Семья Моне. Клад

Чуть ранее в тот день моя любимая бабушка занемогла. Упала в обморок с чашкой горячего чая в ладонях. Начался переполох. Мама кричала, чтобы я не поранилась об острые осколки разбитой чашки, сама при этом ходя прямо по ним вокруг бабушки, широко раскрытые глаза и нездорово побледневшее лицо которой потом ещё долго преследовали меня в кошмарах. Мне очень хотелось помочь но, в конце-концов, я просто не мешалась под ногами, когда мама поспешила к выходу. Помню, как она накинула на бабушкины плечи плащ, как помогала ей, еле ступающей, выйти из квартиры и бросила мне через плечо, чтобы не ждала, и лучше ложилась спать, потому что уже поздно, и завтра в школу. Твердила, что всё будет хорошо и в конце сказала запереть за ними двери на ключ. Несколькими долгими часами позднее я открыла её двум печальным полицейским. Я стояла перед ними в поношенной кофте и клетчатых штанах и тёрла слипающиеся веки, пока один из них рассказывал напряжённым голосом, что в машину моей мамы въехал пьяный водитель. После долгих часов, проведённых в больнице, они с бабушкой возвращались домой. Выживших нет. Моё сердце замерло, а потом забилось быстрее. Неожиданно, мои попытки проснуться перетекли в глубокое отчаяние. Даже не знаю, в какой момент появилась социальная опека. Незнакомые люди успокаивали меня мягкими голосами, пока я плакала, сидя на диване, уткнувшись невидящим взглядом в пол. Я вздрагивала каждый раз, когда кто-то касался моего плеча. Непрерывный поток слёз сползал по моим щекам и мочил рукава кофты. Чья-то рука протянула мне салфетки, а я даже не поняла, что должна с ними сделать. Боль, которую чувствовала в тот момент не должен чувствовать никто, а уж тем более не четырнадцатилетняя девочка. Я потеряла маму и бабушку, самых близких людей, свою единственную семью. Я была уверена, что теперь буду болтаться по приёмным семьям, как все те сироты из книжек и фильмов. Но вместо этого вдруг услышала нечто, что изменило мою жизнь ещё сильнее — Винсент Моне станет моим новым опекуном. Целую минуту я думала, что нашёлся, наконец, мой биологический отец, о котором я ничего не знала. Однако, оказалось, что Винсент — это мой единокровный брат. От этой новости у меня закружилась голова. Брат. У меня был брат! Воспитываемая всю жизнь как единственный ребёнок, я вдруг узнала, что у меня есть старший брат, который согласился принять меня под своей крышей. Вскоре я сидела в самолёте, привыкая к новой действительности. Тогда уже я обладала более обширной информацией. Знала, что братьев аж пять, что все старше меня и все вместе живут в семейном доме в Пенсильвании. Я чувствовала, как мне становится дурно, потому что до этого я не имела дела с таким количеством мужчин. Воспитанная без отца, я, кажется, никогда даже не встречала своих дядь. Единственные представители противоположного пола, которых я знала и хоть сколько-то регулярно видела, это несколько учителей в школе, мой врач, и сосед, который сквозь пальцы смотрел на то, как я обдираю черешню в его саду. Путешествие закончилось быстрее, чем мне бы того хотелось. Эти неполные восемь часов, проведённые над Атлантикой, только усилили мою нервозность. А когда пилот объявил, что уже через несколько минут пойдём на посадку, я невольно начала трястись. Сидевшая рядом со мной женщина, наверное, подумала, что это реакция — результат страха полётов, и одарила меня успокаивающей улыбкой. Что ж, я бы многое отдала за то, чтобы причина моего страха была столь тривиальной. Я встала в очередь на паспортный контроль, стиснув обе ладони на ремне висевшей через плечо спортивной сумки. В ушах отдавались удары паникующего сердца, и казалось мне, что я стою в шаге от полного провала. Время от времени я старалась делать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Если бы кто-то из толпы наблюдал за мной, наверняка бы подумал, что я провожу что-то нелегальное. А что, если пограничники не пропустят меня, потому что я слишком подозрительная? Я закусила губу так сильно, что стало больно. Скривилась, и быстро облизнула