Семь татуировок Гермионы Грейнджер

Возможность увидеть третью татуировку представляется ему слишком скоро. И в таких обстоятельствах, что Драко Малфой предпочел бы этой возможности избежать. Гермиона Грейнджер чертовски плохо подчинялась приказам. Поначалу Драко казалось, что дело в их личном противостоянии. Но через три недели совместной работы он осознал, что девушка игнорирует указания систематически, без дискриминации по иерархии источника и их содержанию. И это стало большим открытием, ведь в его памяти она застряла школьной старостой с фетишем на соблюдение правил. Он догадывался, что скольжение на грани жизни и смерти требует определенной хитрости и гибкости ума, которыми в золотой тройке наверняка обладала именно Грейнджер. С тех пор она, видимо, патологически нарушала правила, если потенциальная польза казалась ей выше возможного наказания. И все же Драко до последнего надеялся, что сможет легко управлять её безопасностью, просто показав бумажку, где говорилось, что он главный. - Я буквально запретил тебе прикасаться к уликам! - Малфой находит её одну в хранилище специального подразделения аврората, куда она ускользнула под предлогом дружеских посиделок с Поттером. - Ты подписала контракт, Грейнджер! Гермиона неловко пытается подняться с пола, но головокружение настойчиво тянет её к земле. Малфой парализует её грозным “не шевелись”, но она все равно тянется пальцами к затылку - что-то теплое и липкое пропитывает её рубашку на спине. - Нэцке, что он оставляет, - это использованные портключи, - сообщает девушка, отстраняясь от его настойчивых рук, впрочем безуспешно. - Я могла бы доказать это, но не могу наложить на них чары. Они как будто обороняются. Драко тяжело вздыхает, кидая взгляд на маленькую белую фигурку на столе. Высеченный из слоновой кости мальчик воинственно сжимает в руке швейную иглу, точно самурай с мечом. Несмотря на крохотные размеры, не превосходящие и пару фаланг человеческих пальцев, на его лице читается отвага и решительность. Авроры нашли фигурку на предположительном месте похищения прошлой жертвы. Но эта улика лишь дразнила аврорат, не давая никакой информации. Пока к ней со своими темными приёмчиками не полезла Грейнджер. И безобидная японская фигурка не впечатала её в стену. Он усаживает девушку на небольшой стул в углу и пытается осмотреть масштаб повреждений. Девушка не двигается, задумчиво гипнотизируя нэцке вдалеке. Драко становится за её спиной и запускает пальцы в её распустившиеся кудри, пробираясь сквозь них к ране на затылке. На месте удара располагается кровоточащая ссадина. Рана поверхностная, но у Грейнджер вполне могло быть сотрясение. - Ты теряла сознание? - Нет. - Тошнит? - Совсем нет, - Гермиона мотает головой и тут же морщится от боли. - Я запретил тебе контактировать с делом без моего надзора, - угрюмо произносит он, накладывая кровеостанавливающее заклинание на открытую рану. - Я напишу рапорт и тебя отстранят, Грейнджер. Ты нарушаешь контракт. - Это был последний раз, - заверяет девушка, запрокидывая голову и ловя его взгляд. В какой-то момент, ему кажется, что она гипнотизирует его - настолько ему хочется ей поверить. - Больше я не притронусь ни к чему без твоего ведома. Ты здесь главный. - Ты говорила то же самое в прошлый раз, - хмыкает он, сбрасывая грубые диагностические чары. Серьезно надвигающееся осложнение они бы выявили. - В прошлый раз я не сделала ничего предосудительного. - Ты засветила свою личность на месте преступления. Тебя выследили и чуть не убили в собственной квартире, - он очищает её рубашку взмахом палочки и присаживается на корточки перед её лицом, вглядываясь в симметричность зрачков. - Ты думаешь, невыразимцев просто так не печатают на первой полосе? - Малфой, ты не понимаешь. Многие века магия не развивается, - начинает она вдохновенно, послушно следя глазами за маятникообразными движениями пальца Драко. - Мы поколениями штудируем пыльные фолианты, аппарируем, как пятьсот лет назад, и используем дорогущие портключи. Но здесь… Здесь нечто совершенно новое. Три внезапных исчезновения - и все без единого следа магии артефактов и аппарации. Так просто не бывает. И только немые японские фигурки, подсунутые вместо пропавших волшебников. Раньше я думала, что через них похититель говорит с нами. Ну, знаешь, обезьяна и краб, воробей, а теперь еще и мальчик-самурай. Все это японский фольклор, в каждом сюжете скрыта своя мораль. Так преступник подсвечивает нам, за какие грехи наказал Бонэма, Уильямсона и Баркли. Драко внимательно слушает её рассуждения o cвязи пропавших министерских служащих и сентиментальных уликах, но не из интереса к делу о японском похитителе, как его окрестили в отделе, а из прагматичного анализа ущерба, нанесенного его подопечной. Речь ясная, структурированная, артикуляция сохранена. Отлично. В академии авроров и при дальнейшей специализации в телохранителя у него был