Семья Моне. Клад

В понедельник с самого утра меня настигла новость, что Джейсон упал с лестницы. Он перепугался и его отпустили домой, но ничего страшного с ним не случилось. Выслушав эту новость с каменным лицом, я пошла в туалет и заперлась в одной из кабинок. Я села на унитаз и впилась ногтями в голову, бесшумно крича от безысходности и бессилия. Всю первую половину дня я была подавлена, обеспокоена и буквально разбита тем, на что я обрекла своего первого в жизни парня, которого так любила. Мне не хотелось смотреть на своих братьев, к ним я сейчас не чувствовала ничего кроме ненависти. Разумеется, я даже не рассчитывала, что это беспокоило их самих. Во время обеденного перерыва, у самого входа в столовую, меня поймал Шейн и, как ни в чем ни бывало, отконвоировал к знаменитому столу Моне. — Сегодня сядешь с нами, — сказал он, отодвигая для меня стул, — рекомендация Винса. Я не ответила и даже ни на кого не смотрела. Заняла указанное место, придумывая в голове десятки сценариев на тему того, куда Винсенту стоило бы отправиться. Помотала головой в сторону удивлённых Одри и Моны, пытаясь показать им, что и сама раздосадована тем, что не могу сесть с ними. Но правда была такова, что в этот момент мне было плевать. Потому что когда мы в последний раз разговаривали, то обсуждали Джейсона, а теперь неожиданно получалось так, что ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов, и мне не хотелось им всё это объяснять. Я оказалась втиснута между Шейном и Тони, и смотрела на свой поднос с едой, для которой у меня и без того не было аппетита. Но лучше уж так, чем смотреть на круг приближённых моих братьев, оккупировавших стол и бросавших на меня любопытные взгляды. Я вообще не обращала внимания на этих людей. Даже не слушала о чём они говорят, до определённого момента. — Что это значит? Это был неестественно громкий вопрос, прозвучавший прямо у меня за спиной. Я безразлично обернулась, но застыла в удивлении, когда оказалось, что за мной встала какай-то девушка. Её длинные чёрные волосы были заплетены в сотню косичек. По этой причёске я опознала в ней подружку Шейна. Не знаю, как ещё её можно назвать. Потому что его девушкой она точно не была, судя по скучающему взгляду, которым он сейчас её смерил. — Ничего, что это моё место? — она с вызовом развела руками, искривив свои розовые, как клубничная жвачка губы в уродливой гримасе. — Сорян, Мардж, не сегодня, — бросил Шейн через плечо и повернулся обратно к своей еде. — Что? — она устремила в меня враждебный взгляд. — Ты. Проваливай. — Разберись с ней, или это сделаю я, — негромко сказал Дилан Шейну, раздражённо вздохнувшему из-за того, что его постоянно отвлекают от картошки фри. — Мардж, я же сказал, не сегодня. Нет мест. Иди уже.- Место как раз есть. Эта девка на нём сидит. Я подняла брови. Шейн отложил вилку, выпрямился и смерил Мардж взглядом — уже не скучающим, а холодным и неприязненным. — Это моя сестра, тупая пизда. — Свали уже, — добавил Тони. Я с удивлением уловила в его голосе презрение, а татуированную ладонь он так сильно сжал в кулак на столе, что он наверняка бы познакомился с лицом Мардж, не будь она девушкой. Ярко-розовые губы девчонки задрожали и вся самоуверенность пропала. Её задели слова моих братьев, и я бы посочувствовала ей гораздо сильнее, если бы не то, что она сама меня оскорбила. Здесь и правда должна была сидеть она, а не я. Вся эта компания друг друга стоила. Мардж, красная от стыда и осознания своего поражения, развернулась, и её плечи дрожали, когда она быстрым шагом покинула столовую. — С кем ты водишься? — фыркнул Дилан и недовольно покачал головой, после чего снова сосредоточился на своём обеде. — У неё постоянно какие-то проблемы, — Шейн пожал плечами, — ну а так мы обычно договариваемся. Она безвредная. — То есть, не кусается, а только лает? — захохотал один из дружков, а я поморщилась. — Известно, когда