Семья Моне. Клад

Строгая чёрная машина Винсента лоснилась на солнце и контрастировала с белым снегом, завалившим лужайку. Ладонь моего брата стиснулась на ручке двери со стороны пассажира, чтобы открыть её для меня быстрым, будто бы случайным, но всё же не лишённым грации движением. Мы двинулись лишь когда он удостоверился, что я пристегнула ремень. Сразу же включил обогрев, за что я была ему безмерно благодарна, потому что мороз, стоявший на улице, и тот, что исходил от моего брата, пробирал меня до костей. Я даже забеспокоилась, но пыталась мысленно убедить себя, что это обычное поведение Винсента и, на самом деле, стоило бы беспокоиться, если бы он вдруг начал весело меня забалтывать. Я старалась сосредоточиться на чём-то позитивном. Провела ночь с подругами. Я давно не бывала на ночёвках, даже когда жила с мамой. С тех пор, как Роксана, моя единственная подруга, уехала в Грецию, я ни с кем не была так близка и вообще держалась одна. Я уж и забыла, как это чудесно — наесться всякой гадости и посмеяться над шутками. Даже не знаю, почему я так опасалась проводить время с Моной и Одри. Они правда были неплохими. Не считая того дикого брата Одри, который вместо приветствия оскорбил меня и мою семью. Если бы не девочки, мне не с кем было бы обсудить своё первое свидание с Джейсоном. Мона буквально пищала, когда я описывала поцелуй. Видя её восторг, я и сама убедилась в утверждении, что это что-то по-настоящему хорошее, а я странно отреагировала только вначале, по большей части потому, что мне не хватало опыта. — Я хотел бы пригласить тебя в библиотеку, хорошо? Я удивлённо смотрела на Винсента, что он так резко заговорил. Не глядя на меня, он отстегнул ремень. Его руки уже были не на руле, и только тогда я поняла, что задумалась настолько, что даже не заметила, как мы заехали в гараж. — Угу, сейчас? — невпопад спросила я, сглотнув слюну. — Да, сейчас, — ответил коротко и вышел, тихо захлопнув за собой дверь. Я тоже поспешила выбраться из машины, хотя с удовольствием осталась бы внутри и, может даже, забралась под сиденье. Просьба Винсента породила во мне панику. Ну а чего он может хотеть от меня в библиотеке? Мы только что провели почти двадцать минут один на один в машине. Если он хотел поговорить, то почему не сделал это? Я не показывала, что нервничаю, когда снимала с шеи шарф и стянула куртку. Старалась контролировать дрожащие руки, борясь с замком на ботинке. Какие бы намерения не имел Винсент, они наверняка не стоили моих нервов, но если своим острым глазом он заметит моё параноидальное поведение, то сразу начнёт что-нибудь подозревать, поэтому я мысленно велела себе успокоиться. По дороге в библиотеку он ни разу не обернулся, чтобы проверить, иду ли я за ним. Я вглядывалась в его скрытую чёрной рубашкой прямую спину, пытаясь понять, во что он, чёрт возьми, со мной играет. Снова покажет мне какое-то видео? О Боже, а что, если он получил в руки запись камер из торгового центра? Это было бы ужасно. Я начинала сходить с ума. Я на миг замедлилась, когда Винсент остановился на пороге гостиной, откуда доносились звуки телевизора. — Тони, будь добр, — властно сказал он, и моё сердце замерло. Разговор с Винсентом это одно, но разговор с Винсентом и Тони — это уже совсем другой уровень мучений. — Присядь, Хейли, — сказал он в этот раз мне, когда мы вошли в библиотеку. Надеясь на безопасность, я примостилась на своём любимом уютном кресле, в котором обычно читала. Но в этот раз я не устроилась в нём с привычным удобством, а села прямо, скрестив руки на животе. Сердце забилось ещё быстрее, когда в комнату вошёл приглашённый ранее Тони. На лице у него было выражение усталости и скуки, как это обычно