Семья Моне. Клад

Был в мире ещё один парень, который благодаря «доброте» моих братьев стал для меня недосягаем. Здесь начался мой внутренний конфликт. Каждый раз, допуская мысли, что мои братья, в общем-то, не так уж плохи, я напоминала себе, что они запугали моего друга просто потому, что он отважился пригласить меня на свидание. Никогда ещё у меня не было такой каши в голове. Уже на следующее утро Винсент отдал мне телефон, а меня не покидало чувство, что он сделал это не столько для меня, сколько ради маячка, о существовании которого я теперь знала. У меня было странное чувство от знания того, что я ношу с собой прибор для шпионажа, но похоже, для Винсента это было делом жутко важным и не подлежащим обсуждению, поэтому я не спорила. Ну и я принимала аргумент, что это дополнительное средство, призванное обеспечить мне безопасность. Мне и в голову не пришло протестовать после того, что я вчера услышала от Винсента. Мне было страшно заходить в школу. Жаль было вот так забывать од дружбе с Джейсоном, но после разговоров с Винсентом и Диланом я понимала, что и выбора-то у меня особо нет. Я была несогласна с братьями, всё ещё жалела, что они вынудили меня прекратить отношения с парнем таким способом, но не существовала ни единой возможности, что они бы их приняли. Поэтому я принесла эту жертву. Решила быть послушной сестрой и больше не провоцировать братьев Моне, ради всеобщего блага. Сделала из себя мученицу и сразу почувствовала себя народным героем. Может, мы с Джейсоном снова попытаемся через какое-то время? Может, в следующем году? Может, когда мне исполнится шестнадцать, Винсент наконец решит, что пришло подходящее время для свиданий? Всё это я планировала рассказать Джейсону во время следующего разговора. Конечно же, я готовилась извиниться за поведение Дилана и подбодрить его, потому что в итоге, чем дольше мы будем ждать, тем более желанным будет наше воссоединение. Если только он не откажется ждать, но тогда тоже всё в порядке. Я представляла, что в таком случае буду плакать не только я, но и он. Ах, как же сильно я ошибалась. Мона и Одри выжидали меня с самого утра, надеясь на подробный рассказ о вчерашнем. После нашей ночёвки я чувствовала, что мы чуточку сблизились, а потому рассказала им всё, радуясь, что что мой голос наконец звучит твёрдо и уверенно после того, как я успела уложить всё в голове. Девочки глотали каждое моё слово, и я как раз рассказывала им, каким трудным и, самое важное, неизбежным, для меня было прекращение знакомства с Джейсоном, и я ещё до конца не знаю, какие слова использовать, чтобы не ранить его чувства. Я была уверена в них. Верила, что после наших поцелуев и стольких часов, проведённых вместе, они должны быть. Лица Моны и Одри были сосредоточены на мне, когда я объясняла им всё это, поэтому я сразу заметила перемену. Я нахмурилась, когда они неожиданно побледнели, а их рты приоткрылись в удивлении. Они смотрели уже не на меня, а на что-то за моей спиной, поэтому я поскорее обернулась, и сама впала в ступор. Вначале я почувствовала, как моё сердце упало куда-то в район желудка, потом я с необычайным трудом сглотнула, позволяя себе осознать увиденное. Джейсон, о котором я как раз говорила, пересекал школьный коридор, ни на секунду не отрывая руки от талии светловолосой девушки, которую неожиданно притянул к себе ещё ближе. Она рассмеялась, почти потеряв равновесие. К сожалению, не упала, потому что он её придержал. Я заморгала, не веря в увиденное и готовая обвинить во лжи собственные глаза. Джейсон даже не глянул в мою сторону, но у меня было странное чувство, будто