрагироваться от проникающего в легкие аромата. — Что тебе от меня надо? Я знаю, что ты за мной следишь уже не одну неделю.  Серые волчьи уши Чана, торчащие из копны темных волос, дергаются, и он внезапно меняется в лице, улыбаясь и показывая очаровательные ямочки. «Это что-то новенькое», — думает Минхо, сохраняя на лице маску непоколебимой уверенности.  — Я не сильно-то это и скрывал, — говорит Чан, пожимая плечами. — Может, ты меня отпустишь, и мы все обсудим?  — Нет, — твердо заявляет Ли. Он знает, что альфы понимают только силу, так что не собирается сдавать позиции из-за того, что Чан ведет себя вежливо, а еще… потрясающе пахнет морским бризом. — Я тебя отпущу, когда ты ответишь: Какого. Черта. Тебе. От меня. Надо? Вопрос повисает в воздухе, и Минхо чувствует, как дрожит его глупый хвост, реагируя на сильные феромоны, исходящие от волка, в то время как Чан цепляет клыками нижнюю губу и ухмыляется.  Это выглядит… красиво? Минхо внезапно зависает, пытаясь осознать суть своих эмоций и не замечает, как перераспределение сил меняется. Мир вертится перед глазами, и его лопатки врезаются в холодную стену коридора.  — Крольчонок, мне нравится твоя дерзость, — говорит Чан, уперевшись руками с двух сторон от головы Минхо, — но тебе надо научиться применять ее с умом.  «Ах, ты псина». Злость кусает Минхо за нервные окончания и вынуждает напрячься всем телом. Его естественные феромоны вкупе с негодованием спиралью внедряются в грудную клетку и распространяются по сосудам с феноменальной скоростью. — Ты мне никто, волк, так что не смей учить меня жизни, — шипит Минхо прямо в лицо Чану, не боясь оказаться так близко к опасным клыкам хищника.  — Твоя агрессия так заводит, — с дурацким умилением говорит Бан, а затем вдруг делает шаг назад, давая рассмотреть свой серый пушистый хвост, который мягко покачивается под стать настроению хозяина. — Но ты прав. Я пока не в праве так с тобой разговаривать.   «Пока?» — мысленно удивляется Минхо, но старается не придавать этому значения. Мало ли что ненормальному волку взбрело в голову. Небольшая дистанция, образовавшаяся между парнями, холодит разум Ли и помогает сосредоточиться, так что игнорируя бешено бьющееся сердце и свой дрожащий хвост Минхо цедит:  — И?  — Что и? — непонимающе спрашивает Чан, склоняя голову вбок.  Минхо впивается пальцами в ремешок своей сумки и раздраженно поджимает губы. «И почему окружающие так хорошо отзываются о таком придурке?» — Тебе волчьи феромоны совсем мозги отшибли? Какого хера ты за мной таскаешься?  Ли кажется, что он сейчас вскипит от переживаемых чувств, в то время как Чан выглядит вполне себе расслабленно. На его губах играет загадочная — и по мнению Минхо совершенно глупая — улыбка, подсказывая, что гибрид волка совсем не обижается на выпад омеги. Он скалит зубы и откровенно пялится на Ли, словно тот круче, чем золотой билет от Вилли Вонки.  — Ты мне понравился, и я решил получше тебя узнать, — наконец заявляет Чан, и вся спесь в мгновения ока спадает с Минхо.  Он стоит и глупо смотрит в улыбающееся лицо напротив, не понимая, какие эмоции он испытывает. Замешательство, неверие и крайняя степень охуевания смешиваются в коктейль Молотова и бьют Ли по голове.  — Не ожидал? — первым нарушает молчание Бан. — Славно. Тогда я рад, что ты пошел на опережение моего плана по ухаживанию.  — Твоего… плана по ухаживанию? — сипло выдавливает Ли, все еще не в состоянии поверить в правдивость слов альфы.  — Именно. Я собираюсь за тобой ухаживать, нравится тебе это или нет, так что… — Чан так резко подается вперед, что Минхо не успевает отшатнуться, когда чужие пальцы хватают его за кончик пушистого ушка и дразняще дергают вниз. — Подумай об этом, крольчонок.  Ли удивленно распахивает рот и моргает, а Чан уже испаряется, оставляя после себя обволакивающий морской запах и жар прикосновения к чувствительному уху.  — Пиздец, — выдыхает Минхо, все еще не веря, что его план мог вылиться в такое откровение от альфы.

***

Внезапно все в жизни Минхо становится сложнее в сто крат.  Чан явно слетает с катушек. Теперь он не только попадается Ли на глаза, но еще и сам инициирует их взаимодействия. Бан оказывается рядом, когда у Минхо из сумки выпадают тетрадки с конспектами и поднимает их для него. Он ждет, пока у Ли не закончатся пары, и провожает его до дома, несмотря на полное игнорирование со стороны Минхо, а иногда и откровенную грубость. Помимо этого альфа решает преследовать его не только в реальной жизни, но и в сети. Он атакует Ли сообщениями с самого утра и до позднего вечера, совершенно не обращая внимания на тот факт, что Минхо за все время ни разу ему не ответил.  Это так сильно выводит Минхо из себя, что он становится рассеянным, нервным и еще более раздражительным, чем обычно. Мало того, что его абсолютно не устраивает чересчур повышенное внимание к собственной персоне, так ко всему прочему на него теперь злостно поглядывают не только альфы, но и омеги. Ну и не стоит забывать о друзьях. После того, как Минхо ввел Чонина и Сынмина в курс дела, они не перестают атаковать его глупыми разговорами о том, какой Чан крутой, и как Ли повезло.  А Минхо, блять, не считает что ему повезло, потому что он уверен — его прокляли. Он ненавидит навязанное внимание, терпеть не может гибридов, которые не воспринимают отказов, и это срывает Ли все тормоза. Все стычки с альфами, пытающимися оказать на него давление, становятся более агрессивными и опасными для него. Во всяком случае именно так говорят его друзья, пока сам Минхо считает, что только в эти мгновения он может по-настоящему выпустить пар.  Теперь вместо того, чтобы остановить большую часть нападок игнором и сухими ответами, Ли дает себе волю и отвечает грубостью на грубость. Как, например, сейчас.  — Что нахмурился, Ли? Пытаешься понять каково это почувствовать член настоящего альфы в своей заднице? — гогочет гибрид ящерицы, когда Минхо проходит мимо него по коридору. — Так не волнуйся, тебе это не грозит. — Я бы на твоем месте, смотрел лучше за собой, потому что когда-нибудь ты можешь проснуться с одним отросшим хвостом, а вторым, отрубленным, в своей заднице. Смех тут же обрывается. Коридор погружается в шелест шепота, когда альфа шипит: — Ты мне, блять, угрожаешь? — А без уточнений не понятно? — лениво тянет Минхо. — Гибридам ящериц вместо гена, отвечающего за хладнокровность, вшивают в генотип тупость? Слышится разъяренное клокотание, и Минхо уже готовится к тому, чтобы дать отпор не только словесно, но и физически, однако альфу вовремя удерживают более мозговитые друзья-ящерицы, провожая Ли агрессивным взглядом. А Минхо чувствует, как блаженное удовольствие растекается по сосудам, когда он наконец ощущает себя свободной личностью, способной на все, что угодно.  Он дергает уголком губ в победоносной ухмылке, удаляясь от компании «хладнокровных». Теперь даже прием пищи в кафетерии не кажется таким удручающим, ведь пока Минхо чувствует себя сильным, его не напрягает даже дурацкий пристальный взгляд Бан Чана.  Ли спокойнее чем пять минут назад следует за чередой студентов, собирающихся пообедать. Любимое кимчхиччигэ на прилавке кажется удачным знаком, и Минхо топчется в очереди, предполагая, что этот день может стать более сносным, чем все предыдущие.  Расплатившись за поднос с едой, Ли наконец отходит в сторону от зоны выдачи и оглядывается по сторонам, пытаясь найти Сынмина и Чонина за одним из столиков. Народу так много, что Минхо хмурится и крутится на месте, пытаясь выследить две знакомые макушки. «Это не они… Это тоже не они… Стоп. А разве Чонин не говорил, что они задержатся у профессора Сон?» Толчок. Плечо обжигает боль, а координация резко подводит. Минхо по инерции летит вперед, но успевает вовремя устоять на ногах, в то время как его любимый кимчхиччигэ яркими кляксами расплывается на светло-сером напольном покрытии.  — Упс, заяц, как неудобно вышло, — Ли слышит раскатистый насмешливый голос и дружный хохот, словно сквозь толщу воды. — Ты так превосходно слился с воздухом, что даже мой чуткий нюх не смог распознать омегу. На скулах играют желваки, а грудь прочно сдавливает ядовитая ненависть. Минхо реагирует мгновенно. Он швыряет пустой поднос и стискивает ладони в кулаки, впиваясь в гибрида хаски убийственным взглядом.  — Естественно, ты не смог распознать омегу, жалкий кусок псины, ты ведь ебешься только с альфами.  Голубые глаза парня ярко сверкают, и он застывает на месте под улюлюканье своей разношерстной компании друзей, состоящей из одних хищников.  — А я смотрю, ушастые нынче совсем оборзели. Раньше сидели по своим норкам и носа не показывали, а теперь лезут на рожон, — шипит гибрид, опасно размахивая своим пушистым черно-белым хвостом и приближаясь к Ли. — Я ведь могу натянуть тебя за эти длинные ушки на свой член и заставить быть моей шлюхой столько, сколько пожелаю.  Уши, наполовину спрятанные под капюшоном, прижимаются к голове, а хвост боязливо дергается и начинает дрожать, ощущая агрессивные феромоны, исходящие от хаски. Давление со стороны альфы, да еще и хищника, инстинктивно пугает Ли, но он столько лет выводит из себя подобных ему гибридов, что привык к этому состоянию и умело трансформирует его из своей слабости в силу. Минхо вздергивает подбородок и  поднимает из глубины души такую сильную злость, что она застилает его глаза. Пространство вокруг искажается и идет красной рябью, когда он берет свой страх под контроль.  — Только попробуй еще раз дотронуться до меня и останешься без клыков, — глухо выплевывает Ли, радуясь, что его хвост и уши скрыты под одеждой, и никто не может видеть истинную реакцию его тела.  А народу вокруг полно. Периферическим зрением Минхо замечает толпу гибридов всех мастей и половых принадлежностей, окруживших их плотным кольцом и совсем не пытавшихся вмешаться. Это не удивляет Ли. Он давно разочаровался в людях, а потому знает какими злыми они бывают, как сильно любят безопасные для себя зрелища и кровожадные истории, так что если Ли Минхо сегодня разложат на полу вонючего кафетерия, единственное, что они сделают — это заснимут все на телефон, чтобы потом поделиться впечатлениями с друзьями.  Хаски оборачивается к соратникам и передает свой поднос с едой, прежде чем широко и холодно ухмыльнуться.  — Сколько самомнения в твоей маленькой тушке, — произносит он, подходя впритык к Минхо. — Мне будет еще веселее наблюдать за унижением на твоей мордочке, когда я поставлю тебя на колени.  Тяжелый природный аромат альфы вкупе с выпускаемыми им феромонами забивают Ли ноздри и пытаются вынудить его подчиниться чужой воле. Хаски скалит зубы и опасно метет хвостом по полу, а Минхо едва не смеется ему в лицо. Он с детского сада дрался с альфами, которые пытались влиять на него всеми своими половыми преимуществами, так что эти простые манипуляции уже не в состоянии напугать Ли. Они его лишь раззадоривают.  — Не дождешься, — шипит Минхо. Ли знает, что альфам нельзя давать атаковать себя первыми, иначе тогда его шансы на удачный исход останутся крайне малыми, а потому он бросается вперед, собираясь нанести первый удар, как вдруг… Его макушку пронзает боль. Он дергается и пищит, совсем не походя на смертоносного омегу. Хищник сбрасывает его капюшон, сгребает оба длинных пушистых белых уха в захват и тянет вверх, вынуждая Минхо встать на носочки, чтобы уменьшить неприятное натяжение.  Уголки глаз начинает щипать от слез, а хвост неприятно поджимает от животного испуга. Все системы сдают сбой, пытаясь уговорить Ли довериться инстинктам, но Минхо привык сопротивляться самой природе. Он сжимает ладонь в кулак и делает неуклюжий выпад, пытаясь попасть по мерзкой морде хаски.  