бывает, когда он слишком долго торчит перед экраном, но от моего вида он слегка улыбнулся. Только вот в его лице я не увидела ничего дружелюбного — он улыбался как обычно, зло. Он потёр глаза, будто готовился к просмотру очередной развлекательной программы, и развалился на диване. Винсент тем временем успел глянуть на свой телефон, что-то в нём набрать, а в следующий момент отложил его на столик и кашлянул, поправляя свой галстук. Потом подошёл к дивану и тоже уселся на него, только на самый край, сохраняя разумную дистанцию от растянувшегося на нём Тони. Глядя на обоих братьев, я поражалась, насколько они одновременно похожие, и в то же время разные. Винс сидел раздвинув ноги, руки опирал на бёдра, соединяя их вместе, и какое-то время будто бы раздумывал, после чего заговорил. Благодаря этому ему удалось создать невыносимо тяжёлую атмосферу, и я была уверена, что если так пойдёт и дальше, то я начну задыхаться. Это было бы действительно прекрасно и трагично, если бы я умерла в библиотеке. — Как прошли твои выходные? — спросил, наконец, мой самый старший брат, своими светло-голубыми глазами отслеживая даже малейшие мои реакции. Интересно, заметил ли он, как я вздрогнула. Внезапно мне стало понятно, что он должен знать о моей встрече с парнем. Должен, потому что иначе бы не задал мне этим нарочито обыденным тоном столь приземлённый вопрос. Он знает. Знает? Наверняка знает. Что бы иначе я здесь делала? Улыбка на лице Тони становилась всё больше с каждой секундой моего молчания. Зачем он вообще тут с нами сидел? — Хорошо, — тихо ответила я, осознав, что молчание как-то слишком затянулось. Винс кивнул, принимая мой ответ. — Советуешь сходить на… — здесь он прервался и потёр лоб, будто это должно было помочь ему поймать ускользающую мысль, — Два разбитых сердца? На мгновение я даже не сообразила, что произнесённое моим братом, было названием той идиотской романтической комедии, на которую меня вчера водил Джейсон. В его устах она звучала исключительно глупо. Но в тот момент мне было не до смеху. Откуда он вообще знал, что я была на том фильме? Я даже не говорила об этом никому из братьев. Я даже не говорила, что иду в кино! О Боже, кто-то меня видел, да? Сама я им точно не говорила, потому что хотела утаить от них как можно больше деталей, касающихся моего свидания. Кроме меня о ней знали только Мона и Одри. Ну и Джейсон, но в его же интересах было сохранить всё в тайне. Как и в моих. Кто-то мог нас увидеть? Может, в очереди к кассе? Или уже после сеанса? Почему я не была осторожней? Реагируй спокойней, Хейли. Я перенесла вес с одной ноги на другую, пряча под ними ладони. Даже не знаю, что ещё можно было сделать с ними в этот момент. — Не знаю, тебе бы, наверное, не понравилось… — ответила я, решив играть дурочку. — Ах так? — заинтересовался Винсент, — что именно по-твоему мне бы не понравилось? Фильм или, может, факт того, что ты пошла на него с… Он понизил голос и дважды щёлкнул пальцами, слегка опустив веки. — Джейсоном Эвергрином, — поспешил ему на помощь Тони. Винсент открыл глаза и коротко кивнул, опуская ладонь. — Именно так. От звука этого имени из уст Тони, я сглотнула. Вот такую роль он должен играть в нашем разговоре? Заполнять недостающие элементы головоломки Винса? Я нахмурилась, а мой взгляд устремился в пол. И как я должна из всего этого выпутываться? — Это тот ребёнок, с которым она встречалась раньше? — Винс вопросительно глянул на Тони. — Тот самому, которому я объяснял, что будет, если не отстанет, — подтвердил. — Ах так. Боже, Боже, Боже. Что делать? Что я должна им сказать? Я знала, что должна постоять за себя, но единственное, на что мне сейчас хватало смелости, это нервная игра