пересохшие губы, которые последнее время были в плачевном состоянии. С тех пор, как жизнь, которую знала, закончилась, я постоянно плакала и поддавалась нервам, поэтому и привычка моя заметно усугубилась. Гигиеничка лежала где-то в косметичке на дне большого чемодана, в который мне пришлось упаковать почти весь свой мир. Было просто ужасное ощущение, когда после всего я стояла на пороге квартиры, в которой жила с мамой и бабушкой почти целую вечность и я поняла, что потеряла дом, во всех значениях этого слова. Хозяин выразил мне глубочайшие соболезнования, после чего сразу же попросил освободить помещение. В голове не умещалось, что моя нога ступала там в последний раз. Я очень ценила помощь эмпатичной работницы опеки, которая с огромным терпением и мягкостью выручила меня в тот момент, когда я сама бесцельно ходила по углам и не знала даже куда деть руки. Я тихо вздохнула и осмотрелась вокруг. Среди людей я надеялась найти кого-то такого же одинокого, как я. Заметила нескольких путешественников без компании, но ни один из них не производил впечатления такой же потерянности. Кроме того, здесь в основном были группы — знакомые, пары и семьи с детьми, от вида которых я чувствовала тяжесть в груди. Я вынула из кармана телефон и глянула на экран. Ни новостей, ни уведомлений. Никто даже не спросил, долетела ли. Тогда жестокая реальность и шепнула мне на ухо причину этого молчания. Хейли Моне, ты не оставила после себя никого, кого бы это волновало. Когда, наконец, пришла моя очередь, пограничник в возрасте глянул на моё фото в паспорте, после чего задал какой-то простой вопрос, на который я ответила дрожащим хриплым голосом. К счастью, он оказался не слишком подозрительным, и с симпатичной улыбкой поприветствовал меня в Штатах. Я ждала свой багаж у ленты. Когда приехал мой тяжёлый чемодан, мне с ним помог мужчина, которого я заметила ещё в самолёте. Во время обмена любезностями, мой слух приласкал его сильный британский акцент. Через секунду сей человек затерялся в толпе, пропал навсегда в этой большой стране, а я почувствовала, как вместе с ним пропали и последние мои символичные связи с Англией. Погрустневшим взглядом я окинула стоявший у моего бока тёмно-зелёный чемодан на колёсиках, который бабушка всегда брала с собой в санаторий. Мне нужна была минутка, чтобы собраться и взять его за ручку. Если бы я могла, улеглась бы рядом, разглядывала бы потолок и, игнорируя людей вокруг, застыла бы так навеки. Настолько мне в тот момент было на всё плевать. Я даже начала всерьёз размышлять, где бы мне ненадолго приткнуться, как вдруг завибрировал мой телефон. Механическим движением я достала его, пытаясь игнорировать страх, затаившийся в моём сердце. От вида сообщения, присланного мне с длинного незнакомого номера, оно сперва замерло, а после заколотилось как бешеное. Это мой брат написал мне: «Жду в зале прилёта, рядом с аптекой». Вот и всё, ничего больше. Ни привета, ни шутки для разряжения атмосферы или дурацкого смайлика. Одной рукой я поддерживала лямку сумки, а другую крепко сжала на ручке чемодана. Делала медленные шаги в сторону автоматических дверей, и с каждым шагом всё моё тело деревенело всё сильнее и сильнее. Чувствовала себя так, будто приближалась к распахнутой львиной пасти. Я прочитала слишком много книжек про злых мачех, суровых отчимов и их вредных детей. Хотя люди с которыми собираюсь познакомиться — мои единокровные братья. Нет причин думать, что они будут ко мне не приветливы. Именно так, твердила я себе мысленно, выше нос. Перед самым проходом я притормозила на мгновение, чтобы откинуть за спину мешающуюся косу и удостовериться, что положила телефон в карман толстовки, а потом выпустила воздух из лёгких и двинулась дальше. Зал прилётов оказался внушительным помещением, полным гвалта крутящихся тут пассажиров. В нос мне ударили смешавшиеся запахи, источаемые местными ресторанами и кофейнями, люди вокруг падали друг другу в объятия, радовались встрече со своими семьями. А я, если бы только это было возможно, сбежала бы оттуда, и