Тенета любви

Они решают обойтись без пышных торжеств, кучи ненужных, малознакомых гостей и прочих традиций, которые им ни к чему. Никакого белого платья, букета и свадебной подвязки на ноге. Все строго и минималистично. Они решают просто расписаться, вдвоем, взявшись за руки, стоя перед регистратором и с придыханием произнося заветное, еле слышное «да». — Ваш брак официально зарегистрирован, — женщина мило улыбается, вручая паре маленькую прямоугольную книжку. — Желаю вам счастливой и долгой жизни. Чонгук разворачивается к своей жене, притягивает за талию, нежно целуя в лоб. Теперь они семья. Новоиспеченного мужа переполняют эмоции, которые еще ни разу не посещали его в жизни. Словно он восстает из мертвых, вновь наполняя легкие кислородом. — Отныне тебя будут величать миссис Чон? — с теплотой в глазах спрашивает парень, когда они подписывают все необходимые бумаги. — Мне идет? — лукаво задает вопрос Сонён, а у самой в руках горит заветный документ. Тот самый. — Еще как. Молодые люди спускаются по высоким ступеням административного офиса. Девушка ступает осторожно, крепко держа руку Чона, боясь подвернуть ногу на высоких каблуках. Погода сегодня на удивление хорошая и ясная, отчего женский брючный костюм молочного цвета красиво блестит на ярком солнце. — Предлагаю отпраздновать это событие в одном красивом месте, — хитро прищуривается парень, когда они садятся в машину. — Тебе понравится. Сонён лишь натянуто улыбается, кивая в знак согласия. Боковое зрение не дает расфокусировать красную папку, что лежит на соседнем сидении. В ней несколько документов, содержащих информацию о переводе прав собственности на гостиницу. Чонгук без возражений ставит свою подпись в присутствии юристов еще утром, когда заезжает за девушкой. И с сегодняшнего дня Сонён является единственным владельцем данного бизнеса. Чтоб ее… Девичья нервная система натягивается словно струна и жжется, отдаваясь тягучей болью в сердце. Она с силой вжимается в заднее сиденье, желая, чтобы то затянуло ее внутрь. Чтобы больше не смотреть в эти полные нежности и любви глаза напротив. — Что с тобой? — Чонгук наклоняется ближе, хватает за руку, обеспокоенно разглядывая ее. — Все в порядке, — ей хочется разрыдаться от отчаяния. — Просто переизбыток эмоций. — Киса, — парень тянет девушку на себя, сажая на колени. — Теперь ты моя. Под моей защитой. Ты в безопасности и тебе не о чем переживать. Слышишь? — Пообещай мне одну вещь, — Сонён смотрит вниз, не в силах поднять глаза на молодого человека, — что бы ни случилось, если тебе будет что-то угрожать когда-нибудь в этой жизни, то… Ты обязан будешь сбежать из страны. — Что? — Чон заливисто смеется, запрокидывая голову назад. — Сбежать? Что мне должно угрожать в этой жизни? — Просто пообещай мне, — упрямость в голосе заставляет стереть улыбку с мужского лица. Он берет ее подбородок двумя пальцами, поднимая вверх, чтобы встретиться с ее черными глазами. Чонгук с минуты рассматривает ее, будто пытается залезть в ее голову и прочитать все ее мысли. Проведя по нижней губе девушки большим пальцем, он серьезно произносит: — Химера никогда в жизни не сбегала от проблем и никогда не сбежит. — Он прочищает горло, опуская руку на женское колено, успокаивающе поглаживая. — Сонён, теперь ты полностью и всецело принадлежишь мне. И ни один человек не посмеет навредить ни тебе, ни мне. Выкинь эти мысли из своей головы. Сонён глубоко вздыхает. Она насильно запирает все бушующие внутри нее эмоции, оставляя душу до ужаса спокойной. Ее накроет позже. Непременно. А сейчас нужно насладиться сегодняшним днем. Ведь в жизни не часто удается выйти замуж за предводителя мафии. Девушка откидывает длинные волосы назад и, положив свою руку на мужское плечо, нежно целует того в губы, чувствуя языком ментоловый привкус его сигарет. — Господин, мы на месте. Молодые люди выходят из машины, окруженные охраной. Перед их взором открывается вид на большую реку, по которой не спеша плывут небольшие лодки с влюбленными парами. А на берегу люди всех возрастов решают устроить пикник, расстелив пледы и расставив корзинки с едой. Пользуясь случаем, все