strawberry bunny

— На сегодня это все. Жду вас на следующей неделе, — говорит профессор Чон, и в аудитории тут же поднимается гул. Минхо дописывает последнее слово, откладывает ручку и трет глаза, мысленно радуясь, что последняя пара на сегодня подошла к концу. Ли проводит пальцами по волосам и от колебаний воздуха, опять улавливает аромат морского бриза, так идеально сочетающийся с его, клубничным. «Дурацкий Бан Чан, — думает Минхо, невольно принюхиваясь к своей коже. — Надо же было ему вылизать меня и так сильно залить спермой, что я уже несколько дней не могу отмыться от его запаха». Ли качает головой и тяжело вздыхает прежде, чем натянуть на голову капюшон и начать убирать в сумку письменные принадлежности. Между рядами проходят студенты, и Минхо чувствует на себе изучающие взгляды, не веря, что его жизнь за короткий промежуток времени так кардинально поменялась. — Да… это он. — …такой невзрачный. Хотя ушки и милые, но разве… — И что он в нем нашел? Чужие фразы доносятся до Ли отрывками, но не нужно слышать все, чтобы понимать, о чем они судачат. После фееричного фиаско в борьбе с гибридом хаски и вмешательства в их разборки Чана, хрупкое равновесие в обществе студентов нарушилось. Альфы, которые задирали Минхо, теперь обходили его за сотню метров, а те, которые не обращали на него внимания, вились вокруг, словно тот, кто нравится Бан Чану, однозначно является лакомым кусочком. Однако на этом проблемы не заканчивались. Многие омеги, осознав, кто заинтересовал самого желаемого альфу кампуса, посчитали своим долгом разузнать все о Минхо, обсудить Ли за его спиной, но обязательно так, чтобы он это услышал, и придумать кучу невероятных сплетен, порочащих гибрида кролика по всем фронтам. Минхо и раньше знатно доставалось за свою нетипичность, но теперь за этим хотя бы забавно было наблюдать. Недавно Чонин рассказал, что в раздевалке перед физкультурой компания альф обсуждала, кто будет следующим в очереди, если Чан перестанет интересоваться Минхо, так Ли после этого весь день посмеивался, удивляясь, как легко один единственный фактор мог поменять твое место в экосистеме гибридного общества. Однако больше всего Минхо волновало не это. К общественной неодназночности по отношению к себе он привык, а вот к тому, что теперь его сердце каждый раз выпрыгивает из груди при виде одного конкретного волка — нет. Это было странно, так реагировать на кого-то, кто изначально его даже не интересовал. В первые несколько часов после того, как Ли выбежал из кабинета философии в чужом спортивном костюме и со стойким ароматом морской свежести, въевшимся в кожу, ему хотелось только убиться головой о стену. Он не понимал, как мог позволить Чану сделать с собой такое, да еще и наслаждаться всем в процессе. Минхо пропустил две последние пары и отправился домой, где полтора часа торчал в душе, безуспешно пытаясь смыть с себя чужой аромат и ощущение стягивающей кожу спермы. Ли хотелось забыть все произошедшее, вынуть из своей головы и закопать глубоко-глубоко под землей, но ворочаясь в кровати в час ночи, он вдруг понял, что сделать этого не получится. Так что Минхо наконец решил не отрицать случившееся, а серьезно все обдумать. Как бы он не убеждал Чана в обратном, но вмешательство волка в его потасовку с хаски было очень кстати. Минхо, конечно, умел драться и знал, что будет сопротивляться до последнего, однако осознавал, что он не всесилен, и если бы альфа сорвался с катушек, то он бы не ушел из кафетерия целым и невредимым. Ли не знал, что это — воспитательные меры Бана или собственное здравомыслие, но он решил для себя, что больше не будет лезть на рожон, как всю предыдущую неделю. Если кто-то захочет задеть его, то он защитит себя, но сделает это с умом, а не начнет слепо бросаться ядовитыми репликами и надеяться на благосклонность судьбы. И вот, когда Минхо наконец дошел до этой мысли, он понял, что отступать больше некуда. Ему надо обдумать всю сложившуюся ситуацию с Чаном. В голове тут же пронеслось раскатистое рычание и сказанные в гробовой тишине кафетерия слова: «Если еще хоть раз ты заденешь его словесно или, не дай Бог, физически, я сделаю все, чтобы ты пожалел, что родился на свет. И это всех касается». А следом Минхо почувствовал, как напрягся его член, когда он вспомнил тяжелое дыхание и хриплый шепот: «Больше никто не посмеет тронуть тебя. Моя сладкая детка должна находиться в безопасности». Ли никогда такого не делал, но одни только мысли о Чане заставили его забиться в конвульсиях на кровати и заорать в подушку. Минхо, честно, не понимал, что с этим альфой не так. Они едва знали друг друга, почти не общались, и Ли откровенно отталкивал его все это время, так почему Чан вел себя так? Почему говорил о защите Минхо не только ему на ухо, но и во всеуслышание? Конечно, Чан до этого признался ему в симпатии, но разве можно раскидываться такими словами, когда между ними нет абсолютно никаких отношений? Ли не знал, что с этим делать. Он уже несколько раз обжигался, ведясь на альф, для которых такие слова ничего не значили, и не мог полностью довериться Чану, в то время как его неадекватное нутро пело серенады, наслаждаясь впитавшимся в кожу запахом и абсолютной удовлетворенностью плотских желаний. Но как оказалось не один он не спал так поздно. Из своих хаотичных мыслей Минхо вырвало пришедшее сообщение. Он возможно и оставил бы его непрочитанным до утра, но сейчас так хотелось отвлечься, чтобы разгрузить мозг, что он все же взглянул на экран блокировки. И тогда Ли впервые ощутил это — сумасшедшее биение своего сердца. Бан Чан: [Прости за сегодня. Я не должен был идти на поводу у феромонов и эмоций. Надеюсь, ты не ненавидишь меня.] Минхо так резко скрутило в странном приступе тахикардии, что ему показалось — еще немного, и у него случится инфаркт. Однако вместо этого его щеки вспыхнули румянцем, хвост задрожал, а губы расплылись в улыбке. «Ну почему он такой?» — мысленно орал Ли, пялясь на экран телефона. Его логическая часть мозга внезапно зажила собственной жизнью и присоединилась к эмоциональной, кидая в лицо Минхо несколько непрошибаемых фактов. Первое: Чан не просто спас его от другого альфы, но и попытался — своим странным методом — дать понять Минхо, что он ведет себя неправильно. Второе: если бы Чан на самом деле не испытывал чувств к Минхо, а затеял свою игру в ухаживания только ради секса, то как только понял бы, что Ли потерял связь с реальностью, не раздумывая, поддался бы инстинктам и трахнул его. Однако Бан мало того, что пытался привести его в чувства до последнего, так потом еще заботился только об удовольствии Минхо и даже не попытался вставить в него свой громадный член, хотя Ли и просил его об этом. Третье и самое трогательное: Чан посреди ночи решил извиниться перед Минхо, явно переживая о случившемся не меньше чем Ли. Экран постоянно гас, но Ли вынуждал его светиться снова, пялясь на печатные буквы, будто они должны были ответить ему. Он чувствовал, как в его груди ворочалось то самое будоражащее хрупкое чувство и не знал, что оно принесет ему в этот раз — счастье или боль. Внутреннее чутье подсказывало верить в лучшее, но жизненный опыт вынуждал притормозить и все обдумать. Надо ли Минхо это? Стоит ли игра свеч? А главное — можно ли доверять тому, о ком он совсем ничего не знает? Минхо потянул себя за пушистое ухо и зажал его между губами, пытаясь решить, что делать. Отчего-то складывалось ощущение, что если сейчас Ли не ответит Чану, то он посчитает, что Минхо винит его во всем произошедшем, и больше не подойдет к нему. Он опять будет смотреть на него издалека, но не сделает ни шагу в его сторону, и тогда все душевные метания Ли будут напрасными, но… Хотел ли Минхо, чтобы все закончилось так? Хотел ли он, чтобы запах Чана навсегда испарился с его кожи, чтобы воспоминания о хриплом шепоте и сладких словах поблекли, а ощущение принадлежности и чужой заботы больше никогда не всколыхнуло его звериную сущность? Минхо глубоко вздохнул и вынул изо рта белоснежное ухо. Аромат моря и свежести кружил вокруг него, отгораживая от окружающего мира и побуждая дрожащие руки действовать. Пальцы запорхали по экрану под аккомпанемент из бешено колотящегося сердца, и Минхо сам не заметил, как короткое сообщение улетело в чат, где он никогда до этого не появлялся:

[Я тебя не ненавижу]

