Семья Моне. Клад

Как-то раз я украла кусочек мела. Это не шутка. Мне было, наверное, лет пять и я была с мамой на долгой прогулке. Мы дошли до детской площадки, где девочка в зелёном платьице и с кучей заколок в волосах, рисовала на асфальте. Её звали Дейзи. Помню зависть, которая меня охватила, и я на минутку пропала, когда она предложила мне присоединиться, но вернулась, когда пришло время идти домой. Убедившись, что никто не видит, я сунула один кусочек в карман своего комбинезона. У девочки их было так много, что она даже не заметила, когда один пропал. Я даже не сочла это воровством. Моя мама считала иначе. Она очень разволновалась, когда уже дома обнаружила, что я присвоила себе чужую вещь. Тогда она повела меня обратно на площадку, чтобы отыскать Дейзи и отдать ей то, что принадлежало ей. Всю дорогу туда и обратно она ругала меня, да так сильно, что я до сих пор это помню. Я больше никогда не брала ничего чужого. До этого дня. Стоило послушать Винсента, когда он сказал мне идти в комнату. Тогда бы ничего не случилось. А теперь я стояла, стараясь не шевелиться, чтобы снова не наделать шуму и не обратить на себя его внимание. Он вздохнул и покачал головой. Наверное, всё ещё был в бешенстве. Я заметила, что Винс не краснел от злости, как большинство людей, а бледнел, что было лишь очередным пунктом в списке вещей, которые меня в нём удивляли. Я молча наблюдала, как он поднимает правую руку и внимательно разглядывает её, немного хмурясь. Она была перепачкана в крови Шейна. Наверное, испачкался, когда ударил его. Ну и теперь он увидел меня, всё ещё топчущуюся на месте. Если бы взглядом можно было убить, я была бы мертва. Он опустил руку и снова нахмурился. — Что я тебе сказал? Я сглотнула. Я не была в состоянии вымолвить даже слово. Уже представляла себе, как он хватает меня за рубашку и даёт пощёчину, как Шейну. Мой страх был таким видимым, что это смущало. Винс должен был знать, как сильно я его боюсь, и может быть, поэтому больше не затронул тему моего непослушания. Понятно, что эта тема его раздражала, и хотя его лицо ничуть не смягчилось, оно, всё же дало мне ответ. — Ты поела? — Спросил он, глянув на чили и на мою пустую миску, что стояла рядом. Я покачала головой. — Так ешь. Я автоматически потянулась за половником. Мои движения были механическими, медленными, и у меня слегка дрожали пальцы, но я с радостью сосредоточилась на занятии, которое заставило меня повернуться к Винсенту спиной. Я слышала, как он включил воду в кране, и прежде чем я поняла, он оставил меня одну. Я с радостью приняла это одиночество. Жизнь под одной крышей с пятью братьями, это не лёгкая прогулка в парке. Особенно, если эти пятеро — братья Моне. Они будто бы ходили каждый своей дорогой, но когда неожиданно пересекались, доходило даже до рукоприкладства, как сегодня. Я села с миской чили на место рядом с тем, которое раньше занимал Тони, и мешала еду ложкой, бесцельно размазывая её по стенкам. Трудно было проглотить хоть что-то, когда мне хотелось расплакаться и тошнило одновременно. Тони, наверняка, только сильнее меня возненавидит, а Шейн уже жалеет, что влез в драку из-за меня, Винсент на меня злится и, до кучи, Джейсон начал встречаться с другой девушкой всего через пару дней после нашего свидания и поцелуя. Я привыкла к чёрствости своих братьев, поэтому последнее расстраивало сильнее всего. Мне хотелось выплакаться, и чтобы не делать это на кухне, куда в любой момент мог кто-нибудь зайти, я встала. Задержалась только чтобы задвинуть стул и чуть не наступила на сигарету. Одну из тех, что рассыпал Тони. Вначале я собиралась не трогать её, но быстро решила, что будет лучше переложить на стол, чтобы никто не растоптал. Уже держа её в руке, я передумала и, ведомая незнакомым мне импульсом, осторожно положила в карман своего пиджака. Я сгребла свою еду в мусорку, чувствуя, как от стресса мне становится всё хуже, будто я совершила какое-то преступление. А посягательство несовершеннолетней на