лучше бы снова села на самолёт, чтобы он отвёз меня обратно в родные края. Тогда, рядом с витриной знаменитого на весь мир фастфуда, я заметила характерный символ аптеки и, щуря глаза, поспешила в ту сторону. Мой взгляд скользнул по лицам стоявших там людей, но я не заметила, чтобы чьи-то глаза блеснули от моего вида. Все смотрели на меня с безразличием, а я не знала даже кого искать, поэтому, в итоге опустила голову и посмотрела под ноги, чтобы хотя бы не зацепиться ботинком о колёсико чемодана и не навернуться. — Хейли. Я застыла и испуганно обернулась. Первое, что я увидела, это разрез воротника на синей рубашке поло мужчины, что встал прямо передо мной. Я задрала голову и посмотрела в тёплые голубые глаза, вглядывавшиеся в меня с удивительным дружелюбием. Я открыла рот, чтобы поздороваться, но не смогла выдавить из себя даже слова, так что снова закрыла его. Я даже не знала имени этого человека. — Рад тебя видеть, — поздоровался он, сразу же продемонстрировав мне образцовый американский акцент. Он вытянул руки и крепко сомкнул их у меня за спиной. Все движения он делал неспешно, будто с раздумьем, потому что не хотел меня спугнуть, и в то же время, была в них естественность. Как если бы я правда была его сестрой. Такой, которую он знает всю жизнь и забирает из аэропорта после долгой разлуки. Он удивил меня такой душевностью, но не могу сказать, что мне это не понравилось. Со смерти мамы и бабушки никто меня не обнимал. Вдобавок, он приятно пах, а в его руках я почувствовала уверенность и силу, которых мне всегда недоставало, как я понимала теперь. — Я Уилл, — представился он, отстранившись. Он опустил голову, видимо, чтобы видеть выражение моего лица, которое я как раз старалась скрыть, потому что чувствовала, что его глаза, помимо очарования, отличаются ещё и проницательностью. Я занялась анализом мысленно созданного списка моих новых братьев, в котором всё ещё терялась. Насколько я помнила, Уилл был одним из старших. — Это Винс стал твоим опекуном, — поспешил он объяснить, будто читал мои мысли, — и должен был тебя забрать, но там что-то случилось на работе. У него такое часто, ещё привыкнешь. Наверняка ещё встретишь его сегодня. Он махнул рукой, подчёркивая несущественность этой темы, а я понимающе кивнула. Честно, в тот момент мне было всё равно, который из них за мной приехал. Я мечтала наконец выбраться из этого забитого аэропорта, поэтому, когда Уилл предложил съесть что-нибудь в одной из закусочных, потому что дорога до дома должна занять добрые пару часов, я поблагодарила его за участие и вежливо отказалась. Уилл отрыл рот, чтобы настоять на своём, но потом немного подумал и, к моему счастью, отступил. Он глянул на циферблат наручных часов, которые элегантно сверкали на его левом запястье, после чего той же самой рукой потянулся к моему багажу. И мало того, что отобрал у меня чемодан, так ещё и упёрся, чтобы я отдала ему свою сумку через плечо. Он был глух к моим протестам и в итоге я впервые за долгое время смогла свободно вздохнуть, избавившись от всего этого дорожного балласта. Я шла за ним, глядя, с какой лёгкостью он несёт мои вещи. Когда мы вышли на улицу, я сделала очередной глубокий шумный вдох. Прикрыла веки, чувствуя на лице лёгкий ветерок. Впервые в жизни я оказалась на другом континенте и с уверенностью чувствовала в воздухе неописуемое различие. Уилл провёл меня к своей машине - чёрной, большой и шикарной. Наверное, это был какой-то джип, но предпочла не интересоваться названием, потому что мои знания об автомобилях были где-то на уровне плинтуса. В любом случае, это была машина, на которой я определённо не привыкла ездить. Я на миг растерялась, когда мужчина открыл передо мной правую дверь, чтобы я села на пассажирское сиденье. Вот глупая, забыла, что в Штатах правостороннее движение. Это было первое кардинальное различие между моей родной Англией и этой новой для страной. Уилл не прокомментировал моё замешательство, но усмехнулся себе под нос, видимо, предвосхищая все те ошибки, которые мне предстояло