В реальности из собственных мыслей Минхо тоже выводит входящее сообщение. Бан Чан: [У меня закончились пары. Встретимся на стоянке?] «О нет», — думает Ли и тут же подскакивает со скамьи. Он знает, что это глупо, ведь сам ответил на сообщение Чана в ту ночь и тем позволил ему донимать себя, однако Минхо ничего не может поделать со своими опасениями. Ли чувствует зарождающуюся симпатию к Бану, но боязнь привязанности и новых отношений страшит его, вынуждая всеми способами избегать Чана до тех пор, пока их встреча окажется неизбежна. Учась в одном университете, это провернуть крайне нелегко, однако за последние три дня Минхо преуспел в этом и видел Чана лишь мельком издалека. Он не знал дело в том, что Бан взялся за более умную стратегию ухаживания, доставая его только в мессенджере, или это Ли такой профессионал по части пряток. Однако это не отменяет того факта, что Минхо нужно решить все проблемы со своим внутренним «я» до занятия по фиолософии, на котором Чану точно удастся загнать его в угол, и тогда он уже не сможет уйти от ответа. В запасе есть еще целый день, и Минхо, не собираясь им жертвовать, несется к проходу между рядами, как ненормальный. Он очень торопится и в процессе пытается натянуть на себя ветровку, так что не замечает спускающихся по ступеням двух омег. Он вываливается на свободное пространство и слегка задевает одну из них, поспешно оборачиваясь, чтобы извиниться: — Прости, пожалуйста. — Ой-ой, я дотронулась до неприкосновенного Ли Минхо. Что же делать? — наигранно тянет девушка, гибрид оленя, толкая в бок своего друга, гибрида косули. — Ты же хотела, чтобы папочка Чан обратил на тебя внимание, так вот твой шанс! — заливисто смеется парень, а затем переводит уничижительный взгляд на Ли. — Правда у тебя вряд ли получится переплюнуть его, дорогая. Ты ведь заглатывал волчий член целиком, да, Минхо? Показал все, на что способны настоящие шлюхи-кролики? В голове происходит короткое замыкание. Минхо так сильно был занят мыслями о том, что ему надо поскорее свалить, что совсем не ожидал тонну ненависти, что выльется на него в мгновение ока. — Что ты, блять, сказал? — только лишь переспрашивает он, пытаясь обработать полученную информацию. — А что? — выступает вперед девушка-лань, складывая руки на груди. — Все гибриды кроликов известны отсутствием рвотного рефлекса и умением прогнуться под член альфы любого размера. Или ты думал, никто не поймет, как ты привлек внимание Чана? Словарный запас словно самоуничтожается. Минхо пялится на омег во все глаза, будучи не готовым к такого рода выпадам в свой адрес. Про него, конечно, говорили много гадостей, но не связывали их с его вымышленными заслугами в постели, да и не задевали его чувств по отношению к одному определенному альфе. В голове опять маячит мысль, что пора бы ему определиться, готов ли он к новым отношениям, которые еще даже не начались, а уже вынуждают его защищаться. Однако сбоку вдруг слышится чужой голос: — Минхо привлек внимание Чана, потому что ему хватает мозгов не следить за чужой личной жизнью, а заниматься своей собственной, в отличие от вас двоих. Минхо ведет правым ухом и поворачивает голову на звук, замечая рядом с собой Хан Джисона. Этого гибрида квокки Минхо знал еще с первого курса, потому что у них часто совпадали лекции, а также был о нем наслышан от Чонина и Сынмина, когда они обсуждали последние сплетни об омегах, застрявших в круге общения Чана. — И тебе привет, Джисон, — сухо кивает девушка и берет друга под руку. Она стартует с места так внезапно, что парень едва не запинается о свои ноги, и Минхо слышит отдаленное возмущение в его голосе, потому что в отличие от нее он не собирался сдаваться и убегать, поджав хвост. — Удачи на прослушивании в субботу, — кричит ей в спину Хан, гордо вздернув подбородок. Ли до конца натягивает ветровку и хмурит брови, разглядывая лицо Джисона. Насколько Минхо известно, Чан и его друзья состоят в студенческом совете и ставят различные танцевальные и вокальные номера от университета для соревнований, так что не трудно сделать вывод, что Джисон не только вмешался и защитил Минхо, но еще и козырнул занимаемой должностью, давая девушке понять, что ее острый язык сыграет с ней злую шутку. Это странно. Очень-очень-очень странно. Полгода назад ходили сплетни, что Джисон подозрительно близок с Чаном и Чанбином, да и сам Минхо невольно замечал эту неразлучную троицу в коридорах университета, так зачем же Хану помогать Минхо? Разве он не один из первых, кто должен переживать за свое место под солнцем рядом с Баном? — Забей на них, они тупые как пробки, им лишь бы… — Джисон переводит взгляд на Минхо и тут же смешно распахивает веки, хватаясь за щеку и дергая каштановыми ушами. — Что такое? У меня чернила на лице? Минхо изгибает бровь, но не перестает пристально всматриваться в гибрида квокки. На первый взгляд он не кажется ему мутным. Милые щеки, пухлые губы и яркая мимика предрасполагают к симпатии, только вот Ли непонаслышке знает, насколько обманчива природа, и не дает себя так легко одурачить. — С твоим лицом все в порядке. — Тогда… почему ты на меня так смотришь? — спрашивает Джисон, приподнимая брови. Минхо быстро моргает и отводит взгляд. Обычно он избегает общения по душам с чужими людьми, но все же решает, что в знак признательности за помощь, ему не стоит быть грубым и игнорировать Хана. Он кивает на выход и начинает двигаться вдоль по проходу, когда произносит: — Я просто удивлен, что ты помог мне. Разве ты не должен ненавидеть меня, как остальные? Мне казалось, что между вами с Чаном что-то есть. Хвост дрожит под слоем одежды, а сердце оглушительно бьется в груди. Минхо пытается просчитать возможные ответы, но тут слышится смешок, а затем Джисон равняется с Минхо и ловит его взгляд. — Я и Чан? Серьезно? — Хан хмыкает, а затем не выдерживает и смеется. — По-моему эти слухи были популярны в прошлом семестре, но я знаешь ли, не готов быть проткнутым насквозь чужим членом. Я бережно отношусь к своей заднице, хотя, конечно, ничего не имею против, если тебе это нравится. Все же у каждого свои фетиши и… Минхо не успевает сделать шаг из аудитории, как застывает и негодующе хмурится. — Что, прости? Почему мне должно это нравиться? Чан сказал, что трахнул меня? — Нет-нет, он ничего не говорил, — Джисон прижимает коричневые уши к голове и испуганно таращит глаза, — но просто от него так сильно пахнет тобой, да и на тебе до сих пор сохранился его аромат, так что все думают… — Понятно, — лишь говорит Минхо, прежде чем шагнуть вперед, оставляя Хана позади. Он не собирается оправдываться и вдаваться во все подробности их близости. Да, от него исходит стойкий аромат альфы и окружающие могут понять это по-разному, но он не будет позволять никому, даже друзьям Чана, лезть в их личные дела. Они в праве думать так, как им хочется и на крайний случай, могут расспросить самого Бана. Минхо застегивает молнию ветровки и хочет поскорее выйти из университета, чтобы избежать дальнейших расспросов от Джисона и столкновения с Чаном, но сзади слышатся шаги, а затем прямо перед Минхо выскакивает щекастое чудо. — Прости-прости-прости меня. Я не прав, что начал эту тему, — в больших круглых глазах Хана плещется искреннее сожаление, и Минхо застывает на месте, вопреки тому, что хотел поскорее убраться отсюда. — Можешь забыть об этом? Давай отмотаем до того момента, где я отвадил от тебя этих парнокопытных. Минхо все еще сомневается, но квокка действует напролом, делая шаг вперед и протягивая ему руку: — Привет! Я Хан Джисон, мне приятно лично с тобой познакомиться. Минхо не знает откуда это, но он чувствует странное тепло от этого жеста. К нему редко подходили люди и тем более никто никогда не знакомился с ним таким образом. — Ли Минхо, — говорит омега и протягивает свою ладонь, не зная, верно ли он поступает, впуская в свое личное пространство гибрида квокки. — Ха, я знаю, как тебя зовут, — Джисон ослепительно улыбается и трясет его руку в своей. — Мой друг треплется о тебе без умолку. Минхо усмехается и качает головой, невольно заряжаясь чужой энергией и даже не относясь серьезно к дурацкой шутке. Ли по большей части старается доверять своей логике, но отчего-то Хан вынуждает его поддаться белозубой ослепительной улыбке и дурашливому шарму. — У него еще язык не отсох? — О, — Джисон смотрит Минхо за спину и усмехается еще шире. — Сейчас и узнаем. — Что? — Ли вздрагивает и тут же вертит головой, замечая в конце коридора хаотичное метание волчьего хвоста и уверенную походку. — Черт. Мне пора! Минхо кидается вперед, чувствуя, как пульс ускоряется, а ноздри даже издалека улавливают знакомый аромат, от которого плавит мозги. Он слышит смех Джисона и его громкое «До скорого!», но даже не оборачивается. Для правил приличия не остается времени, когда Минхо понимает, что еще немного и он столкнется с виновником проблемы, которую еще не решил. Ли нервно тянет себя за пушистые уши, закрывая ими щеки, и ускоряется. Он сворачивает в соседний коридор и направляется к лестнице, сбегает по ступенькам, чувствуя, как горят мышцы ног, но несмотря на дискомфорт уверенно следует на выход из здания. Оказавшись на первом этаже, Минхо очень удачно попадает в толпу студентов, у которых тоже закончились пары, и пытается затеряться между ними, протискиваясь к турникетам. По виску стекает капля пота, а хвост продолжает взволнованно дрожать. Минхо кусает нижнюю губу передними зубами и ведет носом, пытаясь уловить аромат Чана, но кроме легких отголосков морского бриза, исходящих от самого себя, ничего не ощущает. Вокруг витает слишком много резких феромонов других гибридов, и Ли представляет, что в этом коконе из людей, его никто не найдет. Шаг. Один. Другой. И наконец толпа рассасывается. Минхо ступает на крыльцо здания, набирая полную грудь уличного воздуха. Он тихо выдыхает, поправляет белоснежные уши и сует руки в карманы ветровки. Инстинкты все еще на стороже, но выбравшись из помещения, Ли чувствует себя в большей безопасности. Не сбавляя шага, он направляется к воротам кампуса, по пути доставая телефон и забивая в навигатор адрес автосервиса. Минхо около недели назад отвез машину в мастерскую, а вчера ему позвонил механик, сказал, что еще ничего не готово, но попросил прийти, чтобы «переговорить». Ли не понравился голос мастера, хотя он точно и не мог понять почему, однако все равно не понимал, что от него могло понадобиться, если он ясно дал понять, что доверяет все специалистам, ведь совсем не разбирается в двигателях, трансмиссии и прочей ерунде. Минхо тыкает по экрану, пытаясь решить — лучше доехать на автобусе или пройтись пешком, и слишком отвлекается на свои раздумья, чтобы заметить яркий аромат морского бриза, принесенного ветром. — Привет, — слышит Ли, а затем едва не врезается в чужое тело. «Блять», — тут же проносится в голове. Минхо резко отступает на шаг и широко распахнутыми глазами смотрит на крепкую фигуру, загородившую ему проход. Грудь Чана высоко вздымается, а щеки горят румянцем, выдавая то, как сильно он торопился. Его длинный серый хвост радостно ходит из стороны в сторону, в то время, как улыбка освещает лицо, а на щеках появляются ямочки. Чан выглядит как обычно, но сердце Минхо все равно заходится в бешеном ритме. — Привет, — тихо отвечает он, не делая ничего, чтобы кинуться прочь. Перед глазами мерцает яркое табло «Игра закончена», а тело наполняется внезапной обреченностью. Белый пушистый хвост под одеждой приходит в движение, а мышцы во всем теле напрягаются от сильнейшего желания сделать шаг ближе и поглубже затянуться чужим ароматом. Однако Ли ничего не предпринимает. Он насторожено замирает и чувствует, как мартовская прохлада пробирается под слои одежды, пока он ждет. — У тебя какие-то планы? — спрашивает Чан, засовывая руки в карман худи. Это совсем не то, что Минхо ожидал. Он думал, что Чан попытается уколоть его за глупое поведение, опять позовет на свидание или начнет по-дурацки флиртовать, но… Бан нарушает привычный распорядок вещей. Он не лезет в личное пространство, не шутит над поведением Ли и интересуется его планами, словно одно слово Минхо и альфа тут же оставит его в покое. Ли чувствует, как последние крохи сомнений опадают на землю и смешиваются с пылью под ногами. Он ничего не может сделать. Просто стоит и смотрит, как его мир меняется прямо на глазах, а единственное верное решение озаряет разум. Он никогда не узнает, может ли из них получиться пара, если не даст им шанс на сближение. Это кажется логичным вариантом и вполне безопасным, но Минхо все равно думает: «Я не буду в него влюбляться. Только постараюсь узнать, действительно ли он такой, каким хочет показаться», прежде чем ответить: — Типо того. Мне надо в автомастерскую. — О, так вот почему ты ходишь пешком! Что случилось с машиной? — Да не знаю, — пожимает плечами Минхо, чувствуя, как после принятого решения безысходность сменяется волнительным предвкушением. — Я не особо шарю в механике. У меня начало что-то стучать, и я сразу отвез машину в сервис. Чан хмурится и со знанием дела заключает: — Похоже, что с мотором беда. — Ты разбираешься в этом? — выпаливает Ли, думая, что слухи о том, что Бан Чан хорош во всем — сущая правда. — Ну я, конечно, не механик, но мне пришлось знатно намучаться со старой отцовской машиной, прежде чем я смог заработать на свою новую. А тебе… — Чан кусает губу, прежде чем неуверенно выдохнуть, — нужна помощь? Его неуверенность выглядит очаровательно. Минхо едва сдерживает ухмылку, ощущая, как на коже выступают мурашки, а хвост начинает трепетать от восторга. — Эм-м, не знаю, — говорит Ли, пожимая плечами и между тем удивляясь, как легко ему говорить с Чаном о житейских делах. — Механик вчера позвонил, сказал, что ему нужно, чтобы я приехал и обсудил с ним какие-то детали. Бан настороженно дергает ушами, но в слух никакой озабоченности не высказывает, и Ли ощущает, как подскакивает его пульс, когда он замечает эти незначительные детали. Минхо вспоминает все те разы, когда он рассказывал знакомым альфам о своих проблемах, и они тут же совали нос и пытались его «спасти», следуя на поводу у своих инстинктов и совершенно не думая о желаниях Ли. Минхо кажется, что сейчас он начнет плавиться от наплыва щемящих душу чувств, но его отрезвляет неожиданный поток ледяного ветра, который бьет его по лицу и ерошит темные волосы. — Ну если хочешь… я могу отправиться с тобой в сервис и