решают насладиться солнечным днем, проведя его на свежем воздухе. Чонгук берет Сонён за руку, указывая на мужчину, что ждет их у кромки воды возле небольшой гондолы. — Добрый день, мистер Чон, — мужчина приветствует молодых людей, когда те подходят ближе. — Взбирайтесь на лодку, я вас уже заждался. Но будьте аккуратны, мисс, смотрите, чтобы каблук не попал между досок. Лодка опасно покачивается на воде, когда Сонён ступает на нее. Она неуклюже раскидывает руки в попытках поймать баланс. — Теперь она миссис, — гордо поправляет Чон, предусмотрительно давая девушке опереться на его руку и поудобнее разместиться в лодке. — Прошу прощения, — положив руку на сердце, клонит голову мужчина. — Через час буду ждать вас на том же месте. Он с силой отталкивает лодку, оставаясь на берегу в окружении охраны Химеры. Гондола медленно скользит по глади воды, едва нарушая ее зеркальную поверхность. Как только мужчины превращаются в небольшие точки, едва видимые вдали, Сонён наконец подает голос: — Это очень и очень романтично, Чонгук. В который раз ты меня смог поразить. Спасибо тебе… За все. Чонгук гребет, рассматривая как весло создает волны, которые плавно расходятся от узкого корпуса транспорта. Чувствовать нечто нежное в свой адрес за пределами его понимания. Всю жизнь он живет в мире, где нужно вечно доказывать наличие члена в его штанах. Демонстрировать его, запугивать, а если и этого недостаточно, то отрывать чужие, доказывая другим на что он способен. Он делает это из года в год, изо дня на день, но с ней… С ней все по-другому. С ней хочется расслабить сжавшуюся от напряжения челюсть, опустить каменные плечи и просто коснуться губами нежных девичьих губ, вдыхая ее, ставший таким родным, аромат. — Я рад, что в этом конченном мире я не опоздал полюбить тебя, — Чонгук, не торопясь гребет веслом, не забывая одарить свою жену улыбкой. Сколько таких улыбок он сможет ей подарить в этой жизни? — Спасибо, что любишь меня, когда я чувствую, что любить меня уже невозможно, — Сонён выдыхает, чувствуя как слезы застилают глаза. — Не плачь, киса, — хмыкает Чон, словно он все понимает. Словно знает истинную причину слез девушки. И заключается она далеко не в сентиментальном моменте. — Никогда не плачь по мне, киса. У тебя все будет хорошо. Ее сердце пропускает удар и с двойной силой ударяет по ребрам. Последняя фраза прошибает дрожью. Сонён цепляется колючим взглядом в Чонгука, всматриваясь, гадая, догадался ли он обо всем, знал ли с самого начала или ей это уже чудится? Неужели он тоже играет, но уже в свою собственную игру, со своими правилами? Сонён мысленно задает все эти вопросы Чону, но тот лишь молча смотрит в ответ прямо в ее глаза, добродушно ухмыляясь. Редкие и осторожные капли дождя касаются водной поверхности, разрывая ее гладь и создавая множество маленьких кругов на ней.

***

— Добро пожаловать в твой кабинет! — Не смешно, он по-прежнему твой, — Сонён прыскает, не сильно пихая парня в плечо. — Это всего лишь условности. Они проходят в кабинет Чонгука. Мокрые и уставшие. Дождь начинается внезапно, из-за чего парню приходится орудовать веслом активнее, чтобы поскорее вернуть лодку и скрыться в машине. Сонён устало присаживается в массивное кресло напротив рабочего стола, скидывая влажный пиджак парня, что был накинут во время побега от ливня. Бежевые некогда туфли сейчас усеяны мутно-коричневыми пятнами. Девушка берет салфетку со стола, пытаясь привести обувь в более-менее пригожий вид. — Что-нибудь хочешь? — парень подходит к бару возле книжной полки, открывая дверцу. — Или сегодня у тебя спиртовое воздержание? Его ядовитый, ироничный смех сталкивается с девичьей гримасой злости. Сонён опасно щурит глаза, недобро смотря на парня исподлобья, застыв с грязной салфеткой в руках. — Шучу. Я шучу, — Чонгук спешит снизить градус кипения, боясь, что еще одна неудачная шутка и в него полетит грязный бумажный комок. Или что-то потяжелее. Чон плещет себе на дно граненого стакана янтарной жидкости, садится за стол и залпом осушает его, даже не поморщившись. Он ее позвал в кабинет не просто так. — Я знаю кто поджег конное ранчо. Сонён