он знает, что я на него смотрю. Над бровью у него был приклеен пластырь, но кроме этого, похоже, у него не осталось особых ран после встречи с Диланом. Хотя, он, наверное, сильно ударился головой, раз сейчас так бесстыдно и слюняво целует свою спутницу. Я была почти уверена, что у меня галлюцинации, и нуждалась в том, чтобы кто-то это подтвердил, поэтому посмотрела на девочек. Но они молчали, а я чувствовала, как мои руки начинают дрожать и потеть. Я растерялась и думала, что сейчас от шока просто покину собственное тело и встану где-то рядом. Эта реакция меня напугала, и я в панике достала телефон, чтобы было хоть что-то, на чём можно сосредоточиться. Я стала открывать случайные приложения, делая вид, что проверяю что-то важное, но взгляд размыли слёзы, начавшие копиться в уголках глаз. Когда Джейсон ушёл, я тонким голосом сказала девочкам, что мне нужно в туалет, и направилась туда быстрым шагом, до последнего делая вид, что всё в порядке, хотя по мне было ясно видно, что это не так. Я завернула в первую попавшуюся кабинку, где мне стала так тошно, что я на всякий случай присела перед унитазом. Ничего не произошло, но я осталась в этой позе. Села, подтянув колени к подбородку, и вытирала слёзы туалетной бумагой. Дверь хлопнула, когда кто-то зашёл, и я старалась задушить всхлипы, пока не услышала Мону и Одри. Вначале они звали меня, а потом прижались к двери кабинки, в которой я заперлась, и стали уговаривать, чтобы я открыла. После нескольких попыток уверить их задушенным голосом, что всё со мной нормально, я позволила себя убедить. Мона села на колени рядом со мной, а Одри оперлась боком о стену. Обе хмурились от беспокойства, и было видно, что с трудом подбирали слова, способные унять мои боль и разочарование. Я же чувствовала себя настолько униженной, что не могла даже смотреть им в глаза. — Он, должно быть, сильно испугался Моне, — тихо сказала Одри. — Это не оправдание, — резко ответила Мона. — Конечно же нет, я просто говорю. Он повёл себя как бабник. Пару дней назад был на свидании с Хейли! И что? Быстро он себе новую жертву нашёл. — Не такую уж и новую. Он и раньше крутился рядом с Лавинией. Они постоянно флиртовали, не помнишь? — Не помню. — Было так, что она на год старше, и ему это тогда не нравилось. — Видимо, он передумал. — Видимо. Я подняла голову. Она была как чугунная, а мысли шевелились медленно, будто я чем-то накурилась. Никогда не пробовала ничего подобного, но могла представить себе это чувство. Я уже не скрывала слёз перед подругами, не было смысла. От них даже волосы у лица намокли. — Лавиния? — спросила я с комом в горле. Мона перевела на меня сочувственный взгляд. — Лавиния Линден, — сразу ответила она тоном знатока. Она сморщила лоб и выглядела так, будто сортировала в голове важнейшую информацию в форме ящиков с папками для каждого встреченного за жизнь человека, — она знаешь, такая, немного звезда. Шикарно танцует и даже, кажется, выигрывала какие-то медали, или что-то. А ещё у неё самая тонкая талия во всей школе. Я как-то раз видела, когда она переодевалась в раздевалке, и это… — Боже, Мона, не важно, — прервала её Одри. — Хейли спросила, вот я и ответила. — Хейли не спрашивала об её талии. Мона открыла рот, чтобы продолжить спорить, но в этот раз её перебила я. — А она… милая? — Спросила я, шмыгнув носом. — В общем-то, очень даже ничего, она мне даже нравится, но я могу замолчать, если это заставит тебя чувствовать себя лучше… Я вздохнула и покачала головой, пряча лицо в ладонях. — Наверняка, это не её вина, — сказала Одри, — никто не знал, что вы встречаетесь, и