переговорить с механиком, чтобы тебя не обманули. Заодно и подвезу, а то прохладно для пешей прогулки. Чан не отрывает от Ли пристального взгляда, а его хвост начинает взволнованно колотить хозяина по ноге. Минхо чувствует повисшее в воздухе напряжение и волнение, однако понимает, что все уже предрешено. Ему импонирует деликатность Чана, а еще соленый аромат морского бриза и дурацкие пухлые губы, которые выглядят просто потрясающе, когда он прикусывает их клыками. — Да, давай, — отвечает Ли с такой легкостью, словно это не он несколькими минутами ранее бежал от Чана сломя голову. — О, э-эм, — пораженно тянет Чан, а затем вдруг так ярко улыбается, что Минхо кажется будто у него в глазах загорелись звезды. — Тогда пойдем? Минхо кивает, а Чан заметно тормозит, словно не веря, всему происходящему. Поворачиваясь в сторону стоянки и начиная двигаться в том направлении, он косит взгляд вбок, словно боясь, что Ли испарится в воздухе или сбежит. Минхо приходится закусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Это так глупо и мило одновременно, что Ли едва сдерживает эмоции. Он еще не настолько открылся Чану, чтобы открыто показывать свои истинные эмоции, так что чувствуя глупый трепет в груди, Минхо отводит взгляд в сторону и только тогда замечает, что во дворе университета уже никого нет. «Удивительно. И как я этого не заметил?», — хмурится Ли, не веря, что он так легко потерял счет времени. Это напрягает. Все же Минхо обещал себе не кидаться с места в карьер и сначала получше узнать Чана, прежде чем влюбляться, однако все его существо кажется противоречит этому. Удручение ложится неприятным осадком, и Минхо невольно поглядывает на выход со двора, не зная, правильно ли он поступает, решая пойти на такой близкий контакт с альфой. Ледяной воздух касается белоснежных длинных ушей и подбрасывает их в воздух, неприятно щекоча чувствительную кожу у основания. Минхо ежится, накидывая на голову капюшон толстовки, сорванный ветром, и понимает, что пешая прогулка до сервиса кажется уже не самой лучшей идеей. Да и ему самому не понравился тон механика-альфы, так что Чонин с Сынмином точно бы сказали ему, что сейчас он действует не глупо, а осмотрительно. Тишину и завывания ветра нарушает звук снятия сигнализации, и Минхо тут же приходит в себя, осознавая, что сам не заметил, как Чан подвел его к своему автомобилю. Ли не слишком разбирается в марках, но подмечает, что машина ухоженная и довольно новая. Глупые вздохи омег об идеальности Чана уже не кажутся такими и глупыми. Чан движется к пассажирской двери, но в последний момент передумывает и, забавно прижав уши к голове, шагает в бок. Он огибает автомобиль, а Минхо опять приходится прятать улыбку. Осознание того, что Бан решил поддержать между ними дружеский настрой, а не романтический, вынуждает Ли опять ощутить, как подпрыгивает его сердце. Он хочет отвлечься, но оказавшись в салоне автомобиля, понимает, что это становится невозможно. Здесь все пропитано ароматом свежести и морского бриза, которые врываются в легкие Минхо и вынуждают его задохнуться. Чан не улучшает положение, когда занимает свое водительское сидение. Несмотря на то, что крохи уличного воздуха успели оказаться внутри, пока они садились, Ли этого катастрофически мало. Уши жмутся к макушке, а хвост начинает возбужденно дрожать, пока Минхо чувствует, как все системы его организма перегружаются. «Вот знал же, что не стоит сюда идти», — думает Ли. Он только сейчас осознает, что его сущность так привыкла к покрывающему его кожу аромату альфы, что сейчас ему на инстинктивном уровне кажется, что он попал домой. Концентрированные феромоны Чана кружат голову, и Минхо кажется, что если сейчас же он ни на что не отвлечется, то позорно потечет. Бан спрашивает, какой автосервис им нужен и настраивает навигатор, что только на руку Ли. Он не хочет, чтобы альфа заметил, как влияет на него, а потому старается сидеть ровно и совсем не шевелиться. — Так вы с Джисоном общаетесь? — произносит Чан, наконец заводя машину и не предполагая, как спасает Ли от самого себя. — Никогда до сегодняшнего дня не видел, чтобы вы перебрасывались хотя бы парой слов. — Разве он бы тебе не сказал, если бы мы были приятелями? — Сказал бы, — кивает Чан, трогаясь с парковочного места. — Просто было странно увидеть вас вместе. — Я тоже сегодня не ожидал встретить такую занозу в заднице. Бан усмехается, выруливает с университетской стоянки и встраивается в поток машин. Минхо ощущает, как в воздухе сгущается напряжение, и ему наконец удается абстрагироваться от аромата, которым он кажется пропитался насквозь. Ли думает, решится ли Чан спросить то, что хочет, но не успевает определиться с ответом, как Бан произносит: — Что-то произошло? Минхо вздыхает. Он не хочет вдаваться в подробности и лишний раз побуждать инстинкты альфы заботиться о нем, однако понимает, что если не расскажет он, то Бан все равно узнает это от Джисона, а сейчас Ли хотя бы может увидеть воочию, как отреагирует Чан — адекватно или не очень. — Я нечаянно задел омегу, извинился, а они с другом решили посоревноваться в остроумии и донести до меня, что я смог заинтересовать тебя, только потому что гибриды кролика хороши в постели. Минхо косится вбок и замечает, как Чан крепче сжимает ладонями руль и глубоко вздыхает. Его феромоны усиливаются, становятся более терпкими и опасными, подсказывая, что он злится. Минхо ждет, что сейчас он покажет свою истинную натуру, но Чан не делает ничего странного. Он только спрашивает: — А Джисон? — Пока я охуевал, он вмешался и ответил им за меня. Чан отрывисто кивает и не отводит взгляд от дороги. — Этого… стоило ожидать. Мне не нравится, что тебя достают, но… единственное, что мы можем делать это посылать их нахуй и ждать, пока все уляжется, — говорит Чан, а затем поспешно добавляет. — Но если кто-то перейдет черту, то ты обязательно говори. Я, как представитель студенческого совета, быстро разберусь с этим через ректорат. Это опять происходит. Чан вводит Минхо в ступор, вынуждая его выдохнуть тихое: «Окей», и погрузиться в свои мысли. Ли думает, что это впервые в его жизни, когда альфа ведет себя так разумно. Обычно эти ребята рвутся на рожон, пытаясь решить все проблемы силой и не думая о последствиях, а Чан сейчас не только спокойно обсудил с Минхо сложившуюся ситуацию и выразил свои мысли по ее поводу, но и заверил его, что поможет в случае чего самым гуманным способом. Минхо, честно говоря, не верит, что это реально. Он даже на мгновение хочет ущипнуть себя, чтобы проснуться, но Чан окликает его: — Здесь же заезд? Ли моргает и с удивлением понимает, что едва не пропустил момент, как они подъехали к сервису. — Да-да, — кивает Минхо, замечая перед собой знакомую автомастерскую с простой и неброской вывеской. Он смотрит на вход и только сейчас осознает, что ему придется зайти туда с Чаном, будто их связывают какие-то особые отношения, которых между ними нет. Да и он что маленький, чтобы брать на встречу с механиком подмогу? Ему становится не по себе. Ли понимает, что он слишком загоняется и никому нет дела до его жизни, но он все равно думает, что будет выглядеть глупо, а потому резко произносит: — Я, наверное, пойду найду своего механика, а ты пока припаркуйся. Ладно? — Как скажешь, — легко кивает Чан, смотря по сторонам и пытаясь найти свободное место. Минхо выбирается из машины и набирает полную грудь свежего воздуха. Организм реагирует странно. Если вначале это ощущалось как удар под дых, то теперь, надышавшись чужими феромонами, Ли уже тяжело находиться вдали от альфы. Однако это отрезвляет и вынуждает Минхо собраться с мыслями, что не может не радовать. Он уверенно шагает вперед и заходит в павильон. Повсюду работают люди в синих комбинезонах, которые совершенно не обращают на него внимания. Ли замечает свою машину, стоящую на подъемнике, но возле нее никого не находит. Часть сознания все еще надеется, что Минхо со всем разберется сам и помощь Чана не понадобится, поэтому он откидывает уши назад и ступает в сторону столпившихся в углу механиков, чтобы спросить, где Пак Чжихо, но не успевает сделать и пары шагов, как его окликают. — Господин Ли Минхо? Минхо оборачивается и видит, как из служебного помещения выходит его мастер в таком же синем комбинезоне, как и остальные. Мужчина лет двадцати восьми выше его на целую голову, однако худощавее многих знакомых ему альф. Ли в очередной раз задается вопросом, какой гибрид перед ним, но не может дать точного ответа. Его хвост скрыт под одеждой, чтобы не запачкаться, а из волос выглядывают мохнатые черные уши, которые напоминают несколько видов животных. — Да. Здравствуйте, — слегка кланяясь, отвечает Минхо. — Вы хотели со мной что-то обсудить по поводу машины? — Добрый день, — кивает Чжихо, широко улыбаясь и вытирая руки о полотенце, висящее на поясе комбинезона. — Хорошо, что вы так оперативно приехали. Давайте, пройдем в соседний ангар, там все и обсудим. Он останавливается рядом с Минхо, указывая ему на еще один выход из помещения, а Ли вздрагивает от резкого аромата кардамона, исходящего от альфы. Минхо не нравится, как близко к нему оказывается механик, а еще его не устраивает загадочное предложение «пройти в соседний ангар». Когда они разговаривали в прошлый раз мастера почему-то устроил этот павильон, а сейчас с ним что не так? — Мы не можем обсудить все здесь? Я тороплюсь. — Увы, здесь никак. Там есть компьютер, на котором мне нужно показать вам детали, — отвечает Чжихо, и аромат кардамона начинает горчить от чужого раздражения. Минхо инстинктивно хочется прижать уши, но он держит себя в руках. Ему не нравится предложение механика, а еще не нравится широкая участливая улыбка альфы и его маленькие клычки, поблескивающие на свету. — Пройдемте? — поторапливает Минхо мастер, но Ли не собирается двигаться с места. Он уже хочет обернуться, чтобы проверить, где застрял Чан, который, как оказалось, увязался за ним очень кстати, как вдруг сквозь вонь кардамона и машинного масла пробирается успокаивающий аромат морского бриза. — Здравствуйте, — произносит Чан, подходя ближе и касаясь плеча Минхо своим. — Какие-то проблемы? Чжихо тут же меняется в лице. Хотя Минхо и чувствует, что Чан не выпускает никаких феромонов, ему все же кажется, что мастера близость хищника пробирает до костей, так резко он отходит на шаг. — А вы… — начинает механик, но Бан уверенно его перебивает: — Я с Минхо. Эти слова странно влияют на Ли. Его пульс тут же учащается, а хвост начинает дергаться от волнения. Уголки губ едва не растягиваются в улыбке, но Минхо вовремя себя останавливает и обращается к Чану: — Господин Пак хочет, чтобы мы прошли в соседний ангар к компьютеру и взглянули на какие-то детали. Для Минхо это предложение все еще звучит подозрительно, но Бан никак не реагирует. Он просто пожимает плечами и кивает: — Хорошо, пойдемте. Чжихо молчит. Он продолжает странно смотреть на Чана и хмурится, а Минхо совершенно не хочется торчать здесь дольше положенного. — Что-то не так? — напрямую спрашивает он у механика. — А нет, все хорошо, — тут же оживляется Чжихо и разворачивается в сторону бокового выхода из павильона. Минхо выдыхает. Он шагает вперед и косится на Чана, тут же ловя его взгляд на себе. Бан кажется непоколебимым, он сует руки в карманы джинсов и улыбается, следуя за Минхо накачанной тенью. Ли от этого становится спокойнее, и он глубже вдыхает воздух, чтобы ощутить успокаивающие нотки морского бриза. В соседнем ангаре действительно оказывается компьютер, и Минхо бы подумал, что зря насторожился просьбе механика, если бы это место не оказалось таким безлюдным. Механик нервно смотрит то на Минхо, то на Чана, объясняя ситуацию с машиной, и Бан легко берет разговор под свой контроль, позволяя Ли расслабиться и не забивать голову лишней ерундой, в которой он ничего не смыслит. Это оказывается приятно. Альфы в жизни Минхо часто рвались помочь Ли, но до осуществления своих желаний никто из них так и не доходил. Омега следит пустым взглядом за тем, как механик показывает на экране компьютера какие-то детали, и отдаленно слышит, как Бан задает ему кучу вопросов. Время тянется медленно, но отчего-то уверенное плечо рядом скрашивает серую обстановку сервиса и помогает отвлечься на собственные мысли. Спустя сорок минут, за которые Чан успел о чем-то договориться с Чжихо, Ли озвучили сумму за ремонт, и он согласно кивнул, уточнив, когда нужно оплатить, Минхо наконец оказывается в машине Бана по пути к своему дому. Чан включает радио и молча едет по улицам Сеула, не тревожа задумчивое состояние Ли. Минхо в очередной раз удивляет, как Чан легко подстраивается под его настроение и не пытается вторгнуться в личное пространство. За окном мелькают здания и прохожие, но Ли все равно. Он украдкой смотрит на Чана, словно другим взглядом оценивая его стоящие торчком серые уши, темные волосы, прямой нос и высокие скулы. Бан периодически вонзается клыками в пухлую нижнюю губу, и Минхо залипает, думая о том, что в прошлый раз они ведь даже не поцеловались. «Боже, о чем я думаю?» Ли тут же отводит взгляд и нервно касается своего левого уха, поглаживая мягкую шерстку. Смотреть на Чана больше не хочется, дабы не испытывать себя, и Минхо приходится разглядывать вывески зданий, проносящихся за окном. К дому Ли они подъезжают довольно быстро. Минхо смотрит на свой подъезд, ощущая легкое волнение и только сейчас понимая, что бессовестно воспользовался помощью Чана, никак его не отблагодарив. — Спасибо, что съездил со мной, — тихо произносит он, поймав взгляд альфы. — Я могу тебя как-нибудь отблагодарить? Чан усмехается, и его хвост оживает, начиная мягко биться о сидение автомобиля. — Мне ничего не надо, — качает головой Бан. — Я поехал с тобой, потому что сам так захотел, но если ты начнешь отвечать на сообщения в Какао-толке, то… мне будет приятно. Минхо кивает. Он чувствует некую недосказанность и напряжение. Неловкость сковывает его мышцы, пока в голове проносятся предполагаемые способы прощания, если бы они были парой. Он мог бы податься вперед, уткнуться в крепкое плечо, крепко сжать в объятиях… Однако Ли быстро одергивает себя. — Хорошо. Пока, — кидает он и резво выскакивает из машины, чувствуя, как быстро колотится сердце. Знакомый пристальный взгляд провожает его до двери, и только когда Минхо пропадает в подъезде, а его нутро восторженно трепещет, Ли приходится признать, что ему это нравится.