совершить. Это добавило мне уверенности, потому что сейчас я как никогда остро нуждалась в нежном и понимающем обращении. Тем сильнее меня удивили маленькие жесты моего брата, например, когда он спросил, не слишком ли сильно дует кондиционер, или когда подал мне нетронутую бутылку воды. Я даже не ожидала такого элементарного беспокойства и сразу почувствовала симпатию к этому незнакомцу, который стал моей семьёй. Выезд из аэропорта представлял собой целый лабиринт из дорог, и требовал от Уилла максимальной концентрации, благодаря этому пару раз я смогла подольше задержать на нём свой взгляд без страха, что он посмотрит на меня в ответ. Мой новоявленный брат постоянно повергал меня в шок. Не знала заранее, чего ожидать, но ни один из разнообразных образов моих новых родственников, которые сложились у меня в голове, и рядом не стоял с настоящим. Уже не говоря о том, что Уилл был красив, хотя он был моим братом и я не тратила времени на полноценную оценку его привлекательности, но, например, была в нём какая-то натуральная аккуратность, которая очень порадовала мой врождённый перфекционизм. Волосы в цвете тёмного блонда может и создавали впечатление растрёпанности, но что-то мне говорило, что их хозяин сам их так уложил. Я также была предвзята к мужчинам с бородой, потому что они вызывали внутреннее беспокойство, но я приняла аккуратную и ухоженную щетину Уилла. Свои голубые глаза он сейчас спрятал за стильными солнечными очками, хотя небо было затянуто облаками. Вскоре мы выехали на прямую дорогу, и тогда у нас завязалось что-то вроде разговора. На его вежливые и очень общие вопросы я отвечала коротко и тихо, с сожалением осознавая, как сильно охрип мой голос, в то время как его собственный был выразительным и выражал полную уверенность в себе. Я узнала, что Уиллу двадцать четыре года, и из братьев старше него только Винс, (наконец, я поняла, что это сокращение от Винсента), которому двадцать восемь. Самый старший брат отличался трудоголизмом и плотным графиком. Уилл, однако, говорил о нём с уважением, делая акцент на том, что Винс берёт на себя большую часть заботы о семье и бизнесе, шефство над которыми был вынужден принять в молодом возрасте. Также, он подтвердил, что все пятеро живут на семейной вилле, а младшие мальчики ещё учатся. Мы и правда ехали больше двух часов, и большую часть этого времени просто молчали. Моя вина, я была не слишком разговорчивой, а Уилл, наверное, не хотел на меня давить, за что в глубине души я была ему очень благодарна. В какой-то момент он даже незаметно включил музыку. Заиграл сборник лучших хитов Депеш Мод, и хотя я сама не слишком хорошо знала их песни, они показались мне идеальным сопровождением для моих первых часов в Штатах. Я много смотрела в окно и размышляла. До недавнего времени посещение Нью-Йорка было моей самой большой мечтой. Сейчас же, глядя на маячащие вдалеке небоскрёбы Манхэттена, я чувствовала тошноту. Не потому, что не хотела там быть, просто обстоятельства не сложились. На очередном этапе путешествия по обеим сторонам дороги нас сопровождал чудесный, хоть и немного скучный вид густо посаженных деревьев с золотыми кронами, наверняка скрывавших в себе немало чудес природы. Как оказалось, такой же лес окружал и резиденцию, в которой мне предстояло жить вместе с братьями. Вскоре мы съехали с главной дороги и оказались перед большими воротами — очень высокими и широкими. Они автоматически открылись перед нами, и мы проехали ещё немного, пока из-за деревьев не показался дом. Он появился будто из ниоткуда, мгновенно ошеломив меня. Выглядел так, словно был неотъемлемой частью леса, настолько хорошо он сливался с пейзажем. Мне даже не удалось оценить его размеров; наверняка можно было сказать только то, что он правда очень большой. Деревья, росшие за ним создавали впечатление огромного цунами, навеки застывшей над ним. Это была не современная, только построенная вилла, а нечто гораздо более атмосферное. Фасад строения цветом напоминал песок на райском пляже, а покрытие крыши было серым и в такой