она, наверное, тоже. Это Джейсон свинья. Использовал тебя, а теперь использует её. Девочки говорили между собой, пока я пыталась высморкаться, но нос сразу же закладывало снова, и так по кругу. — Я целовалась с ним ещё на выходных! — неожиданно взорвалась я, — я с ним целовалась! Он держал руку у меня на колене, и на бедре, и… и мы целовались! Резким движением я скомкала и бросила в корзину мокрый от слёз ком туалетной бумаги. — Сегодня вторник, едва прошло три дня. Три дня! А он обжимается в коридоре с другой девушкой? Какого чёрта? Я беспокоилась, что раню Джейсона и что мои братья ему навредили, а он тем временем в шикарном настроении. Лечит свои печали новой девушкой. Каким чудом он так быстро очухался? Вчера пропустил почти весь день, а сегодня с утра развлекается с этой своей Лавандой, или как её там, Лавинией? Я никогда не ходила с ним по коридору. Он не обнимал меня за талию, пока я смеялась, не обращая внимания ни на кого вокруг. Мы не могли быть такими очаровательно безрассудными. — Я думала, он расстроится. Или разозлится. Злиться тоже было бы нормально. Но он… — я задохнулась, — ему просто плевать. Правда оказалась такой горькой, что я аж поморщилась. Девочки пытались возразить, может, чтобы меня не добивать, хотя подтверждение моих слов, наверное, всё ещё бродило где-то по школьным коридорам. В конце-концов, пора мне было собраться. Чтобы сделать это, я нашла в себе силы и прогнала подруг, убеждая их, что мне уже лучше, и даже сумела пошутить, что эй, это же идеальная ситуация, я боялась, что мне придётся ранить Джейсона, а теперь проблема решилась сама собой. Но в глубине души я до самого окончания занятий не могла сосредоточиться ни на чём, кроме мыслей обо всём этом. Джейсон меня возненавидел. А раз ему это так легко удалось, любил ли он меня вообще? Должен был, мы же столько времени провели в туалетах, прячась от моих братьев. Теперь он, наверное, боится со мной разговаривать. Или была задета его мужская гордость и теперь он пытается сохранить лицо после всей этой ситуации. Может, он вообще хочет усыпить бдительность Моне, красуясь с другой девушкой? Если и так, то почему он не посветил меня в свой план? Вопрос, ответ, сомнение — так выглядел остаток моих занятий в тот день. Я не услышала ни единого слова из уст учителей, и никто не обратил внимания на меня. Единственное, мистер Далтон бросил на меня несколько взглядов, когда я не присоединилась к нескольким взрывам смеха в ответ на его шутки. Все просто знали, что я хорошая ученица, поэтому когда у меня выдался плохой день и я оказалась в раздрае, мне позволили уплыть мыслями так далеко, как мне только хотелось. После занятий была прорва времени, потому что мне пришлось ждать, пока у Шейна закончится тренировка. Я сидела в углу спортивного зала и упорно отводила взгляд, чтобы не пялиться на взрослых потных парней в боксёрских перчатках и с жаждой крови в глазах. Такие дополнительные занятия должны быть запрещены законом. Только по дороге дамой в спортивной машине Шейна, мне удалось сформулировать хоть какую-то осознанную мысль. Вначале перспектива провести полчаса в маленьком пространстве с одним из моих братьев меня не прельщала, потому что мозг безжалостно посылал мне массу причин, по которым я должна обвинить родню во всех проблемах с Джейсоном. Но когда я доползла до парковки и снова увидела вдали, как рука этого парня обнимает тонкую, будто палка талию Лавинии Линден, всю грусть вытеснила злость. Я заняла своё обычное место рядом с Шейном и, кажется, даже ничего не ответила на шуточку, которую он мне бросил. Из-за кошмарного беспорядка в