Говновоз 2

Прошел месяц с того момента, как Стрейд был перенесён в церковь. Как бы тот не пытался сбежать — все попытки были безуспешны, каждый раз его останавливал Дамиен, либо осознание того, что бежать ему больше некуда. Каин вёл себя как обычно, так что немец не заметил того, что падший притворяется и вновь искренне ненавидит его и лишь втирается ему в доверие. Винсент продолжает лезть, на что получает отказы. Всё шло своим чередом, пока наш второй протагонист — Люсьен Раер — не освободился от своих дел по восстановлению города и вновь не стоял возле церкви. Однако на этот раз король не стоял в раздумьях через улицу от священного здания, теперь его намерения серьезны и он плевал на правила, установленные святыми для демонов. Люсьен подошёл к дверям церкви и постучал, чтобы не совсем перегнуть палку своим вторжением. Дверь закрытого на ночь храма открыл пастырь и, увидев пришедшего, сразу же захлопнул дверь перед носом. — Вы нарушаете уговор, Люсьен!— раздалось из-за закрытых дверей. — Вы держите заложника и преступника, я вынужден попросить вас немедленно выдать их. — Ну уж нет! Я не собираюсь пускать в святое место выходца из ада, и уж тем более не собираюсь отдавать в ваши руки бедного человека, я не позволю вам растерзать его! — ... Что? Винсент снова приставал к Стрейду, вжимая несчастного в матрас. Жертва выглядела ещё хуже, чем в наше прошлое повествование: седина с пары волосков разрослась на несколько мелких прядей, гладко выбритое утром лицо отдавало серостью, глаза потерянные, без блеска, тело казалось хрупким, как меренга, а ребра выпирали. Такое жалкое создание уже не могло сопротивляться борову над ним, он потерял былую силу, с которой он убивал и кошмарил людей в подвале, теперь он полноценная жертва. — Чё бля, совсем меня не хочешь?— оборотень недовольно нахмурился. — ... Нет...— ответил немец, за что получил по лицу.— Гх! — Что ты за стерва, а!? Смотреть противно. Стараешься, проявляешь, блять, внимание, а в ответ нихуя. Так и будешь сука ждать своего ебарька? — Он не придёт... — Схерали? — Каин сказал, что его больше нет... — А? Ещё и думать разучился? Думаешь, убил бы он эту козлиную бородку, мы бы тут торчали? Да я бы давно держал тебя в своём бункере, а спизданул он это небось специально, чтобы ты перестал жда— ой бля.... — полоумный все же понял, что спизданул лишнее. Стрейд взбодрился, а в его янтарных глазах появился блеск. "Люсьен... Жив?" Парень проскользнул между ног оборотня и побежал вниз. На выход, или просто к Дамиену, он не знал, ему просто хотелось поскорее увидеть любимого, пусть даже этот собственник и убьёт его за измены со столькими мужчинами. За ним побежал любитель какашечек, ибо иначе это плохо закончится. — Так всё это время Стрейда просто держали в заложниках!?— Дамиен был ошарашен. Каин вновь мастерски навешал ему лапшу на уши. — Именно, а Каин устроил терракт в моём секторе, убил сотню демонов, лишь бы отвлечь меня. Я должен забрать и казнить его, этот преступник в розыске, а ты его прячешь. — ... Дайте мне время...— пастырь отошёл от дверей и направился в сторону лестницы, чтобы забрать хотя бы Стрейда и выпустить его на волю. В коридоре промелькнул чей-то силуэт. По красному проблеску было понятно — это "дорогой" братец. Дамиен ринулся за ним. Каин нашёл Винсента, он всё же догнал Стрейда и прижимал к полу, пока тот пытался выбраться. Падший взмахнул крылом и переместил себя, оборотня и человека в новое незнакомое место. — Что бля—? — Винсент не успел договорить. — Этот обмудок всё рассказал белобрысому идиоту. Он уже начал искать нас, больше в мир людей мы не вернёмся. Ещё и ты проболтался этой шлюхе, сука, у себя совсем нет мозга? — Да иди ты! Пока голубки спорили немец снова выскользнул и убежал, сам не зная зачем, ведь место он не знал и, раз это не мир людей, ему будет пиздец, причем колоссальный, даже фатальный. Однако падший был не лыком шит и, телепортировавшись перед человеком, поймал его и крепко держал за волосы. — Никуда ты не убежишь, жалкое создание.— надменно с улыбкой произнес Каин и ударил Стрейда головой о стену, да так, что на той остались следы крови. Немец потерял сознание Дамиен вышел на улицу к королю демонов. — Каин... Подслушал нас и все трое исчезли... Мне очень жаль. — Будь он проклят...