Хищный гибрид легко блокирует его выпад, сжимая кулак омеги в воздухе и противно скалясь прямо у его лица.  — Ну что, ушастый, теперь мы точно повеселимся. Готовь свой грязный ротик для моего члена. Сейчас я научу тебя… Минхо не знает, дело в его слезящихся глазах или все правда происходит так быстро, что кажется смазанным. Однако неожиданно альфа удивленно отшатывается, выпуская нежные уши Минхо, а он ощущает, как на его предплечье смыкается чья-то горячая ладонь.  Бац — и вот Ли уже оказывается за чужой широкой спиной и чувствует, знакомый концентрированный аромат соленой морской свежести, который укутывает его одеялом, сотканным из безопасности.  — Это сейчас я научу тебя хорошим манерам при общении с омегами, — шипит Чан так опасно, что толпа студентов делает шаг назад, ощутив всю мощь его энергетики. Глаза гибрида хаски расширяются, и он заметно тушуется, ощутив феромоны более сильного, а еще безумно злого альфы.  — Но это он… — Меня не ебет, как все это началось, но если еще хоть раз ты заденешь его словесно или, не дай Бог, физически, я сделаю все, чтобы ты пожалел, что родился на свет, — раскатистым рычанием произносит Чан и напоследок оглядывает порядком испуганную толпу, добавляя: — И это всех касается. Его слова погружают кафетерий в гробовую тишину, а сердце Минхо вдруг подпрыгивает и пытается вырваться из клетки ребер. Помимо его воли что-то теплое и светлое расцветает в его душе, и в то же мгновение Чан разворачивается к Минхо лицом, окидывая его непроницаемым взглядом. Ли чувствует испускаемые им феромоны и изо всех сил старается игнорировать ту часть своей души, которая уже расплывается лужей в безопасности, подаренной волком. Вместо благодарности, Минхо собирается пойти в наступление, ведь он считает, что не нуждался ни в чьей помощи, особенно такого надоедливого альфы как Чан.  Однако Ли не успевает сделать ничего, потому что чувствует жесткую хватку на талии. Мир вдруг переворачивается вверх тормашками, и он оказывается перекинут через плечо Бана, который уже движется на выход из столовой. «Какого хера?» — верещит подсознание, пока Минхо глупо моргает, смотря, как сильные ноги в свободных джинсах несут его по коридору университета.  В груди вспыхивает раздражение, и Ли наконец бьет Чана рукой по спине и шипит:  — Отпусти меня! Сейчас же! Альфа молчит. Его рука крепче сжимается на талии омеги, прижимая ближе к своему плечу, и Ли уже думает начать вырываться, как вдруг Чан сворачивает в одну из аудиторий. Минхо слышит хлопок двери, а затем его наконец ставят в вертикальное положение, давая разглядеть тот самый кабинет философии, в котором он впервые привлек внимание Чана. Сердце загнанно бьется в груди от минувшей опасности, а чувствительные уши покалывает от болезненного натяжения. Минхо еще не отошел от пережитого всплеска адреналина, так что не может точно идентифицировать свои чувства. Единственное, что Ли знает — он ни в коем случае не должен наслаждаться ароматом свежести и моря, а также благодарить Бан Чана, потому что все это происходит именно из-за него.  Минхо перехватывает темный взгляд Чана и раздраженно щурится, все еще улавливая в воздухе успокаивающие феромоны альфы.  — Не лезь в мои дела, — бурчит Ли не так яростно, как хотелось бы, и начинает обходить гибрида волка, собираясь покинуть аудиторию.  Ему надо держаться подальше от Чана. Все беды в его жизни происходят из-за него, и Минхо… Ли не успевает додумать мысль, как пространство опять крутится перед взором, и он спиной врезается в холод стены, как тогда, в коридоре.  — Ты никуда отсюда не уйдешь, — рычит Чан прямо в лицо Минхо, угрожающе нависая над ним. — Пока мы с тобой не поговорим.  Его сильные руки застывают с двух сторон от головы Ли, и омега нервно дергает хвостом, ощущая себя загнанным в ловушку. Его сердце пропускает удар, когда он чувствует, как волна терпкого аромата альфы проходит стрелой сквозь него, а собственная непокорность пытается злостно побороть инстинктивное подчинение этому сильному и такому заботливому альфе. — Что тебе надо? — ворчит Минхо, пытаясь не показать свое внутреннее ненастье, и дергает головой, смахивая белые пушистые уши с лица.  — Я в прошлый раз предупреждал, что дерзость тебя до добра не доведет, но ты на протяжении недели играешь на нервах у всех альф, показывая себя полнейшим глупцом без инстинкта самосохранения, — поучительно произносит Чан, отчего щеки Минхо краснеют от стыда и злости. Он пытается открыть рот, чтобы защитить себя, но Бан не дает ему вымолвить и звука, продолжая: — Ты можешь сопротивляться, игнорировать и быть непокорным, но так грубить им, когда ты, омега без пары — крайне глупо. Что ты думаешь произошло бы, если бы я сейчас не успел вовремя и не вырвал твои ушки из хватки этого мудака?  — Я бы пнул его по яйцам, — пытается отстоять свою правоту Минхо, — и… — О, нет, мой милый крольчонок, — перебивает его Чан, наклоняясь так близко, что Ли чувствует его теплое дыхание с привкусом морской соли на своих губах. — Он бы поволок тебя за уши в первую же кладовку, заставил бы надышаться своими феромонами и, когда бы ты потерял малейшую связь с реальностью, выебал во все твои узкие щели, а затем оставил бы там в слезах и сперме. Ты этого добивался?  Хвост Минхо дрожит от предсказанной перспективы, поданной во всех ярких красках, а уши так и норовят упасть на лицо, скрывая испуг, но Ли слишком привык быть сильным. Он стискивает зубы и отвечает на предостерегающий взгляд Чана своим не менее острым и непоколебимым. — У него бы ничего не вышло, — цедит Минхо, сжимая кулаки и пытаясь дышать урывками, лишь бы не привыкнуть к превосходному аромату волка. — Я знаю много приемов для самозащиты. Чан смотрит на него с долей усталости и снисхождения, словно Минхо его неуправляемый подросток-сын, а затем склоняет голову набок и мягко произносит:  — Ты милый маленький крольчонок, но лжешь сам себе и заслуживаешь за это наказания.  