громче всего, — пошутил второй. — Как сучка. — Ладно уже, заткнитесь, — велел в итоге Дилан, раздражённо окинув взглядом своих приятелей, демонстрирующих столь похабное чувство юмора. Ни один из моих братьев даже не рассмеялся от этих идиотских шуток, хотя на лице Тони бледнела его привычная ухмылка. — Сочувствую, Хейли, что ты вынуждена это слушать, — обратился ко мне сидящий рядом с Диланом парень, который смог заслужить чуточку моей симпатии тем, что тоже закатывал глаза на эти глупые высказывания. Но что мне не понравилось, так это то, что своими словами он обратил внимание всех сидящих за столом на меня, чего я всеми силами старалась избегать. Дилан снова фыркнул. — Не пришлось бы, если бы не наворотила дел. — Отстаньте от неё, — сказал тот самый милый одноклассник моих братьев. Он даже подмигнул мне, когда заметил мой взгляд, который я бросила на него, удивлённая, что кто-то здесь смеет вставать на мою защиту, — вы что, не помните, как это было всего пару лет назад? Первая любовь, все дела… — Первый перепихон, например, — буркнул Шейн, после чего раздались смешки. — Ну, мы помним, как это было, поэтому парень огрёб, а малая сидит с нами, — ответил Дилан. — Он мне тоже врезал. В итоге, ничего ему не было, не? — Потому она и здесь, что устроила драму, — объяснил Шейн, легко пихнув меня плечом. В его понимании это, наверное, выглядело лёгким касанием, но я отлетела в сторону и смерила его недовольным взглядом. — Но ради справедливости, Хейли, стоит отдать должное твоим братьям — из этого твоего Джейсона растёт нехилый гнойник, — сказал мне один из членов секты Моне. — К тому же, он ссыкло, каких мало, — добавил Тони, а Дилан кивнул. — Точно. Успел обмочиться, как только увидел, что я иду в его сторону. Я так резко опустила руки на стол, что тарелки на нём зазвенели. За ним не было ни единой пары глаз, не посмотревшей на меня в этот момент. — Ох, вау, побил младшего мальчишку, как впечатляюще! — прошипела я, впервые заговорив при всех. Я почуствовала, что все оскорбления, брошенные в сторону Джейсона ужасно несправедливы и я явно была единственной, кто так считал. — Никого я не бил, — холодно возразил Дилан, — иначе бы он даже до медсестры не дополз. Я его только предостерёг, младшая сестричка. Мы скрестили взгляды. Мой был полным ненависти, а его — невозмутимо-остерегающим. О чём он меня предупреждал? Я понятия не имела и не хотела знать. Я прекратила эту борьбу, кипя от злости. Отстав от своего почти не тронутого ланча, я встала со своего места раньше, чем близнецы успели отреагировать. Кипя злостью, я двинулась в сторону выхода из столовой ещё быстрее, чем ранее это сделала Мардж. — Эй, ты куда? — окликнул меня Шейн. Я проигнорировала его и заскочила в первый попавшийся, к счастью, пустой, туалет, где нависла над раковиной и плеснула себе в лицо холодной водой, жалея, что я сейчас не дома, где могла бы встать под расслабляющий душ. Я не выдерживала с ними. Психически не справлялась, клянусь. Я сделала несколько глубоких вдохов и замерла, заметив своё отражение в зеркале. Влажные щёки теперь розовели от злости, а мои глаза будто увеличились, распираемые обуревающими меня эмоциями. Мне хотелось рычать от бессилия, но я кипела от ярости, которая, похоже, помогала мне сдерживать слёзы. Я полностью положилась на неё, когда наконец решила покинуть комнату. Я решила не возвращаться в столовую, а пойти к кабинету биологии, где у меня был следующий урок, и до самого конца перемены читать там книгу. Но удивительным образом тяжёлые, уверенные и выражающие моё ужасное настроение шаги понесли меня к центральной части школы, а затем — к выходу. Я не планировала побег, и даже не представляла, куда иду. Но я выглядела абсолютно уверенной и, наверное, поэтому никто из работников школы не задержал меня и даже не проконтролировал. Мне удалось без единой проблемы покинуть территорию академии, но из-за