***

Все вокруг опять незаметно меняется. Минхо кажется, что еще немного и он даже привыкнет к постоянным переменам в жизни. Конечно, Минхо периодически достают озлобившиеся омеги и разные альфы, пытающиеся сблизиться с ним при помощи глупых подкатов, но он почти не обращает на них внимания, полностью занятый своей жизнью. Теперь Ли не тратит большую часть своего дня, скрываясь от Чана, однако все равно видит его не так часто. Он наконец понимает, что ему удавалось сбегать от альфы, не потому что он профессионал по части пряток, а потому что Бан сам дал ему свободу действий. Однако теперь Минхо это не радует, а наоборот расстраивает. Вся его сущность сходит с ума, как только ему удается хотя бы издали ощутить знакомый аромат, и Ли сам не замечает, как пытается искать встреч с ним. Правда благодаря Джисону, внезапно появившемуся в жизни Минхо и занявшему там активную роль наравне с Сынмином и Чонином, Ли не приходится унижаться, следуя за Чаном по пятам. Хан часто зовет Минхо поболтать, когда проходит мимо в компании Бана, а также постоянно врывается за их столик с друзьями и зовет всех занять места с их компанией. Сначала Сынмин и Чонин удивились таким переменам, но заметив неуловимое расположение Минхо к приглашению, согласились. Все же им самим было интересно поближе узнать людей, о которых судачил весь университет на постоянной основе. Помимо редких встреч днем, теперь Ли проводил большую часть вечера за общением с Чаном в сети. Он сам не понял, как так получилось, но оказалось, что не только ухмыляться, но и отвечать на забавные сообщения Бана — одно удовольствие. Да и узнавать что-то новое о человеке, из-за которого пульс заходился в лихорадочном приступе, было также интересно. Например, буквально на днях Минхо выяснил, что они с Чаном смотрят одни и те же аниме, а также оба мечтают летом съездить в кэмпинг к морю. Помимо этого Бан скинул Ли несколько треков, написанных им вместе с Джисоном и Чанбином, и Минхо честно выпал в осадок, пока вслушивался в прекрасную музыку и таял от красивого голоса Чана. А один раз у него даже встал посреди трека, и Ли пришлось бесстыже справляться с этим, вспоминая, как Чан ублажал его в кабинете философии. Но в общем и целом, для Минхо такое постепенное сближение было чем-то неизведанным и волнительным. Обычно альфы, только заинтересовавшись в нем, кидались с места в карьер и даже, не желая узнать Ли, пытались залезть к нему в трусы. Минхо это напрягало, но не сильно смущало, все же он понимал, что большую долю в поведении альф играли инстинкты. Однако судьба медленно, но верно на примере Чана доказывала ему обратное. Не все альфы такие, и он был очень глуп, чувствуя себя некомфортно и принимая это за норму. Телефон тихо вибрирует где-то между подушек на диване, но уши Минхо все равно это улавливают, и он несется с кухни, едва не запинаясь о развалившегося посреди гостиной Дори. Хвост взволнованно дрожит, когда он смотрит на экран и видит имя Чана первым в списке чатов. [Хорошо проводишь выходной?]

[Вполне

Сейчас приготовлю кальби, поужинаю и завалюсь смотреть новую серию «Семьи шпиона»]

[О, я совсем забыл, что она выходит сегодня Жаль, что у меня не получится посмотреть, чтобы завтра обсудить с тобой]

[Какие-то планы?]

[Да Иду в караоке, отмечать день рождения друга]

[О, я его знаю?]

[Нет-нет. Он учится не в нашем университете Мы с ребятами познакомились с ним на одном фестивале от студсовета и сдружились]

[Понятно

Хорошо вам повеселиться!

Скидывай видео, если Чанбин и Джисон напьются и будут орать дурацкие песни]

[Ох, без этого никуда Они всегда так делают Обязательно буду держать тебя в курсе;)] Минхо улыбается и откладывает телефон, возвращаясь к приготовлению ужина. Ему звонит Чонин, и они болтают о какой-то чепухе, пока Ли доделывает свиные ребрышки и готовится к просмотру аниме, а Ян на том конце провода возвращается из магазина домой. Вечер получается замечательным. Кальби выходит отменным, а новая серия оказывается до того захватывающей, что Минхо приходится записывать голосовое сообщение в общий чат с Сынмином и Чонином, чтобы поделиться эмоциями. Чан, как и обещал, скидывает ему забавные видео с друзьями. На одном Джисон кривляется, стуча тамбурином в ритм хитового трека, а на другом Чанбин с Чаном соревнуются в том, кто сможет отжаться десять раз, а затем, обхватив рюмку только ртом, выпить соджу, не пролив и капли. Потом видео становятся все хаотичнее и бессмысленнее, указывая на степень опьянения не только окружающих, но и Чана, и Минхо смеется в подушку, представляя себе это зрелище. Ли включает на фон ситком, гладит Суни и Дуни, разлегшихся с двух сторон от него, и едва ли обращает внимание на телевизор, пока Бан атакует его забавными голосовыми. — Ты представляешь? — Чан заливисто смеется, а на фоне слышится музыка и гомон окружающих. — Джисон убежал петь в соседнюю комнату к незнакомой компании, потому что там включили его любимую песню. — Минхо, этот Бан Чан совсем офигел! Он только что выиграл меня в амр… армстрил… да, блять, в армрестлинге! Меня, представляешь? — голосит Чанбин в микрофон телефона, а затем его перебивает смеющийся Чан. — Так еще бы я тебя не победил. Ты выпил около шести бутылок соджу, а я всего четыре! — Чанбин возмущенно охает и тут же восклицает: — Не правда! Ты просто сжульничал! — Чан неверяще вздыхает и спрашивает: — Я сжульничал? Да я сейчас… Минхо смеется и пялится в экран телефона, как в свою собственную вселенную. Он прижимает ноги к груди и теребит в свободной руке пушистое ухо, невольно представляя себя рядом с Чаном. Он бы отлично повеселился, наблюдая за тем, как ребята уходят в отрыв. Ох, сколько бы провокационных фото и видео он бы сделал будучи там. Джисон бы потом забавно скулил как минимум неделю, чтобы Минхо их удалил из своей секретной папки с паролем. Приходит новое голосовое сообщение, и Ли включает его, ожидая услышать привычные биты музыки на фоне, однако улавливает лишь голоса в отдалении и эхо шагов. — Мы уже собираемся и через пять минут будем разъезжаться, — говорит Чан, — а я только сейчас понял, как сглупил, что приехал сюда на машине… Но ничего, завтра заберу ее. Напишу тебе из такси! Его голос кажется бодрым, хотя речь и слегка заторможена. Минхо пишет: «Хорошо» и все-таки переводит взгляд на экран телевизора, пытаясь уловить суть серии ситкома, о котором он почти забыл. Актеры выполняют свои роли, а Ли едва ли обращает на них внимания, посматривая на время и ожидая сообщения в чате. Проходит пять минут, затем десять. На пятнадцатой Минхо не выдерживает и словно невзначай пишет:

[Тебя хоть в такси посадили в таком состоянии?]