с пальцами. Успехом было уже то, что я вообще могла ими пошевелить. — Итак, Хейли, что мы имеем? — подытожил Винс своим монотонным тоном, в котором излишне чётко звучала зловещая нота. Я решила в открытую глубоко вдохнуть. Сейчас или никогда. — Да, — честно сказала я, поднимая взгляд так смело, как только могла, — я пошла с Джейсоном в кино. Это была дружеская встреча, потому что мы любим друг друга и хотели увидеться. Я ничего вам не сказала, потому что знала, что тогда вы точно не позволите мне пойти. Я рассчитывала, что ясно дав понять это, я смогу получить хоть чуточку понимания, но в глазах Винсента её было ни на грамм. Они наоборот потемнели, избавив меня от любых надежд. — Хейли, ты умная девочка, так что меня сильно удивляет твоё понимание ситуации или, точнее, его отсутствие. Если я тебе что-то запрещаю, значит не стоит этого делать. Вот так просто. — Вы говорите, что Джейсон плохой, но это неправда. Я знаю его, и знаю, что он совсем не плох… — объяснила. Я старалась звучать разумно, но мой голос был напряжённым. Тони шумно прыснул. — Да этот мелкий — просто озабоченный девственник, который только и думает о том, как бы тебя выебать. Я смотрела на него выпученными глазами, с отпавшей челюстью. — Тони, — осадил его Винсент, подарив полный неодобрения взгляд, который быстро перевёл обратно на меня и, кашлянув, перевёл на более приличный язык: — твой брат имел в виду, что юные мальчики с красивыми лицами легко могут манипулировать пятнадцатилетними девочками. — Но… Джейсон не такой! — Джейсон именно такой и есть, — пренебрежительно откликнулся Тони, устремив взгляд в потолок. Я уже открыла рот, чтобы в очередной раз встать на защиту этого парня, которого и правда знала и любила, но в этот момент Винс указал пальцем на Тони. — А вы должны были держать на ней глаз в школе и следить, чтобы он держался подальше. — Держать глаз это одно, но я не шлялся за ней шаг в шаг, как грёбаный щенок, — буркнул Тони. — Пожалуйста, Джейсон правда хороший, я хочу и дальше с ним общаться… — снова начала я, но прервалась, когда оба моих брата посмотрели на меня, будто я с дуба рухнула. — Знаешь, успокойся уже, этот озабоченный подросток пялится на каждую задницу в пределах досягаемости. — Врёшь, — шикнула я на Тони, выведенная из равновесия его растянутой на диванных подушках фигурой, постоянным закатыванием глаз и насмешливо растянутыми губами, — ты его даже не знаешь. Тони рассмеялся и покачал головой. — Ты такая наивная… У меня дрожала губа, и я не знала, что на это ответить, поэтому я разрешила себе единственную вещь, на которую была способна в тот момент. Дала себе негласное разрешение на то, чтобы слёзы драматично потекли по моим щекам, сразу же жалея о демонстрации слабости перед братьями. Тони тем временем продолжил: — Он нас будто избегает, но мы с Шейном всё равно постоянно видим его на перекуре во время перемен. Он курит какую-то дешёвую солому. Хуярит шутки со своими дебильными друзьями. Истекает слюной от вида любой малолетки… — Ты сам куришь и бегаешь за девчонками… — заметила я со стиснутым горлом. Мне так хотелось сказать ему что-нибудь, после чего он, наконец, заткнётся. — Речь не о том, что делаю я, а о том, что кто-то вроде него — неподходящий парень для тебя, девочка. Во мне взвилась злость на эту «девочку», и в то же время я не могла отрицать того, что действительно расклеилась перед мальчиками как настоящий ребёнок. Мне было обидно, и я ненавидела Тони. Ненавидела его. И Винсента тоже. И всех своих братьев. С Джейсоном я чувствовала себя лучше, чем с ними, а они хотели отобрать это и уничтожить. Кроме того, они не говорили правду. Просто основывались на дурацких слухах. Может, раз слухи