того состояния, в котором я была, это меня ни удивило, ни порадовало. Какое-то время я шла вдоль высокого забора, ограждавшего территорию, но вскоре он закончился, и я вошла в лес. Я шла по дороге, тянувшейся вдоль густо растущих деревьев, стараясь держаться обочины, потому что здесь даже не было тратуара. Наверное, здесь никто ни разу и не ходил пешком. Машин тоже проезжало не много. Их явно было больше в часы пик, но сейчас они проезжали редко, и я была уверена, что каждый водитель удивлённо оборачивался на меня, увидев потерявшегося пешехода. Тем более, я была в школьном пиджаке и без куртки. Ведомая своим гениальным порывом, я даже не подумала, что стоит хотя бы позаботиться о своём комфорте и взять из шкафчика верхнюю одежду. А было холодно, даже слишком холодно для таких прогулок. Толку, что светило солнце, не было ветра и не падал снег, если вокруг его было полно? Повезло, что меня грела кипящая от злости в жилах кровь. Совершенно серьёзно, я шла вперёд, не теряя бунтовского духа, хотя должна была паниковать, ведь мало того, что я сбежала из школы, так ещё и шла по не самой безопасной дороге, одетая не по погоде. Ну и ещё, я снова нарушила святую заповедь Винсента. Одна лишь мысль о нём заставила меня бессознательно сжать кулаки, а потом я начала холодный расчёт. Мне пятнадцать, то есть я как минимум буду зависеть он него ближайшие три года. Три года без компромиссов и возможности выражения собственного мнения. Он не понимает слово «нет» и даже не пытается договариваться. Даже с собственной сестрой. И как я должна всё это вынести? Я уже не говорю о том, что остальные мои братья ничуть не лучше. Я оказалась под одной крышей с пятью деспотичными придурками. Ладно, может, кроме Уилла и Шейна, они не такие уж придурки. Деспоты — да, но не придурки. Я вздохнула, помотав головой. Обняла себя за плечи, стягивая ворот пиджака так, чтобы он как можно лучше грел меня Ну а что я могу сделать? Их я не изменю, ведь чем сильнее я сопротивляюсь, тем хуже они становятся, а я слишком трусливая, чтобы сбежать раз и навсегда. Ну да, сбежать. Я всегда удивлялась, услышав о подростках, сбежавших из дома. Не потому, что не понимала, зачем, просто я сама даже представить не могла, куда бы пошла на их месте, как бы сбежала и вообще сумела продержаться. У меня не было родных, а если бы я задержалась у знакомых, то (знакомых моих можно было пересчитать по пальцам) было бы слишком очевидно, где меня нужно искать. Кроме жалкой сдачи со школьного ланча, который я даже не доела, у меня даже не было денег, чтобы продержаться. Я бы оказалась на улице. Прямо как сейчас. И всё равно я бесцельно шла вперёд в декорации зимнего леса. Снег неприятно подтаял и уже не покрывал мокрый асфальт, но его остатки всё ещё собирались в кучки на обочине дороги. Раз я даже задумалась и наступила на одну из них, за что поплатилась мгновенно промокшим носком. Чувство было просто отвратительное, и это, наверное, был первый раз, когда я задумалась о смысле своей маленькой акции. А спустя время я поняла, что лысые мрачные деревья и пустынность окружения начинают меня пугать. Тогда же мне в голову пришёл вопрос: а как долго я уже иду? Почти два часа. Так звучал ответ. Именно столько у меня заняло преодоление расстояния от школы до ближайшего городка, ориентируясь по дороге с южной стороны кампуса. Я не торопилась, это правда, но всё равно удивилась, потому что помимо усталости, я совсем не чувствовала, что прошло так много времени. Заметив первые постройки, я испытала огромное облегчение. Выходя из школы, я подсознательно прошла в противоположную сторону от той, с которой всегда приезжала с братьями. Логично, что я не знала этот район и, признаюсь, уже потихоньку начинала опасаться, что это одна из тех никогда не кончающихся дорог, которая в лучшем случае уведёт меня в соседний штат, например, прямо в Огайо. Когда я добралась до