мгновенно принимает ледяное выражение лица, слегка поджимая губы. Девушка застывает ледяной статуей, вся обращаясь вслух, мучительно выжидая, когда он продолжит. Секунды молчания тянутся для нее мучительно. — Это сделал Игорь Вишневский, — как можно более спокойным тоном произносит Чонгук, крутя бокал по столу, не выдержав зрительного контакта. Он думал, что это будет сделать намного проще. — Я его убью. Она тут же вскакивает, направляясь к выходу, громко отстукивая каблуками и намереваясь воплотить в реальность сказанное. Но ее останавливает Чон, не позволив дойти всего пару метров до двери. Он хватает ее за руку, больно и крепко, дергая на себя, разворачивая лицом к себе. Их лица в дюйме друг от друга. Чонгук смотрит на нее невозмутимым взглядом, отчего Сонён вскипает еще сильнее. В ее глазах полыхает огонь. Огонь, готовый сжечь все вокруг, кто встанет на ее пути. Девушка дергает рукой, пытаясь вырваться из цепкой хватки, но ничего не выходит. Парень даже не колышется, продолжая смотреть на нее. Он не боится этого огня. Он уже в нем. — Отпусти меня и дай отомстить, — выдыхает она ему в лицо. — Нет. Просто и невозмутимо. Девушка свободной рукой бьет по мужской, щиплет и норовит выгнуть тому пальцы в обратную сторону. Но ему все равно. Он не даст ей уйти. Не в таком состоянии. В противном случае ей придется переломать ему все пальцы. — Ты не имеешь права мне что-либо запрещать. — Имею, — он склоняет голову так, чтобы прошипеть ей в самое ухо, опаляя горячим дыханием. — Ты моя жена и я имею полное право контролировать тебя. Ты не убьешь его. Точка. Сонён останавливает свои тщетные попытки освободиться. Она удивленно вскидывает брови. Возмущение сменяется удивлением. Девушка бегает глазами по мужскому лицу, пытаясь переварить услышанное. Он не может говорить ей подобное. Это возмутительно. — Почему? — негодующе, но тихо произносит девушка, чувствуя, как муж отпускает ее руку, убедившись, что накал эмоций спал. — Потому что я не хочу, чтобы ты брала в руки оружие. Не в этой жизни, — он отворачивается от нее, подходя к окну и засунув руки в карманы брюк. Густые и темные тучи на небе полностью олицетворяют внутреннее состояние Чонгука. Счастье, что было утром, полностью выветривается сквозь приоткрытую форточку. Чонгук тяжелым взглядом смотрит на город за окном, мыслями находясь далеко от этого места. У него остается один незавершенный пункт. — Мичжун! — Девушка вздрагивает, когда парень неожиданно громко подзывает к себе мужчину. Консильери тут же заходит в кабинет, сцепив руки перед собой, ожидая приказа. — С сегодняшнего дня миссис Чон под пристальным контролем моих телохранителей. Пусть охраняют ее двадцать четыре на семь, — он поворачивает голову в сторону Мичжуна, игнорируя присутствие жены, будто ее и вовсе нет в комнате. — И, если к ней хоть кто-нибудь подойдет ближе, чем на метр — пусть убивают, не колеблясь. Ее удивление и замешательство сменяются ненавистью, словно последняя, оглушительная волна бьется об скалы, соскабливая собой острые выступы каменного утеса. — Не тебе это решать… — Нет, мне! — Чонгук прикрикивает, метнув взгляд на девушку. Он не сдерживается, повышает тон и тут же жалеет об этом. — Послушай… Я не хочу, чтобы ты становилась убийцей. Чтобы ты стала как я, — парень вновь подходит к ней, заключая ее руки в свои, целуя девичьи пальцы. — Кровь вызывает зависимость, киса. Я думаю, что в твоей жизни и так достаточно зависимостей. — Но Чонгук, — девушка завороженно смотрит, как парень покрывает своими поцелуями ее руки. По телу приятно пробегают мурашки. — Дай мне его уничтожить. Чон мягко опускает ее руки, кивает головой и идет к двери, оставив Сонён стоять словно вкопанная. — Чонгук, — голос надламывается. Она сводит брови к переносице, жалостливо шепча, чувствуя как силы стремительно покидают ее. Сонён понимает: что бы она сейчас не сделала, что бы не сказала — парня не остановить. — Пожалуйста, будь осторожен. Парень поднимает один уголок губы, оставляя глаза холодными и отрешенными. Он прикладывает к виску два пальца, салютуя девушке на прощание. — Займись чем-нибудь интересным, киса.

