Happy House

      Когда Цзян Чэн после прекрасно проведенного в ресторане вечера пригласил его к себе домой на чай, Мэн Яо даже несколько растерялся.       В смысле, это приглашение на чай или на чай?       Если второе, то он не готовился, а если первое, то своим отказом он обидит Цзян Чэна.       Опять же, он уже знает, что квартира этой ночью пустует – Вэнь Цин на сутках в больнице, дети гостят у старшей четы Цзян, а больше там обретаться, по идее, некому, значит, есть нехилая такая вероятность, что приглашают его на чай.       И Мэн Яо даже не уверен, что он сильно-то против, но подобные выходки, вообще-то, не в его правилах! Он и так решился на всю эту авантюру с женатым мужчиной, потому что Сюэ Ян выклевал ему мозг своими пространными намеками на недотрах, а Цзян Чэн как-то очень в тему пошел на второй круг, заказав для Мэн Яо доставку цветов с запиской «Прости, я начал не с того, давай попробуем еще раз?»       Пошлые в своей стандартности алые розы Мэн Яо раздражали самим фактом своего существования, но… Цветы ему дарили впервые. И это, черт побери, оказалось прекрасным чувством. Не будь Цзян Чэн женат… В общем, Мэн Яо ответил твердое «нет» официальным е-мейлом на почту молодого господина Цзян, но цветы не выкинул, поставив в кабинете на самом видном месте. Сюэ Ян еще даже шутил, что какое-то не очень уверенное у него «нет» получилось, но какая разница. Как будто Цзян Чэн может узнать, что Яо с его цветами сделал.       И он записку выкинул, вот.       Порвал и выкинул.       Все равно она была не от руки написана.       В следующий раз ему доставили букет пурпурных орхидей и Мэн Яо решительно отказался гуглить значение, малодушно надеясь, что Цзян Чэн тоже выбирал цветы наобум. Ну максимум выбрал пурпур, как символ своей компании, Пристани Лотоса. Еще и Сюэ Ян со своими шуточками про букет из колбасы…       А потом, буквально месяца через два ненавязчивых заигрываний при помощи службы доставки, они пересеклись на банкете сильных мира сего, где Цзинь Гуаньшань хвастался своей очередной сделкой с Америкой, а остальные вежливо скрипели зубами, щурясь от его великолепия. Слово за слово, вежливо предложенный бокал шампанского, неспешный разговор на рабочую тему, и Мэн Яо незаметно для себя поплыл. Вот вроде бы Цзян Чэн ничего не делал – стоял рядом, руки не распускал, взглядом не облизывал, а мелькало что-то такое в его голосе… Чарующее. Красивый интересный молодой мужчина с элегантными манерами – тут бы Мэн Яо вспомнить, что его образец идеального мужчины носит имя «Лань Сичэнь», но рядом с Цзян Чэном почему-то не получалось. Он завораживал, как грозовое небо, околдовывал, как вспышка молнии – и когда он хмурился, отпуская ядовитые ремарки в сторону Цзинь Гуаньшаня, Мэн Яо только и мог, что хихикать, как засмущавшаяся девица, прикрывая улыбку почти нетронутым бокалом.       Прав Сюэ Ян, это все недотрах.       В себя его привела только подошедшая к мужу Вэнь Цин – в роскошном вечернем платье, с выправкой девушки из высшего общества, она… казалась Цзян Чэну хорошей парой. Правильной. Если доподлинно не знать, что эта молодая женщина со стальным взглядом каждый день проводит, по локти погрузив руки в чужие кишки, можно решить, что она – копия Пурпурной Паучихи, акулы бизнеса и официального заместителя своего супруга.       А если вспомнить, что Вэнь Цин – родная племянница пресловутого Вэнь Жоханя, и на подобных сборищах чувствовала себя более чем комфортно, как и Цзян Чэн, с детства привыкнув сверкать под чужими препарирующими взглядами… Сравнение проигрывал явно Мэн Яо, удачливый шлюхин сын из низших слоев общества. Где он и где Вэнь Цин? Кто в здравом уме променяет такую женщину на кого бы то ни было?..       Яо аж комплекс неполноценности, активно вбиваемый ему в голову госпожой Цзинь, накрыл, хотя уж чего-чего, а цену он себе знал, и буквально час назад считал грязного изменщика недостойным своего царственного внимания моральным уродом.       …Послать Цзян Чэна прямым текстом еще разочек захотелось просто неимоверно – чисто из принципа, потому что у услужливости и вежливости Мэн Яо есть пределы, а быть постельной игрушкой он не подписывался, и вообще, к черту эти игры. Он же потом крайним и окажется, на радость конкурентам… И Лань Сичэню с Не Минцзюэ такое не расскажешь – перед первым стыдно, а второй не поймет. Не Сюэ Яну же потом жаловаться – тот вообще застебет так, что собственное имя забудешь.       