голове мне хотелось сорваться на него, или наоборот, выплакаться, поэтому я решила, что лучше просто буду сидеть тихо. — Чего такая грустная? — заговорил он, когда в очередной раз оторвал взгляд от дороги, чтобы глянуть на меня. Я пожала плечами. Я нервно смотрела через боковое стекло на то, как мы проезжаем те же самые деревья, что и всегда. Сегодня у меня не было настроения, чтобы оценить их очарование. Я считала их удручающими, если не уродливыми, как и всё вокруг. Голос Шейна тоже был удручающим. Он и сам был грустный. — Что, всё ещё злишься из-за того парня? — Не злюсь я не из-за какого парня! — воскликнула я неожиданно громко. Мой брат поднял брови, теперь абсолютно уверенный, что из-за этого я и злюсь. Я знала, что мой ответ был излишне резким, так что просто вздохнула, прикрыв веки. — Это был бабник, Хейли, — сказал Шейн. Его голос казался больше убеждающим, чем насмешливым и, наверное, поэтому не вызвал у меня должной агрессии. Тяжело было защищать Джейсона после сегодняшнего. Я молчала, глядя на деревья и убеждаясь, что он и правда был бабником. Как могло объяснение его поведения и поступков быть таким простым? — Серьёзно, я даже не понимаю, что ты в нём нашла, он же… — … меня слушал, — закончила я тихо, и почувствовала на себе очередной взгляд Шейна. Хорошо, что он вёл, а то бы так и пялился на меня после того, что я сказала. Честно, у меня просто вырвалось, и я сразу пожалела, об этой искренности. — В смысле, он тебя слушал? — Спросил он, сведя брови, — а кто тебя не слушает? — Он был тем, кому нравилось с мной разговаривать. — Но я тоже могу с тобой разговаривать… — Но он… — Да что он? — Он хотел. В этот раз Шейн надолго засмотрелся на меня, в какой-то момент я даже засомневалась, что он всё ещё следит за дорогой и громко крикнула «Осторожно!», когда он чуть не врезался в машину, ехавшую навстречу. Губы моего брата сильно сжались, и он посмотрел на дорогу исподлобья, сосредоточившись на ней лишь для того, чтобы съехать на обочину. Я сразу вспомнила разговор с Винсентом, который совсем недавно прошёл при таких же обстоятельствах, и это было не самое приятное моё воспоминание. — Что ты делаешь? Зачем мы остановились? Шейн облокотился одной рукой о руль и повернулся в мою сторону. — О чём ты? — А о чём ты? — Ты сказала, что я не хочу… что мы не хотим с тобой разговаривать. Почему так говоришь? — Я не говорила, что вы не хотите. Только что Джейсон хотел… — Перестань филосовствовать, а? — он занервничал, — я слышал. Я опустила взгляд, царапая пальцами ремень, оплетающий меня чуть выше бёдер. — Я знаю, что Винс вообще сложный, Дилан и Тони, наверное, тоже, да и я, пожалуй, не святой, но если бы ты захотела поговорить, никто из нас бы не отказался. Унылый вздох, вырвавшийся у меня, прозвучал гораздо более насмешливо, чем хотелось бы. — О да, Шейн, я отлично знаю, что любой из вас рвётся поболтать со мной. — Эй, и что это должно значить? — Он нахмурился и слегка наклонился. — То, — воскликнула я, поднимая голову, — что я не дура. Я знаю, кто я для вас. — Ну сестра, разве нет? — Проблема! Просто проблема, с которой придётся мириться, пока я не стану совершеннолетней. Проблема, которая нарушила вашу спокойную жизнь. — О чём ты говоришь? Откуда у тебя это вообще взялось? — Шейн покачал головой. Знаю, что милый разговор с Диланом должен был немного изменить взгляд на моё положение в этой семье, но Дилан не мог говорить за всех, это во-первых, а во-вторых — я была настолько не уверена в себе и своей принадлежности к Моне, что меня очень легко возвращало к начальной точке. Ну и чего уж тут скрывать, у меня были довольно убедительные аргументы. — Не притворяйся, — я раздражённо вздохнула.