сигарету, это легально? Табак не наркотик, но кто знает, что об этом думают американцы. Уж точно я не могла это загуглить. Я немного успокоилась, закрыв за собой дверь собственной спальни. Переоделась во что-то более удобное и села на кровать, пряча сигарету за подушку так, чтобы видеть её и поразмышлять об этом, но в то же время, чтобы она не бросалась в глаза никому, кто мог бы неожиданно зайти ко мне в комнату. Я смотрела на неё и думала, что и зачем вообще делаю. Я как-то читала, что сигареты могут помочь при смене обстоятельств. Знаю, что это идиотизм и не совсем правда, но когда я смотрела на эту белую палочку, мои мысли начинали вертеться вокруг талии Лавинии Линден. Я не могла выбросить из головы образ руки Джейсона, оплетающей её, будто змея. Той самой руки, что в кино ласкала мою ногу. А я не была дурой. Знала, что никотин это яд, и что он плохо влияет на организм человека. У меня же были пятёрки и по химии, и по биологии. Но тут дело было в другом. В тихом голосе в моей голове, который говорил мне, что может, стоит попробовать, вдруг подействует? Понятия не имею, как я себе это представляла. Что закурю, похудею, и тогда Джейсон бросит Лавинию, вернётся ко мне, и у меня снова будет кто-то, кому я смогу жаловаться на своих братьев? Это что за извращённая логика, спрашивается? Успокойся, Хейли, может, тебе удастся хотя бы немного расслабиться. Проблема с сигаретой была такова, что даже мысли о курении стоили мне стольких нервов, что вся эта теория о расслаблении отпадала почти сразу. В итоге у меня заняло не много времени решение, что брать что-то у Тони было идиотской затеей. Даже если бы я так не боялась, и правда хотела покурить, мне всё равно было негде это сделать. Территория Моне даже не рассматривалась. Слишком уж велика вероятность, что я попадусь кому-то из парней или засвечусь на камере. В ванной? Там всё сразу провоняется дымом. В школе? Снова — с моей удачей меня бы поймали близнецы или кто-нибудь из учителей. Даже не знаю, что хуже. За территорией школы? С охранником, ходящим за мной след в след, это тоже было глупо. Я спрятала сигарету в ванной, на полке за свёрнутыми в рулон полотенцами. Делая уроки, и то и дело вспоминала о ней, а желудок постоянно болезненно сжимался. Меня расстраивало то, как плохо я оценила ситуацию. Но не только поэтому мне было нехорошо — я знала, что мои действия диктуют сигналы, отправленные мозгом. Если это не признак того, что с моей психикой творится неладное, то я даже не знаю, что. Чем дольше я анализировала эту мысль, тем сильнее беспокоилась. Мне нужно было собраться и найти старую себя, потому что у меня было впечатление, что я теряю свою личность, своё настоящее я. Я взяла сигарету Тони! Мама была бы разочарована. А если Уилл узнает? Он тоже не обрадуется. Я засыпала в сомнениях, с жуткой головной болью. На следующий день Шейн выпросил себе выходной, аргументируя это своим разбитым носом. Не так уж и сильно ему досталось, но Винс не видел смысла в том, чтобы тратить время на дискуссию с младшим братом и отпустил ситуацию. Мне нравилось думать, что он чувствовал укоры совести из-за той пощёчины. В любом случае, благодаря этому я имела неудовольствие отправиться в школу в компании Тони. От его вида у меня разболелась голова не только из-за его вида, но и от чувства вины. Может, это и глупо, потому что у Тони было полно сигарет, но и у Дейзи тогда была куча мелков. Сигарету я взяла с собой в школу, и ещё не решила, что буду с ней делать. Не хотелось оставлять её дома, потому что из-за паранойи боялась, что кто-нибудь на неё наткнётся, например, Евгения. Я решила, что, наверное, просто её выкину, но весь день сжималась от вида каждой мусорной корзины. Будто мама смотрела на меня сверху и напоминала, что она такое решение не одобряет. Ещё меня всюду преследовало чувство, будто Тони всё знает и ждёт, когда я признаюсь. Прямо как было с Винсентом, когда я кралась в запретный коридор. Рядом с ними я просто глупела. Весь день в школе