Но ответа опять не поступает, да и никто не читает его сообщение. Ли смотрит на экран, пытаясь представить, что могло задержать Чана. Джисону или Чанбину стало плохо, и он помогает им в туалете? Или Со настолько пьяный, что его отказываются везти до дома, а Чан пытается уладить вопрос? Или может долго прощаются со всей компанией именинника? Ли решает позвонить Чану, но тот не берет трубку ни с первого раза, ни с пятого. Проходит уже двадцать три минуты, когда Минхо не справляется с нервозностью. Он открывает контакты и ищет там Джисона, который совсем недавно сам забил туда свой номер со словами «на всякий случай». Однако Ли точно не ожидал, что этот случай настанет так скоро. Он опять смотрит на время и кусает нижнюю губу, не зная, стоит ли ему всерьез волноваться. Ну мало ли что там могло произойти у взрослых парней после тусовки? Наверняка еле-еле выползают из зала караоке, громко орут на всю улицу, пугают редких прохожих, смеются и ждут своего Убера. Они же там не одни, в самом деле. Из этого караоке постоянно выходят всякие компании в разной степени опьянения. А действительно… Всякие разные пьяные компании, которые не контролируют себя. — Блять, — вслух ругается Минхо, чем пугает прикорнувшего у него на коленях Дори. Ли сразу жмет на контакт Джисона и прикладывает телефон к уху, чувствуя, как неприятная тяжесть расползается по груди и стягивает внутренности в нервный комок. Гудки раздаются один за одним, и Минхо невольно начинает дышать им в такт, пытаясь не нагнетать обстановку. Все же могло ведь ничего не случиться, а он уже себя накрутил. — Минхо? — вдруг слышится озорной голос Джисона. — Вот так неожиданность! — Ты где? Вы уже разъехались по домам? — Ну мы собирались, но я отошел в туалет, а в итоге решил проблеваться, чтобы не сделать этого в такси, — смеется Хан, и Минхо слышит звук льющейся из крана воды. — А остальные… внизу, наверное. Может кто-то уже уехал, но Чан с Чанбином сказали, что подождут меня. А что? — Да так… просто Чан сказал, что напишет через пять минут, а прошло уже полчаса. — Оу-у-у, ну какой ты милашка, хен, — хихикает Джисон. — Переживаешь, чтобы твой парень добрался в безопасности до дома-а. — Он не мой парень, — тут же одергивает его Минхо, поджимая губы. — Ага-ага, — уверено заявляет Джисон, громко топая по кафелю в помещении. — Сейчас я спущусь и передам телефон твоему будущему парню, чтобы ты убедился… — Да не надо, просто скажи, чтобы написал, когда поедет домой. — Нет-нет, мне осталось-то только открыть дверь на улицу и… — Джисон резко замолкает, и Минхо улавливает подозрительный шум на фоне. — Пиздец! — Джисон? — Ебанный в рот… Звонок резко обрывается, а Минхо чувствует, как у него начинают дрожать руки. Он спихивает с колен Дори, который недовольно мяукает в ответ, и вскакивает с дивана. «Блять. Блять. Неужели все мои домыслы оказались правдой?» В ушах гудит сердцебиение, пока Минхо натягивает джинсы и толстовку, пихает ноги в конверсы и хватает с тумбочки в прихожей ключи от машины, которую он очень удачно забрал вчера из сервиса. Ли не понимает, что он делает, но инстинкты так оглушительно кричат внутри, что Минхо несется по ступеням вниз, решая не дожидаться лифта. Перед глазами проносятся самые ужасные картинки, которые он только может представить. Чан весь в крови. Джисон и Чанбин тоже. Они валяются на асфальте, а пьяные мудаки пинают их ногами. «Хорошо, что Джисон заранее проблевался», — краем сознание думает Минхо, когда плюхается в машину и заводит мотор. Он встраивается в небольшой поток машин и радуется, что уже слишком поздно для пробок. Руки мелко дрожат, хвост панически трепещет, и Минхо, лавируя между другими автомобилями, пытается придумать, чем он сможет помочь. С одним нетрезвым альфой он управится и голыми руками, но если их несколько — ему пиздец. Он будет только мешать, путаясь под ногами. «Хоть бы кто-нибудь уже вызвал полицию», — думает Минхо, пока стрелка спидометра достигает максимально возможной скорости в пределах города. Ли вытаскивает из кармана джинсов телефон и тяжело вздыхает, отмечая, что ему никто так и не позвонил, и не написал. Фары встречки, стоп-сигналы плетущихся впереди машин и медленные светофоры раздражают, но Минхо ничего не может с этим сделать. Он постукивает большими пальцами по рулю, радуясь лишь тому, что Чан ранее в разговоре упомянул, в каком караоке тусуется, иначе Ли умер бы от волнения, пока сидел бы дома и ждал ответа. Наконец Минхо сворачивает на двухполосную дорогу, всматривается вперед и замечает вдалеке неоновую вывеску, а под ней на тротуаре толпу людей. Это не напоминает массовую драку, однако Ли не может быть уверен, находясь так далеко. Мышцы напрягаются, все инстинкты обостряются и уши встают дыбом. Он бросает машину у обочины и тут же выбегает наружу. Дыхание спирает в глотке, когда Минхо вздыхает уличный воздух, а чувствует ядерную смесь феромонов разьяренных альф и запах свежей крови. —… Блять, что сказал… — …Хавальник закрыл… Позвоночник прошибает страхом, но Ли бежит вперед, собираясь проталкиваться через толпу и вытащить оттуда Чана и его друзей любыми способами. Однако он не успевает этого сделать. Слышится отдаленный вой сирен и истошный крик: — Полиция! Толпа тут же приходит в движение, и Минхо едва не сносят с ног желающие побыстрее убраться с места потасовки, чтобы не оказаться на ночь за решеткой. — Чан! — кричит Минхо, пытаясь двигаться против толпы. — Чан! Джисон! Чанбин! Вокруг мельтешат гибриды, чужие феромоны и оглушительные звуки. Вой сирен приближается, а Минхо кажется, что из его груди сейчас выпрыгнет сердце. — Чан! — панически орет он на пределах своей громкости, чувствуя, как его феромоны густой патокой кружат в воздухе. — Минхо? — слышится откуда-то спереди, и Ли пронзает волной облегчения. «Нашел!» Он замечает несколько человек у машины, припаркованной прямо у входа в караоке, и узнает среди них Джисона и Чана, которые заталкивают сопротивляющегося Чанбина в чью-то машину. — Чан! — орет Ли, подбегая к компании и слыша вой сирен достаточно близко, чтобы забеспокоиться о судьбе присутствующих. — Быстрее! — кричит один из друзей Чана, а затем запрыгивает на водительское сидение. Минхо решает, что надо помочь им с Чанбином, который, растеряв весь свой инстинкт самосохранения, рвется вон из машины, пока Джисон пытается втиснуться туда. Однако Ли не успевает добежать до автомобиля, как Хан пихает Чана в живот прямо на Ли и вопит: — Минхо, увози его! Скорее! Повторять несколько раз Минхо не приходится. Он не может точно понять, в каком состоянии Бан, однако уверенно хватает его за руку и тянет за собой. Тело наполняется такой неизведанной силой, когда в крови плещется адреналин, что Минхо почти что тащит Чана за собой под вой сирен полицейских машин, подъезжающих с противоположной от них стороны улицы. Перед глазами все мельтешит, нос забит чужими феромонами, а пульс зашкаливает, и только чужая теплая рука в своей ладони помогает сосредоточиться. Фары его автомобиля все еще горят, и Минхо благословит всех известных человечеству богов, что ранее не заглушил двигатель. Он хочет рвануть к пассажирскому сидению, чтобы помочь Чану, но Бан громко кричит: — Я сам сяду! Минхо некогда спорить. Он отмечает, что Чан резво бросается к двери, и сам проделывает то же самое. Сирены орут так, что Ли кажется, будто сейчас у него взорвется голова, но он игнорирует это и даже не пытается смотреть, что творится позади. Он заваливается внутрь и хлопает дверью, отрезая их с Чаном от окружающего мира. Перед глазами рябят красно-синие огни мигалки, вдалеке кто-то бежит, но Минхо панически озирается, отмечая отсутствие машин, и давит на педаль газа, выкручивая руль и делая крутой разворот с места. Машину слегка заносит, но Ли на одних инстинктах и опыте вождения в два года справляется с управлением, уносясь вдоль по дороге. Сердце стучит в груди как ненормальное, хвост нервно дрожит, а уши то и дело работают, как локаторы, прислушиваясь к окружающим звукам. Минхо молится, чтобы полиция за ними не погналась, и едет на чистом автомате. Он проезжает на три зеленых светофора, прежде чем все-таки попадает на красный и резко бьет по тормозам. Ноги и руки дрожат, пот струится по коже, а паника все еще свербит в груди. Он глубоко вдыхает, смотря на отсчитываемые светофором секунды, и только тогда ощущает это. Густой аромат Чана смешивается с его собственным и наполняет салон автомобиля мощными феромонами и легкими нотками крови. — Ты в порядке? — тут же спохватывается Минхо и оборачивается к Чану. — Да, — сразу же выпаливает Бан. Первое, что он замечает это ссадину на скуле, а затем скользит ниже и видит разбитые костяшки пальцев. Беспокойство стальной хваткой цепляется за его грудь, и Минхо, раздумывая, какие еще травмы мог получить Чан, переспрашивает: — Точно? — К завтрашнем утру буду как новенький, — улыбается Чан, пряча ладони в карманах кожанки, а затем добавляет. — Пристегнись и езжай. Уже зеленый. Это не успокаивает Минхо, однако он тут же выполняет, что было сказано, и тянет за ремень безопасности, который он, в отличие от Чана не успел надеть, и трогается с места. — Куда мне тебя отвезти? — спрашивает он, чтобы не плутать по улицам Сеула напрасно. Чан называет адрес, и Минхо вбивает его в навигатор, чувствуя, как от таких простых манипуляций и аромата морского бриза, который медленно становится все более легким и приятным, Ли становится спокойнее. Страх и беспокойство отходят на второй план, а разум наконец берет власть над организмом. — И какого хера произошло? Ты ведь собирался домой! Минхо следит за дорогой и специально не смотрит на Чана, чтобы не впечатлиться его ссадинами и не начать его жалеть. — Сначала мы долго выводили всех на улицу, потом стали ждать Джисона и еще нескольких ребят, а из бара через дорогу вышла такая же подвыпившая компания. Я… эм, — Чан замолкает, явно пытаясь свести концы с концами, — я на самом деле плохо помню, с чего все конкретно началось. По-моему, кто-то из чужаков попытался мерзко подкатить к одной из подруг Чонгука, ну и… Потасовка начала набирать обороты. Минхо закатывает глаза, думая, что все альфы все же чем-то похожи, и мрачно произносит: — А тебе, конечно же, надо было вступиться за честь какой-то девчонки кулаками. Не судьба была остыть и подумать головой? Если бы я не приехал, где бы ты сейчас ехал? В багажнике твоего друга или в полицейской машине? За окном ярко горят рекламные вывески и мелькают уличные фонари. Чан молчит, и Минхо, опять остановившись на светофоре, бросает на него взгляд, с удивлением замечая, как тот пристально смотрит на Ли и широко улыбается, показывая ямочки. — Ты такой милый, когда заботишься обо мне, Минхо-я, — ласково тянет Бан. Минхо кажется, что температуру в автомобиле выкручивают на максимум. Он тут же отводит взгляд и вовремя нажимает на газ, пытаясь абстрагироваться от пожирающего его взгляда альфы и собственной взволнованной реакции на него. Бан с того инцидента в кабинете философии не использовал по отношению к Минхо уменьшительно-ласкательных выражений, так