они сочли надёжным источником, стоит озвучить им то, что говорят о них самих? Но именно сейчас я не была в состоянии сформулировать ни единого ответа, поэтому мне внезапно захотелось оттуда сбежать, испариться — что угодно. Я с трудом подавила этот инстинкт, и вместо того лишь сильнее вжалась в спинку кресла, глядя в пол. Потирая подбородок, Винсент слушал наш с Тони обмен любезностями. Неотрывно смотрел на меня. Я знала это, хотя сама не смотрела на него. Просто чувствовала на себе его взгляд. Очень чётко. — Я что я должен сделать, Хейли? — наконец, спросил он тихо, не ожидая ответа. Лучше просто убей меня, горько подумала я, раздражённая этим его жутким характером. Измученная, я повернула голову, в этот раз в сторону. Мне потихоньку становилось всё равно. Подумать только, мои братья сделали такую трагедию из того, что я просто нашла друга. Удивительно, как легко они позволяли себе такую бурную реакцию. Моя мама в жизни бы себя так не повела. — Даже не знаю, как сказать конкретней, — признался Винсент, вздохнув, — я запрещаю тебе видеться с этим ребёнком. Как его там… — Джейсон, — буркнул Тони. — Джейсоном, — Винсент тихо цокнул, будто пытался распробовать это имя, и слегка поморщился, что я как раз и увидела, когда подняла на него заплаканные глаза. — Не смотри так на меня, и не делай вид, что удивлена. Во-первых, это неподходящая компания для тебя. Во-вторых, тебе пятнадцать лет, а это слишком рано для отношений. Тебе это понятно? — Кто сказал, что пятнадцать лет — это рано? — Я говорю. Ты не обязана с этим соглашаться, но тебе придется это принять. Я сжала губы в тонкую линию, отказывая в требуемом от меня «принятии». Я выдержала взгляд Винсента, не думая о последствиях. Мне лишь хотелось показать, что тоже имею право выражать своё мнение. Это был не лучший способ. Попытка разозлить своего опекуна не могла им быть. — Дорогое дитя, можешь бунтовать, схолько хочешь, но в итоге всё равно будет по-моему. Лучше бы тебе выучить это сейчас. Теперь я смотрела куда-то вбок. Мои щёки были мокрыми от слёз. Губы я сильно сжала, будто надутый ребёнок, не желающий есть. Я тайно была в ужасе. Мне не хотелось испытывать Винсента, но завладевшее мной чувство несправедливости, было сильнее. — Это понятно? — повторил свой последний вопрос. — А если я скажу, что нет? — спросила я немного грустно, наконец, набравшись сил, чтобы встретиться с ним взглядом, утомлённая этим властным тоном и вечно выстраиваемой передо мной стеной. А Винс впервые за сегодня улыбнулся. Улыбнулся. И не скупо и терпко, а будто бы позабавленный. Положил оба локтя на бёдра, подбородок упёр в соединённые ладони, слегка подавшись в мою сторону. Он улыбался и глядел на меня из-под опущенных век. — Ты бросаешь мне вызов, Хейли? — Что сделаете, побьёте меня? Навсегда запрёте в комнате? — спросила я. Мне хотелось прозвучать насмешливо, но меня предал дрожащий голос. — Если будет нужно, — вставил другой брат. Я не смотрела на него, но чётко слышала, как в его голосе прозвучала насмешка. — Тихо, Тони, — увещевал его Винсент, не отрывая от меня взгляд. — Никто тебя не побьёт, потому что никто не имеет права даже прикасаться к тебе, дорогая Хейли, это привилегия, доступная тебе, как моей младшей сестре. Однако… другие мало меня волнуют. Например, твой одноклассник. Я замерла. — Тони, ты помнишь, что сказал ему, когда предупреждал, чтобы не приближался к нашей сестре? — Что-то вроде того, что переломаю его, не помню точно. Винс всё ещё смотрел на меня. — Понимаешь, о чём я говорю? Я понимала слишком хорошо. На мои широко распахнутые, испуганные глаза, снова навернулись слёзы. Вся смелость пропала так же быстро, как появилась. Так всегда. Она