Экстренно сгенерированный план «гордо попрощаться и удалиться в уголок восстанавливать душевное равновесие» накрылся медным тазом на первом же пункте – приветствии с Вэнь Цин. Мэн Яо только-только рассыпался в положенных случаю комплиментах, как эта… воистину удивительная женщина перебила его одним только взглядом, в котором не читалось ни презрения, ни насмешки – ничего, к чему привык Яо. Она смотрела на него с твердым интересом и хирургической расчетливостью… А потом перевела взгляд на Цзян Чэна и, не меняя выражения лица, заявила достаточно громко, чтобы к ее голосу не приходилось прислушиваться, но вместе с тем довольно тихо, не привлекая внимания окружающих:       – Твоя мать ушла с госпожой Цзинь, отец через пять минут уйдет в бильярдную с Гуаньшанем. А я в ближайшие полчаса планирую обсуждать твою задницу с клушами Цинь и Яо, так что свободен.       Цзян Чэн на это только ухмыльнулся краешком губ – как будто угрожал кому-то, честное слово – и повернулся к растерявшемуся Мэн Яо, отсалютовав ему своим бокалом.       – Господин Мэн, не желаете ли составить мне компанию и покинуть сие достопочтенное общество богатых пердунов?       И, чуть подумав, добавил на полном серьезе, не обращая внимания ни на присутствие жены, ни на охренивание самого Яо.       – Это свидание, если что.       Мэн Яо моргнул. Шокировано покосился на Вэнь Цин – это нормально, что ли, неужели сейчас в лицо ублюдку не выплеснут шампанское и не закатят скандал на всю Поднебесную?.. Но Вэнь Цин только подмигнула ему и подбадривающе – подбадривающе, блять – улыбнулась.       …Он согласился.       Как будто у него были шансы устоять, ну.       Ту ночь, сбежав с приема и оставив Вэнь Цин отвлекать главных сплетниц сиятельного общества, они провели в огнях большого города, купив в круглосуточной забегаловке одну на двоих пиццу на вынос и по банке колы. Ели они на лавочке в парке, поставив картонную коробку между собой и по очереди беря куски не бог весть какой шикарной пиццы.       «Свидание» отдавало вайбом какой-то подростковой шалости – все эти сбегания из дома тайком от родителей, перекусы чем попало где попало… Если бы они с Цзян Чэном не были одеты с иголочки, а на карточках у обоих не имелось суммы достаточной, чтобы спокойно завалиться в ресторан и поужинать по-человечески (что они, конечно, сделают, но в другой раз)… Мэн Яо бы грешным делом решил, что ему снова шестнадцать, мать усвистала на яхту к очередному клиенту, а ему стало скучно дома и он свалил погулять с соседскими ребятами – ни разу не золотыми детками высшего общества, если что.       Но Цзян Чэн все так же выглядел парнем-с-обложки-глянцевых-журналов, при этом явно чувствуя себя просто замечательно, сидя на грязной лавочке в дорогущих брюках. Мэн Яо знал: затащи того же Цзысюаня, земля ему пухом, в заведение классом ниже Мишленовского уровня – и его колотить начнет от отвращения и боязни травануться каким-нибудь куском крысятины, подсунутой в пиццу вместо колбасы. А этот ничего так. И предложил первым, и удовольствие теперь получает.       Мэн Яо оказался покорен целиком и полностью, что по итогу привело его к ситуации с чаем.       …Который реально оказался чаем. С элементами чая.       То есть, сначала они увлеченно смотрели кино, сидя в обнимку под уютным пледом, потом медленно и со вкусом целовались… Потом поцелуи перешли в другую плоскость… Но, говоря откровенно, дальше предварительных ласк дело не зашло. Взаимно друг другу подрочив под финальные сцены полицейской комедии (Цзян Чэн, как выяснилось, очень любил тему правоохранительных органов и Мэн Яо, не имевший особых предпочтений в кинематографе, с чистой душой уступил ему право выбирать кино), они прямо на том диване и устроились спать, накрывшись пледом и крепко обнявшись.       Диван оказался на диво удобным.       Мэн Яо понравилось.       