что Ли не понимает, дело в том, что волк еще не протрезвел или в оставшемся от драки адреналине. — Не уходи от ответа. — Мне нечего тебе сказать, — с обреченным вздохом произносит Чан, пока Минхо внимательно следит за дорогой и пытается держаться строго. — Я сам не знаю, как так вышло. Мне нечасто удается участвовать в таком. — И слава богу, — бубнит Минхо себе под нос. — Кстати, а как ты там вообще оказался? Я думал, мне померещилось, когда я уловил твой запах и услышал голос. Ли поджимает губы и смахивает с плеча правое ухо. Он надеялся, что завалит Чана вопросами и тот не успеет спросить его об этом, однако план не выгорел. «Ну что ж, уйти от ответа не получится. Джисон все равно меня сдаст, да и проезжать мимо в двенадцать часов ночи я никак не мог». — Я забеспокоился, когда ты перестал отвечать. Позвонил Джисону. Он со мной преспокойно разговаривал, пока спускался из караоке на улицу, а потом громко выругался и бросил трубку, — рассказывает Минхо и тут же вздрагивает, вспомнив о друзьях Чана. — Кстати, с Джисоном и Чанбином все в порядке? — Все хорошо, — говорит Чан, и Минхо слышит неприкрытую улыбку в его голосе. — Джисон подоспел вовремя, так что я скинул на него пьяную в дрова тушу Чанбина прежде, чем мне прилетело по лицу. — Но все же по лицу тебе прилетело. — Ага, когда все отвлеклись на сирены, — недовольно бурчит Чан, но его прерывает звонок телефона, словно звонивший чувствует, что говорят о нем. Бан достает свой мобильный и обеспокоенно спрашивает: — Джисон, все хорошо? Вы успели смыться? — Минхо косится вбок и замечает, как Чан облегченно распрямляет плечи. — Мы тоже хорошо. Да, давай. До завтра. — Их же развезут по домам? — тут же обеспокоенно спрашивает Ли, как только Чан кладет трубку. — Да, конечно. За Чонгуком очень вовремя приехал друг на машине, так что нам всем несказанно повезло, что не пришлось уносить ноги своим ходом. Минхо кивает. Он сверяется с навигатором и заезжает на стоянку многоэтажного дома. Несмотря на то, что уже за полночь Ли замечает свободное место с краю и уверенно направляется к нему. — Ты поднимешься? — удивленно спрашивает Чан, наблюдая, как Минхо паркуется. — Ну конечно, — цыкает он, глядя в зеркала заднего вида. — Хочу убедиться, что с тобой точно все в порядке и обработать раны, чтобы они спокойно затянулись за ночь. Чан не отвечает, и Минхо борется с желанием посмотреть на него. Он чувствует, как в воздухе играют феромоны альфы, и ощущает, как его инстинкты навостряют такие же длинные уши, как и у него. «Я только обработаю раны, уложу этого придурка спать и уйду», — повторяет про себя Минхо, выходя из машины и следуя за Чаном к подъезду. Он косится на альфу, опять подмечая ссадину с небольшим кровоподтеком на скуле, и удивляется, насколько трезвым выглядит Бан, после всего выпитого в караоке. Многоэтажка похожа на такую же, в которой живет Ли, так что он едва ли осматривается по сторонам, пока проходит вестибюль, однако немного зависает в кабине лифта. Взгляд Минхо ложится на зеркальную стену, и ему впервые удается оценить их с Чаном со стороны. Он невольно осознает, как хорошо они сочетаются. Несмотря на небольшую разницу в росте, Ли в своих мешковатых джинсах-карго и оверсайз-толстовке выглядит довольно маленьким рядом с Чаном, хотя тот одет в прямые укороченные брюки и футболку с кожанкой. Минхо подозревает, что все дело в торчащих серых ушах и мощном хвосте, мягко покачивающемся позади альфы, которые придают ему не только солидности, но и объема в габаритах. Минхо касается своих длинных ушей и кладет их на плечи, украдкой сравнивая, какая разная у них шерсть. Белый мех на ощупь едва ощущается, настолько он тонкий и шелковистый, и Ли вспоминает тот судьбоносный день, когда он оказался опрокинут на парту в кабинете философии. Тогда он успел поиграться с ушами Чана и запомнил, какие длинные и плотные у него волоски. Минхо встречает в зеркале взгляд альфы и тут же пугается, уставившись на носки своих конверсов. «Да уж, пьян Чан, а думаю о какой-то чепухе я». Ли чувствует на себе пристальное внимание альфы, но тот ничего не говорит, так что в итоге они поднимаются на восьмой этаж в тишине. Чан ведет Минхо до своей двери, вводит код на электронной панели и пропускает его в квартиру первым. Здесь уже становится интереснее. Сначала в нос ударяет насыщенный аромат соленой свежести, который после длительного нахождения в автомобиле с альфой, воспринимается как нечто успокаивающее, а затем Чан включает свет. Наконец Минхо может разглядеть минималистический интерьер прихожей: графитовые стены, зеркальный шкаф-купе, тумбочка с обувью под дерево и встроенный пуфик. Все выглядит не обжитым и идеально вычищенным, что Ли, снимая конверсы, задумывается — Чан перфекционист или у него просто мало вещей. — Я почти не принимаю у себя гостей, — произносит Бан, вешая кожанку на крючок и скидывая с ног кроссовки. — У меня вроде были тапочки в другом шкафу, сейчас я… Чан не успевает договорить, как рвется вперед. То ли он слишком суетится, то ли алкоголь в крови дает о себе знать, но он запинается о ножку тумбочки и летит вперед. — Блять! — громко ругается Бан. Минхо кидается вперед, чтобы поймать его, но Чан вовремя хватается за стену и восстанавливает равновесие. Однако он неуклюже разворачивается, и его хвост сбивает с этой проклятой тумбочки керамическую вазочку. Благо у Минхо с реакцией все в порядке. Он легко ловит предмет и встречается с испуганным взглядом Чана своим. — Эм, я… — пытается произнести Бан, но Ли качает головой и перебивает его. — Иди умойся, переоденься и ложись в кровать, — инструктирует его Минхо, заходя в глубь квартиры и осматриваясь по сторонам, выстраивая себе примерный план помещения. — Где у тебя аптечка? Чан слишком долго молчит. Минхо сам включает свет в гостиной, объединенной с кухней, и оборачивается к альфе, ловя на себе его странный взгляд. Он различает восторг в карих радужках, и его хвост невольно начинает трепетать. — Что такое? — спрашивает Ли, пытаясь контролировать свою реакцию, хотя в квартире, где каждая вещь пропитана ароматом альфы, сделать это крайне сложно. — Тебе помочь дойти до ванны? — Нет, — тут же приходит в себя Чан и шагает в сторону коридора с двумя дверьми. — Так где аптечка? — На кухне, в самом крайнем верхнем ящике. — Хорошо, — кивает Минхо и, прежде чем отправиться в указанном направлении, следит, чтобы Чан без происшествий дошел до двери в ванную комнату. Аптечку Ли находит быстро. Дольше всего он оглядывается по сторонам, заинтересованно подмечая, как идеально сочетается интерьер квартиры Чана в противовес его собственной, собранной будто из разных кусков пазлов. Минхо обращает внимание на расставленные в хаотичном порядке банки с протеином и смятые листы бумаги, валяющиеся и на кухне, и в гостиной. «Значит, он не такой уж и перфекционист. Просто любит порядок», — думает Ли, доставая из аптечки перекись. Он смотрит на заживляющую мазь, но решает, что нецелесообразно тратить ее на альфу, на котором уже утром не останется и следа от потасовки, благодаря бонусам от матушки-природы. Минхо слышит, как Чан шаркает по полу, хлопая дверьми, и наконец выходит из кухни. Он понимает, что надо дать альфе время, чтобы переодеться и возможно прибраться в спальне, так что разглядывает гостиную и замечает большой стеллаж с виниловыми пластинками и стоящий на соседней тумбе проигрыватель. Ли зависает на несколько минут, касаясь картонных конвертов и с интересом читая имена известных исполнителей. Однако он быстро одергивает себя, не желая так нагло вторгаться в личное пространство Чана. Минхо заходит в ванную и быстро находит там ватные диски, а по пути опять отмечает насколько мало здесь вещей. Хотя Ли и не пользуется декоративной косметикой, он находит особый шарм в применении уходовой, поэтому у него полно разных баночек и бутылок со средствами, которые расставлены по всей комнате. У Чана же кроме стандартных нужных в быту предметов ничего нет, и это опять помогает Минхо поближе узнать альфу. Ли моет руки и смотрит на себя в зеркало. Он зачем-то поправляет белоснежные уши, пытаясь их красиво уложить на плечах, проводит пальцами по темным волосам, одергивает толстовку и тут же закатывает глаза, думая, что творит какую-то несвойственную ему дичь. Чан только что его видел и смотрел влюбленными глазами, вряд ли ему есть дело до того, насколько идеально располагаются пряди в челке Минхо. Ли глубоко вздыхает, берет перекись и ватные диски и наконец-то отправляется к двери в спальню. Хвост взволнованно поджимается, а сердце глупо трепещет. Минхо впивается передними зубами в нижнюю губу и хватается за дверную ручку. «Я только обработаю ссадины, а затем оставлю его в спальне и уйду. Мы еще не в таких отношениях, чтобы я оставался на ночь», — пытается логически думать Ли, толкая дверь. Он чуть приоткрывает ее и спрашивает: — Можно войти? — Да-да, конечно, — тут же подает голос Бан, и Ли заходит внутрь. Спальня Чана ничем не отличается от остальной части квартиры. Все в тех же графитовых и светлых оттенках, только вот по периметру проведена светодиодная лента, сейчас погружающая комнату в фиолетовый цвет. Минхо замечает в самом углу стол с компьютером, микрофонами и другой аппаратурой, а также лежащие вокруг записи. Зеркальный шкаф-купе визуально расширяет пространство, что очень кстати, ведь большая часть спальни занята кроватью, на которой Ли и обнаруживает Чана. — Все что нужно нашел? — спрашивает Бан и тянется к прикроватной тумбочке, чтобы включить торшер. Приглушенный свет вспыхивает и приятно ложится на кремовое постельное белье, длинный серый хвост и фигуру Чана, сейчас скрытую широкими шортами и черной футболкой без рукавов. Бан кажется таким очаровательно уютным, когда сидит, облокотившись на спинку постели и ждет его, что Ли чувствует, как от взгляда на него хвост начинает дрожать, а на щеках вспыхивает предательский румянец. — Да, — прочистив горло, говорит Минхо и несмотря на волнение, курсирующее по телу, уверенно садится на край кровати. Он ощущает, что касается чужого бедра своим, но делает вид, словно в этом нет ничего странного. Вместо того, чтобы чересчур много думать об их близости, Ли со знанием дела откручивает крышку бутылочки и выливает перекись на ватный диск. Минхо понимает, что Чан вполне мог сделать это и сам, но отчего-то не может заставить себя отстраниться. — Наклонишься? — спрашивает он, и удивленно моргает, когда Чан слишком быстро подставляет ему свое лицо. Минхо невольно сглатывает и замечает, как Бан прослеживает за движением его кадыка. Аромат морской свежести крепче окутывает Ли, и несмотря на то, что абсолютно никакого сексуального подтекста в аромате альфы нет, омеге кажется, что он горит. «Такое ощущение, что у меня едет крыша», — думает Ли, сосредотачивая все внимание на подсохшей ссадине, украшающей скулу. Он старается дышать поверхностно, сильно не затягиваясь чужими, но такими привлекательными феромонами, и мягко касается ватным диском кожи Чана. Минхо чувствует пронизывающий взгляд карих глаз, ласкающих его лицо, и ему