- Я как минимум слышала Тони на балконе. — Каком балконе? — «Это место не для неё», — повторила я бесцветным голосом застрявшие в сознании фразы, которые когда-то слетели с губ одного из близнецов, — «её присутствие усложняет нам жизнь». Шейн дважды моргнул. Очень медленно, будто пытался вызвать воспоминания, и застыл, поняв, что я это вовсе не выдумала. Первым делом он опустил взгляд, и его рука соскользнула с руля. Он облизнул губы, и это выглядело так, будто он тянул время. Я терпеливо ждала, что он скажет, понимая, что, на самом деле, не существует способа изменить, или хотя бы смягчить смысл этих слов. — Окей, — начал он, кашлянув, — слушай, дело в том, что… — Ну? — Что Тони идиот. Я фыркнула от такого безнадёжного объяснения. — Нет, серьёзно. Тони правда иногда не думает. Он злился, потому что Винс вставил ему за тот пистолет, на который ты наткнулась в его комнате, — объяснил Шейн. — Когда Тони злится, например, на меня, он говорит вещи и похуже, поверь. — Это не то же самое, — возразила я, оперевшись на изголовье кресла. — Для него то же самое, серьёзно, он… — Шейн, мы можем уже ехать? — оборвала я его, — пожалуйста. У меня куча заданий, хочу начать поскорее. — Окей, но я просто хотел сказать, что правда, Тони… — Ладно, поняла, — отрезала я. Шейн ещё какое-то время держал рот открытым, усиленно пытаясь продолжить защиту своего близнеца, но в итоге закрыл его, к счастью, поняв, что нет никакого смысла выискивать аргументы. Они всё равно на меня не действовали. Остаток пути. Мы провели в тишине. Я уже успела пожалеть, что так открылась перед Шейном. Из этого не могло выйти ничего хорошего, особенно, учитывая его сконфуженное лицо. Он выглядел обиженным на весь белый свет, а я боялась, что это приведёт к нехорошим последствиям. И не ошибалась. Не знаю, был ли это злобный рок, или просто стечение обстоятельств, но когда Шейн припарковался в гараже, мы сразу пошли на кухню, где нас поприветствовал Тони. «Поприветствовал» в кавычках, потому что он даже не поднял на нас взгляд с толстого комикса, по которому бегал взглядом, время от времени поднося ко рту ложку с чили. Он не ответил даже когда я, единственный культурный человек в этой комнате, автоматически бросила «привет». — Эй, — рявкнул Шейн, — мог бы и ответить. Тони не отреагировал. — Эй, — повторил Шейн, в этот раз с шумом поставив на стол тарелку со своим обедом. Её содержимое чудом не пролилось, а Шейну даже удалось завладеть вниманием Тони, который лениво поднял голову. — Что? — Хейли сказала «привет». Тони бросил на меня мимолётный взгляд, когда, с половником в руке, я встала у горшка с чили. — Ну и чё? — В жопе горячо, ответь ей. Тони скривился, так, будто Шейн зря морочил ему голову, и вернулся к чтению. Меня это даже не удивило. Я заглянула в горшок, полный ароматной еды и почувствовала жжение в носу, но ни намёка на аппетит. Видимо, я не была особо голодной, а потому… Раздался треск, и я обернулась в сторону стола, над которым сейчас склонился Шейн. Тони в онемении пялился на него; комикс исчез из-под его носа. Похоже, Шейн забрал его и бросил куда-то в воздух, а его близнец как раз осознавал произошедшее. Его удивление очень быстро превратилось в гнев. Он резко поднялся со стула. — Что такое? — Когда тебе говорят «привет», полагается отвечать, не думаешь? — крикнул на него Шейн, указывая пальцем прямо на меня, топчущуюся возле кухонных шкафчиков, — не веди себя как придурок! Тони снова бросил на меня взгляд, даже не пытаясь скрыть то, насколько неохотным он