мне было нехорошо. Я проклинала себя за очередное ужасное решение, которое снова заставляло меня волноваться. Ещё и дразнили сочувственные взгляды Моны и Одри, которые даже не представляли, как себя вести. Джейсон тоже не спасал ситуацию. Игнорировал меня на уроках, а во время обеда держал Лавинию на коленях и даже пихал ей в горло язык, окончательно портя мне аппетит. К тому же, меня угнетали праздничные украшения, которыми была облеплена, наверное, каждая стена в школе. Клянусь, если я ещё хоть раз услышу «Всё, что я хочу на Рождество — это ты», то сразу надену наушники и включу себе что-то из моего меланхоличного плэйлиста. Какие-нибудь глубокие звуки пианино. Подошло бы к моему настроению. Я пыталась закопаться в учёбу, но это было непросто, потому что я не могла сосредоточиться. На биологии я всегда легко получала пятёрки. Сегодня же, отвечая, я запуталась, а потом переволновалась и почти расплакалась, расстроенная, что теперь у меня начинаются проблемы даже со школой. Мисс Робертс растерянно заморгала, и позволила мне сесть, чтобы успокоиться. Она отнеслась ко мне с пониманием и не поставила оценку, но это не изменило того факта, что я снова плохо себя чувствовала и была благодарна за то, что на эти занятия не ходит Джейсон. — Всё в порядке, Хейли? — спросила меня учительница, попросив меня остаться после урока. Её обычно гладкий лоб пересекла морщинка, когда она с беспокойством посмотрела на меня. — Да, простите, — быстро ответила я, — клянусь, я учила. Даже не знаю, что случилось. Я знала ответ. — Знаю. И это меня беспокоит. — Я растерялась, — пробормотала я, перебирая пальцы. — Точно всё в порядке? — Точно, сто процентов. Мисс Робертс слегка наклонилась и погладила рукой моё плечо, придерживая другой рукой накинутый на плечи платок цвета пыльной розы. — Помни, что если будут какие-то проблемы, ты всегда можешь со мной поговорить… Я легко кивала, глядя на её маникюр в цвете индиго. Моя мама обожала этот цвет. — … и если ты хочешь позвать своего брата, я тоже могу это организова… — Нет, — сказала я даже слишком быстро. Я оторвала взгляд от её пальцев. На меня накатила волна жара, и я попыталась успокоиться, — не нужно. Мисс Робертс смотрела на меня, явно не убеждённая, и я правда испугалась, что она сейчас пойдёт к директору, который сразу устроит разговор со школьным педагогом и моим опекуном до кучи. Я бы этого не вынесла, особенно, на этом этапе жизни, поэтому, заметив на окне нарисованные искусственным снегом звезду, добавила. — Мне просто грустно, потому что приближаются праздники. Только тогда учительница понимающе кивнула. Она снова предложила помощь, от которой я снова вежливо отказалась, а выходя из класса, подумала, что это просто невероятно, насколько мне нужно быть осторожной. Все за мной наблюдали. Братья, учителя, охранник. Мне хотелось поскорее избавиться от этой гнетущей сигареты Тони. Я разглядывала мусорные корзины, прикидывая, какая из них лучше подходила, и в тоже время меня преследовало чувство, что кто-нибудь это обязательно заметит. Кто-то её обязательно увидит, или она упадёт на пол, как только выну её из пенала. Меня накроют учителя, я пойду к директору появятся мои братья, запрут меня в Резиденции, и Тони больше никогда со мной не заговорит, даже этим своим недовольным тоном. Таким образом прошёл целый день, а я так и не избавилась от украденной собственности своего брата. Я чувствовала себя жалко, боясь из-за такой, казалось бы, ерунды. Я же не забрала у него телефон, часы или ещё что-то ценное. Это была просто напичканная табаком бумажка. Ситуация с мелком Дейзи была другой. Я была ребёнком. Тони опирался на машину и водил пальцем по экрану телефона. Я даже вначале подумала, что поглощённый этим занятием, он даже не заметил, как я успела прийти и даже сесть в машину, но он меня просто игнорировал, как всегда. Он ждал одного из своих друзей, того, с практически белыми растрёпанными волосами. Когда тот появился, он махнул ему и вынул из кармана