Ли сначала кажется, что он ослышался. Наказание? О чем это он? Но затем… Чан резко, не прикладывая особой силы, толкает его вбок, к первой парте. Минхо от неожиданности путается в ногах и падает на столешницу, цепляясь руками за край. Перед глазами все движется словно в замедленной съемке, а тело кажется ватным, и только тогда Ли понимает, что потерял бдительность. Феромоны альфы, который стал для его мягкой сущности маяком безопасности, проникли глубоко в его тело, вынуждая собственные инстинкты глушить разум омеги. Голова кружится, а колени дрожат, но Ли пытается встать и дать отпор, однако у него не выходит.  Чан выглядит абсолютно безэмоциональным, когда бьет пушистым серым хвостом по своим ногам и одним легким движением прижимает Минхо грудью к парте. Его концентрированный успокаивающий аромат забивает Ли ноздри и влияет на его слабую омежью сущность. Однако Минхо упрямый. Даже слишком.  Он крепко сжимает зубы и, стараясь перебороть морок феромонов, отталкивается от стола, чтобы придать себе более выгодную позицию. Однако у него ничего не выходит. Чан лишь крепче давит на поясницу и позволяет своему хвосту по-собственнически оплести бедро Ли. «Ну это уже ни в какие ворота!» — заторможенно думает Минхо и хочет вывернуться из чужой хватки, как вдруг… Ягодицу разжигает боль от неожиданного хлесткого шлепка через ткань его мешковатых спортивок.  — Так что? Ты все еще думаешь, что сможешь справиться с разозленным альфой? Ощущение такое, словно все силы в один миг испаряются из мышц Минхо, и он безвольно утыкается щекой в парту, косясь на Чана. Маска его самоконтроля наконец трещит по швам, и он, как самый настоящий хищник, облизывает Ли голодным взглядом. Минхо знает, что выглядит крайне непривлекательно. Черные спортивки и серая толстовка скрывают его фигуру, однако кажется, что альфа видит его насквозь и наслаждается по полной распластанным перед ним кроликом.  — Я смогу, — твердо заявляет Минхо и из последних сил, пытается дернуть своими ослабшими конечностями. Однако опять ничего не выходит. Ли не успевает даже пошевелиться, как получает еще один, более сильный шлепок по другой ягодице, который буквально впечатывает его в стол. — Неверный ответ, — рычит Чан, и тут же оставляет следующий крепкий удар на теле Минхо. Хвост дрожит и инстинктивно задирается перед альфой, а Ли приходится стыдливо прикрыть веки. Он дышит концентрированным ароматом моря, и это плавит похлеще чем соджу, недавно распитое с друзьями. Член напрягается, а внутри ощущается такая дикая пустота, что Ли едва сдерживает себя от жалкого всхлипывания.  — Я смогу сопротив… — выдавливает он, борясь со своей реакцией на действия надоедливого волка, но Бан опять прерывает его шлепком.  — Нет, — феромоны альфы усиливаются, становятся принуждающими и стараются сковать Минхо по рукам и ногам. — Если я захочу, то заставлю тебя подчиняться.  И сейчас Ли ясно ощущает это. Его омежья сущность шепчет ему, что рядом с этим альфой безопасно, он просто хочет проучить своевольного кролика и показать, что может произойти, если он доиграется.  И Минхо кроет. Ему кажется, что сознание раздваивается. С одной стороны он чувствует себя насыщенным приятным запахом альфы, которому хочется довериться, а с другой стороны — улавливает отвратительное давление. Его организм бунтует. В уголках глаз скатываются соленые капли от отвращения, а по промежности стекает первая вязкая капля смазки от необузданного желания ощутить в себе крупный твердый член.  Позади слышится громкое дыхание, а затем гортанный рокот. Уловив возбуждение омеги, Чан становится еще более диким и неожиданно накрывает тело Минхо своим, утыкаясь в его ухо губами.  — Что, мой дерзкий кролик, не так-то просто сопротивляться сильным феромонам, правда? Давай, признайся, что ты не сможешь бороться, если любой альфа захочет сделать тебя своей шлюхой. Его слова больно режут по сердцу. Минхо чувствует себя ничтожным и загнанным в угол, но таким, блять, перевозбужденным, что его трясет, а по бедрам текут струйки сладкой смазки. Он не понимает, как одновременно может чувствовать себя в безопасности и под сильным гнетом. — Я не хочу, — тянет Минхо, не сдерживаясь и срываясь на душащие всхлипы. — Не хочу быть ничьей шлюхой… Альфа. Мне… мне страшно.  Мгновение — и чужой вес тут же пропадает с его тела. Окружающая обстановка опять приходит в движение, когда его резко переворачивают и сажают на парту.  — Крольчонок?  Ли пялится в грудь Чана, обтянутую черной футболкой, и чувствует, как его грудную клетку сковывают рыдания, а щеки становятся влажными. Его пушистые уши падают на лицо, и слезы тут же впитываются в шелковистую шерсть, но Ли не может заставить себя поднять взгляд.  Ему стыдно, а еще очень некомфортно показывать слабость перед чужим человеком, который к тому же и довел его до такого состояния. Но вопреки всем его неприятным мыслям, член все еще ноет, топорща спортивки, а боксеры сзади сильнее пропитываются смазкой.  — Минхо? — Чан снова пытается обратить на себя внимание омеги. Ли не реагирует. Он продолжает глотать слезы и сжимать в руках край толстовки, все еще чувствуя дрожь в теле и не зная, куда себя деть, до тех пор пока… Чужие теплые пальцы касаются его влажных щек, так трепетно и нежно, что Минхо невольно поднимает взгляд.  — Прости, малыш, — тихо говорит Чан, продолжая ласкать лицо омеги и стирать дорожки слез. — Я не хотел так сильно тебя напугать. Все хорошо, слышишь? Я тебя никому не дам в обиду.  