был. — И чего ты присосался? — шикнул он на Шейна, — я не обязан срать радугой от её вида. — Да потому что это элементарная вежливость, смекаешь? Ответ Тони был прост и до ужаса вульгарен. За это Шейн его пихнул. Не сильно, потому что он всё ещё перегибался через широкий стол, но достаточно, чтобы Тони воспринял это всерьёз. Мне не пришлось долго ждать, прежде чем близнецы вцепились друг другу в глотки. Я смотрела на них под впечатлением. Стул перевернулся, когда Шейн налетел на него боком, а Тони вылетел бы в окно, если бы стекло, на которое он упал, было чуть менее крепким. Мальчики толкались, тянули и покрывали друг друга ударами. И всё это в маленьком пространстве, которое представляла собой обеденная часть кухни. Оба получали, но и отдавали взамен, так что бой был вполне равным. Может, Шейн дрался больше как боксёр, в то время как стиль Тони можно было назвать уличным, но я говорю это как человек, совершенно не знакомый с правилами боя. На самом деле, большую часть своих знаний я почерпнула из тренировок Шейна, а не из собственных наблюдений. — Шейн, стоп, перестань! — воскликнула я, поняв, что драка моих братьев становится всё более интенсивной. Они становились всё агрессивнее, и ни один не выглядел так, будто собирался прийти в себя. Я онемела. Не могла поверить, что в одно мгновенье ленивое обеденное время превратилось во время кровавой бойни. Буквально кровавой, потому что когда Шейн толкнул Тони, тот вначале отлетел в сторону и громко выругался, когда угол стола вбился в его живот, о потом в бешенстве сжал кулак и особенно сильно ударил Шейна в лицо. Раздался тихий хруст, а по губам и подбородку старшего близнеца полилась алая жидкость. — Шейн! Тони! — пискнула я сквозь пальцы, которыми прикрыла себе рот. Я сделала шаг вперёд и сразу застыла. Страшно было встревать между ними, когда оба были как в трансе. Шейн даже не обратил внимания на своё ранение, а просто снова атаковал Тони как кулаками, так и словесно, прокрывая его отборным матом. У обоих был шикарный словарный запас, тут уж пришлось признать. — Эй! — крикнул Уилл, который заглянул на кухню, чтобы проверить, кто тут нарушает тишину, в которую обычно была погружена вся резиденция Моне. От вида борющихся братьев, он рванул в их сторону, сразу крикнув Дилану. Вдвоём они с Уиллом сумели силой разнять близнецов, увещевая их резкими, повышенными голосами. Я всё ещё стояла как вкопанная, с бешено бьющимся сердцем и чувством облегчения, что появился кто-то, кто удержал этих двоих от убийства друг друга. — Что происходит? Винс появился у меня под боком так неожиданно, что я аж подскочила от звука его властного тона. — Я бы тоже хотел знать, — рявкнул Уилл, пихнув Шейна далеко не самым осторожным образом. — Он начал ко мне приставать, — буркнул Тони. Он, в свою очередь, пытался высвободиться из захвата Дилана. — Потому что ты дебил! — Вы оба дебилы! — сказал Дилан. — Кто начал? — спросил Винсент. Он прошёл мимо меня и приблизился к мальчикам, а я почувствовала беспокойство, глядя на его спину. — Этот кусок дерьма, — выплюнул Тони. — Сам ты кусок… — Я спрашиваю, кто начал, — прорычал Винсент уже громче и выразительней. Это проведение многое говорило о его раздражении, у меня даже мурашки пробежали. Они тянулись по позвоночнику вниз, будто пытались достичь самых стоп и сподвигнуть их на движение, в смысле, побег. — Тони начал своей вредностью… — пожаловался Шейн и сделал движение, как если бы хотел вытереть рукавом кровь с лица, но захват Уилла сделал это невозможным. — Кто начал драку? — уточнил Винсент. — Он, — ответил Тони. О отличие от своего