приходится использовать всю свою выдержку, чтобы не посмотреть на альфу в ответ. Позвоночник прошибает мурашками, а грудь сдавливает трепет. В полнейшей тишине слышно их дыхание, и это накаляет атмосферу еще больше. «Просто обработай раны и уйди. Он еще не заслужил твоего полного доверия, поэтому ты не должен бросаться в омут с головой», — мысленно уверяет себя Минхо, отстраняясь, и аккуратно обхватывает чужую ладонь своей. Бан не двигается и ничего не говорит, однако от этого контакта тело простреливает электрическим током. Костяшки пальцев пострадали больше, чем лицо, и Ли невольно хмурится, беспокоясь о том, насколько Чану больно. Он смачивает другой ватный диск и с большей аккуратностью касается травмированной кожи. — Щиплет? — тут же спрашивает Минхо, напрасно вскидывая голову. Он тут же попадает в капкан гипнотического взгляда, и в груди что-то обрывается. — Не-а, — отвечает Чан так, будто видит Ли насквозь и ощущает, что он уже в его руках. Минхо от этого не по себе. Он возвращает свое внимание разбитым костяшкам, заканчивает с одной ладонью и начинает заниматься другой. Разумные мысли хаотично носятся в черепной коробке, пока все его существо нежится под вниманием альфы. — Все, — зачем-то говорит Ли, когда завершает свое занятие и оставляет на прикроватной тумбочке ватные диски с перекисью. Надо встать и уйти. Надо пожелать спокойной ночи и отправиться домой. Надо оставить Чана одного и уехать. Но действительно ли это так необходимо? Минхо уже не уверен. Логически он понимает — разум прав, но какой в этом толк, если сердце лихорадочно отбивает неровный ритм в груди, а под кожей вьется желание коснуться альфы еще раз? — Спасибо, — произносит Бан, прерывая мысленные терзания Ли. — И за то, что приехал за мной. И за то, что обработал ссадины. Жизнь Минхо ничему не учит. Он опять смотрит на Чана и попадает в плен его взгляда, ощущая, как истинное желание остаться здесь и зарыться в объятия альфы, вибрирует под кожей. Волчий хвост начинает взволнованно биться о одеяло, но Бан ничего не предпринимает. Он контролирует свои феромоны, смотрит на Ли и ждет его следующего шага. — Наверное, мне пора, — выдавливает Минхо, стараясь поступить правильно. — Если ты так считаешь нужным, — уклончиво отвечает Чан, откидываясь на спинку кровати и дергая волчьими ушами. Он не пытается остановить Минхо, но вместе с тем дает понять, что на самом деле хочет совсем другого. Ли это цепляет. Дергает за самую болезненную струну души и выворачивает. Он чувствует свободу действий и свое собственное дикое желание поступить так, как требуют не доводы рассудка, а глубоко скрытые чувства. «Похер» — проносится в голове и тормоза отказывают. Когда Ли подается вперед и упирается руками в матрас по бокам от Чана, он уверен в том, что творит. Все ощущения обостряются, а потому первое прикосновение к чужим губам кажется настолько ослепительным, что перехватывает дыхание. Бану не требуется и пары секунд, чтобы осознать происходящее. Он сразу же обхватывает рукой затылок Минхо и отвечает на поцелуй. Губы Чана горячие и мягкие. Ли не медлит, желая сразу изучить все, что ему доступно, и касается языком чужой кожи, с удовлетворением отмечая, что зубная паста почти полностью перекрывает привкус алкоголя. Минхо это нравится. Его возбуждает забота и податливый альфа, который с жаром реагирует на его действия, но ни к чему не принуждает. Ли скользит языком в пекло чужого рта и ощущает, как собственные феромоны выскальзывают из-под контроля. Клубничный аромат резко вплетается в воздух и смешивается с запахом альфы. Чан не сдерживает грудное рычание, влажно сплетаясь своим языком с его и двигается ладонью по голове Минхо вверх, касаясь пальцами основания чувствительного белого уха. Ли это напоминает тот день, несколько недель назад, который так ярко запомнился его омежьему нутру, и способность мыслить сходит на нет. Он отталкивается от кровати и резво перебирается на колени Чана, задыхаясь ему в рот. Выдержка альфы медленно, но верно рушится. Он сжимает руками ягодицы Минхо и притягивает его ближе к себе, вынуждая обосноваться промежностью прямо на его выпирающей через шорты эрекции. Аромат морского бриза бьет Ли по голове, и он всхлипывает в поцелуй, сильнее притираясь к горячему телу Чана. Они быстро превращаются во влажное рычащее месиво. Ли ощущает, как смазка начинает пачкать боксеры, а член болезненно упирается в жесткую ткань джинс. Так что Минхо удивляется, когда Чан вдруг отстраняется и кладет ладонь на его щеку, уточняя: — Так ты остаешься? Звериное нутро реагирует быстрее, чем речевой аппарат. «Да-да-да», — сердце отбивает четкий, умоляющий ритм, пока Ли пораженно моргает. Он всматривается в лицо Чана и во рту образуется слишком много слюны от желания облизать его всего. Полные губы алеют и блестят, волчьи уши забавно торчат из копны взъерошенных темных волос, а взгляд карих глаз прикован к Минхо, как к самой чудесной в мире драгоценности. — Я сижу у тебя на коленях, а не в своей машине, разве ответ не очевиден? — спрашивает Ли, едва сдерживая себя, чтобы не замлеть от легкого касания ладони Чана к его щеке. — Причины твоих поступков всегда максимально неочевидны, крольчонок, — произносит Бан и его губ касается легкая усмешка. — Хотелось бы знать наперед: сбежишь ты после этого или нет. Щеки горят румянцем, а хвост под одеждой дрожит. Несмотря на реакцию его тела, Минхо закатывает глаза и чувствует внутреннее раздражение от того, что они прервались на разговор. — Я никуда не сбегу. Переночую у тебя, — уверенно заявляет он и затем все же добавляет: — Если ты, конечно, не против. Соленый аромат морской свежести приятно окутывает Ли, и его тут же притягивают ближе. — Моя квартира всегда в твоем распоряжении, — шепчет Бан в губы Минхо и тут же втягивает его в новый поцелуй. Ли впивается в полные губы, присасываясь к ним так, словно от этого зависит его жизнь, в то время как Чан скользит по его бедрам, толкаясь в его рот языком. Становится безумно жарко. Худи и футболка отлично подходят для начала марта, однако когда вжимаешься в горячее тело альфы потребность в них резко улетучивается. Минхо отстраняется со звонким хлюпаньем слюны и стремительно избавляется от своей толстовки, кидая ее на пол. Прохладный воздух комнаты приятно ложится на его распаленную кожу, и Ли с новыми силами кидается на Чана. Он чувствует себя таким изголодавшимся по близости с ним, что не контролирует себя, когда прикусывает его нижнюю губу, вынуждая Чана сексуально зашипеть и прижать уши к голове. — У моего кролика такие острые зубки, — хрипит Бан в поцелуй, крепко обхватывая Ли за талию. Хвост омеги опять сходит с ума, натягиваясь вверх, а смазка все больше пачкает ягодицы. Минхо нравится все, что вылетает изо рта Чана, однако он не может упустить возможности подразнить его. — Я не твой. — Пока что, — шепчет Бан и толкает его на себя, вынуждая прокатиться по своей большой эрекции. Ли от неожиданности стонет, и его собственный член дергается в джинсах. Минхо влажно целует Чана, сплетаясь с ним языками и зарываясь пальцами в его волосы на затылке. Разум застилает туман феромонов и возбуждения, а все инстинкты обостряются. Его омежье нутро оказывается очень злопамятным. В голове отдаются отголоски событий, когда Минхо не дали приблизиться к запаховой железе альфы в прошлый раз, так что сейчас Ли без раздумий ведет губами по щеке Чана вниз и касается угла челюсти. Он глубоко втягивает аромат его кожи и крепче жмется к альфе, ощущая, как напрягаются яйца и начинает пульсировать влажная дырочка. Чан мнет его ягодицы, забирается руками под футболку и обосновывает ладони на талии Минхо, не отвлекая омегу от изучения его тела. Ли трется носом о шею альфы и спускает ниже, с закрытыми глазами следуя на аромат морских брызг. Его белоснежные уши лезут в лицо, и Ли раздраженно откидывает их назад, наконец добираясь до желаемого участка кожи. М-м-м. Вкусно. Минхо лижет ароматную плоть и чувствует, как живот сводит в возбуждении. Он смакует на языке мускус и морскую соль, ощущая, как пальцы альфы крепче стискивают его талию. Минхо чувствует азарт и дикую потребность вкусить больше этого божественного нектара, поэтому втягивает кожу в рот и чуть посасывает. Это вызывает бурную реакцию. Из груди Чана вырывается рокот, и он вытягивает шею, толкаясь тазом в Минхо. — Говоришь, что не принадлежишь мне, но хочешь оставить на моей коже свой след? — хрипит Бан, пока его хвост прижимается к бедру Ли. — Тебе не кажется, что это не честно, детка? — Мне кажется, что ты слишком много болтаешь, малыш, — насмешливо отвечает Минхо, чувствуя, что еще больше возбуждается от их небольшой словесной перепалки и исторгает сладчайший аромат клубники. Он опять влажно лижет запаховую железу альфы, а затем чуть прикусывает ее, чувствуя, как десны жжет от желания глубже вонзить свои зубы. — Маленький дерзкий крольчонок, — шипит Чан, и на этом все самоуправство Минхо заканчивается. Бан хищно рычит, и его горячие ладони перемещаются на грудную клетку омеги. Он касается напряженных сосков Ли и оттягивает их, заставляя Минхо задрожать и охнуть в его шею. Возбуждение пульсирует под кожей, вынуждая член болезненно ныть и заливать одежду смазкой, а Ли несдержанно трется об эрекцию под ним. Ноздри забивает терпкий аромат морской свежести, а хвост трепещет от звериного гула, издаваемого Чаном. Минхо внезапно теряет всю инициативу, когда Бан тянет его футболку вверх и снимает ее с тела омеги. Ли не успевает даже смутиться внезапного обнажения, как альфа тянется к нему, обхватывает руками за затылок и талию, а затем льнет ртом к его шее. — Ты на вкус, как самая сочная клубника, — шепчет Чан. По коже растекаются мурашки, а позвоночник прошибает разрядом электричества. Ощущения от языка альфы на своей запаховой железе пробирают до костей, и Минхо протяжно стонет. Он касается торсом груди Чана, скрытой тканью, и хмурится. Хочется почувствовать трение кожи о кожу, и Ли не может отказать себе в этом, когда уже сам наполовину обнажен. Ли цепляет чужую футболку пальцами, и Бан сразу его понимает, давая стянуть ее с себя. Омега удовлетворенно урчит, когда скидывает одежду на пол и ведет руками по мышцам плеч альфы. Чан вторит восторженным гудением и покусывает ключицы Минхо, оглаживая руками его спину, а затем переходит на грудь, чтобы начать заново пощипывать нуждающиеся во внимании соски. Ощущение такое, словно в комнате заканчивается кислород, и Ли кажется, что он дышит одними их феромонами, смешавшимися в потрясающую симфонию ароматов. Он чувствует, как разочарованно пульсируют внутренние мышцы, желая, чтобы альфа растянул их, и невольно скулит, кусая губы. Шумное дыхание. Резкие стоны. Влажные звуки поцелуев. Минхо так глубоко погружается в собственное вожделение, что сам не замечает, как начинает интенсивно покачиваться на эрекции альфы. Он трется пульсирующим членом о тело Чана, пока желание овладевает организмом так сильно, что Ли кажется будто он теряет себя. Джинсы уже полностью промокли, но Минхо все равно, какой беспорядок он устраивает