пасмурный день она почти сливалась с небом. Двор очень большой, но особого впечатления не производил. По крайней мере, не спереди. Просто ровно скошенная трава, кое-где украшенная мелкими кустиками или кучами собранных листьев. Дорожка соединялась с дорогой, образуя перед домом небольшую площадку. Слева находился гараж, немного отличавшийся от дома, из-за чего я решила, что он был пристроен позже. В нём было две пары широких светло-коричневых ворот и, наверняка, предостаточно места внутри, но сегодня мне было не суждено в этом убедиться, потому что Уилл решил припарковаться снаружи. Он весело подмигнул мне, заглушив двигатель. — Добро пожаловать домой. Я ответила ему быстрой нервной улыбкой. Уилл вышел, и я быстро оглядела свои привычные чёрные леггинсы, такие, из дешёвой упаковки, которые мама урвала для меня где-то в супермаркете, синюю толстовку с распродажи, тёмные волосы, собранные в длинную тугую и растрепавшуюся за время дороги косу. Нечего и говорить, я чувствовала себя маленькой бедной девочкой, явно не вписывающейся во всё это окружение. А если и были ещё какие-то сомнения, их мгновенно развеял вид внутренней обстановки дома. Как-то раз я была на школьной экскурсии в музей, коридоры которого выглядели так же эксклюзивно. У меня тогда и в мыслях не было, что однажды я буду жить в подобном месте. Я опасалась даже ходить по блестящему мраморному полу, боясь, что могу его запачкать или повредить. А самое большое впечатление здесь, пожалуй, производила широкая лестница. Ступеньки выглядели как клавиши пианино, будто домино, поднимающиеся вверх мягким полукругом. Я уставилась на большую картину, висящую на одной из стен. Для её создания, наверное, использовали всю гамму цветов, но все они были странно поблекшими. Это придавало жутковатости портрету мужчины, красивое лицо которого красовалась на переднем плане. Прямо за ним начиналась жуткая буря красок, настолько пугающая, что когда Уилл коснулся моего плеча, чтобы я пошла за ним, я с облегчением отвела взгляд. Справа оказалась арка, ведущая на кухню, которая блистала чистотой и свежестью. Это меня особенно удивило, учитывая, что здесь жили пятеро парней. Комната была большая, оформленная в белых тонах. Широкие столешницы выглядели так, будто их припорошил белый снег. Сразу за островом находился большой стол, а вокруг него — минималистичные стулья. Эту часть кухни освещало огромное окно, осенние краски за ним чудесно контрастировали со светлой обстановкой внутри. Моё внимание, однако, привлёк парень, занимавший один из стульев. Хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что это мой очередной брат. — Хейли, это Дилан. Дилан… это наша сестра Хейли, — представил нас Уилл и отодвинул для меня стул, на который я сразу же послушно села. Хотя, если бы что-то зависело от меня, я выбрала бы любое другое место, а не то, что было прямо напротив Дилана, который глянул на меня поверх ноутбука и в течение нескольких долгих секунд сверлил меня взглядом. Я ожидала, что мы хотя бы приветственно пожмём друг другу руки, но он не спешил стать инициатором подобных жестов, а сама я слишком опешила от его взгляда, чтобы первой протянуть руку. Его глаза были тёмными, и совсем не таким симпатичными, как у Уилла. Хотя, было у этих двоих и несколько похожих черт. Как, например, высокие скулы, или одинаково выразительная верхняя губа. Пожалуй, я в жизни не чувствовала себя так не уютно, как в тот момент, когда Дилан рассматривал меня. Было в нём что-то, что меня беспокоило. Может, его накачанные мышцы, подчёркнутые обтягивающей футболкой? А может, просто полное отсутствие в нём сердечности, с которой меня поприветствовал Уилл. Я начала разглядывать комнату, чтобы избежать его взгляда. Поэтому я обратила внимание на несколько вещей, как например, огромный двухдверный холодильник, который в моей прежней квартире занял бы треть кухни. На столешнице в углу стояла навороченная кофеварка с миллионом кнопок и рычажков, а прямо рядом с ней ещё одна невообразимая машина, отдалённо напоминающая модифицированную