приходит, заставляя меня восстать, а потом испаряется, и я остаюсь одна со всей этой свистопляской. — Вы же ему не навредите? — Хм? — Винс подставил ухо. — Пожалуйста, не вредите ему, — повторила я громче. — Ты больше не будешь встречаться с этим мальчишкой, как и с любым другим. Уж точно не в пятнадцать лет. Это понятно? — Да, понятно, — слабо ответила я. — Хорошо, что мы пришли к взаимопониманию, — подытожил мой брат, откинувшись, наконец, на спинку дивана. Впервые с начала нашего разговора он сел удобно. — Ладно, а что с тем типом? Речь, как бы, не только о Хейли, а о факте, что он нас не послушал. Он должен получить урок, — сказал Тони и даже поднялся в сидячую позицию. — Хорошо, значит, пусть его получит. Я с тревогой вскинула голову. — Что? Но секундочку, ты сказал, что… — Ему причитается напоминание, — сказал Винсент, а когда Тони хрустнул костяшками так громко, что я вздрогнула, с нажимом добавил: — небольшое. — Но я не хочу быть голословным. — Угу, ты лучше, наконец, научись себя сдерживать, слышишь? — рыкнул Винс, сверля взглядом младшего брата, — давно уже пора научиться контролировать свои приступы агрессии. У нас всех их достаточно. — Но я контролирую. — Тот мальчишка должен знать своё место, но он ребёнок и, надеюсь, нужно немного, чтобы его запугать. Впрочем, он будет не твоей заботой, Тони, потому что я собираюсь поговорить об этом с Диланом. Благодарю тебя за помощь, как и за то, что пролил свет на тему… — Джейсона, — с усмешкой подтвердил Тони. Винс кивнул. — Именно. Я чувствовала себя так, будто находилась в иной реальности. Я правильно расслышала? Винс правда сказал то, что я думаю? Картинка перед глазами превратилась в смазанное пятно. Я давила рыдания, чтобы не привлечь к себе ещё больше внимания, но мне очень хотелось громко плакать. Я уже не знала, что сказать, что сделать, как удержать своих братьев. Меня убивало их безразличие. Я не могла дальше выслушивать, как они бездушно договариваются навредить Джейсону. Мне хотелось обозвать их психопатами, но я могла только размазывать слёзы. — Думаю, пора заканчивать этот разговор, — сказал Винсент, — отведу её в постель, а ты найди Евгению. Пусть заварит ей травы и поможет успокоиться. Следом я почувствовала хватку на плече. Инстинктивно мне захотелось стряхнуть с себя касание моего бездушного опекуна, но его пальцы крепко держали мою руку и не отпустили даже когда я начала сопротивляться. Прежде, чем поддаться, я собрала в себе силы на словесный протест. — Стой! Подожди, нет! Мне ещё не хотелось оттуда уходить. Я хотела остаться и убедить Винсента в том, чтобы он не трогал Джейсона. Наш разговор пошел по такому кошмарному пути! Но никто уже меня не слушал, или просто не трудился разобрать мой слёзный лепет. Винсент без труда вёл меня до коридора, а потом по лестнице. Я бы на них навернулась, если бы не он, потому что я всё ещё не видела ничего кроме размытых образов. Без его помощи я даже не была в состоянии дойти до собственной спальни. Не то, чтобы я чувствовала благодарность. Когда я, наконец, упала на кровать, во мне промелькнула крупица счастья, что я могу вжаться в постель и больше не рассчитывать на поддержку брата. Даже не знаю, когда он исчез, а на его месте появилась Евгения. Она погладила меня по голове, принесла воду и какой-то чай, а потом предложила еду. У меня не было сил даже ответить ей. Я только отрицательно мотала головой, смотря пустым взглядом в пространство и время от времени шмыгала носом. Позже рыдания превратились в тихие всхлипы, оставив после себя ощущение пульсации в черепе. Единственное предложение Евгении, на которое я в итоге согласилась, было таблеткой обезболивающего. Я помнила, что в какой-то момент