небольшого центра, меня охватила радость, что я просто вернулась в цивилизацию. Не успела я всерьез забеспокоиться о том, что этот город особо не изменит моей ситуации, ведь идти мне все равно некуда, а он был довольно маленький и, будто погружённый в зимнюю спячку, мои глаза загорелись при виде кафе. Мне было очень холодно и я очень устала, поэтому попасть в теплое и уютное место было лучшим, что могло со мной случиться в тот момент. Я проигнорироваа подозрительный взгляд баристы, брошенный на меня из-за стойки. Наверняка она пыталась понять, что здесь в это время делает подросток в школьной форме и без куртки. Я старался не вести себя странно, чтобы ненароком не помочь ей построить какую-нибудь невыгодную мне теорию. Я села за столик в укромном уголке кафе, с большой чашкой горячего шоколада в руках. Мне пришлось потратить все деньги, которые были у меня в кармане. Я думала, что у меня их немного больше — было трудно привыкнуть к тому, что в Америке есть банкноты достоинством всего в один доллар. Из-за этого я до сих пор не мог избавиться от ложного впечатления, что денег у меня больше, чем было на самом деле. Между тем, мне даже не хватило нескольких центов на взбитые сливки и посыпку, но я не собиралась отчаиваться. Гораздо больше меня интересовало, как бы поскорее согреться. Как раз тогда я достала телефон. Я собиралась просто узнать время, но едва я разблокировала экран, кроме часов моим глазам предстало несколько уведомлений. Восемнадцать пропущенных вызовов от Дилана. Шесть пропущенных вызовов от Уилла. Один от Винсента. На последнее сообщение я смотрела дольше всего. Оно было как вишенка на торте в честь моего поражения. Винсент, кажется, ещё ни разу мне не звонил. Что ещё смешнее, у меня была включена вибрация на телефоне, а значит, я должна была услышать её или хотя бы почувствовать в кармане, что кто-то мне так трезвонит. Тогда я додумалась, что в таком случае, большую часть этой прогулки у меня не было связи. Я прикусила губу, раздумывая, стоит ли перезвонить. И что ты им скажешь? Скажу, где я. Мне всё равно надо как-то вернуться, нет? Я представляла себе их раздражение. Дилана, нападающего меня за то, что не подняла трубку, Тони, с этой его ухмылкой, и наконец — моё любимое — разговор с Винсентом. Несмотря на страх, я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. В итоге я решила игнорировать все эти уведомления, пока не покончу с какао. После этого я собиралась снова взять телефон и позвонить кому-нибудь из парней. Стоит, наверное, набрать Винсента, но я не уверена, что мне хватит отваги. Хорошим вариантом был Уилл, хотя потом я подумала, что будет неприятно слышать его раздражённый из-за моего поведения голос. Какао я пила очень медленно, стараясь оттянуть ожидающий меня разговор. Я боялась притрагиваться к телефону и того, что пока я буду в нём сидеть, мне снова позвонит один из братьев, а я случайно отвечу. Поэтому я толожила его в сторону и устремила взгляд в окна кофейни, разглядывая через них пустую улицу. Я немного думала о Джейсоне, о своих любящих применять силу братьях и о том, как бы всё сложилось, если бы моя мама была жива. Она бы пригласила Джейсона к нам на обед и спросила бы бы, какие его любимые предметы. Отпустила бы нас в кино, попросив только, чтобы я вернулась до темноты. А потом сидела бы со мной в гостиной с чашкой чая и попросила о подробностях, большую часть которых я бы, конечно, скрыла, и она бы это знала, но всё равно улыбнулась, вспоминая время, когда сама была в моём возрасте. По крайней мере, мне хотелось думать, что так было бы. Разморенная этой мечтой, я не сразу заметила, что на улице перед кофейней остановилась полицейская машина. Она припарковалась, заехав двумя колёсами на тротуар, практически загородив дверь, а когда из неё вышли двое полицейских, моё сердце забилось быстрее. Они что?.. Нет, не могло такого быть. Невозможно, чтобы