соковыжималку. Уилл остановился перед тихо работающей микроволновкой и ненадолго сосредоточился на своём телефоне, что-то энергично печатая на клавиатуре. Когда я, наконец, снова осмелилась глянуть на Дилана, тот уже снова утыкнулся взглядом в экран компьютера, а на его губах таял след злой ухмылки. Я перевела взгляд на большое окно, за которым виднелся зелёный ровно скошенный газон, в некоторых местах усыпанный опавшими листьями, а чуть дальше начинались деревья. Среди них были и зелёные хвойные, и лиственные, золотисто-оранжевые или лысые коричневые. Перебирая собственные пальцы, я смотрела в пустоту, пока не звякнула микроволновка. — Наша домработница не приходит по воскресеньям, но приготовила это вчера специально для тебя. Если не понравится, смело мне говори, мы всегда можем что-нибудь заказать. Всё, что захочешь, — произнёс Уилл, ставя передо мной горячую тарелку с отлично выглядящим блюдом с запечёнными макаронами. Как только я переварила мысль о домработнице, схватилась за вилку. Я чувствовала себя неуютно, когда ела вот так одна, в незнакомом месте под взглядами чужих людей, поэтому процесс шёл очень медленно. Жаль, что мой желудок стиснулся от нервов я не могла в полной мере насладиться вкусом этой потрясающей еды. Впрочем, это не помешало мне обжечь язык. Я старалась быть вежливой и аккуратной, как меня всегда учила мама. Ела ножом и вилкой, сидела с прямой спиной со сведёнными лопатками и старалась не запачкаться. Следила даже за тем, чтобы не опираться локтями о стол. Уилл оставил нас на минуту, когда у него зазвонил телефон, а я, оставшись один на один с Диланом, почувствовала ещё больший дискомфорт. Я уже жалела, что не согласилась поесть в аэропорту, без гнетущего присутствия этого парня. Он не перекинулся со мной ни единым словом, только время от времени я чувствовала на себе его взгляд. Даже не знала, стоило мне грустить из-за этой враждебности, или радоваться, что он ко мне не пристаёт. Так или иначе, я почувствовала облегчение, когда Уилл вернулся. — Покажу тебе твою комнату, ладно? — предложил он, когда я отложила приборы. Несмотря на все старания, мне не удалось доесть, потому что глотала я через силу, а поданная порция оказалась слишком большой. К счастью, Уилл не обиделся. Вставая, я схватила тарелку, чтобы прибрать за собой, но он отобрал её, прося, чтобы я не беспокоилась. И всё же, он выглядел довольным моим отношением. Это хорошо, потому что мне очень хотелось произвести хорошее впечатление. Я расслабилась, едва мы вышли с кухни, оставляя неприветливого Дилана позади. Видимо, я не сумела скрыть эти чувства достаточно хорошо, потому что Уилл сразу их тихо прокомментировал. — Дилан сложный, но не принимай это слишком близко. Ему нужно время, чтобы освоиться с ситуацией. Знаешь, для нас это всё тоже в новинку. Я покивала, стараясь показать достаточное количество эмпатии. Уилл, похоже, это оценил, потому что уголки его губ приподнялись, и он указал мне за спину. — Вон там, справа, гостиная. Мы там часто веселимся. А если пойдёшь прямо, найдёшь ванную и библиотеку. Любишь читать? — Обожаю. Впервые за тот день я смогла прозвучать громко и уверенно. Чтение было моей настоящей страстью, и как самый большой книжный червь в мире, наличие в доме специальной комнаты с книгами я сочла за исполнение самых смелых мечтаний. — Тогда всё отлично складывается. У нас замечательная коллекция, может, ты даже её пополнишь? Не стесняйся заходить когда захочешь, — Уилл жестом указал мне на тянущийся вдаль коридор, — дальше попадёшь в тренажёрный зал. Там есть сауна и ещё одна ванная. Всё это в твоём распоряжении. Мне подумалось, что тот Дилан должен быть частым посетителем этой части дома, по крайней мере, судя по его бицепсам, так что я сразу решила обходить эту область по широкой дуге. В любом случае, это не было для меня проблемой — я не была большой фанаткой спорта. — Из зала и гостиной можно выйти на террасу, — продолжал Уилл, — там есть бассейн, но к сожалению его уже подготовили к зиме. Даже если бы я хотела это как-то