А утром он проснулся раньше Чэна и поспешил извентилиться в сторону ванной – вспомнились почему-то уроки матери, что девушка своего мужчину поутру должна встречать при всем параде. Без неприятного запаха изо рта, с идеальным макияжем «без макияжа», свежей укладкой и блеском в глазах. Мэн Яо, правда, не девушка, и, в отличие от матери, деньги за свою картинную идеальность от мужиков не получает, но именно перед Цзян Чэном позориться гнездом на голове и заспанной мордой лица не хотелось. Тем более, после первой совместно проведенной ночевки.       Да и перед Вэнь Цин, если она вдруг вернется раньше, чем Мэн Яо успеет уйти, неудобно будет чучелом выглядеть. Жена и хозяйка дома, все же, а он тут гость залетный. Вот картина будет: возвращается жена домой, а любовник мало того, что вообще наличествует в обозримом пространстве, так еще и внаглую демонстрирует на себе все последствия прошедшей жаркой ночи…       Нет, вредности души Мэн Яо бы хватило без вопросов, но не в этой ситуации. Вэнь Цин ему ничего плохого не сделала, да и Цзян Чэна он у нее отбить не пытается – кого у кого тут отбивать придется – так что лучше уж в порядок себя привести… Приличия ради.       «…Зато глаза блестят без всяких ухищрений», – осознал Мэн Яо, посмотрев на себя в зеркало. Ну мать же ж… Не хватало только на полном серьезе влюбиться в Цзян Чэна – Яо заняться больше нечем, что ли? Страдать еще потом, что построенные воздушные замки оказались не более, чем иллюзией. Вот ка-а-ак выяснится, что Цзян Чэну не по вкусу карьеристы-трудоголики с идеальной памятью и планами на свержение (на крайний случай – с элементами убийства) собственного отца, так и все. Плакало все очарование. Цзян Чэн же, по факту, тоже на картинку залип. Картинку милого, приличного молодого человека с мягкой улыбкой и вагоном удачи, да.       Цзян Чэн же не знает…       И что, пусть и дальше не знает? Как дагэ и Сичэнь-гэ?       Ну и толку тогда вообще вписываться в эти отношения?       Чисто ради потрахаться?       Тогда и блеск в глазах тушить пора, иначе с разбитым сердцем окажется именно Мэн Яо.       Нет ничего хуже, чем влюбиться в любовника без обязательств… хотя не похоже, чтобы Цзян Чэн рассматривал их отношения именно так.       …Черт.       Прав Сюэ Ян, думать иногда бывает вредно. Особенно если ты умный – от миллиарда вариантов развития событий тошно становится раньше, чем те события успевают произойти… Причем, как правило, по миллиард-первому варианту, до которого додуматься ты не успел.       Из размышлений Мэн Яо выдернула хлопнувшая входная дверь и шарканье домашних тапочек в сторону… кухни, если Мэн Яо правильно запомнил планировку (а он вряд ли мог ошибиться). Ох, вот и Вэнь Цин вернулась – нужно перестать страдать фигней, умыться и выйти поприветствовать ее. Или хотя бы просто освободить ванную.       Все дела Яо закончил в рекордные сроки, уже не отвлекаясь на рассматривание себя-любимого в зеркале – почистил зубы еще вчера выданной Цзян Чэном зубной щеткой; умылся, протерев лицо бумажным полотенцем; по-быстрому причесался, не отказав себе в удовольствии красиво уложить на плече длинные волосы, и прямым ходом направился на кухню…       …Чтобы наткнуться там на по-домашнему одетого в штаны и футболку Сюэ Яна, стоящего спиной ко входу и одной рукой щелкающего кнопками кофемашины, а другой ковыряющегося в пачке детского печенья, которое вчера вечером обреталось где угодно, но точно не на кухонном гарнитуре.       Первой мысль Мэн Яо было: «Пиздец, он что, следил за мной?»       Второй: «Что сказать Цзян Чэну???»       – Какого хуя? – свистящим шепотом проорал Яо вслух, на глазах белея до оттенка благородного вампиризма и зашуганно оглядываясь в сторону гостиной, отчаянно надеясь, что Цзян Чэн еще спит и он успеет выставить этого… этого… этого раньше, чем случится непоправимое. – Ты что здесь делаешь?!       – О, – обернувшийся Сюэ Ян клыкасто ухмыльнулся, просканировав Мэн Яо изучающим взглядом снизу вверх – особенно долго задержавшись на не скрытой волосами половине шеи. Однако ничего интересно углядеть не смог – Цзян Чэн следов не оставлял – что явно его расстроило, но не удивило. – Кофе на тебя делать или ты уже на выход?       И закинул в рот печеньку с таким видом, как будто ничего необычного не происходит и лишний в этой квартире ну никак не он.       