штанов пачку сигарет. Достал оттуда две, угостил друга, а потом наклонился, открыл дверь и кинул её вместе с телефоном на водительское сиденье. — Жди здесь, — кинул он, даже не глянув на меня. Дверь вернулась на своё место и я снова осталась одна. Я смотрела на пачку, которую он оставил, а сзади доносились звуки разговора. Щёлкнули зажигалки. Тони смеялся, а его друг что-то громко рассказывал. Будто это был знак. Сигареты невинно смотрели на меня, а я начала вертеться на сидении, пытаясь понять, подначка ли это мироздания, или Тони. Глазами пятилетней меня, я увидела недовольное лицо мамы, когда она объясняла мне, что нельзя брать чужие вещи, а если уж совершил такую ошибку, нужно их поскорее вернуть. Мечтая поскорее прекратить свои мучения, я решила рискнуть и сделать это. Я пригнулась в этой низкой машине, чтобы видеть через заднее стекло Тони, и в тот эе момент слепо пошарила рукой в своей сумке, чтобы найти пенал. Я внимательно следила за каждым движением своего брата. Каждый его шаг, каждое поднятие руки, даже малейший поворот головы. Со всей возможной скоростью, я расстегнула молнию и среди ручек, карандашей и цветных маркеров, мои пальцы нащупали гладкую поверхность бумажки. Я снова огляделась, чтобы уверяясь, что на меня не смотрит никто другой, и быстрым движением сунула сигарету в пачку. Я поскорее одёрнула руку, но после всей этой затеи она казалась подозрительно обескровленной, так что я её немного распрямила, потея при этом так, что теперь, когда Тони сел в машину, я бы не удивилась, заметь он льющиеся с меня ручьи пота. Я почти до крови разодрала себе кутикулы, пока смотрела, как Тони взял пачку и сунул внутрь зажигалку. Он засмотрелся на них, сведя брови, а потом тихо усмехнулся, и я уже знала, что совершила нечто ужасно глупое. Я задержала дыхание, когда Тони откинулся на своём сидении и положил голову на подголовник. Даже прикрыл глаза. Когда он, глубоко вздохнув, выпрямился и, глядя вниз, протянул в мою сторону ладонь с открытой пачкой. — Хочешь? Я смотрела на то, что он мне подсунул, не смея даже рта открыть. — Я спрашиваю, — он потряс коробкой, и поднял на меня взгляд. Я помотала головой с грустным выражением на лице. Я понимала, что у меня проблемы, а Тони, похоже, собирался надо мной поиздеваться. Даже пары минут не прошло, а он уже всё понял. Ну что за безнадёжная затея. Отличная из меня идиотка. Какое же унижение. — Ну да, ты же сама уже угостилась, — буркнул он и театрально хлопнул себя по лбу. Я молчала, ощущая мурашки по всему телу. Медленно-медленно до меня начинало доходить, что происходит. Я хотела как лучше, а получилось как всегда. Надо было смыть эту глупую сигарету в унитаз. Или проглотить её и подавиться. Тони убрал руку, шмыгнул носом и медленно провёл рукой по волосам. От звука его следующих слов мне захотелось выйти и бежать куда глаза глядят, в сторону ближайшего леса. — Ты же понимаешь, что встряла? — Тони, я… — Это, — начал он, вынув из пачки именно ту сигарету, которую я ему отдала. Поднял её и посмотрел на меня как на дуру, которой я, несомненно, была, — это другая сигарета. Из другой пачки. Гений. Тони был именно тем братом, с которым у меня объективно была самая слабая связь, если это вообще можно было назвать связью. Ещё он был самым непредсказуемым, и это усугублялось тем, что я боялась его почти так же, как Винсента. При чём, если Винсент спокойный и умный, то Тони скорее легкомысленный. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Сложно было поверить, что я совершила такую глупость. Все эти его сигареты выглядели совершенно одинаково! Все белые, одного и того же размера. Я заметила разницу только когда Тони перевернул ту, что держал в руке и показал тонюсенький мелкий шрифт вокруг фильтра, которой у остальных сигарет, видимо, не было. Он рассмеялся. Наверняка, не мог поверить, что я сама ему так глупо подставилась. — Тони, прости. Я нашла её вчера на кухне, после того как вы с Шейном… я просто хотела отдать тебе её. — Да? — спросил. Я ещё ни разу не видела, чтобы у него было такое хорошее настроение во время разговора со мной. Жаль, что за мой счёт, — только сейчас? — Я просто… не знала… я думала… — Я так понимаю, ты стянула сигу, чтобы выкурить её, но смекнула, что так просто это тебе не сойдёт, что, кстати, правда, поэтому решила отдать. — Я не собиралась курить. — Тогда что ещё ты могла сделать с ней? — он поднял бровь и хмыкнул, — вряд ли же ты хотела понравиться тому парнишке? — Да вообще не в этом дело! — Ну нахнен, — Тони снова рассмеялся, в этот раз громче, и покачал головой, — неплохо. — Тони, ну правда, я… — Да зачем ты оправдываешься? На, возьми эту сижку, я с удовольствием посмотрю, как ты залезешь в ещё большую задницу, — говоря это, он протянул мне уже уставшую от этой жизни сигарету, на которую я только глянула с неохотой. — Она мне не нужна. Поэтому и отдала тебе. — Да бери, — подначивал он, вытянув руку ещё сильнее, а я вздрогнула, когда попытавшись сунуть её мне в руку, он дотронулся до меня. — Чего ты так скачешь? Успокойся, я ж тебя не убью. Ох, как же сильно я не разделяла это веселье. У меня было чувство, будто он играет со мной. Я уже была в этом уверена, когда он шумно усмехнулся, показав ровные белые зубы. — А все так писались от того, какая ты идеальная, — промурлыкал он, — вот удивятся. Под весом поражения и собственной глупости (даже не знаю, чего больше), я повесила голову. — Тони, прошу, не говори им, — прошептала. Брат смотрел на меня с неописуемым выражением лица, но мгновенье спустя на нём снова начала появляться улыбка. — Это не повторится, обещаю, ну пожалуйста. На мои попытки вызвать у него жалость, он только глаза закатил. — Какой же ты ребёнок. Я вцепилась в его внимание, хотя оно мне и не понравилось. Я должна была уговорить Тони, а не разозлить. — Прошу. — Чего ты так боишься? Винса? Я посмотрела на свои колени. Тони поднял бровь. — Ну подумай немного, а? Что он тебе сделает? Позаёбывает и отстанет. Я прикусила губу. Часть меня подумала, что Тони, в общем-то, прав, и хотела расслабиться, но другая часть напомнила, что все эти «заёбывания Винса», на самом деле, были очень неприятными и серьёзно, в моих интересах было иметь хорошие отношения со своим опекуном. — Можешь ему не говорить? — взмолилась я. Тони смотрел на меня какое-то время, будто задумавшись. Потом оглядел уже опустевшую парковку и, наконец, снова повернулся ко мне. — Ну пусть так. Камень, свалившийся с моего сердца, должен был весить целую тонну. Я глубоко вдохнула пытаясь сдержать порыв стиснуть Тони в благодарных объятиях. В машине это было бы сложно, и вряд ли бы он порадовался моим чувствам. — Спасибо, — тихо сказала я. Он не ответил, только убрал, наконец, сигареты во внутренний карман куртки. Завёл мотор и поехал, и больше не говорил со мной. Я и сама не пыталась болтать, утомлённая нашим диалогом. Я могла думать лишь о том, каким чудом меня пронесло. И это с Тони. Я немного замёрзла и была благодарна за то, что он включил обогреватель. Может, он был не так плох, как я думала. Остальные сопровождавшие меня мысли были в основном сосредоточены на чувстве вины. Обычно, я вспоминала маму из-за тоски, или потому что была несогласна с действиями кого-то из братьев, и тогда представляла себе, как бы она решила проблему. Я знала, что в этой ситуации она бы не пустила всё на самотёк. Она бы очень рассердилась и наверняка наказала меня. Впервые я радовалась тому, что кто-то из моих братьев решал проблемы по-другому. Мы вошли в дом, где нас с порога поприветствовали оба самых старших брата. Винс стоял на середине лестницы, а Уилл у их подножья, и оба были погружены в какие-то дела. Второй бросил мне маленькую улыбку, и я послушно засеменила на кухню, чтобы традиционно отбыть очередной приём пищи. Там я наткнулась на уже сидящего за столом Дилана. Тони же наоборот пошёл наверх. По крайней мере, я так сперва подумала, но вдруг услышала его голос. — Эй, вы ни за что не поверите, что сделала Хейли.