прокомментировать, не знала бы как. Так что я промолчала и позволила Уиллу увлечь меня к лестнице. Я шла, держась за гладкие чёрные перила, а когда проходила мимо той тревожной картины, просто отвела взгляд в сторону. — На этом этаже у нас всех свои спальни. В конце коридора комнаты для гостей, — объяснил мой проводник, когда мы остановились на лестничной площадке. Холл выглядел довольно просто. Пол выложен тёмным деревом, стены белые, с висящими на них стильными подсвечниками. — Правый коридор ведёт в другую часть дома. Мы там работаем, так что было бы лучше, чтобы ты туда не ходила, хорошо? Мы часто принимаем клиентов, так что нужна тишина и чтобы никто там не крутился, — голубые глаза Уилла ярко блеснули. Коридор, о котором он говорил, выглядел неприметно и сворачивал за угол, так что было невозможно увидеть, куда он ведёт, не заходя в него. Я безразлично кивнула. — Чудно. Затем мы добрались до выделенной мне спальни. По дороге мы миновали ряды дверей, отличающихся друг от друга только тем, что примерно на уровне глаз возвышающегося надо мной как минимум на голову брата, к ним были прибиты буквы, которые, как объяснил мне Уилл, были первыми буквами имён их жильцов. Я аж вздрогнула при виде той, что была обозначена большой серебристой «Н». — А это твоя. Заходи. Мои пальцы слегка дрожали, когда я стиснула их на серебряной ручке. Я задержала дыхание и почувствовала себя так, будто собиралась вот-вот попасть в Нарнию. Не хватало только таинственного ослепляющего света, хотя когда я вошла в своё маленькое и очень светлое королевство, я даже прищурилась. Одной из причин такой яркости были кремовые стены, другим — перпендикулярные к большой кровати окна, которые тянулись от пола до самого потолка. Благодаря ним в комнату попадало много дневного света, даже в такой неясный день, как сегодня. Белые муслиновые шторы по бокам собирали бледно-зелёные ленты, завязанные большими красивыми бантами. Мебель здесь не загромождала пространство, потому что её было не так уж и много. Белый стол на изогнутых ножках в викторианском стиле стояло недалеко от окна, так что его пустая столешница была идеально освещена. Ещё там было большое кресло, один только вид которого заставил меня хотеть устроиться в нём с пледом и книжкой, а на приставленный к нему низкий столик, украшенный декупажными розами, поставить кружку с чаем или какао. Рядом с кроватью, разумеется, стояла тумбочка, а на ней лампа с абсолютно белым широким абажуром, покрытым рисунками золотых цветов. Ещё даже не успев задуматься, куда же мне сложить всю свою одежду, раз тут нет ни единого шкафа, я заметила две двери. Они находились рядом друг с другом на одной из стен, идеально вписываясь в неё, и ещё до того, как Уилл подошёл и показал мне дополнительные комнаты, я уже знала, что за ними скрывается. В одной из них, разумеется, была гардеробная. Она не ошеломляла слишком большими размерами. Наоборот, она была идеальна, хоть и всё равно великовата для моих скромных пожитков. Напротив двери висело ростовое зеркало в тонкой золотой раме, в котором я могла разглядеть себя от ног до головы. По обеим его сторонам висели перекладины с десятками пустых вешалок, куча полок, шкафчиков и даже несколько шкатулок для украшений и аксессуаров. — Твоя школьная форма, — объяснил Уилл, когда заметил как я смотрю на несколько идентичных наборов одежды, аккуратно развешенных друг рядом с другом в одном из углов раздевалки, — ещё есть пижама, что-то удобное для дома, кофта на случай, если замёрзнешь… — перечислил он, по очереди показывая на отдельные вещи, занимавшие разные места в гардеробе, — скажем, такой приветственный набор. Ни о чём не беспокойся, если будет нужно, остальные вещи можно заказать в интернете. — Спасибо, — вежливо пробормотала я, поглядывая на жутковатые тёмные пиджаки, которые напомнили мне о ещё одной перемене, которую жизнь приготовила для меня. Сама мысль о новой школе показала, что временно уснувшая после аэропорта нервозность снова начали просыпаться, поэтому я быстро откинула её. Ещё будет время