***

Клуб Аморе гудит и дребезжит как всегда. Толпа обкуренных людей, громкие биты, намеревающиеся раздробить ушные перепонки, и море, просто море алкоголя. Чонгук приезжает в клуб вместе с Мичжуном, убедившись перед отъездом, что охрана вокруг его жены усилена. Бесспорно, телохранители Тенеты тоже являются высококлассными, отборными людьми, мимо которых не пролетит даже комар. Но Чон больше доверяет Мичжуну и его команде. Так или иначе, дополнительный слой защиты его семье не помешает. Особенно после того, что он собирается сделать. Чонгук протискивается сквозь душную толпу, грубо отталкивая пьяных людей, зная наперед кого он ищет. Перед ним появляется Сокджин, кладя руку на плечо, останавливая. — Чонгук, — начинает парень, но тот его грубо перебивает, так же как и других отталкивая в сторону. — Ты уже сделал, что требовалось, уйди с дороги, — парень даже не смотрит на него. Если выдастся шанс, то Чон обязательно поблагодарит приятеля за то, что тот проинформировал, где сейчас находится Игорь Вишневский. — Чонгук, не дури, прошу тебя. Крик Сокджина тонет в громкой музыке, а Чон вместе с консильери уверенным шагом идет к ВИП-зоне, чувствуя как с каждым шагом адреналин в его крови набирает все новые и новые обороты. — Добрый вечер, мистер Чон, — Макс возникает будто из-под земли, преграждая путь. От его слащавого тона у Чонгука сжимаются кулаки. — Вы к мистеру Вишневскому? К сожалению, он сейчас занят, что ему… — Выруби. Мичжун ребром ладони бьет по шее Макса. Это происходит быстро и четко, прямо в цель, отчего мужчина даже не успевает среагировать. Он, закатив глаза, падает на пол. Из-за оглушающей клубной атмосферы никто даже не обращает внимания на то, что творится в узком коридоре, занятые каждый своим делом. — Жди здесь, — Чон кивает и резко дергает за ручку двери, входя в кабинку-караоке. Игорь лежит на широком диване, обнаженный и влажный от пота. Он кряхтит и постанывает, быстро двигая бедрами. Увлеченный процессом, тот не замечает, как Чонгук подходит к нему со спины, заглядывая за его плечо, чтобы узнать кто под ним лежит. Венлинг, изображая наслаждение и пошло закусывая губу, дергается под ним, выкрикивая как можно громче имя мужчины. Почуяв чужое присутствие, женщина смещает взгляд в сторону, смотрит поверх Игоря. Секунда. Ее глаза расширяются от шока и ужаса. — Чонгук! Какого черта?! — она вскрикивает, и Вишневский перестает двигаться, оборачиваясь назад. — Добрый вечер, господа, — парень делает несколько шагов назад, вытаскивая пистолет со спины. Вот теперь начинается настоящее веселье. Холодная рукоять оружия посылает ему приятные импульсы, пробуждая зверя внутри него. Как же, сука, приятно чувствовать власть, держа в руке ствол. Чонгук готов закатить глаза от накатывающей эйфории. — Какого хуя ты творишь, пацаненок, — Игорь встает с дивана, ни капли не стесняясь своего вида и того, как быстро падает эрекция. Член, пульсируя, стремительно уменьшается в размерах. Но похоже, мужчину это ни капли не тревожит. Сейчас его должно беспокоить немного другое, нежели неуютная нагота. — Из-за этого ты так громко кричала? — Чон принимает ироничное выражение лица, дулом пистолета указывая на скукоженный орган. — Свалил отсюда, пока я не отправил тебя на тот свет, — злость сочится из его рта, словно яд. Игорь оглядывается по сторонам в поисках одежды, в которой, по-видимому, лежит его оружие. — О, нет, Игорь, — холодный и утробный смех бьется об стены помещения. — Сегодня на тот свет уйдешь только ты. Чонгук вытягивает руку вперед, поднимая пистолет. Игорь испуганно дергается от звука затвора. Он грубо хватает Венлинг за плечо и выставляет перед собой, прикрываясь живым щитом. Парень чуть опускает оружие вниз, потрясено глядя на мужчину. Подонок. Какой же он подонок. — Отпусти ее, Игорь. Она тут не причем, — произносит Чонгук, наблюдая