грубый курс колдомедицины, который должен был помочь сохранить жизнь объекта до транспортировки к профессионалам. - …но теперь я уверена, что нэцке и создают эту магическую пустоту. Это новый вид магических перемещений, который невозможно отследить. Несанкционированные дыры в пространстве, засасывающие в себя все магические следы. Кротовые норы, которые ведут бог весть куда. Ты понимаешь? - Мы аппарируем в больницу, - заключает он, следуя протоколу. Драко понимает, что делает это скорее в целях воспитания, а не из соображений безопасности. Здоровью Грейнджер сейчас не угрожало ничего, кроме ссадин, ушибов и его упреков. - Что? Нет! - вскакивает со стула девушка, но тут же падает обратно, болезненно морщась. - Они заведут историю, запишут обстоятельства травмы и узнают, что я нарушила договор. Я только немного ударилась спиной, ты уже очень помог мне, спасибо. - Надо осмотреть твою спину, там может быть гематома или вывих позвонка, - качает головой Драко и поднимается на ноги, думая, как транспортировать невыразимку. - Разве ты не можешь осмотреть меня? - просто спрашивает Грейнджер, и на её лице нет ни капли смущения от собственного предложения. Похоже, она чертовски много времени прожила в одной палатке с двумя парнями, прячась от Темного Лорда. - Я задеру рубашку, а ты все хорошенько обследуешь, доктор Малфой. И Гермиона, не дожидаясь ответа, скрещивает руки перед собой, пальцами подхватывая задние края рубашки. - Грейнджер! - Малфой рефлекторно отворачивается и не видит, как девушка оголяет спину, сгибаясь вперед к своим коленям и буквально ложась на них грудью. - Это просто спина, Малфой, и я бы почувствовала, если бы какой-то из позвонков был не на месте, - приглушенно доносится из под тяжелых кудрей, надежно скрывающих её лицо. Драко осторожно поворачивается, на сто процентов уверенный, что на его лице и слепой прочитает смущение. Его воспитывали джентльменом, и никто не предупреждал его, что однажды девушка может начать раздеваться перед ним без его согласия. Пускай это была только спина для осмотра. Пускай он был и не против. Он приближается к ней, точно к одному из артефактов, который мог бы отшвырнуть его в стену. Встает позади и медленно склоняется над девушкой, едва дотрагиваясь пальцами до кожи. Ровная линия остистых отростков вертикально пересекает узкое тело. Одной только раскрытой ладонью он мог бы полностью накрыть ее поясницу. Эта мысль неожиданно заставляет его голову кружиться так, будто это он ударился о стену. И ему это совершенно не нравится. Драко не волновали моральные вопросы профессиональной этики между телохранителем и его принципалом. Мерлин, он бы взял Грейнджер в первую же их «профессиональную» встречу, будь у него её согласие и смелость признаться в этом желании самому себе. На самом деле, аврора смущала внезапно открывшаяся сила этого желания. Он чувствовал себя так, будто ему снова пятнадцать, и он впервые видит девушку в красивом платье. И это девушка ему тайно нравится. А теперь эта девушка перед ним. Без платья. И им уже давно не пятнадцать. Под молочной полоской лифчика скрывается расцветающая гематома. Малфой едва касается пальцами ушиба, как из под вороха волос доносится едва различимое шипение. Он так увлечен сдерживанием собственных мыслей, что не сразу замечает третью татуировку. - Грейнджер, мы едем в больницу, - безапелляционно заявляет он через минуту разглядывания чернил на правой лопатке. - Что? - Гермиона поворачивает голову набок, укладывая щеку на колени. - Но ты ведь даже не нанес диагностические чары. - Ты крепко стукнулась головой, - констатирует мужчина, не отрывая взгляда от изображения. - Иначе ты ни за что не дала бы мне увидеть грифона на своей спине. - О боже мой, - тяжело вздыхает девушка и на миг зажмуривается, словно от головной боли. Затем, быстро смирившись, добавляет, - Ладно, эта татуировка не самая худшая из тех, что ты мог увидеть. - Я даже не беру во внимание тот факт, как быстро ты решила продемонстрировать мне свое нижнее белье, - цокает языком Драко и одним движением руки останавливает ее попытки подняться. Он выуживает из внутреннего кармана крохотный пузырек с бадьяном и наносит его на место ушиба и раны на голове, осторожно втирая раствор в кожу. - Не думала, что скажу это: но ты такой ханжа, Малфой, - Гермиона послушно остается в согнутом положении, нетерпеливо сдувая челку с глаз. Она пытается встретиться с ним взглядом, но непослушные локоны то и дело скрывают от нее все происходящее. - Это всего лишь лямки лифчика. Представь, что мы на пляже. Малфой удивленно поднимает брови. - Магглу разрешено видеть, как женщина, с которой он не состоит в браке, купается в этом? - он произносит это прежде, чем успевает обдумать свой вопрос. И Гермиона заливается в смехе. Впрочем она тут же замолкает, морщась от боли в груди. Малфой держит в голове возможные переломы ребер и пневмоторакс. - Из какого ты