— Раер уже развернулся и собрался уходить, как вдруг пастырь его остановил. — Это моя вина, что я повёлся на речи своего брата. Я должен служить людям, а не причинять им вред. Позвольте мне помочь вам спасти Стрейда. — Это ни к чему. — Я обязан помогать людям и бороться с нечистью. И я люблю Стрейда уже много лет. Я не успокоюсь, пока он не будет в безопасности. К тому же я лучше вас знаю своего брата и буду полезен. — Так уж и быть... Докладывай мне информацию, которую найдешь. Но я предлагаю снять запрет о неприкосновенности церкви и преисподни, который мы дали, чтобы не говорить через дверь. — Солидарен, тому и быть. Стрейд очнулся в той же комнате, в которую трое и переместились. Он был прикован наручником к изголовью кровати. — Scheisse... — даже исхудавшее запястье не смогло пройти сквозь металлическую окову, теперь он снова обездвижен, ещё и другие наручники сковали его щиколотки. Началась паника, ох как же он боялся того, что с ним снова происходит. — Что, бежать не можешь? Страшно тебе, бедный? — с мерзотным собачьим оскалом спросил жирный оборотень, что только что вошёл в комнату. — Не переживай, человечишка, теперь лежать ты будешь не один.— продолжил Каин, вошедший следом за Винсентом и державший что-то, а точнее кого-то замотанного в мешок. — Ч-что?... — спросил Стрейд, с ужасом смотря на мучителей. — Жених приехал~ ХА-ХА-ХА-ХА!— Этот волчий смех разал уши и разрывал тишину, пока Каин вскрывал мешок и бросил на кровать то, что там было... Труп Люсьена. сказать, что итак измотаннный непосильным бременем Хач был шокирован и напуган - это не сказать ничего. труп Люсьена..труп его любимого, труп существа, с которым он был рад делить каждый момент, от радостного до глубоко интимного, труп того, в чьих объятиях он когда-то таял от переизбытка нежности, искренней любви и капли адского огня, которая часто была у него на пиджаке и обжигал тело немца. труп существа, которого больше нет. Стрейд ахнул, глядя на бледное безжизненное лицо и сам невольно стал бледнее неба в самые пасмурные дни. дыхалка отказывалась вырабатывать необходимый кислород, а в горле застрял непосильный ком, точно маятник, который снова и снова раскачивают, не давая ему остановиться и начать свой путь заново. вся его жизнь, все последние капли чистой надежды, которую он сам отнимал у своих жертв до того самого злосчастного дня - всё было сожжено в блядском пламени пса и ангела, предвестников отчаяния, что принесли смертную весточку он не придёт. я его больше не обниму. я больше никогда не услышу его голос. его больше нет. с застывшими на лице слезами, Стрейд издал последний тяжёлый сдох и рухнул в обморок прямо на безжизненную пародию тающего тела. на сей раз в его сне не было ничего радужного, не было стола с сервизом и чизкаком, не было дивного вечера за окном, не было Люсьена. он сидел на полу, раздвинув ослабшие колени и уставившись вниз, слезы отказывались выходить, веки отказывались подниматься. будто всё в этом мире подстроено против немца. а двое никудышных похитителей, в то время, пялились на рухнувшего хача в недоумении, однако оба были довольны сработавшим планом. "— Он повёлся. ~" — единственная мысль у них в голове. На самом деле "Люсьен" был просто первым попавшимся трупом, которого пару дней назад убил Винсент во время полнолуния, весь фокус был в чарах Каина и их план по моральному изнасилованию Стрейда прошел успешно. Как только немец очнулся ото сна, "Люсьена" демонстративно забрали из под его тела и швырнули в угол помещения, где не было легковоспламеняющихся предметов. — Верните...— сонным голосом выдал заложник, на что похитители лишь рассмеялись. — Ну уж нет, Золушка, ебырёк твой уже начинает гнить, воняет пиздец— прорычал Винсент, будто бы он блять сам не воняет гавной и писюнами. — Ещё и заразу тут разнесёт, нам такого счастья не надо— ухмыльнулся падший и щелчком пальцев поджёг труп в углу. — НЕТ! СТОЙТЕ! НЕ НАДО! ПОТУШИТЕ, ПРОШУ! — голос немца начал дрожать, глаза снова стали влажными, он дёрнулся и попытался подняться, но наручники на ногах не давали этого сделать. Смуглянка, чья когда уже стала просто серой, лишь тянул скованные руки к горящему телу и начал всхлипывать, кричать и умолять прекратить, на что похитители лишь смеялись. От тела остались лишь пепел и кости... Милые кости "того, с кем Стрейд был искренне счастлив и с кем он не натягивал на себя маску весельчака". Сам же немец уже стоял в полупланке, уткнувшись лицом в пол и истошно рыдал, иногда всхлипывая имя возлюбленного.