за жалкими попытками спрятаться за телом женщины. — Веди себя достойно, черт возьми. — Чего ты хочешь от меня? — спрятав голову за Венлинг, будто страус, кричит Игорь. — Золото? Женщин? Быть может золотых женщин? Я дам тебе все, только отпусти меня! — Нет, Игорь, — Чон обреченно качает головой, вновь возводя курок, стараясь взять на прицел только Игоря, обойдя при этом дрожащую от страха Венлинг. Только бы ее не задеть. Она ни в чем не виновата. — Мне от тебя нужно лишь одно. Месть. — Ты из-за этой суки Пак? Из-за нее, да? — Вишневский трусливо выглядывает из «укрытия». — Ты сейчас хочешь убить предводителя клана только из-за одной бабы? Одумайся, дурак, Тенета сожрет тебя с потрохами, как только ты окажешься в ее власти. Чон давит ухмылку. Гадкую, скользкую. Игорь даже не подозревает, что парень уже находится во власти Тенеты. — Зачем ты сжег конное ранчо? — Потому что, — Игорь нервно выпрямляется, равняясь с женщиной. Взгляд затравленно бегает по Чонгуку. — Игорю Вишневскому нельзя отказывать. Ни в чем и никогда. — Отпусти Венлинг, больной ты сукин сын, — гнев парня осязаем. Он сжимает скулы до болезненного скрипа зубов и сверлит мужчину напротив темными глазами. Их заволокла дьявольская пелена, лишая всего человеческого. — Как бы не так, — Вишневский хватает женщину за шею, отчего та вскрикивает. Он прижимает ее спину плотнее к себе, лбом упираясь ей в затылок. — Посмотрим, насколько ты безжалостен. Шмаляй сразу по двоим, мистер Чон! Для Чонгука внезапно будто все замедляется. Сердце стучит где-то в горле, вызывая приступ тошноты. Он впивается глазами в Венлинг, которая от животного страха уже ничего не соображает. Ее зрачки нездорово расширены. Она под тяжелыми наркотиками. Ублюдок накачал ее перед тем, как подмять под себя. Блять. Химера внутри Чона грызет его собственные внутренности, требуя, чтобы гнев вылился ядовитой черной смолой из парня. Чтобы он завершил начатое. Довел все до конца. Чонгук выдыхает, на секунду прикрыв глаза. Он открывает их, чтобы в последний раз взглянуть на женщину. — Прости. Выстрел. Пуля пробивает женский череп насквозь, смертоносно вонзаясь в мужской. Они падают замертво одновременно с застывшими посмертными масками на лицах: у нее — страх, у него — удивление. Тело Венлинг неуклюже ложится поверх мужского, раскинув руки. Их кровь смешивается в одну темно-алую лужу, расползающуюся вокруг. Чон, поджав губы, прячет пистолет за пояс и не оглядываясь выходит из помещения. Прямо у двери его ждет Мичжун. — Где Макс? — сухо спрашивает парень, глядя себе под нос. — В машине, господин. Больше ничего не говоря, Чонгук спешит в машину, отмахивается от Сокджина, отталкивает спешащую на выстрел охрану. Его ничего не интересует. Он словно в вакууме. В голове горит адским пламенем лишь одна цель: довести дело до конца. Захлопнув дверь автомобиля, Чон замечает, что Макс уже успевает прийти в себя. Связанный, с кляпом во рту, он жует взглядом парня, который садится напротив него. По правую руку усаживается консильери, контролируя обстановку. У них остается мало времени. Нужно торопиться. — Твой хозяин мертв, — парень сообщает новость, снимая кожаные перчатки. — С вашим кланом покончено. Чон приказывает Мичжуну снять с того кляп. Как только его рот освобождается, он зло выплевывает парню в лицо: — Чтоб ты сдох! — Склонись и живи, Макс, — парень вздергивает подбородок, сверху вниз снисходительно оглядывая мужчину. — Иного выхода у тебя нет. — Чтоб. Ты. Сдох, — по слогам повторяет Макс. Его глаза краснеют от переполняемой ярости. Чонгук разочарованно вздыхает. Он опускает голову вниз, о чем-то недолго размышляет и обращается к консильери: — В таком случае, закатай его в бетон. Только сделай так, чтобы он был в этот момент живой. Мужчина покорно кивает головой и вытаскивает орущего и сопротивляющегося Макса из машины.