Минхо не отвечает, только моргает и судорожно вздыхает, пытаясь прекратить накатившую истерику. Слова альфы обладают глупым целительным эффектом, собирая остатки испуга и полностью устраняя их своей заботой.  — Я могу что-нибудь сделать, чтобы тебе стало лучше? — Бан опять пытается добиться ответа, оглаживая щеки Минхо, а затем кладя руки на его плечи. Он кажется искренне обеспокоенным и таким милым с этим щенячьим нежным взглядом, что в паху нещадно ноет, а в груди грохочет непутевое сердце. Говорить совсем не хочется. Минхо чувствует себя желейной массой, поддерживаемой лишь руками Чана. Хочется оказаться еще ближе к альфе, так близко, чтобы аромат свежести и моря полностью затопил его. Ли словно загипнотизированный медленно склоняется вперед, проверяя реакцию Чана на его действие по его блестящим карим глазам. Разум уже давно покинул Минхо, оставляя наедине с оголенными инстинктами и скрытой ото всех нуждой в защите и ласке.  Бан ничего не говорит, и Ли, ведомый животным нутром, утыкается носом в стык его шеи с плечом, глубоко затягиваясь концентрированным ароматом альфы. Кожа покрывается мурашками, и новый поток смазки пачкает не только боксеры, но и спортивные штаны.  Однако Минхо нет до этого дела. Он трется щекой о ткань чужой футболки, глубоко затягивается успокаивающими феромонами и последние остатки разумных проблесков исчезают во тьме желания. Не контролируя себя, Ли высовывает язык и влажно лижет разгоряченную кожу альфы, направляясь прямиком к запаховой железе, которая сейчас так сильно манит. Уши прижимаются к голове, и Минхо хочется узнать, насколько соленое море на вкус, но сильные ладони крепко сжимаются на его плечах и отстраняют, не давая продолжить свое исследование.   — Малыш, не надо, — слышится рокот, и по телу Ли проходит дрожь, распаляя его лишь сильнее. Минхо чувствует недовольство от того, что его лишают такого лакомого кусочка, а еще  ему кажется, что он в чем-то провинился, раз альфа не позволяет ему прикоснуться к себе. Смесь этих эмоций провоцирует его, вынуждая умоляюще захныкать: — Альфа. Ты мне нужен.  Минхо рвется вперед, до боли в груди желая примкнуть лицом к желанной шее, но Чан не дает ему этого сделать.  — Это все мои феромоны, которыми ты надышался, — произносит Бан, встряхивая омегу. — На самом деле ты не хочешь этого.  — Я хочу, — упрямо тянет Ли.  — Нет, Минхо. Отказ больно ранит. Кроличьи уши тут же тоскливо опускаются, а новый поток слез опять грозится политься по щекам. — Альфа, но… но почему? Я… я тебе не нравлюсь? Минхо взирает на Чана со вселенской печалью в глазах, а Бан в ответ грустно улыбается.  — Ты мне слишком нравишься, глупый маленький крольчонок, но я не хочу, чтобы потом ты меня ненавидел еще больше. Сейчас ты видишь во мне лишь альфу и даже не помнишь моего имени, а я… — Чан, — стремительно перебивает его Минхо. — Тебя зовут Бан Чан.  Альфа удивленно приподнимает брови и дергает серыми ушами. Хвост заинтересованно бьется по его ногам, пока Минхо пытается сделать все, чтобы Чан оказался доволен и наконец позволил ему коснуться себя.  — Окей, — настороженно произносит Бан. — Что еще ты помнишь?  — Ты, — Минхо хмурит брови, изо всех сил напрягая память, затуманенную гормонами. — Ты следил за мной, потом спас от другого злого альфы и… ты так вкусно пахнешь, — последнее Ли произносит с придыханием, не выдерживая и переводя взгляд на крепкую шею перед собой, до которой так хочется дотянуться губами.  — Хэй, крольчонок, — зовет его Чан, вынуждая опять посмотреть себе в глаза. — Ты молодец. Так много помнишь. Давай я открою окно, чтобы проветрить, а ты мне расскажешь, что еще знаешь обо мне?  Бан пытается сделать шаг назад, а Минхо словно ломает. Его так резко прошибает нужда по этому конкретному альфе, что он со звонким криком тянется за ним: — Нет!  Ли обвивает крепкий торс руками, а ногами стискивает чужие бедра, прижимаясь головой к сильному плечу. Горячее твердое тело кажется таким безопасным и уютным, что Минхо опять ведет носом, пытаясь надышаться терпкими успокаивающими феромонами, которыми Бан пытается утихомирить омегу.  Он тихо поскуливает и трется щекой о тело волка, желая впитать в себя как можно больше его запаха. Минхо кажется, что его действия бессмысленны, ведь Чан, судя по всему, обладает слишком сильным самоконтролем, чтобы повестись на омегу, но вдруг — Ли с наслаждением принюхивается — аромат альфы меняется. Прижимающееся разгоряченное тело против его воли возбуждает волка, и Минхо ощутив, как морской бриз сменяется горьковатым мускусом, сильнее заводится. Его член без перерыва изливается предэякулятом, внутри ощущается давящая пустота, и Ли, не стесняясь, крепче вжимается в Чана.  — Альфа… Волк, пожалуйста, — шепчет Минхо у крепкой шеи, — я буду хорошим кроликом. Я уже такой влажный для тебя. Намочил всю парту, потому что очень хочу тебя.  Из груди Чана с последними словами Минхо исходит возбужденное рычание, а запах вожделения делает его аромат еще более тяжелым и мускусным.  — Какой же ты несносный, — рокочет Бан. — Воротишь нос, а сам упиваешься моим ароматом? Разве так поступают примерные омеги?  Его грубый животный голос проникает Ли под кожу и разливается невыносимой тяжестью внизу живота. Минхо невольно скулит, перебирает руками ткань футболки на сильной спине и крепче сжимает Чана бедрами. Он так хочет быть хорошим для этого альфы, что его потряхивает, а смазка все более мощными потоками вытекает из дрожащего тела.  — Альфа, что… что мне сделать, чтобы ты был доволен?  