эти двое оказались здесь из-за меня. Это было бы слишком. Они вошли внутрь, гордо расправив плечи, одетые в форму. У одного из них, того, что ниже и приземистей, даже глаза засветились от вида представленных сладостей. Второй казался напряжённым и слегка раздражённым. Он был гораздо моложе своего напарника, и очень высоким, прямо как Дилан, хоть и гораздо менее накачанным. Он стоял со сложенными на груди руками, пока старший полицейский, в расслабленной манере подошёл к стойке и поздоровался с баристой, будто со старой знакомой. Я наблюдала за его действиями, сжимая ладони на стакане, чтобы они предательски не задрожали. Полицейский в полный голос рассуждал, какие пончики лучше выбрать, громко нахваливая каждый вид, а его коллега, заскучавший из-за растянувшегося заказа, начал сканировать взглядом зал. Кроме меня здесь сидели только две пенсионерки, погружённые в вежливую беседу, поэтому я не могла остаться незамеченной, но старалась сделать вид, что я вовсе не девочка в школьной форме, прогуливающая уроки и, к тому же, боящаяся даже собственной тени. Я сделала безразличное лицо, смотря в окно и иногда кидая взгляд на экран телефона, будто ждала важное сообщение. Наверное, у меня хорошо получилось, потому что взгляд младшего полицейского проскользил по мне без особого интереса. Меня успокоило уже то, что всё это просто случайность и полицейские явились сюда не в рамках поисковой операции. А когда мне уже удалось успокоить нервы, я сглотнула, потому что в моей голове появилась новая идея. А если… А если я попытаюсь так сбежать от своей семейки? Мне и раньше приходила мысль, что нужно поговорить с кем-то о своей ситуации, но поиск подходящего человека казался мне очень трудным, учитывая, что я собиралась донести на братьев Моне, которые были здесь весьма знамениты. Первыми меня на эту мысль натолкнули учителя. Мисс Робертс своим английским расположением смогла добиться моего уважения и симпатии, чтобы я могла задержаться в классе после урока и рассказать ей о своей печальной ситуации, но я понимала, что тогда ей бы пришлось рассказать об этом кому-то вышестоящему. Директору, например — тому самому, который регулярно получал от Винсента щедрые чеки. Информирование полиции о моей проблеме виделось мне слишком радикальным шагом, но что поделать, глядя на этих ребят в форме, я начала рассматривать и этот вариант. Меня трясло от одной мысли, что бы случилось, подойди я сейчас к ним и скажи, что живу с людьми, которых боюсь. Не создало ли бы это больше проблем мне самой, чем им? Ну и одним из важных, если не самым важным, был вопрос — правда ли я этого хотела? Винсент не был опекуном мечты, а остальные мои братья сильно отличались от идеальной семейной картины, но я не могла отрицать того, что они были рядом, а сам Винс следил, чтобы у меня всё было. Если мне было что-то нужно — мгновенно это получала. Правда ли я хотела донести на него полиции? Сидела я там со своим уже остывшим какао и, будто загипнотизированная, смотрела на служащих. Они уже ждали свой кофе и старший весело что-то втолковывал своему сердитому напарнику. Махал у него перед носом бумажным пакетом с пончиками, подговаривая его купить парочку для себя. Я смотрела, представляя, как подхожу к нему. Представляюсь, откашливаюсь, а потом прошу о помощи. Для этого было бы достаточно просто встать из-за столика и сделать буквально пару шагов. Неожиданно он вскинул брови, а следом поднялись и уголки губ, растягиваясь в широкой улыбке. Именно в этот момент младший офицер напрягся ещё сильнее. — Ого-го, здравствуй, здравствуй! — приветливо воскликнул старший полицейский, завидев мужчину, который как раз появился в дверях кофейни. От одного взгляда моё сердце перестало биться. В кофейню в этом богом забытом месте вошёл Винсент собственной персоной. В своём плаще, с уложенными назад волосами, он выглядел статно, как всегда а исходящая от