***

Роллс-Ройс Спектр припаркован у его дома. Заходить внутрь не хочется. Он боится столкнуться с тишиной, что непременно встретит его у порога. Душа парня вывернута наизнанку, выскоблена насухую. Глаза горят от усталости и пережитого. Он убил Венлинг. Он оставил ребенка без матери. Отнял жизнь у ни в чем неповинного человека. Организм не выдерживает, и Чонгук, распахнув дверь автомобиля, рвет на асфальт, всем телом содрогаясь от новых приступов, которые накатывают, не заканчиваясь. — Господин, все в порядке? — сзади слышится обеспокоенный голос Мичжуна. Чон машет рукой, прося не вмешиваться. Он тяжело дышит, открыв рот. По подбородку течет мутная слюна. Блять, как же херово. Он ненавидит себя. Наконец-то парень достиг предельной точки, признавая поражение над самим собой. Он не справился. Он жестко проебался. Позволил Химере взять над собой вверх, словно паразит, который нашел своего хозяина. И теперь этот паразит полностью завладел его разумом, уничтожая все живое, что было в нем. Чонгук остервенело вытирает подбородок, поднимаясь с колен. Подол пальто пачкается в грязи и собственной блевоте, но ему на это насрать. Ему насрать абсолютно на все. Чон опустошен. Он обещал поджечь мир ради Сонён, позволяя языкам пламени целовать его заживо, оставляя огненные засосы. Все было на добровольной основе. Винить некого. Чон неловко спотыкается об камень, царапая кожаные туфли. Какой он сейчас жалкий. Парню становится противно от самого себя. В кармане брюк вибрирует телефон. Он вытаскивает его, безразлично вчитываясь в только что присланное сообщение. По спине пробегает жуткий холодок от прочитанного. «Помоги мне. Я на конном ранчо». — Блять! Он ударяет по крыше автомобиля, быстро садясь внутрь. Это Сонён. И она по всей видимости в беде. Его люди не смогли ее защитить. Если хоть один волосок упадет с ее головы, он обезглавит каждого из своей охраны, в том числе и Мичжуна. Чон обещает себе это, властно произнося: — Дом миссис Чон. Живее! Пустые ночные дороги словно оказывают милость парню, позволяя добраться до особняка девушки за считанные минуты. Парень выскакивает из машины прямо на ходу, запахивая пальто. — Жди здесь, — он выставляет палец вперед, указывая Мичжуну вернуться в машину. Ему никто не нужен. Он голыми руками разберется с теми, кто посмел обидеть его женщину. Холодный ветер неприятно покусывает шею. Чонгук поднимает воротник пальто, приподнимая плечи и жалея о том, что забыл в салоне перчатки. Широкими шагами он почти бегом доходит до конного ранчо. Ночью оно выглядит еще более унылым и депрессивным. Полуразрушенное, с валяющимися стройматериалами и до сих пор отдающее запахом недавнего пожара. Чон вслушивается в ночную тишину, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук, напоминающий человеческий голос. Ничего и никого. Внезапный звонок телефона режет тихое пространство. Парень, видя на дисплее имя супруги, непонимающе принимает звонок и подносит устройство к уху. На том проводе сбивчивый и испуганный девичий крик бьет по ушным перепонкам: — Чонгук, уходи оттуда! Неожиданный удар выбивает телефон из рук, следом на его голову обрушивается еще один удар. Что-то тяжелое, похоже по весу на кирпич, больно бьет по затылку. Из глаз сыпятся искры, парень тяжело падает на колени, но его тут же кто-то подлавливает с двух сторон под руки и ведет в бывшую конюшню. Колени волочатся по земле, взбивая пыль и пачкая брюки. Чонгук не может пошевелиться, все еще ощущая пульсирующую боль в затылке. Его грубо бросают вперед, парень успевает инстинктивно выставить руки вперед и не разбить себе нос. — Здравствуй, Химера. Голос ему не знаком. Парень неуклюже садится, разворачиваясь к источнику звука. В конюшне темно, хоть глаз выколи. Он может различить лишь силуэты, возвышающиеся над ним. Сколько их? Три, пять… Их десять. Десять ебаных головорезов, которые вероятно всего пришли по его душу. Чонгук болезненно щурится, кладя руку на разбитую голову. Вот ведь блядство. — Что нужно? — он хрипло произносит, стараясь немного отползти назад. Действие абсолютно бесперспективное, просто взыгравший инстинкт самосохранения. — Мести, — низким голосом отвечает кто-то из них. Чон, не сдержавшись, прыскает. Он уже где-то это слышал. И не раз. Какая ирония судьбы. Он мстил сам до тех пор, пока чужая месть