Happy House

      Вторая половина кровати давно успела безнадежно остыть, но Вэнь Цин так было даже лучше – перевернувшись на живот, она подгребла под себя остаток двуспального одеяла и приватизировала вторую подушку, затащив ее внутрь одеяльного кокона и уткнувшись носом в приятно-прохладную ткань.       Подушка пахла древесиной, озоном и табаком – парфюмом Цзян Чэна, за многие годы ставшим для Вэнь Цин родным запахом дома и безопасности, а под тяжелым двуспальным одеялом, свернутом едва ли не в три слоя, быстро стало мягко, тепло и уютно.       Идеально.       Можно спать дальше, все равно суббота и на работу сегодня не нужно.       …Как на зло, стоило мозгу зацепиться за мысль о работе и Чэне, как в голову стройными рядами полезли и остальные, не менее важные и своевременные, складываясь в логическую цепочку воспоминаний, выводов и планов на ближайшее тридцатишестичасовое будущее.       Муж сегодня, в отличие от нее, на работе – там то ли проверка от налоговой грядет, то ли проект какой-то шибко важный, Цзян Чэн вчера сам понять не успел. Отец его, Цзян Фэнмянь, в приказном порядке попросил явиться на работу к началу рабочего дня, и отказать Цзян Чэн, ожидаемо, не мог. Теоретически, конечно, имел право – и даже иногда им пользовался – но прошлое «иногда» случилось совсем недавно, когда они с Цин пообещали детям совместный поход в парк аттракционов, так что на этот раз Чэну пришлось, сжав зубы, соглашаться.       Иногда Вэнь Цин думала, что Цзян Фэнмянь на работе прячется от своей жены – Мадам Юй, стоило ее детям разлететься из родового гнезда по собственным гнездышкам, заскучала так, что всем остальным вокруг резко стало весело. Юй Цзыюань не помогли даже собственная карьера и увлечения – суровая и властная, она казалась Цин одной из тех женщин, кто, привыкнув к определенной нагрузке на мозг, очень отрицательно встречают послабления и ищут способы загрузить себя заново. А пока не находят – пилят мозг первому, кто подвернется под горячую руку. Мужу, например.       Ну и черт бы с ними, Вэнь Цин высокие взаимоотношения старшей четы Цзян никак не касаются, но, черт побери, они почему-то постоянно выходили боком Цзян Чэну! А он, на минуточку, ее муж. Без разницы, что фиктивный, у нее на него планы, вообще-то. Были.       Страшно представить, что случилось бы с их дружбой, не живи они вместе. У нее скачущий график с внезапными авралами и суточными дежурствами, у него ненормированный рабочий день, у Сюэ Яна там свои приколы на работе. И остался бы им на откуп один-единственный общий чат да редкие встречи, плавно перетекающие в попойку.       Вот так и умирает дружба.       Ну, умерла бы. Наверное. Не факт.       В любом случае, им ничего подобного не грозит – они, черт побери, женаты, а Сюэ Ян у них на диване ночует чаще, чем в своей квартире (и строит завоевательские планы на тушку их соседа сверху. Зная Яна, он к бедняге-Синчэню переселится при первой же возможности – и хрен его потом кто выгонит), так что нет смысла портить себе с утра настроение.       Мысль в полусонном сознании плавно свернула в другую сторону.       Если Чэна до вечера не будет дома, а Ян, насколько помнила Цин, сегодня обретается у себя, решив в преддверии визита арендодателя устроить генеральную уборку (помыть раз в год полы, протереть пыль и переставить бардак с места на место), то Цин сегодня остается одна с детьми.       …Дитём.       А-Лина Чэн еще вчера после работы отвез к Цзиням – бабушка с дедушкой возжелали пообщаться с любимым внуком, привычно проигнорировав второго ребенка. Никто не удивлен – ожидать от миллиардера и его жены милости к совсем уж чужому для них мальчику как-то даже глупо. Цзинь Гуаньшань собственных ублюдков признает, только если ему под нос ДНК-тест подсунуть и пригрозить прессой – и то, таких удачливых нашлось только полторы штуки, хотя, дядя Жохань рассказывал, по факту ублюдков у старого блядуна гораздо больше.       Как бы то ни было, А-Юань к Цзиням никакого отношения не имел, а они оказались достаточно жестокими людьми, чтобы игнорировать его существование, не обращая внимания даже на тот маленький факт, что А-Лин считал его своим братом.       Все еще никто не удивлен.       Но детям-то не объяснишь так просто, почему одного из них периодически забирают на все выходные и возвращают с какой-нибудь жутко-дорогой игрушкой вприкуску с очередной очешуительной историей путешествия на личном самолете, а второй в это же время дома сидит.       