близнеца, он даже расслабился. У Шейна определённо были большие проблемы с самоконтролем, и я смотрела на это с удивлением. Я не знала эту его сторону. Он вырывался, и несмотря на то, что Уилл явно контролировал его телодвижения, у Винса определённо закончилось терпение, потому что он встал прямо перед ним, сжав пальцы на вороте его форменной рубашки. — Что с тобой происходит, чёрт возьми? Просто невероятно, как он мог управлять своим голосом. Такого авторитетного и полного власти тона я больше нигде и никогда не слышала. Ему не нужно было кричать, чтобы обратить на себя внимание. Я даже немного испугалась и сделала пару маленьких шагов назад. Они должны были быть тихими, но я ударилась бедром о шкафчик, на котором стояла чашка. Она перевернулась и наделала шуму, из-за чего внимание всех моих братьев ненадолго сосредоточилось на мне. — В свою комнату, Хейли, — приказал мне Винсент. Я хотела послушать его и уйти, правда. Но всё происходило слишком быстро, и я чувствовала, что мои ноги снова приклеились к полу. Поэтому я осталась, огромными глазами наблюдая это жестокое шоу. Тони с удовольствием смотрел на задавленного нашим старшим братом Шейна и явно отлично развлекался этим видом, потому что усмехнулся и бросил: — Что за придурок. Провоцирование собственного близнеца было для него даже слишком простым. Шейн в ответ снова подорвался с готовыми к драке кулаками, но забыл, что Винс уже пришпилил его к стене. Его быстро привела в чувства звонкая оплеуха, которую правой рукой ему отвесил Винс, в то время как левая всё ещё была стиснута на его одежде. Я аж поморщилась от одного лишь звука пощёчины. Голова Шейна сразу отлетела вбок, а на щеке появился красный след. Винс не ждал, а сказу схватил его за лицо той самой рукой, которой ударил, и снова повернул голову на себя. Он сильнее сжал пальцы на его нижней челюсти, так, чтобы бегающий взгляд Шейна сосредоточился на нём. — Перестань себя компрометировать. Я искренне сочувствовала Шейну. Как бы то ни было, он защищал меня. Может, и бессмысленно, но это всё равно было мило и стоило восхищения. Если бы я была там, на его месте, я бы, наверное, уже умерла от страха. Даже глядя на это всё с места, где я стояла, на безопасном расстоянии, я чувствовала, как становлюсь всё меньше с каждым разом, когда Винс открывает рот. Повисла тишина. Тони всё ещё ухмылялся, но больше не смел заговаривать. — Убирайся с глаз моих, и не смей показываться, пока не возьмёшь себя в руки. Вперёд, Шейн, — велел наш старший брат и подтолкнул его в сторону выхода. Шейн сжал кулаки, но больше не проявлял агрессии. Он старался не смотреть в сторону Тони, но и кухню покидать не спешил, так что Уилл взял его за плечо, чтобы выпроводить, а когда проходили мимо меня, я услышала, как он что-то проповедует ему на ухо. — А ты? — окликнул Винсент, и я дрогнула, подумав сперва, сто он обращается ко мне. К счастью, он смотрел на Тони, — сколько ещё раз ты позволишь так по-идиотски себя спровоцировать? Тони определённо хотелось что-то ответить, но в итоге он только закатил глаза, наверняка довольный тем фактом, что смог выйти из этого боя победителем. Дилан уже перестал его держать, поэтому он наклонился и стал собирать сигареты, которые упали и рассыпались из пачки по полу. Я даже не заметила, когда это произошло. А потом от выпрямился, и стал очередным прошедшим мимо меня братом. Следом за ним ушёл и Дилан. Он единственный бросил мне мимолётный взгляд, но не сказал ни слова. Вскоре входная дверь тихо захлопнулась, когда они оба вышли на улицу. Прежде чем я это осознала, на кухне остались только я и Винс.