Чан громко тяжело дышит. Его аромат неравномерными завихрениями клубится в воздухе, словно он не может определиться, что ему дальше делать. Нутро омеги подсказывает, что надо подтолкнуть альфу к грани, но Бан вдруг расслабляется и произносит: — Покажи, как сильно ты течешь для меня, крольчонок. Чужая просьба проходит через позвоночник и активизирует все центры мозга ответственные за движения. Минхо так сильно хочет угодить Чану, что суетится так, словно у него ограниченное количество времени. Он развязывает шнурок на спортивках и тянет штаны вместе с боксерами вниз. Его хвост дрожит от предвкушения, а уши встают дыбом, когда Ли чувствует прохладный воздух на своей влажной коже, но ему некогда думать об этом. Он хочет выглядеть послушным перед альфой. Минхо откидывается на спину и, не стесняясь, широко раздвигает ноги, придерживая их за колени.  Возбуждение так сильно скручивает его внутренности, что Ли призывно хнычет, в то время как Чан не может оторвать от омеги взгляда. Минхо знает, что он видит — крепкие бедра, член, позорно истекающий смазкой прямо на ткань худи, сжимающаяся влажная дырочка, с которой течет прямо на стол, и подрагивающий пушистый белый хвост.  — Блять, малыш, ты выглядишь, как самое вкусное в мире лакомство.  — Это… это все для тебя, альфа, — стонет Минхо, чувствуя, как прямо под взглядом Чана его колечко мышцы дрожит и пропускает новую порцию ароматной смазки, словно приглашая волка на пир.  И Чан наконец теряет самоконтроль, принимая это приглашение. С рычанием он склоняется, упирается своими большими горячими ладонями в крепкие бедра омеги и с наслаждением ведет носом по чистой коже вблизи его промежности.  — П-пожалуйста, — опять молит Минхо, когда его член дергается от невыносимого желания кончить.  — М-м-м, я не ошибся. Как только тебя увидел, понял, что ты будешь просто потрясающе умолять меня. Такой задиристый хмурый кролик, а в душе самая настоящая сладкая конфетка.  Ли изгибается в пояснице, царапая свои колени короткими ногтями, и скулит, пытаясь добиться от альфы того, что он так сильно желает. Его тело подыгрывает, создавая хаос из выделений, которые капают с бордовой головки его члена и призывно распухшего колечка мышц. И это наконец работает.  В груди Чана нарастает удовлетворенный гул, когда он ведет широким мазком языка по распаленной плоти Минхо прямо к поджимающимся аккуратным яичкам. — Блять, зайка, — его голос искажается в самое настоящие звериное рычание, и хвост Минхо дергается вверх, полностью раскрываясь перед альфой, — на вкус ты словно восхитительный клубничный сироп. Моя сахарная детка.  Ли хнычет и толкается тазом вверх, не желая, чтобы альфа отстранялся от него хотя бы на долю секунды. Он требует внимания и наконец выпускает свои колени, чтобы вцепиться пальцами в мягкие волосы альфы прямо между его волчьих ушей и потянуть на себя. Чан фыркает, но покорно приникает к плоти омеги, сдавливая пальцами нежную кожу его бедер так сильно, что завтра там наверняка останутся синяки. А затем окружающий мир пропадает для Минхо. Чан втягивает в рот колечко сжимающихся мышц, и Ли совсем по-кроличьи пищит, впиваясь ногтями в кожу головы альфы. Он дрожит и чувствует подступающий оргазм на кончиках пальцев. Его ломает, низ живота горит, а яйца по ощущениям сейчас лопнут от скопившейся в них спермы. Ли настолько погружается в свою животную ненасытную часть, что не отдает отчет в том, как позорно он скулит и трется о рот Чана.  Бан же этим явно наслаждается. Он со звериным урчанием играется языком с колечком тугих мышц, а затем двигается выше. Чан тычется носом в мягкую белую кроличью шерсть у основания, а затем лижет ствол. Он удовлетворенно гудит, замечая вязкую нить предэякулята, протянувшуюся до худи Минхо, а затем лижет головку и… Ли взрывается. Он хнычет, тянет альфу за волосы и кончает, пачкая спермой лицо Чана и собственную одежду. Минхо дрожит, извивается, и лишь сильные ладони альфы твердо фиксируют его к парте, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Ли кажется, что электрические импульсы поджаривают его изнутри, а виной всему Бан, не прекращающий посасывать его гиперчувствительный ствол.  — Слишком… много, — хрипит Минхо, приоткрывая веки и пытаясь сфокусироваться на альфе. Лучше бы он этого не делал. Потеки спермы блестят на лице Чана, но ему совсем нет до этого дела. Он насаживается ртом на член Ли, при этом пожирая хищным взглядом распростертого перед ним омегу, и Минхо не выдерживает. Он чувствует, как возбуждение яркой стрелой прошибает его позвоночник и новый поток смазки течет между ягодиц, а затем громко стонет, подаваясь бедрами вверх.  — Я знал, что у кроликов длительность рефрактерного периода небольшая, — говорит Чан, со звонким влажным звуком отрываясь от Минхо, — но мне нравится, что у моего зайки его совсем нет.  Ли пока не может точно сказать, нравится ему это или нет. Сейчас он уверен только в том, что если Бан не решит хоть чем-нибудь заполнить пустоту внутри него, Минхо взорвется. Сердце оглушительно трепещет в груди, когда омега изгибается и хватается за одно из серых волчьих ушей, вынуждая Чана глухо простонать в его промежность.  Большой язык альфы облизывает потеки смазки на желанных ягодицах и наконец касается колечка тугих мышц, проникая внутрь. Ли подбрасывает на столе. Он крепко сжимает одно ухо Чана, а свободной рукой цепляется за столешницу у своей головы. Ослепительная вспышка удовольствия пронзает тело, и Минхо подается тазом вверх, желая сильнее насадиться на толстый язык.  — Ах, альфа!  Чан неожиданно отстраняется. Его лицо блестит от смазки, глаза по-дикому темны, а в воздухе витает мускусный аромат его желания, переплетенный со сладким запахом Минхо. Ли это возбуждает лишь сильнее. Сейчас он впервые в жизни чувствует такую сильную связь своей омежьей сущности с другим альфой, что от этого совсем сносит крышу. Минхо кусает нижнюю губу и словно через толщу воды слышит:  — Зови меня по имени, крошка. Я не хочу быть каким-то абстрактным альфой. Хочу, чтобы ты помнил, кого звал, когда стонал от удовольствия. Понял?  — Да, — заторможенно кивает Минхо, хлопая длинными ресницами. — Как меня зовут? — спрашивает Чан и наконец… Резко толкается пальцем в тугой вход омеги. Мышцы благодарно растягиваются, и тело выделяет новый поток смазки прямо на руку альфы.  — Ч-чан, — стонет Минхо, изгибаясь и жмуря глаза от удовольствия.  Ему так хорошо. Альфа заботится о нем, не пытаясь воспользоваться его телом, и Ли кажется, что он попал на небеса.  — Молодец. Давай еще раз, — хрипит Бан и вводит сразу два пальца, проталкиваясь в его тесное нутро.  — Ах, Чан!  — Вот так, детка, — рычит альфа и начинает размеренно двигать рукой, склоняясь к промежности омеги лицом. — Повторяй это, и ты получишь еще больше удовольствия, чем прежде. Минхо не знает, как выдержит нечто более ослепительное, но согласно охает и подается навстречу ладони альфы. Чан посасывает его яички, а затем облизывает распухшие края его входа, прямо рядом со своими пальцами.  Тяжелое загнанное дыхание. Тонкие всхлипы. Хлюпанье смазки.  Бан проворачивает пальцы, ощупывая податливые стенки омеги, и наконец задевает его простату.  — Чан! — громко стонет Минхо, неожиданно вздрагивая и сокращаясь.  Сперма льется на его худи, а хвост дрожит от удовольствия, и Ли полностью поглощенный туманом гормонов, думает, что хотел бы остаться в этом моменте навсегда.  — Вот так, малыш, — шепчет Чан, не прекращая ласкать ртом возбужденную плоть Минхо.  Ли опять кажется, что на него наваливается слишком много стимуляции разом, как вдруг Бан отстраняется и стремительно переворачивает Минхо на живот. В таком положении напряженные соски наконец трутся о парту, и Ли охает, потеряв связь с реальностью. Он чувствует себя хорошо обласканной тряпичной куклой и совершенно не стесняется своего нуждающегося положения. Этот альфа принес Минхо так много удовольствия, что сейчас он готов позволить ему все, что угодно.  Альфа хочет схватить его за чувствительные уши? Пожалуйста. Решит выдоить из бедного кролика всю сперму? Минхо готов дать ему это.  Собирается растянуть его на своем огромном волчьем члене? Вот этого хочется больше всего.  Однако Ли не успевает озвучить свои желания Чану, потому что слышит раскатистый рык. Большие горячие ладони задирают его худи до лопаток, а потом легкая болезненность пронзает правую ягодицу, вынуждая Минхо охнуть и дернуть хвостом.  — Блять, детка, — шипит Чан. — Я так рад, что ты прячешь свой милый хвостик от посторонних взглядов. Такая прелесть должна достаться только мне.  Ли плавится от слов альфы и дрожит. Он хнычет, чувствуя, как член снова напрягается, а дырочка пульсирует, требуя внимания. Он ощущает себя таким нуждающимся, таким мокрым, таким… Чан заставляет его забыть обо всем. Он утыкается носом в его ямочку на пояснице, а затем совершенно по-хозяйски подбирается к самому чувствительному месту на теле гибрида кролика. Он смыкает пальцы на крохотном хвосте, перебирая мягкий пушистый мех и лижет нежную плоть прямо у основания.  — Чан-Чан-Чан, — задыхается Минхо, цепляясь пальцами за края парты и замечая звезды перед глазами.  — Чер-р-рт, Минхо-я, — хищно рычит Чан, глубоко вздыхая усиливающийся аромат омеги, — это… у тебя здесь еще одна запаховая железа?  — Д-да, — всхлипывает Ли, инстинктивно задирая хвост и полностью подчиняясь этому альфе.  Бан шипит, накрывает языком небольшой участок кожи, источающий призывной аромат омеги, и со стоном лижет, легко прижимая Минхо к парте и не давая вырваться. А Ли даже и не собирается этого делать.  Еще никто и никогда не касался его в таком сокровенном месте, так что Минхо чувствует лишь негу и полную покорность перед Чаном. Он судорожно всхлипывает, ощущая, как его тело напрягается словно струна. Он скребет ногтями по дереву парты, наслаждаясь мыслями о том, что раз альфа так тщательно вылизывает его железу, то его запах останется на нем как минимум на неделю.  И вдруг чужие зубы касаются нежной плоти, не прокусывая ее, но так крепко зажимая, что все системы внутри Ли перегружаются. Минхо опять скручивает в сильном спазме, и член дергается, а из дырочки вытекает так много смазки, словно у омеги началась течка. Сухой и стремительный оргазм настигает Ли, вынуждая метаться под альфой и скулить, желая, чтобы он надавил сильнее, прокусил его плоть и… сделал его своим.  Минхо сейчас не волнует глупость этих мыслей. Он так глубоко погряз в их феромонах, что хочет лишь одного — навсегда остаться с этим альфой и вдыхать его запах.  — Ты такой вкусный, детка, — оторвавшись от его хвоста, клокочет Чан где-то над головой Минхо. — Я хочу съесть тебя целиком.  Он вжимается тазом в бедро Минхо, и омега наконец чувствует степень возбуждения альфы. Даже не видя его, Ли понимает, насколько он большой, и его дырочка сжимается от предвкушения ощутить в себе этот член.  — Пожалуйста, — всхлипывает он, сильнее изгибаясь в пояснице и подставляя альфе свою задницу.  Все внутри горит и пульсирует, словно Минхо и не кончил только что три раза подряд, но омега быстро меняет фокус внимания, когда Чан зарывается носом в его волосы на макушке.  — Этот мудила оставил свой запах, — рычит альфа, и Ли ощущает, как Бан тычется лицом в одно из его плюшевых ушей прямо в том месте, где его схватил гибрид хаски. — Больше никто не посмеет тронуть тебя. Моя сладкая детка должна находиться в безопасности.  Ли стонет и гнет шею, самостоятельно потираясь о волка ушами, которые точно так же требуют ласки.  — Пожалуйста, — опять молит Минхо, сокращаясь вокруг пустоты и от того совершенно теряя себя. — Пожалуйста, альфа… Чан.  — Что ты хочешь, крольчонок? — шепчет Бан у его чувствительных ушек, вжимаясь эрекцией в бедро омеги.  — Твой член.  Чан роняет стон, а затем мягко оглаживает ягодицу Минхо, чтобы стремительно ввести в него сразу два пальца. Горячие стеночки плотно обхватывают широкие костяшки, и Ли хнычет, желая большего растяжения.  — Ты не сможешь принять меня сейчас, малыш. Ты слишком узкий. Я порву тебя. — Я… я смогу, — скулит Минхо, замечая, как прекрасно пальцы альфы двигаются внутри него, с каждым толчком задевая чувствительную простату. — Я смогу вместить тебя.  —  Я так не думаю, детка, — Чан усмехается и со следующим толчком пытается протиснуть внутрь омеги еще один палец. Плоть Минхо нехотя раздвигается, и он чувствует болезненное жжение. — Вот видишь? Ты едва принимаешь три пальца, а мой член намного… намного больше них.  Ли тяжело сглатывает, и его омежья сущность умоляюще скулит, представляя, как сильно его дырочка растянется, если альфа позволит ему насадиться на него. «Наверняка его головка будет выпирать через живот», — мечтательно думает Минхо, привыкая к трем пальцам внутри себя и опять начиная двигаться навстречу руке альфы. — Пожалуйста, — Минхо срывается на умоляющее хныканье, ощущая, как предэякулят стекает по его члену и капает на пол.  Неожиданно крепкие руки опять отрывают его от стола и легко переворачивают обратно на спину. Минхо дезориентировано моргает, с удивлением чувствуя влагу на своих щеках, и смотрит на альфу, готовый исполнять любое его желание. Ли с трепетом изучает его — прямой нос, полные губы, темные глаза, и растрепанные стараниями Минхо волосы. Серые уши возбужденно стоят торчком, а хвост плавно ходит из стороны, и только опустившись взглядом вниз, Минхо замечает, что Чан дергает молнию на своих джинсах и стягивает их вместе с нижним бельем.  Ох, черт.  Ли с замирающим сердцем наблюдает за тем, как Бан разводит его ноги и пристраивается между ними, помещая свой член прямо рядом с членом омеги.  Минхо остается только пораженно моргать. Чан не врал — он большой. Да что там, просто громадный! Особенно по сравнению с его плотью. Прямо в лужу из смазки и спермы Минхо завораживающе капает предэякулят альфы, и Ли опять дрожит. Его дырочка сжимается вокруг пустоты, пока омега представляет, как этот великолепный ствол растянет его так сильно, что он забудет свое имя.  — Ну что теперь думаешь? Сможешь принять меня?  Минхо не знает, что сказать. Каким бы жаждущим он не был под действием феромонов, его омежья сущность адекватно смотрит на вещи, а потому резонно сомневается в том, что он сможет сделать это без угрозы собственному здоровью. Однако… никто ведь не запрещает ему поиграться с этим потрясающим членом другим способом?  Минхо тянет руки и обхватывает ими член альфы, заглядывая прямо в хищные глаза.  — В следующий раз я подготовлюсь и обязательно приму его, — хрипло шепчет Ли и проводит ладонями по горячему упругому стволу, пачкая свою кожу в чужой смазке.  — Блять, — ругается Чан, и черты его лица заостряются, становясь по-настоящему волчьими. — Я знаю, что ты говоришь это только под воздействием феромонов, но… я сделаю все, чтобы осуществить твое обещание.  Минхо хочет возразить Чану, что это все сущая правда, но отвлекается на его член. Он водит руками по стволу, пока перед его глазами мелькают сцены того, как альфа смог бы использовать его. Ли облизывается, фантазируя о том, как он принимал бы его ртом, и вдруг слышит глухой щелчок. Он резко смотрит наверх и помимо хищного взгляда Чана замечает мощные волчьи клыки, виднеющиеся за его верхней губой. Это приковывает все внимание Минхо. Он тяжело сглатывает, представляя их на себе, и стонет, чувствуя, как его организм опять бунтует от желания кончить.  — Ты такой красивый, — по-животному рычит Чан и отталкивает руки Минхо.  Ли смущенно жмурится и в следующие мгновение вздрагивает от чужого прикосновения к своей горячей плоти. Он распахивает веки и видит, как Чан обхватывает широкой ладонью оба их члена и начинает дрочить, сразу срываясь на быстрый темп.  — Такая сахарная детка. Я хочу запереться с тобой дома и вылизать начисто, чтобы мой запах впитался в твою кожу, как родной.  — Да, пожалуйста, — стонет Минхо, впиваясь пальцами в край стола.  Раскатиское рычание. Хлюпанье смазки.  Загнанные высокие стоны.  Ли чувствует, как изнутри поднимается жар, и кусает губы, ощущая себя самым настоящим мокрым и текущим беспорядком, но впервые в жизни полностью наслаждаясь этим под пристальным обожающим взглядом этого альфы.  — Самый милый маленький крольчонок. Перед глазами все темнеет. Минхо едва осознает, что кричит и мечется на парте, пока жалкие остатки семени падают на его живот. Он хнычет, чувствуя продолжающееся давление на член, а затем слышит грудной рев.  Чан срывается в пропасть своего оргазма, размашисто двигая ладонью по их плоти и не контролируя то, что его семя густыми обильными потоками брызгает на Минхо. Сперма пачкает его худи, каплями покрывает лицо, волосы и даже белоснежные уши омеги. Ли смотрит на то, как альфа кусает клыками пухлые губы и долго кончает, покрывая его знатным слоем белесой жидкости, так концентрировано пахнущей им, что Минхо на мгновение отключается от окружающего мира, погружаясь в водоворот свежести, мускуса и морского бриза с клубничными нотками его собственного аромата.  Тело парит в невесомости, а разум впервые в жизни ощущает свободу. Правда это ощущение быстро испаряется вместе со звуком открывающегося окна. Хмуря брови, Минхо замечает бодрящий ветерок, ласкающий его обнаженные бедра, член и запачканное спермой лицо.  — Алло, Чанбин, — совсем рядом раздается знакомый голос, — принеси из моей машины свежие спортивки, толстовку и пачку влажных салфеток к кабинету философии… Ага, с ним. Позже поерничаешь. Давай быстрее.  Холодный пот прошибает позвоночник, и Минхо резко раскрывает веки, упираясь взором в потолок аудитории. Пульс ускоряется, а разум наконец восстает из мертвых, вынуждая Ли осознать, что сейчас произошло. «Это пиздец».