не пришла за ним. Новый удар носком ботинка по челюсти вызывает очередной резкий приступ боли. Сморщившись, парень чувствует приторно-железный привкус во рту. От удара он прикусывает язык. Черт… — Какого быть по ту сторону правосудия, Химера? — кто-то выходит толпы, свет луны облизывает острие ножа у того в руках. Дело набирает обороты. Неужели это конец? Чонгук пытается завести руку за спину, чтобы достать оружие, но незнакомец грубо бьет ногой по плечу. Старая рана резкой вспышкой боли бьет по сознанию. Господи… — Назовите от кого вы пришли? — страх исчезает, уступая место отрешенности. Его сейчас убьют. Это более, чем очевидно. Раз уж так, он примет это с достоинством, улыбаясь и глядя в упор самой смерти. — От Марала. Парень не успевает сделать вдох. Холодный металл плавно входит в брюшную полость, разрывая внутренние ткани. В рот мгновенно поступает кровь. Тошнотворная и теплая. Он единожды кашляет, сплевывая ее и пачкая рубашку. — Сука, ты мне рубашку испачкал, — безразлично замечает парень, чувствуя намокающую ткань. Вот ведь какая неудача. Осень, морозно, а он сидит на холодной земле в компании незнакомых людей, в мокрой рубашке. Того и гляди, легкие застудит ненароком. Все эти мысли бессвязным хороводом проносятся у него в голове. Чонгук практически не чувствует боли. Адреналин делает свое дело, предательски отсрочивая ему жизнь. — А это тебе небольшой подарок от Тенеты. Все тот же человек хватается за торчащую из живота рукоять и медленно проворачивает ее вокруг своей оси. А вот теперь больно. Чон вскидывает голову наверх, до боли стиснув зубы и пытаясь пятками оттолкнуться назад, чтобы прекратить пытку. Сердце учащенно гоняет кровь, которая пульсирующими толчками льется из живота и рта. Черт, черт, черт. — Сдохни, как собака, — на прощание бросает человек, вытаскивая нож со склизким звуком. Они уходят, оставляя его одного. Чонгук резко раскрывает глаза, хватая ртом воздух. Где-то вдали слышатся выстрелы и крик знакомого голоса. Он почти узнает кому принадлежит этот крик, но сознанию не получается зацепиться за мысль, которая быстро рассеивается облачной дымкой. Парень прижимает руку к открытой ране, чтобы хоть ненадолго остановить кровь, а второй достает из кармана телефон. Раз уж он скоро сдохнет, то напоследок он попытается исправить хотя бы одну вещь. Постарается это сделать. — Тэ, — он отдаленно слышит, как друг поднимает трубку, сонно отвечая. — Тэ, мне крышка.

***

Тучи вновь затягивают небо, безжалостно скрывая луну, а вместе с ней и звезды. Где-то в кустах около дома поет сверчок, но внезапно прерывается звуком открывающейся входной двери. — Черт возьми, где ты сейчас находишься?! — тревожно спрашивает парень, отчаянно хлопая себя по карманам белых брюк в поисках ключей от своей машины. — Подожди! Только… Господи, только дождись меня, слышишь? Не вешай трубку, я уже в пути, сукин ты сын. Наконец отыскав потерянную вещь, молодой человек стремглав бежит к воротам гаража, попутно нажимая на пульт управления. Не дождавшись полного открытия ворот, парень пригибается, вбегая в гараж, и садится в машину. На секунду он замирает, уставившись в одну точку, с силой сжимая кожаный руль. Губы предательски дрожат, а лицо искажает плаксивая гримаса. В какой-то момент парень начинает колотить кулаками руль, сдавшись нахлынувшим эмоциям. — Черт, черт, черт, — он громко всхлипывает, борясь с отчаянием, которое подобно цунами опрокидывается на него, смывая всю надежду напрочь. Остается только ебаная безысходность. Она, как липкая смола, забивается в дыхательные пути парня, заставляя того задыхаться. Почему-то молодой человек знает точно: он опоздал. Шины взвизгивают, и машина, буксуя на поворотах на большой скорости, мчится вперед, оставляя после себя дым и следы на асфальте. Тэхен дрожащими пальцами вбивает в навигатор адрес. В голове красной строкой проносится единственная мысль: только бы успеть. Только бы успеть. Только бы успеть. Машина подпрыгивает на неровностях, когда он въезжает на территорию ранчо, снося забор и разбивая фары. К черту все. Глаза парня увеличиваются от увиденного. Вокруг Роллс-Ройса с открытыми настежь дверями лежат мертвые люди. Тэхен узнает среди них Мичжуна. Они все безжалостно расстрелены. Парень вертит головой, ища в среди трупов его. Отчаянный мечущийся