меня проведал Уилл. Его голубые глаза с беспокойством смотрели на меня. Как это возможно, что они были такими похожими на глаза Винсента, и в то же время так от них отличались? Утверждение, что глаза — это зеркало души, ещё никогда не имело столько смысла. Уилл сел на край матраса. Он мягко улыбнулся мне и даже убрал непослушную прядь волос с моего лица, заправив её за ухо. — Как ты себя чувствуешь? Я прикрыла глаза, наслаждаясь его мягким тихим голосом. Для меня самой попытка издать членораздельный звук, была настоящим испытанием. Но мне хотелось поделиться с кем-о своей болью, а Уилл казался подходящим кандидатом, поэтому я напряглась, чтобы выдавить из себя хотя бы одно слово. — Плохо. — Ну, как после истерики, да? Я глянула на него, всё ещё прижимаясь щекой к подушке. — Будь внимательней к себе, малютка, а то ещё разболеешься, — сказал он и поцеловал меня в лоб. Он удивил меня не только этим жестом, но и ласковым прозвищем. Хоть оно и звучало инфантильно, на удивление, доставило мне большое удовольствие. Но я не подала виду. — Уилл, — спросила я после минутного молчания. — Да? — Что… будет с Джейсоном? — если бы я уже не выплакала все слёзы, они бы снова выступили у меня на глазах. Он вздохнул и погладил мою руку успокаивающим круговым движением. — Не думай об этом. — С ним ничего не случится? Пожалуйста, не дай им… Мне не хватало слов, поэтому я оторвала щёку от подушки, дабы быть уверенной, что Уилл понимает, насколько это для меня важно. — Нет, Хейли. Ничего ему не будет, — сказал он быстро. Он осторожно надавил на мою голову, чтобы я положила её обратно. Я позволила ему это, но совсем не почувствовала облегчения. — Не хочу, чтобы ему причинили вред. — Ничего ему не будет, — повторил. — Хейли, ну хватит. Ну что ты. Джейсон ещё ребёнок, Винсент будет иметь это в виду. Не переживай. Разумеется, я всё равно переживала. Но я была вынуждена признать, что присутствие Уилла успокаивало. Он был ко мне так добр, что я жаждала его общества, даже если он в основном молчал. — Хейли, я понимаю, ты сейчас думаешь иначе, Но Винс не так плох. Ты важна для него, даже если он ещё не понимает, как с тобой обращаться. Постарайся его не ненавидеть. В тот момент его просьба казалась мне слишком сложной к исполнению. Я думала обо всех тех случаях, когда Винс появлялся передо мной, чтобы прочитать лекцию. Все те разговоры, которые он вёл так, что они грозили мне инфарктом, не делали из него опекуна года. Так что я проигнорировала комментарий Уилла, потому что мне в голову пришёл другой вопрос. — Как Винсент вообще узнал про кино? — Об этом… тоже не думай. Я стиснула зубы. Его ответы были бесполезны, и я правда жалела, что не способна с ним спорить. Я тихо вздохнула и глядя на освещённую слабым светом ночника стену, задумавшись, неожиданно выдала: — Хочу к маме. Не знаю, как такая мысль пришла мне в голову и почему я решила произнести её, особенно, при Уилле. Может, мой мозг запомнил, что что каждый раз, когда я чувствовала себя так ужасно, моя мама была со мной и могла развеселить и позаботиться обо мне как никто другой? Меня накрыла очередная волна боли, когда я поняла, что теперь это невозможно, чтобы моя мама хотя бы подержала меня за руку. Никогда я больше не почувствую такой уют. А потом я подумала, что будь она жива, моя так называемая истерика даже не случилась бы. Она бы никогда не грозилась навредить Джейсону или кому-либо другому. Она была добрым человеком. Ладонь Уилла, которой он всё ещё время от времени гладил меня, замерла. — Знаю, малютка, знаю, — прошептал он и снова оставил на моём лбу осторожный поцелуй. Понятия не имею, когда мне, наконец, удалось заснуть. Но до этого момента Уилл был со мной.