из их одежды. Чану тоже нет до этого дела. Он скользит языком по груди Минхо и лижет его сосок, прежде чем вобрать его в рот. Ли хнычет. Каждое прикосновение альфы вынуждает его лишь сильнее изливаться смазкой и отчаянно желать большего. Он гнется в спине, царапает ногтями покатые плечи, а затем зарывается пальцами в его волосы и гладит основание волчьих ушей. Чан сразу издает восторженный рокот и принимается вылизывать другой сосок омеги, кладя руки на его ягодицы и помогая двигаться на себе. — Давай, крольчонок, объезди меня, — шепчет Чан в его кожу, — а в следующий раз сделаешь то же самое только с моим членом глубоко внутри себя. Минхо скулит и напрягает бедра, быстрее елозя по горячему телу под собой. Его подсознание тут же подкидывает картинку, где он полностью обнаженный, так же сидит на Чане, а альфа фактически заставляет его прыгать на своем члене и громко протяжно стонать, пока Ли кончает раз за разом, пачкая их животы. Он думает о том, как будет потрясающе наполнен, как любые мысли покинут его голову, оставив после себя только вакуум, и сколько слов похвалы он услышит в свой адрес, когда примет всю сперму, что накачает его Чан. Эти мысли, интенсивное трение и горячий рот, терзающий его соски подводят Минхо к краю. Он вскрикивает и сжимает уши Чана в ладонях. Ли дрожит, чувствуя, как его сперма пачкает боксеры и растворяется в удовольствии. Феромоны альфы застилают его сознание и вынуждают качаться на волнах последних отголосков наслаждения. — Хороший крольчонок, — слышит Минхо, когда к нему возвращается слух. — Такой потрясающий для меня. В низу живота отдается импульс предвкушения, и Ли, только сейчас осознает, что его голова лежит на плече Чана. Он глубоко затягивается ароматом морского прибоя и чувствует себя таким влажным и обласканным, пока Бан гладит его по спине, мягко целует в лоб, а от него исходит концентрированный мускусный запах отчаянного возбуждения. Кроличий хвост дрожит, а уши прижимаются к макушке от желания угодить Чану. Он тянется ближе к его шее и лижет запаховую железу, словно подпитываясь мороком феромонов. — Если не сможешь продолжить, лучше не начинай, — гудит Чан, до боли впиваясь пальцами в ягодицы Минхо. Ли польщен его сдержанностью, но от того лишь сильнее хочется, чтобы Бан потерял контроль. Он оставляет мягкий поцелуй на шее альфы и резко отстраняется перехватывая его голодный темный взгляд. Чан кусает нижнюю губу клыками и хищно наблюдает за Минхо, который отползает вниз по его телу и хватается за пояс его шорт, испачканных в смазке Ли. Бан не останавливает его и не задает лишних вопросов, хотя заметно напрягается. Он приподнимает бедра, давая Минхо стянуть ткань по его ногам, и цепляется пальцами за одеяло. Ли замечает, как его хвост извивается на постели, прежде чем фокусируется на его эрекции. Что ж, тогда Минхо не показалось. Он и правда большой. Ли отмечает, насколько у него крупная бордовая головка, и как он аккуратно изогнут у основания. Омега видит, насколько он влажный на кончике и как предэякулят стекает на живот Чана, и во рту скапливается слюна от желания вылизать его начисто. — Если что, мои уши в твоем распоряжении, — игриво подмигивает Минхо и наконец обхватывает его член ладонью. Он не успевает отследить реакцию Чана, потому что сразу же склоняется и облизывает головку, смакуя на языке терпкий привкус смазки, отдающей морской солью. Сознание затуманивает морок феромонов, и Минхо полностью доверяется своей животной интуиции. В то время как Чан полностью теряет контроль. Ли ведет губами по твердой плоти, когда Бан одной рукой хватает его уши у основания и с рычанием дергает Минхо наверх. Тело скручивает в приступе желания, а хвост задирается, пока Ли послушно трется языком о головку члена альфы и принимает ее внутрь. — Я столько раз дрочил, представляя, как толкнусь в твой дерзкий ротик, — рычит Чан, полностью управляя головой Минхо и вынуждая вобрать свой член еще глубже. — В реальности ты еще лучше, чем в фантазиях. Ли приглушенно стонет, чувствуя, как его челюсть ноет от слишком сильного давления, но неприятные ощущения нивелирует сильнейшее возбуждение, скручивающее внутренности и вынуждающее течь его все сильнее. Бан помогает ему опускаться и подниматься, каждый раз заставляя его принимать ствол все глубже и в итоге толкаясь в заднюю стенку горла омеги. На глазах выступают слезы, а губы полностью немеют, однако Минхо плавит от желания стать хорошей омегой и выполнить все, что захочет альфа, который так отлично заботится о нем. — Посмотри на меня, — хрипит Чан, заставляя Минхо замереть с его членом во рту. Ли судорожно сглатывает слюну и поднимает затуманенный взгляд. Он смаргивает слезы и невольно хнычет, рассматривая властного альфу. Его крепкая рука напряжена, сжимая кроличьи уши, мышцы пресса красиво проглядываются сквозь кожу, черты восхитительного лица заостряются, показывая истинную опасную животную сущность. Минхо чувствует, как новый поток смазки льется между ягодиц, а яйца болезненно поджимаются. Покорность захватывает его сущность и приносит невероятное удовольствие, так что Минхо едва ли обращает внимание, как распутно выглядит. Его длинные ресницы слеплены от слез, темные волосы взъерошены, щеки окрашены румянцем, губы идеально растянуты вокруг члена альфы, а по подбородку стекает слюна. Он хлопает остекленевшими глазами и замечает, как Чан облизывает клыки, наслаждаясь его видом. — Тебе ведь нравится это, детка? — рычит Чан, перебирая пальцами шерстку на белоснежных ушах. — Передавать мне контроль и позволять делать все, что я захочу? Минхо изгибается в пояснице и согласно хнычет с подзавязку наполненным ртом. Его член ноет, а смазки между ног становится все больше, и он пытается как-либо снизить напряжение, суетясь у бедер Чана. — М-м-м, я отсюда чувствую, как ты сладко течешь от моих слов, — произносит Бан и дергает голову Минхо вверх, вынуждая выпустить свою плоть изо рта. — Расстегивай свои штаны. Я хочу, чтобы ты дрочил себе, пока будешь сосать мой член. Моя сахарная детка должна быть полностью удовлетворена. Ли задыхается. Он стремительно расправляется с джинсами и ныряет рукой в боксеры, пачкая свою руку в сперме и смазке, а затем склоняется, чтобы взять в рот крупную головку альфы. Наслаждение струится под кожей и делает из Ли абсолютно неадекватный влажный хаос. — Хороший крольчонок, — рокочет альфа. Чан опять обхватывает ладонью кроличьи уши, а Минхо именно в этот момент сжимает пальцами свой член. Он громко скулит от удовольствия и жмурит глаза, едва ли осознавая, как резко Бан дергает его вниз. Он может вобрать в рот лишь половину, но Чан стонет так, будто Минхо делает ему горловой. Ли дрожит всем телом и дрочит себе, пока Бан использует его так, как ему вздумается. Это возносит Минхо до небес. Его дырочка пульсирует, а в груди вспыхивает освобождение. Гортанные стоны. Грудное рычание. Хлюпанье слюны и смазки. Минхо растворяется в этих звуках и ощущениях. Он лижет языком горячую плоть, пытаясь сделать все, что может своим ртом, чтобы альфе понравилось. И Чан наконец достигает своего апогея. Он рычит, сильнее сжимает Ли за уши и кончает в его рот. Минхо не успевает сориентироваться, как терпкий и солоноватый вкус подводит и его к оргазму. Он содрогается в конвульсиях удовольствия, пачкает спермой свою руку и давится толстым членом и обильным семенем альфы. Он не успевает сглатывать все, так что сперма начинает просачиваться между его губ и стекать по подбородку. Благо Чан быстро приходит в себя и дергает Минхо вверх, не давая ему задохнуться. Ли слегка теряется от легкости в теле после оргазма и ощущения принадлежности альфе, так что не успевает осознать, как оказывается в объятиях Чана. — Ты такой замечательный, Минхо-я, — тянет Бан, слизывая сперму с подбородка Ли. — Хочу говорить тебе это каждый день. — Тебя никто не останавливает, — хрипло отвечает Минхо, нежась в теплых объятиях, и все еще до конца не принимая тот факт, что с ним обращаются, как с драгоценностью. Чан хмыкает и в последний раз проводит языком по коже Ли. — Мой дерзкий малыш наконец вернулся ко мне. — Я никуда и не уходил, — бубнит Минхо, морщась от неприятной влажности в его штанах. — Просто мой рот был слишком занят для разговора. — М-м-м, в следующий раз хочу трахать тебя языком, пока ты будешь сосать мой член. — Обойдешься, — шутливо огрызается Минхо, чувствуя, как слова Чана опять заводят его, однако все равно отстраняется. — Мне надо в ванную. Чан помогает Ли выбраться с кровати и в процессе откровенно разглядывает его подтянутый торс. Минхо становится не по себе, а вот Чана явно совершенно не смущает тот факт, что он лежит перед омегой абсолютно голым. — Можешь взять серое полотенце и кинуть вещи в барабан! Завтра с утра постираем, — кричит Бан, когда Минхо выходит за дверь его спальни. «Постираем», — цепляется за слово Ли. Вроде ничего особенного, но осознание совместного действия, словно они настоящая пара, кружит голову. Минхо впивается передними зубами в нижнюю губу, чувствуя, как дурацкая улыбка рвется наружу. Сначала он думает быстро смыть все в раковине, но ничего не выходит из-за обилия жидкостей, которые он выделил. Так что Минхо приходится лезть в душ и полностью отмываться от следов их с Чаном близости. Ему нужно почистить шерстку на ушах, но Ли совсем не хочется избавляться от ощущения уверенных прикосновений к чувствительной коже. Разум плавает в расслабленной неге, и Ли даже лень размышлять, правильно ли он поступил. Все равно Минхо уже на это решился, так зачем лишний раз переживать? Наконец вытеревшись и повязав полотенце вокруг бедер, Минхо покидает ванную, даже не взглянув на себя в зеркало. Спальня Чана встречает его мягким светом от ночника и тихим сопением. Ли на мгновение замирает, разглядывая фигуру альфы, растянувшегося под одеялом. Его волчьи уши расслаблены, волосы забавно вьются, а на щеке ярко выделяется ссадина. Теперь уже избавиться от улыбки невозможно. Минхо дергает уголками губ и всматривается в безмятежное лицо Чана. «Такой милый», — мысленно вздыхает Минхо и отворачивается, чтобы подобрать с пола футболку. Это оказывается безрукавка Чана, но Ли, следуя чувственному порыву, натягивает ее на себя, погружаясь в аромат морской свежести, словно он и без этого не пропах им насквозь. Футболка оказывается больше по размеру, чем его собственная, и закрывает ягодицы Минхо, так что он легко стягивает с себя полотенце и наконец садится на кровать. Забираясь под одеяло, Ли чувствует трепет в груди и даже радуется, что Чан заснул раньше, чем он вернулся в спальню. Минхо думает, что надо бы найти свой телефон, чтобы с утра узнать сколько времени, но ему так лень, что он забивает на это и выключает ночник. Подушка приятно проминается под головой, а ноздри наполняет новая порция аромата альфы. Чан дергает под одеялом хвостом, щекоча бедро Ли, и Минхо улыбается, закрывая глаза. Счастье искрами расползается по грудной клетке, а уютное тепло расслабляет каждую клеточку тела. Минхо глубоко вздыхает и погружается в сон, зная, что запомнит этот день надолго.