взгляд ловит сгорбившийся силуэт неподалеку. Чуть поодаль стоит его близкий друг, облокотившись о деревянную колону, весь в крови и пыли. Рукой он зажимает рану на животе, а сквозь пальцы сочится алая кровь. — Чонгук, мать твою, что произошло?! — он подбегает к другу, перекидывая его руку к себе через плечо. — Мне пришел конец Тэ, только и всего, — кашляя тихо произносит Чон, двигаясь к машине. — Тебе срочно нужно в больницу, — посадив парня на заднее сиденье, Тэхён бежит на свое место, трясущимися руками сразу хватаясь за руль оставленной заведенной машины. — Оставь это, — равнодушно говорит Чон, болезненно вздыхая. — Отвези меня на набережную. — Но… — Делай, что тебе велено. Тэхену ничего не остается, как послушаться друга и привезти его на набережную. Он в полной растерянности и прострации. Мозг лихорадочно предлагает тысячу вариантов спасения, но парень, находясь в панике, не может предложить ни одну, лишь покорно выполняя просьбу парня. Тот просит посадить его на скамейку, когда они оказываются на месте. — Присаживайся рядом, — вялым хлопком ладони по месту возле себя Чон приглашает присоединиться. Под одиноким светом фонаря видно, что черные волосы парня приобрели тускло-сероватый оттенок. Из-за пыли. — Гуки, я серьезно, тебе нужно… — Завянь, прошу тебя, — парень морщится, кидая раздраженный взгляд на Тэхена. — Мне уже осталось недолго. Тэ обреченно садится рядом, широко расставив колени и положив на них локти. Его всего трясет. Нужно что-то делать, спасти друга. Но он просто сидит и дрожит, как трусливый заяц. — Я не выбирал этот путь, Тэ, — Чон, набравшись силы, начинает. — Я был всего лишь гребаной пешкой в этом мире. Тэхен напряженно смотрит в глаза другу, стараясь игнорировать булькающую кровь, сочившуюся из открытой раны. — Знаешь, — парень болезненно шипит, усаживаясь поудобнее. — А я ни о чем не жалею. — О чем ты? — Я все-таки поджег этот конченный мир ради нее. Сжег его дотла. И… — он тяжело кашляет в кулак, пачкая его в крови, отчего Тэхен белеет еще сильнее. — И все-таки понял что имел ввиду отец. Я ни о чем не жалею. Я смог полюбить. И до сих пор люблю ее. Хоть эта любовь и сожрала меня, предварительно превратив в своего раба. Может, в другой вселенной мы будем вместе? Ким не может подобрать слов. Ему нечего сказать. Хочется плакать от беспомощности, от того, что он не может спасти друга. От того, что он может лишь наблюдать, как тот тихо умирает. — Я до сих пор помню, как мама меня нежно обнимала перед сном, — окровавленный рот растягивается в слабой улыбке. — Каждую ночь она заходила ко мне в комнату и рассказывала про мое будущее, укачивая в своих объятиях. Она говорила, что оно непременно будет светлым и счастливым. Она говорила это до самой своей смерти, пока ее не сожрала онкология. Мамы все-таки бывают не правы, а? — Чонгук… Где-то далеко в небе взрывается салют. Яркие, ослепляющие вспышки озаряют небо неоново-розовыми всполохами, оставляя за собой лишь легкое мерцание на черном беззвездном полотне. Парни на минуту замолкают, завороженно глядя на салют. Красиво. — Знаешь что, Тэ, — Чонгук заходится в болезненном хриплом кашле, когда все затихает. В глазах начинает мутнеть, пальцы ног леденеют. Странно… Такое ощущение, что он сидит без обуви. — Не жди, когда я тут сдохну. Позвони Мишель. Позвони и скажи, что ты конченный долбоеб и все у вас будет хорошо. Слышишь меня? — парень кладет руку на колено друга, пачкая штанину. — В пекло этот кодекс, в пекло эту мафию. Бери судьбу в свои руки. Будь счастлив, друг. Под ярким светом фонаря ему вдруг становится темно и нестерпимо холодно. Картинка перед его глазами медленно сужается, позволяя черному пятну вокруг сожрать окружающий мир. Словно кадры киноленты, мимо Чонгука проносятся воспоминания. Благотворительный вечер, где он впервые встретил Сонён, избитый Тэхен, валяющийся у забора собственного дома, Хосок, отец, вечно ворчащий из-за его ментоловых сигарет, Венлинг, вечно провоцирующая его… Сердце пытается продолжить качать кровь. Один удар… Зубы ходят ходуном от нестерпимого холода. Черт, что же так холодно? Второй удар… Где-то вдали он слышит голос отца. Отец… Он так скучал… Третий удар… Фонарь мигает и окончательно гаснет над головой парня. Он выдыхает в последний раз, наконец расслабляясь. Он свободен. Он идет к отцу.