Нет, Цин и Чэн честно пытались как-нибудь уравновесить ситуацию, но, говоря откровенно, получалось у них слабо. Они далеко не миллиардеры, хотя достаточно хорошо обеспечены (в основном за счет Цзян Чэна – Вэнь Цин, как и Вэнь Нину, за свою свободу пришлось отдать почти все наследство, включая подаренную дядей квартиру недалеко от больницы. Уж очень кому-то мешали Вэни (Вэнь Цин даже не пыталась предполагать, кому именно – дядя с его наполеоновскими планами мог куда угодно влезть), на одном только честном слове Вэнь Цин бы не выехала), да и А-Юань, несмотря на малый возраст, мальчик умненький, разницу между абстрактными родичами и близкой семьей видит.       Благо, Цзяны оказались человечнее Цзиней – Юй Цзыюань, пусть и не воспылала любовью к приемышу сына, но хотя бы и не воспринимала его в штыки. В основном потому, что Вэнь Юань никаким местом не мог быть ребенком Вэнь Цин, а значит, «невестка не изменяла ее кровиночке и это совершенно другая ситуация, можно и глаза закрыть на обоих».       Глубоко вздохнув, Вэнь Цин перевернулась на другой бок, утащив за собой подушку. Спать окончательно расхотелось, но вставать было упорно лень – хорошо же лежится, почему бы еще не полежать.       …Если так подумать, Цзян Чэну она обязана по гроб жизни. Только благодаря ему у нее есть дом, машина, семья – он мог бы отвернуться от нее, как только на горизонте замаячили проблемы. Он мог бы отказаться стать ее мужем (о, она помнила тот разговор – она была абсолютно трезва, предлагая лучшему другу брак по расчету, не имея за душой ничего, что можно было бы дать ему взамен, зато помимо себя вешая на шею молодого, в общем-то, парня трехлетнего ребенка). Мог бы изменить свое отношение к ней, превратившись в домашнего тирана, а ее загнав в зависимость от него. Зная Чэна – он очень даже мог бы, тяжелый характер мог сыграть с ним злую шутку. Но… он не поменялся.       Он остался ее лучшим другом. Тем «Цзян Чэном», дружбу с которым одобрил даже дядя (хотя… вряд ли это говорило в его пользу). Вон, они и спали вместе (так легче, чем объяснять всяким Вэй Усяням, почему у приличной супружеской пары разные кровати, да и перед органами опеки оправдываться не пришлось), а дружба от этого только крепче стала. Хотя Цзян Чэн женщинами интересовался – знаем, проходили, бывали времена, когда он с девушками встречался – Вэнь Цин в список его любовных интересов явно не входила.       Согласиться оформить опеку над А-Лином было меньшим, чем Вэнь Цин могла ему отплатить. Чэн очень любил свою старшую сестру – даже девушку в свое время искал похожую на нее (пока не понял, что со своим «идеальным идеалом» ему скучно и не зря его первая в жизни влюбленность являлась шебутным Вэй Усянем), и забрать на воспитание ее сына… Особенно учитывая, что из альтернатив у ребенка только занятые бабушки с дедушками да пресловутый Вэй Усянь со своим Ланем… Вэнь Цин согласилась, не думая.       Через несколько месяцев А-Лин протянул к ней свои крохотные ручки и назвал мамой.       Ребенка решили не переучивать – толку-то вбивать семимесячному малышу, что единственная женщина в его жизни ему не мать, а один из двух мужчин – не отец? Только психику портить. К тому же, Вэнь Цин не против. Цзян Чэн тоже.       (Сюэ Ян образцово-показательно дулся, что подгузники мелкому посреди ночи меняет он, а батей почему-то стал Чэн, но ему никто не верил)       Вот А-Юань, в отличие от А-Лина, до сих пор, спустя почти четыре года, называет ее тетей. Но А-Юань старше, даже если он уже почти не помнит своих настоящих родителей, Вэнь Цин и Цзян Чэн в его сознании не могут быть ему мамой и папой.       (Яна А-Юань упорно звал «гэ-гэ». Вэнь Цин подозревала, что из фамильной вэньской вредности – Ян пытался научить ребенка звать себя дядюшкой, а получил одно сплошное вежливое «гэ-гэ»)       Так, ладно. Хватит думать о грустном – лучше уж встать и заняться чем-нибудь полезным. А-Юань, конечно, тихий самостоятельный мальчик, который, даже проснувшись раньше всех в доме, не станет никому мешать и спокойно посидит в своей комнате, да и на нижних полках холодильника всегда есть еда для детского перекуса, но… все равно же уже не спится.       Раньше встанешь, как говорится, раньше выйдешь, а она хотела еще и в город выползти. Доставка – это хорошо, конечно, но прогуляться по магазинам стоит, не все ж в режиме работа-дом жить. И с А-Юанем заодно можно в то кроличье кафе завернуть, которое ему так нравится… А на ужин она все-таки закажет доставку. Сил на готовку сегодня явно не предвидится.       Хорошо жить в современном мире. Один звонок – и никаких проблем.