него аура была такой властной, будто он был хозяином этого заведения и пришёл, чтобы расставить тут всех по местам. Он пробежался взглядом по залу, пока его глаза со скованными льдом радужками не задержались на мне, но только на мгновенье. Потом он повернулся к полицейскому и кивнул ему, с тем же хмурым взглядом. — Добрый день, шериф. Он остановился рядом с ним и они пржали руки. На пальце Винсента блеснул перстень, на который засмотрелся младший из полицейских, тот, зажатый. — А ты какого чёрта здесь делаешь, а? — решительно, но приветливо спросил шериф, шелестя бумажным пакетом. — Встречаюсь с сестрой, — спокойно ответил Винс, быстрым движением руки указав на меня. Я сглотнула, оказавшись под внимательным взглядом шерифа. — А разве она не должна быть в школе? — Должна. Тогда бариста крикнула «Сайрус!» и полицейский кинулся к стойке, чтобы взять заказ. Его напарник так и стоял рядом, натянутый как струна. Теперь он разглядывал меня с гораздо большим интересом, заодно избегая взгляда моего брата. — Ну что ж, нам пора бежать. Держись, Винсент, — сказал Сайрус, подмигивая, а потом глянул ещё и на меня, и махнул мне рукой, в которой держал пончики, — моё почтение сестре. После этого, с нетерпением глядя на свой кофе, он вышел на улицу, а его напарник последовал за ним, явно довольный, что наконец может отсюда уйти. Тогда я опустила взгляд и устремила его в свой ополовиненный стакан с какао. Я слышала лёгкие тихие шаги Винсента. Как подходит к моему столику, отодвигает кресло и садится напротив. Расстёгивает плащ, подтягивает манжеты. Он не спешил. — Помнишь, как я сказал тебе в самом начале, что я ожидаю, что ты будешь держаться подальше от проблем? Я кивнула. Наш первый разговор я помнила очень хорошо. — В таком случае, что это должно значить? — спросил он, разведя руками. Практически по привычке я готова была пробубнить извинения, но сдержалась. Не дай себя запугать, Хейли. Ты ни в чём не виновата. Это они ранили Джейсона. Может, это и прозвучит подозрительно, но мне придавал смелости тот факт, что мы были в общественном месте. — Мне нужно было побыть одной, — тихо ответила я. Винс слегка наклонился ко мне. — Тогда тебе стоило найти уединённое место в нашем доме, — холодно прорычал он. Я сделала глоток какао. Его сладость придала мне уверенности. — Джейсон упал с лестницы… — Не желаю больше слышать имени этого мальчишки, — прервал он меня подняв ладонь. Я снова отпила из стакана. — Откуда ты знал, что я здесь? Винс выпрямился и какое-то время молча разглядывал меня. Потом медленно поднял руку и протянул её к моему телефону, который всё ещё лежал на столике. Вначале я подумала, что он хочет его забрать, но он только ударил по нему пальцем, указывая на экран. Какое-то время ушло, прежде чем я поняла, что это значит. Я широко раскрыла глаза. — Ты следишь за мной?! Я была возмущена, но говоря с Винсентом, я не могла звучать достаточно грозно, как бы ни старалась. Выражение его лица осталось совершенно неподвижным. — Разумеется. — Ты не имеешь права! — Разумеется, имею. Мне не хватило слов. Новое открытие ничуть не помогло исправить моё и так отрицательное мнение относительно старшего брата. — На будущее запомни, пожалуйста, что когда я звоню тебе, то ожидаю, что ты сразу ответишь, — предостерёг он меня.- Не могу поверить, что ты за мной следишь. Он наклонил голову, дожидаясь, пока я переварю эту информацию. — Откуда ты знал, что в субботу я встречалась с Джейсоном? — спросила я медленно. Злость, наверное, была единственным топливом, поддерживающим мою смелость дискутировать с Винсентом. В какой-то момент я даже почувствовала, будто владею ситуацией и имею право тянуть его за язык. Это было ложное чувство, далёкое от правды. Винсент всегда сам решал, когда и что хотел сказать. Он недолго смотрел на меня, будто решая, во что меня можно посвятить, пока наконец не ответил: — От твоего охранника.