Здравым смыслом во всей ситуации явно не пахло даже отдаленно, отчего Мэн Яо аж поплохело – вот тебе и миллиард-первый вариант. Непредвиденный, неизученный и вообще, в голову начали закрадываться подозрения, что его где-то знатно так наебали. Осталось понять, где именно.       Сюэ Ян на его страдания смотрел с превосходством – вот ведь сволочь – и помогать не собирался. Наоборот, не дождавшись ответа и утратив интерес к бело-зеленому лицу непосредственного начальства, вернулся к кофемашине, ставя симпатичную поллитровую черную чашку на решетчатый поддон и нажимая кнопку старта. Техника приятно загудела, а Сюэ Ян полез в холодильник, доставая оттуда миску салата и палку колбасы.       Слов у Мэн Яо не нашлось.       Зато они нашлись у Цзян Чэна, аккуратно оттеснившего Яо от дверного проема и прямой наводкой направившегося к кофемашине, почесывая обнаженную поясницу и выглядя как человек, который только что встал с постели. Вероятно, потому что так и было – и Цзян Чэн даже приличия ради не соизволил натянуть на себя рубашку, оставшись в мягких спальных штанах и явно этого не стесняясь. В сочетании с нечесаными волосами, стоящими с одной стороны дыбом, а с другой – дыбом под другим углом, заспанным выражением лица и голым мускулистым торсом… Мэн Яо предпочел бы полюбоваться подобным видом без свидетелей.       – Ян, тебя что, дома не кормят? – спросил Цзян Чэн вполне миролюбиво, суя нос в почти заполнившуюся чашку и с подозрением принюхиваясь. – Мог бы хоть сегодня доброе дело сделать и не портить мне утро… Сахар уже вбухал?       – А то как же, – хмыкнул Сюэ Ян не оглядываясь и махнул на хозяина квартиры рукой с зажатой в ней ножом – у Мэн Яо сердце чуть не остановилось, красочно представив, как этот нож вонзается в плечо Цзян Чэна – и им же ткнул в сторону Яо. – Если бы ты предупредил, что вы пошли на третью базу, я бы в магаз сходил.       – Понятно, – Цзян Чэн фыркнул, перестав интересоваться чужим кофе, и обернулся к медленно отходящему от шока любовнику. – Доброе утро, А-Яо. Останешься на завтрак?       – Вы… знакомы? – вместо ответа задал-таки животрепещущий вопрос Мэн Яо, беря себя в руки и подозрительно щурясь. Эти двое не выглядели чужими друг-другу людьми, а в памяти очень вовремя проскользнули строчки из досье Сюэ Яна – домашний адрес в нем подозрительно совпадал с адресом, который Цзян Чэн вчера называл таксисту. Внезапно.       Парочка заговорщиков опасливо переглянулась (ради такого дела Сюэ Ян даже отвлекся от нарезания бутербродов) и неловко замолчала, то ли пытаясь придумать, что соврать, то ли прикидывая, насколько недостоверно будет звучать правда.       – Мы… семья, – в итоге, взвесив все за и против, твердо произнес Цзян Чэн и с вызовом посмотрел Мэн Яо прямо в глаза. «Если тебя что-то не устраивает – ты знаешь, где выход» – читалось в грозовом взгляде серых глаз, и Мэн Яо… сдался. В который раз, когда дело касалось этого мужчины.       Он устало вздохнул, чувствуя приближение мигрени – еще даже девяти утра нет, господи – и обессиленно опустился на стул, подпирая подбородок кулаком и отвечая на вызов истощением:       – Мне чай, пожалуйста. Зеленый, если можно, без сахара.       Сюэ Ян довольно хмыкнул и пошел набирать в чайник воду, а Цзян Чэн расслабился, вмиг утратив свою тяжелую ауру главы семейства и превратившись в того мужчину, с которым Яо полночи целовался.       – Так что Синчэнь опять натворил? – поменяв в кофемашине чашки и натыкав новые настройки, с интересом спросил Цзян Чэн, подсовывая поллитрового кофейного монстра (если это кофе Яна – то сахара там явно больше, чем самого кофе) под руку лучшему другу. – Вы же собирались вместе ужин вчера готовить.       – Да блять, не поверишь, – искренне возмутился Сюэ Ян, как будто только этого вопроса и ждал, попутно отставив в сторону тарелку с бутербродами и начав пересыпать салат из миски в пластиковый контейнер, как будто собираясь забрать с собой минимум половину. – Овощи гнилые купил. И знаешь где? Опять, сука, в каком-то переходе. Я не понимаю, у нас нормальные магазины работать перестали или че? Ладно раз, ладно два, но он систематически приносит домой гнилье! Я понимаю, что у него со зрением проблемы и наивности через край, но должны же быть пределы!..       Мэн Яо вздохнул еще раз.       Возможно, что-то из этого романа все-таки получится.