века? Малфой закатывает глаза и бормочет что-то про дикарей. Он осторожно забирает из ее пальцев края рубашки и возвращает ткань на положенное место, взглядом провожая изображение герба с грифоном и надписью “Gryffinclaw”. - Так что за чудовище на твоей лопатке? - меняет тему Малфой, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. - “Гриффинкло”, ты так и не определилась с факультетом? Гермиона выпрямляется с тихим стоном, пытаясь собрать волосы во что-то опрятное. Она поправляет на себе одежду и незаметно ощупывает набухающую шишку на затылке. Щедрая доза бадьяна приятно пощипывает кожу, понемногу унося боль. - Ты ведь понимаешь, что я не отвечу просто так? - девушка следит за его телодвижениями и отчетливо понимает, что разговоры про Мунго были не запугиванием, а принятым планом действий. Она бросает тоскливый взгляд на одинокую нэцке мальчика на столе, и решает выудить еще немного свободы в обмен на свои татуировки. Раз уж Малфой проявляет к ним такой интерес. - Грейнджер, - со смешком начинает Малфой, устало потирая переносицу, - ты можешь сразу оставить свои надежды манипулировать мной через свое тело. По крайней мере, не через разговоры о нем. Он выжидательно смотрит на девушку, пока та в очередной раз пропускает намеки мимо своих ушей. Она задумчиво закусывает губу, раздумывая, насколько аморальным будет показать ему следующую татуировку за возможность поработать в лаборатории еще пару часов. Драко наблюдает за ее внутренними муками, крепко стиснутыми на коленях пальцами и бегающими глазами. Последние то и дело возвращаются к загадке черной дыры на столе. Он будто слышит ее мысли без легилименции и решает сжалиться. - Я покажу тебя частному целителю своей семьи, - но прежде чем ее глаза благодарно загораются, он добавляет, - но ты больше не притронешься к артефактам сегодня. И никогда без меня. Гермиона поспешно кивает, уловив в ключевых словах “частный целитель семьи” скрытое прощение. А именно: “Я закрою глаза на то, что ты в очередной раз нарушила контракт безопасности”. - Ты главный, - напоминает она покорно. - Да конечно, - закатывает глаза Драко, подхватывая их вещи. Уже поднимаясь в лифте Министерства, Гермиона неожиданно решает рассчитаться. - Я всегда хотела учиться на Равенкло, - Гермиона с легкой улыбкой вспоминает свое разочарование на первом курсе Хогвартса, которое она тщательно скрывала от друзей. - Мне действительно нравится учиться. Еще летом перед распределением я прочитала всю Историю Хогвартса. Дважды. И я была уверена, что попаду в Равенкло. Но шляпа сказала мне, что с моим характером мне будет там слишком скучно. И что настоящих друзей я найду только на Гриффиндоре. - Слабоумие и отвага, - вздыхает Драко, изучая ее профиль. Гермиона кидает в него недобрый взгляд и замолкает. Мужчина скрещивает руки на груди и пытается вернуть разговор, - И? Друзья того стоили? - Да, но… мне всегда не хватало единомышленников в учебе. Этого академического духа, понимаешь? Табели успеваемости, рейтинги - это всё про конкуренцию. Но у меня никогда не было поддержки. Мы с Гарри и Роном вечно были заняты чем-то другим, “нескучным”. Даже опасным. А книги и занятия воспринимали либо как средство выживания, либо как мое безумное увлечение. - И тогда ты придумала свой факультет? - Не сразу. Конечно, эта татуировка с Гриффинкло - только далеко зашедшая шутка, но… Тебе не кажется, что деление на факультеты по доминирующим качествам глупо и неэтично? Я хочу сказать, почему я должна выбирать между отвагой, умом, хитростью и добродетелью? - Оспариваешь заветы Основателей? - смеется Драко и неосознанно склоняется ближе к ней, пытаясь заглянуть в глаза, - Ух, бунтарка. - Это рождает ксенофобию и межфакультетскую вражду. Взаимно усиливает предубеждения чистокровных и маглорожденных друг перед другом. И в конечном итоге приводит к кровопролитным войнам. Разве ты не согласен? - Что если это разделение наоборот спасло твою жизнь от круглосуточных нападок чистокровных фанатиков? Что если ты путаешь причину и следствие? - изгибает бровь Драко, инстинктивно придерживая дверь лифта и позволяя Гермионе выйти. - Брось, если бы тебе с детства не продавали, что Слизерин особенный и подходит только для чистокровок, ты бы никогда не заметил разницу между мной и другими девчонками с твоего факультета. Драко на миг останавливается и охватывает взглядом миниатюрную фигуру кудрявой волшебницы, продолжающей шаг вперед. В его голове проносятся школьные годы на Слизерине, ее упрямый характер, сила ее удара, грубые руки Крама на ее голубом платье, потрескивание ее магии на смежных занятиях. Гермиона замечает, что он больше не следует за ней, и останавливается в пол-оборота в ожидании. Карие глаза, в которых читается смелость и ум, добродетель и капля хитрости. Фанатичная увлеченность загадками и угольно-черные татуировки на нежной коже. - О нет, Грейнджер, я всегда замечаю разницу.