поволноваться об этом. Соседняя комната была немного больше и оказалась ванной. Плитка тут была крупная серая и блестящая. Стеклянные двери вели в душ с местом, чтобы присесть, полкой для гелей и шампуней, и даже нишей, куда можно было положить одежду и полотенца так, чтобы они не промокли во время купания. Тут же висел белый пушистый халат, который выглядел таким хрупким, будто мог развалиться в руках. Разумеется, имелся и простой белый унитаз, встроенный в стену вместе со шкафчиком, наполненным цветными полотенцами, а также круглая белая чаша, судя по висевшему над ней зеркалу, представлявшая собой раковину. Я сразу почувствовала облегчение, поняв, что в доме полном мужчин, у меня будет собственная приватная ванная. Уилл то и дело вставлял комментарии, объясняя всё то, что мы видели. Например, он сообщил мне, что домработница здесь убирается и меняет полотенца, что в шкафу я найду базовые аксессуары для ванной, и заверил, что мы докупим всё, что будет нужно. Я послушно кивала головой в знак того, что слушаю и всё понимаю, но всё время прокручивала всего одну мысль. Безумие. Это сущее безумие. Похоже, я собираюсь жить в пятизвёздочном отеле, потому что как ещё можно объяснить замену халатов и полотенец? Размышляя над этим, я вернулась в месте с Уиллом обратно в спальню. — Сейчас принесу твой багаж. Освежись тут, поспи… как хочешь. Помни, это и твой дом. Чувствуй себя свободно, — с этими словами мой новоиспечённый брат оставил меня одну. Я недоверчиво покачала головой. Это мой дом. Хоромы родом из МТВ Крибс — это мой новый дом. В котором должна была чувствовать себя свободно. Я не могла поверить, что мне вообще когда-нибудь это удастся. Я снова огляделась. От одной лишь мысли, что каждый день буду засыпать и просыпаться в этой комнате, я на мгновение почувствовала себя принцессой и никак не могла избавиться от мрачного ощущения неправильности. Может, я здесь, потому что во сне подписала контракт с дьяволом? Я вздрогнула. Заперлась в ванной, чтобы принять душ, и пять минут потратила лишь чтобы научиться им пользоваться. Я взяла из шкафчика первый попавшийся гель, а потом, свежая и приятно пахнущая, завернулась в тот невероятно мягкий халат и босиком пошлёпала в соседнюю гардеробную. Я влезла в необычайно удобные, подаренные мне спортивные штаны, а когда упала на непривычно мягкий матрас, подкладывая под голову подушку, мой взгляд зацепил сумки, которые Уилл успел поставить у стены. Всё это было настолько прекрасно, что я была просто обязана рассказать об этом маме. К счастью, я уснула раньше, чем успела вспомнить, что у меня её больше нет. Я проснулась когда было уже темно. Проморгалась, а потом поднялась на локте, чтобы таким способом ускорить мыслительные процессы и вспомнить, что произошло. Меня накрыла волна воспоминаний о недавних событиях и я начала к ним привыкать. Я встала с постели и нащупала телефон. Было уже девять вечера. «Немного поспала». Уилл говорил, что я сегодня ещё встречу Винсента, и хотя у меня не было ни малейшего желания покидать спальню и знакомиться с очередными братьями, я понимала, что это было бы невежливо. Я высунула нос в дверной проём, за которым начинался пустой, погружённый во мрак коридор. Освещая себе дорогу фонариком в телефоне, я прошла его как можно быстрее, потому что тёмный холл в незнакомом доме только сильнее распалял моё и без того богатое воображение. К счастью, внизу было светлее, и теперь я услышала доносящиеся оттуда голоса. Однако, тут же почувствовала себя неуютно, потому что звучали они очень взволнованно. Я выключила фонарик и застыла на месте, стоя посреди лестницы и ведя спор с самой собой, подходящий ли это момент, чтобы зайти в гостиную. — Нигде мы не бродим, — произнёс один из голосов. — Особенно по ночам, — добавил второй, звучавший почти так же, только более грубо. — Хм, вы неосторожны, мне это не нравится, — раздался третий, гораздо более сдержанный, но и самый холодный. Я сглотнула, и уже подумывала вернуться в спальню, как вдруг услышала шёпот прямо за своей спиной. — Подслушиваешь?